Измена. Ненужные

1

В очередной раз поправляю идеально разложенные столовые приборы. Перемешиваю салат, который уже начал заветриваться. Снова беру в руки телефон и набираю номер мужа – все еще выключен. Да, я знаю, что он в дороге и запросто может быть вне зоны, но… Сегодня особенный вечер. Пять лет назад мы официально поженились, и я так хотела небольшой праздник.

Задумалась об этом еще две недели назад, как только Дима уехал в очередную командировку. И сделала все по максимуму – наготовила деликатесов, которые едим обычно в ресторанах, купила платье и туфли, украсила столовую цветами и шариками, вытащила из серванта лучший сервиз и зажгла свечи. Весь день летала, словно на крыльях, поручив заботы о Соне маме, а теперь чуть не реву. Второй час не могу дозвониться до Димы.

Постепенно в голову начинают приходить все более тревожные мысли. Отгоняю их логическими доводами, но получается не очень. Его самолет приземлился полтора часа назад, но телефон по-прежнему недоступен. И он не предупреждал, что задержится. Дима вообще нечасто звонил в этот раз. А я и не заметила, так сильно была занята подготовкой к годовщине. Хороший подарок мужу купила и список предложений на ближайший отпуск. Хотела провести неделю только вдвоем. Сонечке почти три, она вполне может побыть недолго с бабушкой и дедушкой.

Чтобы как-то унять беспокойство опять подхожу к окну. Долго смотрю на наш пустынный двор. Все парковочные места заняты, кроме одного. Дима зачем-то отогнал машину в гараж на время поездки. И что я буду делать на следующей неделе без авто, если Дима не вернется, как планировал? Соню на обследование везти надо. Еще собирались сдать анализы для бассейна и начать ходить на занятия? Придется такси вызывать или папу просить. Лучше все же такси, а то опять всю дорогу буду выслушивать. Папа постоянно ворчит, что не для того меня замуж выдавал, чтобы я жила как мать-одиночка. А начну возражать, еще и поругаемся.

Дима действительно часто ездит по командировкам, но я с самого начала знала об этом. Мы и познакомились на работе. Я тогда устроилась менеджером впервые после университета, а будущий муж уже был начальником отдела продаж и часто приезжал к нам по делам. Теперь он на место коммерческого директора метит, поэтому мотается не только по городу и области, но и в другие регионы. И неплохо нас обеспечивает – платит кредит за просторную квартиру, не жалеет денег на дочь и развлечения. На себя приходится иногда просить, но Дима ведь не может знать, когда мне что-то срочно понадобится. Дает без вопросов. Конечно, когда я сама зарабатывала, с этим проще было. Не надо было просить и выбирать что попроще. Получила зарплату и потратила, как захотелось. Но я в декрете почти три года и могу только изредка брать небольшие подработки. Место в яслях нам пока не дали, а в частный сад, на котором настаивает муж, я опасаюсь отдавать Соню. Иногда такие ужасы про эти заведения рассказывают, что сердце сжимается. Понимаю, что это всего лишь материнская тревога, но поделать с собой ничего не могу.

Мы даже сходили в несколько частных садиков поблизости. Но лучше мое мнение не стало, наоборот. Дима, хоть и нехотя, но согласился со мной, что лучше дождаться трех лет, чем рисковать благополучием ребенка. Правда, с тех пор муж так и не перестал интересоваться, не хочу ли я посмотреть садики подальше от дома. Я не хотела, потому что возить Соню по часу туда и обратно казалось мне лишними усилиями. Особенно если мы не так уж срочно нуждаемся в яслях – деньги есть, я официально в декрете, дочь регулярно вожу на развивашки и развлекушки. Так куда торопиться?

Заглянула с детскую. Сонька дрыхнет без задних ног. Баба и деда умотали на прогулке, как обычно. Дочь опять сбросила одеяло на пол. Подошла и подняла пледик с милыми медвежатами, накрыла ножки. Поправила подушку, провела по кудрявым светлым волосикам. Как же дочь на мужа похожа. Не только я это вижу, все замечают. Разве это не счастье? Малышка – точная копия любимого?

В гостиной тренькнул телефон. Расплылась в улыбке, еще раз погладила дочь по светлым кудряшкам и бросилась повторно зажигать свечи. Уверена, Дима уже подъезжает. Притормозила у зеркала в прихожей и подкрасила губы. Постаралась сделать радостное лицо – не нужно мужу знать, чего мне стоили эти часы ожидания.

