Удивительные истории об искусственном интеллекте

Они стояли напротив стены, которая когда-то была частью чего-то не очень крепкого, раз уж только стена и осталась. На светло-розовой поверхности красовался рисунок, который сделал бы честь первокласснику и опозорил студента.

Собака и девочка. Точнее, чудовище и девочка. Если масштаб правильный, то чудовище было крупнее добермана, но мельче дога. Из пасти хищника что-то капало. Либо слюна, либо кровь. Девочка стояла, явно не замечая угрозы. Вероятно, что-то ее отвлекло, возможно, красивый закат, и ей было не до местной живности.

– Мы не знаем, как звали последнюю выжившую, известно лишь, что она уцелела, прошла почти сто километров до ближайшего поселения, где и поведала то немногое, что было ей известно. Перед нами, скорее всего, она, выжившая, и чудовище Кумрана.

– Небольшое, – не сдержался Стас.

– Великий Кумран находился на пересечении торговых путей, некоторые исследователи считают, что здесь процветала морская торговля, пока море не отступило. Море ушло, и появилось чудовище.

– А рисунок чей? В теории же некому было рисовать? – Стаса несло.

– Мы не знаем. – Кажется, в качестве железобетонного доказательства легенды гида не смутило бы и плюшевое чудовище «made in China». – Чудовище появилось в первом веке до нашей эры, и в Кумране начали пропадать жители. Поначалу никто не обращал на это внимания. Для такого большого города пропажа одного-двух жителей не самое заметное событие. Пока не стало поздно. Потом выжившая осталась одна, что и символизирует это изображение.

Стасу хотелось задать много вопросов. Например, а чем питалось чудовище до и после. Как размножалось. И что такого случилось, что оно перешло на человечину?

Поздно. Гид ушел в изучение своих гигантских часов, будто внезапно обнаружил там лишнюю стрелку.

– У вас час свободного времени, где автобус, вы знаете. – Его оранжевая кепка угадывалась в окрестностях еще пару минут. Маршрут отхода был продуман, никому и в голову не пришло попытаться догнать гида.

Стас обошел Великий Кумран и попытался понять, что делать еще пятьдесят девять минут. Вернулся к рисунку. Кажется, кое-что его создателям удалось. Возможно, это была первая в истории фотозона. Каждый участник группы по очереди фотографировался так, чтобы чудовище было видно, а выжившую – нет. Светлана как раз выполнила свой долг и принялась помогать тем, у кого были недостаточно длинные руки.

Через пятнадцать минут ритуал был завершен, и группа поднялась на парковку. Единственный ларек был накрепко заколочен. Вероятно, примерно в тот момент, когда море ушло из Кумрана. Очень хотелось пить. Стас подумал, что для человека, занимающегося логистикой, стыдно не взять с собой воду.

Обратный путь Станислав помнил плохо: если бы он был кофейным зерном, то прибыл бы на место мелко перемолотым.

Ему казалось, что все, на что он способен, это добраться до своего номера. Однако этого как раз и не произошло, зато Стас оказался способен в эту ночь на большее, чем предполагал.

– А знаешь, это же здорово, что мы решились на элитную экскурсию! – Утром Светлана не торопилась покинуть постель, несмотря на то что гостиничный завтрак вот-вот должен был превратиться в длинный перерыв до обеда.

– Не элитную.

– Что?

– Будь она элитной, там было бы шоссе и пара гостиниц прямо рядом. И вода. Ларьки с водой и сувениркой. Такие миленькие магнитики с чудовищем.

Стас даже понял, что вот только что он зря – про элитность. Девушки не любят, когда элитность превращается в нечто другое.

– Прости, Свет, я логист. Я всегда так…

Летели домой они в одном самолете в один город. Вместе ехали на такси.

Город встречал их расслабленно – ни пробок, ни суеты.

– Такое чувство, что мы вернулись из отпуска, а другие решили еще немного погулять. – Светлана с наслаждением вдыхала совсем не мексиканскую прохладу.

– Лето же, не сезон. – Стас привычно подводил рациональную базу.

– Может, и не сезон, а может… Знаешь, а ведь жуть этого Кумрана в том, что по одному. Человека за человеком, пока ни одного не осталось. Если бы город вовремя узнал про чудовище, его жители бы без труда с ним расправились.

– Жуть в том, что вот отступает море и не нужно никакого чудовища, чтобы на месте города остались одни развалины.

Стасу снова стоило промолчать.

Света не пригласила его в квартиру. За доставленные чемоданы – поцелуй, спасибо и закрытая дверь. Стас прислушался: дверь закрылась, но замок не щелкнул, может, это знак?

Хотя для знаков было достаточно двух недель совместного отпуска в Мексике.

Роботы-уборщики все-таки жутковатые. Это нормально – бояться всего похожего на пауков. Где-то в страшных доисторических джунглях человек пересекался с древним членистоногим, и встреча оказалась настолько впечатляющей, что людей до сих пор не отпускает.

Почему бы не сделать робота-уборщика в виде кошечки или собачки? Чтобы радовались и чтобы мурлыкали. Если собака начнет мурлыкать – это как? Чеширский кот… явно же улыбка у него собачья.

Нет. Никаких друзей человека среди роботов. Восемь ног и четыре манипулятора. Сантиметров сорок в высоту, в ширину, в толщину, и все сантиметры – страх, омерзение и подозрение. Стас подозревал, что никто не будет применять такие высокие технологии, просто чтобы пыль протереть. Должно быть что-то еще. Интересно, сколько таких роботов в небоскребе?

Стас и робот-уборщик ждали лифт. В небоскребе, бесхитростно названным «Башня», лифтов было восемь штук (и снова это святое число паука). Мигнула лампочка, голос с учительской интонацией произнес «Первый этаж, выход в вестибюль, к парковке такси и торговому центру». Как-то так, будто не сообщает, а повторяет, чтобы ученики выучили наизусть.

Стас скользнул в лифт, стараясь оказаться подальше от уборщика, и даже не сразу сообразил, почему не может зайти. Он пытался оказаться в той точке, где уже кто-то был. Как известно, два предмета не могут занять одни координаты в пространстве в одно время, даже если это два живых человека.

– Простите. – Если смотреть только вниз, трудно сразу понять, кто рядом с тобой, даже если только что чуть было не сшиб неизвестного. Неизвестную. Офисный дресс-код – туфельки, колготки, юбка и духи… Стас умудрился отшатнуться не обратно в холл, а в другой конец кабины. Духи с горчинкой, тонкой-тонкой, но такой, что хочется вдыхать снова и снова. Вдыхать, не делая перерыв на выдох. Даже про уборщика забыл.

– Я не хотел вас задеть.

– Страшненькие они, правда? Вы не переживайте, они не могут заскочить в кабину, в которой уже есть пассажиры.

Стас наконец-то решился поднять взгляд на попутчицу. Он уже знал ее лицо. Знал этот прищур и морщинки на лбу, которые не портили. Знал тонкие губы, угадывал, что она может быть злой и злость ей к лицу. Непонятно только, откуда это знание.

– Боюсь пауков. – Незнакомка передернула плечами.

– Прямо боитесь-боитесь?

– Умом понимаю, что от них никакого вреда, но… вам же никогда не хотелось погладить паука?

– Они слишком маленькие, наверное.

– А большого захотелось бы?

Голос в лифте торжественно объявил о прибытии на четырнадцатый этаж. За секунду до того, как створки разошлись, Стас успел пожалеть, что не попросил номер телефона, не представился и не спросил, как зовут незнакомку, и даже подумал о том, чтобы не выйти. Вышел.

– Подождите! – Стас обернулся с готовностью человека, который тренировался в выполнении команды подождать. – Вы заметили, теперь в лифтах так мало людей, и вообще в… – Она не договорила. Створки лифта, как известно, легко защищают от зомби, от пуль и, конечно, запросто обрывают разговоры.

Людей действительно стало как будто меньше. Стас думал, что после отпуска как-то выпал из пикового трафика – утром, вечером, в обед. Или дело не в этом?

Опенспейс встретил лужей. Кулер не вынес нагрузки и потек. Стас обернулся к месту Марии Викторовны. Офис-менеджер могла бы убить за такое на ее территории. То, что офис ее, Марина Викторовна не давала забыть никому. Генеральный обходил ее загородку по широкой дуге.