Закончив с освещением, снова придирчиво оглядела стол. Подправила, подвинула, втянула носом воздух. Из кухни все еще приятно пахнет запеченным мясом. Хорошо, что вспомнила о главном блюде – духовку можно выключать.

Об смс Димы вспомнила минут через пятнадцать лихорадочной подготовки к встрече. Последние штрихи всегда оказываются не ерундовыми, но вроде все идеально. Надеюсь, и ночь сегодня выйдет чудесной. Если Дима отоспался в самолете, конечно. Иначе придется отложить еще на сутки. Подлетела к столу, схватила телефон. Не ошиблась, сообщение действительно от мужа. Странно, что он еще не здесь…

Без всяких задних мыслей нажала пару кнопок. Смс оказалась неожиданно длинной. Слова на экране начали расплываться практически сразу. Не отрывая взгляда от текста, нащупала рукой стул и медленно опустилась на него. Мозг категорически отказывался складывать отдельные слова в связное послание. Это что, шутка такая?!

«Полина, у меня давно есть другая женщина. Я решил подать на развод. Надеюсь, ты сможешь простить и не станешь настраивать Соню против меня. Не пытайся связаться со мной, я сам позвоню через пару дней, когда ты немного успокоишься».

Нет, этого не может быть. С Димой точно что-то случилось, а его телефон попал в недобрые руки. Разумеется, я сразу же перезвонила мужу. С тем же результатом, что и до этого. Полезла в соцсети и быстро поняла, что заблокирована везде. В голове начало проясняться… Димин смартфон не смог бы использовать посторонний. Найти все аккаунты незнакомого человека и получить к ним доступ тоже проблематично. Неужели?

Руки затряслись, глаза защипало от подступающих слез. Почему он так поступил? Бросил меня смской – что может быть отвратительней после пяти лет брака? Разве не гуманней и честней было бы приехать и поговорить? Объяснить все нормально. Хотя… Нужны ли мне эти объясненья?

Попыталась взять себя в руки. Задула свечи, убрала в холодильник еду, оказавшуюся ненужной. Потом собрала и поставила у мойки нетронутую праздничную посуду. Поймала собственное отражение в зеркальной дверце шкафа – накрашенная, с укладкой, платье красное напялила с декольте. И кружевное белье. Дура!

Разрыдалась, стараясь быть потише. Не знаю, что скажу Соне, если она проснется. А завтра? Что я скажу дочери завтра? Что папа нас больше не любит и ушел к другой тете? От обиды за Соньку стало еще горше – понимаю, есть дамочки и покрасивее меня, в постели поумелее. Да и свободные от заботы о ребенке, в конце концов. Но дочь?! Она его единственный ребенок! Не важно?! Еще будут?

От тоски и безысходности захотелось выть в голос. Заставила себя умыться холодной водой, закрыла дверь в кухню и позвонила маме. Больше некому – с отцом отношения натянутые, подруг после свадьбы я растеряла, а новых не нашла пока.

– Полина? Что случилось?

Конечно, мама сразу поняла, что не все хорошо – так поздно я не звоню никогда, знаю, что родители спят давно.

– Мам, Дима меня бросил, – прохныкала в трубку.

Слезы беззвучно полились по щекам. Села прямо на пол, подтянула колени к груди. В трубке какое-то время было тихо, потом послышался папин недовольный голос.

– Поля, с чего ты это взяла? Уже так поздно. Дима вернулся?

Похоже, мамин шок ничуть не меньше моего. Иначе к чему эти вопросы, будто ничего не произошло.

– Нет, не вернулся. Написал смс, что разводится со мной. Что у него другая есть, – всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

На коже остался грязный след от растекшейся косметики.

– Доченька, разве такие вопросы решают по телефону. Это шутка какая-то. Кто-то из коллег, наверное, отправил. Завтра проснется и прибежит с объяснениями, а потом приедет с подарками.

Безумно хотелось поверить в мамину версию, но сердце подсказывало, что нет. Сообщение Дима написал, и оно вовсе не шуточное. Не будет извинений и подарков. Развод будет. Ох, что ж делать-то теперь? Места в детском саду нет, на работе меня пока не ждут из декрета, накоплений почти никаких, жилье в ипотеке. И родители сильно помочь не смогут – сами работают и за дом расплачиваются.