Место Марины Викторовны пустовало. Большая кружка, из которой можно было бы напоить взвод солдат-срочников после тридцатикилометрового марш-броска, намекала на то, что этот стол не просто стол, а чей-то стол.

– А где Марина Викторовна?

Катя из эйчаров как раз смело продвинулась через лужу, чтобы попить воды. Ее уверенность выдавала – лужа уже перешла в разряд привычного зла.

– Марина Викторовна? – Катя вышла «на берег». – Она в отпуске же. Вы вот сходили в отпуск. Наверное, даже съездили.

– Слетал.

Факт передвижения по воздуху явно расстроил Катю. Ее удаляющаяся спина не оставляла в этом сомнений.

Стас привычно оживил комп, полез в корпоративную базу. За время отпуска в базе что-то подкрутили, интерфейс переполз из желтого с зеленым в синенькое с красным. Ну, почему бы и нет?

Новый значок – ну вот, что с ними не так? Паучок. Зачем-то ткнул. Выпадает на пол-экрана: «Вас приветствует офисный помощник Ахавиш. Все, что вы должны знать, – есть Ахавиш, и он всегда готов помочь».

Удобно. Стас обернулся к кулеру и набросал в поле Ахавиша заявку на ремонт. Даже интересно, что-то произойдет?

Произошло. Ахавиш ответил мгновенно. «Пользователь Станислав Подольский, вы опоздали на семь минут. Это вносит дисбаланс в работу офиса. Ахавиш приносит свои извинения и просит вас не опаздывать».

Кажется, это был лучший выговор, который он получал. «Приносит извинения».

Стас нырнул в накопившееся. Почта, мессенджеры, другие мессенджеры – на этот раз он отдыхал правильно – с отключенным всем. Проблема была в том, что отключение не бывает двухсторонним. Стас отключился, а почта продолжала доставлять. От клиентов и контрагентов, от партнеров и от Ахавиша, и снова от Ахавиша, и еще немного снова от него. Новый ИИ офиса подробно писал о том, когда надо приходить и когда уходить, о том, как важно принять участие в корпоративе и какой дресс-код предпочтителен.

Если верить ИИ, то главным в работе Стаса была точно не работа.

Подольский не сразу сообразил – с почтой что-то не то. Слишком много неответов. Соня из коммерческого отвечала всегда. Быстро. Василий, сисадмин, отвечал не сразу, но гарантированно в течение двадцати четырех часов. Может, у него какой-то скрипт стоит, чтобы не давать отвечать раньше. Полезно, наверное.

Ни одного письма ни от Сони, ни от Василия.

Совсем уж странно с замом генерального, тот, кажется, вообще занимался только ответами и вопросами, а тут и от него тишина.

Стас разогнулся, пытаясь привести спину к положению прямо из выгнуто дугой. Встал, осмотрелся. Опенспейс оставался тем же, что и до отпуска, но теперь все стало громче. Когда пусто – все слышнее: каждый разговор, каждый принтер, каждый кондиционер… Не помешала бы музыка, просто чтобы все это немного приглушить.

Два уборщика пытались вытащить кулер, еще двое терли пол. Из полуоткрытой двери высыпали еще пяток роботов, облепили кулер и выволокли за двери. Еще один отряд уборщиков устанавливал новый.

Ого. Не то чтобы проблема была какой-то серьезной, но с такой скоростью решения Стас еще не сталкивался. Как там было в сообщении от ИИ – «есть Ахавиш, и он всегда готов помочь». Что бы у него еще попросить? Чтобы помог. Было бы неплохо премию. Или… Стас вспомнил о девушке в лифте. Интересно, Ахавиш может ее найти?

Стас Подольский уходил из конторы последним. Настенные часы должны были вот-вот сомкнуть стрелки, обозначив полночь. Все проверил и со спокойным сердцем встал из-за стола. Успел сделать как раз столько шагов, чтобы оказаться посередине между компом и дверьми офиса, когда почта звякнула – пришло письмо.

Подольский вздохнул и вернулся. Никогда у него не хватало силы воли не отреагировать на писк почты.