Я поспешно попрощалась с мамой – не это хотела услышать от нее, наверное. А что, и сама не знаю… Снова глянула на себя в зеркальную дверцу – умыться надо и попытаться уснуть. Сонька встанет рано, и лучше быть в адеквате утром. Не хочу пугать дочь. Особенно если окажется, что мама права.

Смыла косметику, распустила волосы, одежду сняла и засунула подальше – в корзину для грузного белья. Вряд ли я когда-то еще захочу надеть это. Натянула удобную длинную футболку и даже заставила себя намазаться кремом и бальзамом для губ.

На пороге спальни остановилась. И как теперь ложиться в эту большую холодную постель? Дима, когда выбирал мебель, специально заказал огромную. Чтобы в любой позе поместиться можно было. Не могу сказать, что в последнее время мы так уж часто уединялись здесь… Маленький ребенок все же. Возможно, это и есть причина его решения. Но почему он мне ничего не говорил? Ведь можно было дать понять, что что-то не устраивает. Намекать на романтИк, попробовать принести цветы без повода, в конце концов… Нет, ничего подобного не было. Муж ни разу не заикнулся, что ему не хватает внимания или ласки. Все шло своим чередом – он работал, я занималась домом и ребенком. Мы регулярно выходили куда-то втроем, если Соня не болела. Дима, конечно, не особо восторгался походами в зоопарк или на детский праздник, но воспринимал спокойно. Не понимаю…

Забрала свою подушку и отыскала плед в шкафу. Решила лечь на диване в гостиной. Не могу в спальне, так буду чувствовать себя еще хуже. Еще более одинокой. Впрочем, уснуть все равно не получилось. Я плакала, потом вспоминала. Выискивала в памяти, что такого страшного произошло в нашей семейной жизни, что единственным выходом стал развод. Раздумывала, в какой момент могла появиться другая женщина. Если он к ней ушел, значит, действительно длительные серьезные отношения. Странно, что такое вообще реально при наличии жены и ребенка… И как я совсем ничего не замечала? Так сильно была поглощена заботами о Соне? Наверное. И совсем не ожидала предательства в такой непростой момент. Сонька – чудесный ребенок, но это не значит, что она не болеет, не капризничает, не требует пристального внимания и ежеминутного присмотра.

2

Снова заплакала – как же обидно… Это ведь наш общий малыш. И Дима очень хотел дочку. Ждал, ходил со мной в клинику. И на роды собирался. Не получилось в итоге – роддом закрыли на карантин. Когда нас выписали, умилялся, помогал поначалу. Со временем, конечно, его участие в уходе сошло на нет. Но я спокойно к этому отнеслась. Дима много работал, а я немного пришла в себя, освоилась в новой роли. Уже не так нуждалась в постоянной помощи. Так наши семейные обязанности разделились окончательно. И пусть муж не был отцом из романтических фильмов, который каждую свободную минутку проводит с малышом, мне казалось, что и так нормально. И до сих пор, уверена, Дима дочь любит.

Так и проворочалась всю ночь. Встала намного раньше дочери, умылась, сварила кофе. Зачем-то решила испечь кексы… Пока занималась тестом и шоколадным соусом, немного отвлеклась. А когда по кухне начали витать аппетитные запахи выпечки, притопала заспанная Софья.

– Мам, вкусно пахнет, – пролепетала не слишком разборчиво, потирая глазки. – А где папа?

– Доброе утро, солнышко, – поспешно спрятала руки за спину, потому что от вопроса дочери они заметно задрожали. – Папа еще не приехал.

– Почему? – заканючила Соня. – Ты же говолила вчела…

– Сонечка, – присела перед дочкой и чуть приобняла. – Не надо капризничать. Иди переодевайся и в ванную. Умоемся и завтракать. А папа просто ненадолго задержался. Приедет.

Соня послушно ушлепала в детскую, волоча по полу своего любимого плюшевого зайца. С тревогой посмотрела ей в спину – наверное, не так важно, любит ли ее Дима; куда важнее, что сама она папу обожает безумно. Что я ей скажу? Как объясню, что папа больше не хочет жить с нами? Какими словами буду успокаивать, если даже сейчас уже плохо контролирую собственные эмоции?

– Мам, – послышалось из ванной. – Почисть мне зубки.