«Пользователь Станислав Подольский, вы нарушили регламент работы офиса. Рабочее время заканчивается ровно в 19:00. Ахавиш просит вас больше такого не допускать».

Послание Ахавиша уже не казалось забавным. На этот раз ИИ не извинялся.

При достаточно плавном ходе ты никогда не догадаешься, вверх едешь или вниз. На несколько секунд Стас решил, что весь сегодняшний день ему приснился. Он снова в лифте, снова не один. Та же девушка, и… не может быть, чтобы он во второй раз, если это все еще не первый, оказался идиотом.

– Меня Стас зовут. – Подольский почувствовал себя шестилеткой, который знакомится с самой красивой девочкой в классе.

– Мила. Не слишком поздно с работы?

– Первый день после отпуска. Пока все разгреб…

– Не стоит так поздно выходить из «Башни». Ахавиш все фиксирует.

– Я думал, этот ИИ только у нашего офиса.

– О нет, система контролирует весь небоскреб. Ахавиш – интеллект нового поколения, один офис был бы слишком мал для него.

– И как мы жили без него…

– В лифтах было больше народу, это точно. Главная функция Ахавиша – оптимизация. Он чтит регламент, точнее – он и есть регламент.

– И кулер починил.

– Что? Прямо руками починил?

– Не руками, и не починил, а заменил, но… Я написал заявку, и через пять минут – в офисе новый кулер.

– Забавно. Наверное, вы первый, кому это удалось.

– Что?

– Ахавиш не выполняет заявок. Все пытались. «Есть Ахавиш, и он готов помочь», да? Только он не помогает, он только просит не отвлекать.

– Может, просто совпало? А что будет, если не прислушаться к его просьбам?

– Наверное, докладную напишет.

«Первый этаж…»

У лифта столпились роботы-уборщики. Много уборщиков. Они не стояли, замерев, как это положено машинам. Они переступали с одной ноги на другую, четыре на полу, четыре в воздухе, пара секунд, и четыре ноги опускаются на пол, а другие четыре поднимаются. Невысоко, на сантиметр. Наверное, какой-то простой оптимизирующий алгоритм, но все равно жутко.

– Мила, знаете, когда их много, они не кажутся симпатичнее.

– Вы же не решите, что я дура?

– С чего?

– Они не могут зайти в лифт, по регламенту не положено, но если я выйду… я очень боюсь.

Стас сделал шаг. Поставил ногу, будто пробовал воду. Уборщики мгновенно сдвинулись, освобождая место.

– Может, они просто ждут, когда мы из лифта выйдем. Им, наверное, наверх надо…

Напротив раскрылись створки другого лифта. Внутри – никого. Роботы-пауки пустой лифт проигнорировали.

– А как они до кнопок дотягиваются? Высоко же, – попробовал Стас как-то уйти от темы криминальных наклонностей уборщиков.

– У них манипуляторы выдвигаются.

– Мила, а давайте так: я не буду думать о тебе ничего плохого, а ты сейчас возьмешь и не будешь отбиваться.

– Чего?

Стас подумал, что вначале должны быть поцелуи, но и так нормально. Мила еще ждала ответа, а ее ноги уже оторвались от пола. На руках у Стаса ей было хорошо, будто генетику Станислава Подольского долго подбирали, чтобы получился именно такой фенотип, у которого на руках Миле будет удобно и хорошо.

Стасу тоже было удобно. Мила оказалась компактной и почти невесомой.

Пауки покорно расступались, кажется, Стасу с ними повезло. Опасности никакой, а приз в руках. Буквально.

Остановился Подольский уже на улице, где пауки попадаются, но живые – маленькие, незаметные и по одному. Летняя ночь, из света в тень, из прохлады кондиционеров в тепло медленно остывающего города, и уже поздно торопиться, уехали последние все – троллейбусы, автобусы, поезда.

– Я такси вызову? – Стас, кажется, первый раз в жизни поставил груз и не почувствовал облегчения.

– Я уже вызвала перед тем, как выйти.

– Большую черную с вежливым водителем при галстуке?

– Маленькую желтенькую, но водитель есть.