– Иду, милая, – поспешила к дочери.

Надо накормить ее. А потом, может, родителям отвезти? Мне лучше побыть одной. Выплакать все, еще раз попытаться связаться с Димой. Позвоню его родителям, в конце концов. Они же должны хоть что-то знать о сыне. Где он, с кем, когда приедет… Да, так и сделаю – потому что состояние мое близко к панике.

Но позвонить маме я не успела. Родители приехали еще до того, как Сонька доела творог и кекс с чаем. Открыли своими ключами – видимо, думали, что мы еще спим. Удивленно выглянула в прихожую, услышав шум открываемой двери. Первая мысль была, что Дима вернулся. Перед глазами промелькнуло объяснение, извинение, рассказ о коллегах-дураках, которые умудрились такое провернуть у него за спиной. Но увидела я маму с папой со скорбными настороженными лицами.

Сонька сорвалась со стула и с криками бросилась к бабушке с дедушкой. Они с радость и обняли, и подарками задарили. Потом мама принялась кормить внучку, а папа позвал меня в комнату. Идти не хотелось – знаю, что ничего хорошего он сейчас не скажет. Но пошла, не при ребенке же обсуждать.

– Муж звонил? – строго поинтересовался папа.

– Нет. И телефон у него по-прежнему выключен.

– Давай я наберу?

– Как хочешь, – пожала плечами.

Все равно не могу запретить отцу делать что-либо. Он тут же достал телефон, нажал пару кнопок и приложил гаджет к уху.

– Да, выключен, – проговорил через минуту.

– Думаю позвонить его родителям. Все же это ненормально, что он не приехал, как обещал. И не позвонил, только смс прислал. Вдруг что-то случилось.

Смотрю на отца и понимаю, как много он сейчас хочет о Диме сказать. Но сдерживается.

– Других вариантов и нет. Не на работу же звонить, – поддержал он меня.

– Вечером, если сам не объявится.

– Ты держись, Поля. Даже если все правда, в жизни и более страшное случается…

Слезы тут же навернулись на глаза. Осознаю, что он поддержать пытается, но какие-то слова неудачные.

– Не в моей, папа, – всхлипнула. – Как я жить дальше буду? Жилья отдельного нет, места в детском саду тоже, на работе не ждут. На что я буду ребенка растить?

– Не переживай так, дочь, – папа сел рядом и обнял. – Не так все плохо. Квартиру поделите со временем, пока у нас поживете. Места в доме много. А работа и сад… Как-нибудь сложится. У Сони уже возраст подходит, надо позвонить, потребовать, чтобы с сентября определили в садик. И на работу выходи, конечно же. Пиши в отдел кадров, что готова. А пока мы с мамой всем поможем. Ну, не умрете же вы с голоду? На алименты подашь.

Возразить нечего, только плакать очень хочется. Конечно, все возможно – развод, раздел имущества, устройство собственной жизни. После трех лет шансов попасть в сад больше, чем до. И на работу надо сообщить, папа прав. Но это все потом, пока я чувствую себя преданной, растоптанной, униженной, несчастной. Будто никогда уже ничего хорошего в моей жизни не будет.

Родители повозились с Соней часа полтора, а потом предложили ее к себе забрать до завтра. Или дольше. Почему-то я категорично отказалась – не представляю, как буду одна в квартире. Особенно ночью. Осознавая свое вселенское одиночество и бесприютность. Как Дима мог так со мной поступить? С нами! Как долго у него была женщина на стороне? Явно любовница не вчера появилась. Сколько раз он приезжал домой прямиком от нее? Целовал дочку, меня, ложился в нашу постель, ел приготовленный мной завтрак… Зато теперь понятно, откуда его вечная усталость в последнее время. Такая регулярная, что я вечно на взводе от неудовлетворенности. Хотя, если уж быть совсем честной, я полностью погружена в дела Соньки и до сих пор не сексуальная штучка. Но потребности-то не делись никуда. А Дима частенько стал ссылаться на занятость, головную боль, усталость. Как я раньше не догадалась? И еще бы не догадывалась, ведь хоть и редко, но близость у нас была. А совсем недавно он вдруг заговорил о втором ребенке. Помню, я сильно удивилась – Дима регулярно упрекал меня в излишней заботе и гиперопеке в отношении дочери. И это не то чтобы совсем не так… Поэтому мы до этого ни разу не обсуждали этот вопрос. Я тогда сказала, что надо подумать, все взвесить. Так и сделала позже, в одиночестве. И решила, что не готова. Просто не потяну еще и младенца. Особенно если учесть, что Димка в последнее время стал каким-то прижимистым. Куда-то подевались сюрпризы и милые подарки, цветы и сладости. Даже на последние праздники он говорил купить что-нибудь самой. Неприятно, да, но времени анализировать не было. И желания тоже…

Убедившись, что я уверена в своем решении и в целом в порядке, родители уехали. Пообещали быть на связи и попросили звонить, если будут новости. Я покивала, сдерживая слезы, и закрыла за ними дверь.

Отказываясь отпустить Соню в гости, я знала, что она непременно сможет занять меня чем-нибудь. Так и вышло – мы поиграли в куклы, посмотрели мультик, покидали мяч. Потом собрали игрушки, почитали сказку и быстренько сообразили обед. Поев, засобирались на улицу – надо погулять. Погода хорошая, несмотря на раннюю весну – солнышко припекает, тротуары просохли. Софа не первый день просит взять на прогулку самокат и, наверное, пора.

Я надела, что первое попалось под руку. Ни о какой косметике или укладке и речи быть не может – стараюсь в зеркало не смотреть сегодня. Знаю, что ничего приятного там не обнаружу. Со сборами Сони как всегда возникают сложности. Дочь долго ковыряется в шкафу, вытаскивает и разбрасывает вещи по полу. Начинает примерять особенно понравившиеся. Время тянется ужасно медленно, я начинаю раздражаться.

– Сонечка, давай побыстрей. Иначе солнышко спрячется, и мы не успеем покататься на самокате.

Дочка подхватывается, начинает суетиться, но процесс одевания от этого, конечно же, быстрее не становится. Тем более что выбирает она менее теплые вещи, чем следовало бы. Аккуратно пытаюсь переубедить ее, но ожидаемо натыкаюсь на стену непонимания. Мы на грани ссоры – Соня упрямо поджимает губы и мнет в руках летнюю футболку, я стараюсь дышать медленно и глубоко. Молчу, чтобы не сорваться. Гулять я уже не хочу от слова совсем. Потому что если дочь начинает показывать характер, то это может затянуться и на несколько дней. А я сейчас точно не в том состоянии, чтобы справляться с подобным.

– Соня, давай оденем теплый свитер, колготки, джинсы и пойдем обуваться. Самокат уже ждет тебя в коридоре.

Мой голос звучит высоко, немного визгливо, но я пока держусь. Дочка раздумывает несколько бесконечных секунд и выпускает несчастную футболку из цепких пальчиков.

– Холосо, – бежит к шкафу и вытаскивает свитер и джинсы.

Свитер не тот, что я имела в виду, но сил на дальнейшие споры не осталось. Пускай – наденем куртку поплотней.

Выходим из подъезда, и Сонька тут же находит какую-то лужу. Пока я вытаскиваю самокат и закрываю двери, она успевает прыгнуть в воду и натоптать мокрыми сапогами дорожки вокруг. Только качаю головой – несмотря на почти сухие тротуары, я надела на дочь резиновые сапоги. И не зря.

Напрыгавшись в неглубокой луже вдоволь, Сонька вспомнила о самокате. Вскочила на него и рванула с места. Не быстро, но довольно опасно. Бортик она, конечно, не заметила. Подбежала к ней, стащила с самоката, сопроводила на дорожку на детской площадке. Поправила шапку и шарф, убедилась, что дочь правильно встала на самокат и скомандовала ехать. Все, передышка – Соня будет ездить кругами по ровному асфальту минут пятнадцать. Потом наверняка полезет на горку и качели. Но пока я могу просто посидеть на лавочке.

Телефон намеренно оставила дома. Не хочу сидеть и ждать звонка, вздрагивать от каждого писка смартфона, бесконечно проверять сообщения. Если кто-то и позвонит, узнаю, когда вернемся с улицы. А пока буду просто дышать воздухом. Свежим, весенним, теплым воздухом…

Гуляли почти до самого ужина – меня домой ноги не несли. А Соня порой готова целый день на улице торчать. Пообедав, во двор высыпали другие детишки, и дочь прекрасно проводила с ними время. А я наоборот старалась держаться подальше от знакомых мамочек. Соврала, что приболела и ко мне лучше не приходить. Так и просидела на дальней лавке все время. Спасибо приятельницам, что без меня решали все проблемы на площадке.