Стас сообразил, что, опустив Милу на землю, так и остался стоять очень близко. Слишком близко для женщины, которую видел второй раз в жизни.

– Почему ты боялась пауков? Ты же действительно боялась.

– Посмотри.

Мила потянулась к сумочке. Стас всегда завидовал женщинам за то, что они умеют носить мобильный в сумочке. Способны, услышав звонок, не торопясь добраться до нее, вытащить оттуда сотовый и только после этого – нет, не ответить, а только начать изучение возможности ответа.

Телефон Милы оказался большим, дорогим, раскладным. С таким экраном можно не думать о планшете. И корпоративная база тоже в нем смотрелась пристойно.

– Вот последнее сообщение от Ахавиша.

ИИ, конечно, может быть специфичным, но тут было нечто уже неправильное.

«Пятое нарушение регламента. С моей стороны просьб больше не будет».

– Ну, вероятно, он махнул на тебя рукой.

– У него есть руки?

Микроавтобус, синий с красным, в новых цветах корпоративной базы, притормозил так близко, что Стас уловил и тепло, и запах и ничего не успел. Дверца в полборта отъехала в сторону, а в следующее мгновение Мила уже была внутри.

– Ты это заказывала?

Спрашивал Стас то место, где только что остановился микроавтобус. Если это и было такси, то точно не желтым, не маленьким, хотя и с водителем.

Подольский проводил взглядом красно-синий фур-гон, который, не сбавляя хода, резко свернул вправо.

– Это ваш телефон?

Стас сейчас очень медленно соображал. В обычной жизни скорость мысли не измеряется. Особенно трудно измерить самому себе. Может, это не ты медленный, может, вокруг все слишком быстрые, или они вообще не думают, вот у них все и скоро делается. Но сейчас Стасу было отчетливо явлено – он либо тупой, либо очень медленный. Большой раскладывающийся экран лежал у него под ногами. Мила не вызывала такое странное такси. Ее только что похитили. А он даже номер похитителя не запомнил. Только цвета машины.

Стас подобрал трубку.

– Простите, я такой неловкий.

– В «Башне» работаете? – Человек, нашедший телефон, вполне мог оказаться сотрудником спецслужбы. Или бывшим сотрудником. Есть такой специальный тип людей, одевающихся во что-то военнообразное камуфляжное – одежду с массой преимуществ для ночевки в лесу и которую невесть зачем использовать в мегаполисе. Все это непромокаемое, защищенное от воды и песка, муравьев и внезапной солнечной радиации… все это легко заменялось в городе зонтиком, из тех, что не жалко оставить в кафе, когда закончится дождь.

У владельцев спецодежды всегда вот эта интонация – «уж я-то знаю».

– Да, башенные мы. Может, слышали, у нас там роботы-пауки. Не встречали таких?

Одетый в камуфляж оглянулся, будто проверял, никто ли не подслушает.

– Их чаще по ночам выпускают.

– Выпускают?

– Ну, днем они только в экстремальных случаях выползают, а вся работа после двенадцати ночи обычно. Чтобы под ногами не крутились.

За две недели отпуска в «Башне» поменялось многое.

– Я на паркинге работаю, Митя зовут. У нас ваш ИИ пока не внедрен. Захотите попасть в зону, свободную от интеллекта, – заходите.

Митя, будто выполнив программу, разом потерял интерес к Стасу и ретировался в сторону метро.

Масса полезных навыков и знакомств прошла мимо Стаса. Полезно было бы срочно связаться с приятелем хакером и вычислить красно-синий фургон, сразу после этого – с армейскими друзьями, затарившись оружием на все случаи жизни, взять штурмом притон, где удерживают Милу.

У Стаса были друзья. Все – безоружные.

Он сделал единственное, что пришло в голову. Вернулся в офис. Так работал головной мозг Станислава Подольского. Найти точку и выстроить маршрут. Он знал, с чего начать. Есть же Ахавиш, который же – чтобы помочь? Стас знал, что ведет себя неправильно. Правильно – просто позвонить в полицию. Правда, непонятно, что говорить. Девушка, с которой он познакомился сегодня утром, по имени Мила уехала на минивэне и обронила телефон. Убедительно. Подольский уже прокрутил в голове короткометражку – как звонит, как дожидается реакции и как эта реакция приходит и она предсказуема. Стас словил себя на том, что одна из причин, по которой он вернулся в «Башню», – страх. Ему было страшно оказаться далеко от места похищения. Не только преступников тянет вернуться на место преступления.