Дома первым делом отправила Соньку мыть руки. Сама остановилась на пороге ванной, контролируя дочкины усилия. Она тихонько пыхтела и старательно намыливала ладошки. Неужели теперь так и будет – только я и она? Вдвоем в большой пустой квартире. Как же так? Почему? За что?

3

Дима позвонил только на четвертый день ближе к обеду. К этому моменту я настолько извелась от переживаний, что, честно, уже было все безразлично, лишь бы его голос услышать. Тем более что общение со свекровью никак не прояснило ситуацию – она спокойно выслушала меня, пребывающую в предистеричном состоянии, и заявила, что абсолютно точно не в курсе происходящего.

– Полечка, ты не волнуйся так. Где Сонечка? Ты же можешь напугать ее!

– Соня спит давно, – всхлипнула в трубку и в очередной раз удивилась черствости этой женщины.

Да, я ей никогда особо не нравилась, но уж понять, что внучка в десять вечера спит, можно?! И не закрывать мне рот, не говорить, что делать, а чего не делать. И, в конце концов, ответить на мой вопрос!!!

– Дима, звонил, да, – наконец, снизошла. – Сказал, что задержится в командировке. Больше ничего.

– Говорю же, он написал, что развестись хочет и выключил телефон! Заблокировал меня везде! Не мог он ничего вам не сказать!!!

– Поля, прекрати истерику. Ваши отношения – не мое дело, сами разбирайтесь.

Затем она холодно попрощалась и отключилась. В своем репертуаре! Свекры всегда не лезли в наши отношения, когда им это было неудобно. Но чаще они вполне активно это делали, несмотря на все просьбы оставить нашу семью в покое. В общем, если она что-то и знает, то рассказывать явно не собирается.

Зато мои родители за эти дни каких только небылиц не напридумывали – лишь бы убедить меня, что все это ужасная ошибка или чья-то злая шутка. Но с каждым часом тишины от мужа я все отчетливей понимала, что нет. Никаких шуток – Дима просто ушел от меня. От нас. И даже возможность с собой связаться не оставил. Видимо, по его мнению, разговоры ни к чему. Значит, решение окончательное…

В нашей семейной жизни всегда так было. Мы многое обсуждали, делились мнениями, договаривались. Но порой наступали моменты, когда муж все делал тихо. А я узнавала по факту. Эту квартиру, например, он купил именно таким образом. До этого жили в двушке, подаренной свекрами на свадьбу. Когда я забеременела, Дима как-то вскользь сказал, что надо бы задуматься о переезде. На этом все. А когда я уже на шестом месяце была, пришел однажды с работы и велел вещи собирать.

Увидев просторную квартиру в новом жилом комплексе, я, конечно, обрадовалась. Кто бы не прыгал от счастья в моей ситуации? Но сразу поинтересовалась финансовой стороной – мне же в декрет через несколько месяцев. И пособие от зарплаты начинающего специалиста. Тут и выяснилось, что на этот раз обошлось без подарков – ипотека. И даже на первоначальный взнос муж взял займ в банке. Не нервничать и не устроить скандал мне тогда удалось только из-за беременности – здоровье еще нерожденного ребенка важнее денег. Но по факту Дима загнал нашу семью в огромные долги перед непростым для любой семьи периодом. Что это было – безответственность, самоуверенность или еще что-то – я тогда вникать не стала. А теперь понимаю, что зря – долги останутся общими и после развода. И с чего я буду их выплачивать, понятия не имею.

За три с половиной дня я успела подумать и о хорошем юристе. На него тоже нужны деньги. Проверила все карточки – почти пусто, на днях Дима должен был закинуть с зарплаты. Но стоит ли надеяться на это теперь – не знаю.

И как ни думала, что беспокоюсь о муже, когда услышала его голос в трубке, испытала совсем иные чувства. Успокоилась ли я за время его молчания? Похоже, как раз наоборот. Ладони моментально вспотели, а голос сел.

– Полина, ты меня слышишь?

– Да, Дим. Где ты?

– Я уже в городе. Поживу пока у родителей. За вещами потом как-нибудь заеду.

И замолчал. Будто его вещи – самое важное в нашей ситуации.

– Ты больше ничего мне сказать не хочешь?