Если он окажется не здесь – что-то оборвется. Он не сможет ее спасти.

Ночной офис – все равно офис, но уютнее. Комп встретил Стаса уже привычно – просьбой не нарушать регламент. Если Мила не ошибалась, ему осталось два предупреждения.

И главное – правильно сформулировать запрос.

Обновления – зло. Вот что подумал медведь из сказки, увидев, что кто-то сидел на его стуле и ел из его тарелки: «Опять кто-то поставил обновление».

Логистика – искусство, притворяющееся наукой. Станислав Подольский выстраивал траектории. Из точки А в точку Б. Согласно заданным параметрам.

Стас мог не бояться конкуренции с искусственным интеллектом. Он не просчитывал, он каким-то образом понимал маршрут. Сейчас он тоже чувствовал, что идет по правильной траектории. И первая точка была здесь – Ахавиш. Это могло быть ошибкой. Совершенно необязательно похищение, если это было похищение, связано с пятым нарушением регламента. Но пока это было единственное, за что можно было ухватиться. Что такое Ахавиш? Чем он отличается от любого другого ИИ. Пытается общаться? Так себе преимущество. Преимущество у него то, что у него есть уборщики. Интересно, живых уборщиков увольняли с формулировкой «сокращение штата»? И почему паркинг не охвачен? Там убираться не надо?

Деньги не всегда причина, но всегда следствие. Стас выгрузил статистику затрат по офису, и база молниеносно сформировала отчет. Получилось неожиданно. За две недели отпуска фонд заработной платы съежился в два раза, зато подскочили закупки медицинских препаратов и оборудования. Забавно.

Подольский решил сделать следующий шаг. Деньги указывали на резкое изменение штата. Список уволенных должен был впечатлить. Только компания никого не увольняла, зато отпусков за свой счет набралось как раз, чтобы сэкономить половину расходов на заработную плату.

Деньги плюс, деньги минус.

Что вообще происходит? На такой вопрос Ахавиш не ответит.

Следующий вопрос Стас задал просто из чувства долга. В обычном состоянии он бы этого не сделал. Но не сейчас. А вдруг?

– Ахавиш, местоположение Милы, ехавшей со мной в лифте? – Сформулировано так себе. Но вдруг?

– Людмила Бессонова находится на пятом этаже в офисе 525. – Ахавиш откликнулся, кажется, еще до того, как Стас поставил вопросительный знак. – Пятый этаж закрыт на техническое обслуживание, доступ запрещен. Прошу соблюдать регламент.

Хорошо, когда тебе точно известно, что именно ты сейчас нарушишь.

Второй раз за ночь Стас почувствовал острую нехватку хорошо вооруженных друзей. Он с удивлением понял, что все время вспоминает американские боевики, как будто опыт неведомых сценаристов может помочь в реальной жизни. Если… Если все дело в ИИ, то что? Традиционная история про то, что искусственный разум собирается захватить весь мир, а начал с похищения сотрудников… под хорошую озвучку и на фоне взрывов – пошла бы. Но тихо и темно.

Если бы в «Башне» засели террористы – тоже было бы понятно, о чем думать. О деньгах. Зачем Ахавишу деньги? Решил прикупить еще пару сотен уборщиков или присмотрел квартиру в центре?

Версий становилось все больше, рабочей ни одной, а Стас уже выходил на пятом этаже. Номер 525 как бы не вполне соответствовал ожиданиям. Была дверь с табличкой 525, которая вела в огромный зал, занимавший почти весь этаж. Не было отдельных офисов, не было ни 501, ни 502 и дальше по списку. Был только пятый этаж и дверь с номером пятьсот двадцать пять. Наверное, это можно было бы тоже назвать опенспейсом. Опенспейсом-переростком. Футбольное поле с этой точки зрения – тоже что-то такое. Просто не завезли столы и стулья.