Пламя Лангедока. Книга Первая. Песнь Лангедока

Рядом стояли молодые женщины. Они распевали новую канцону. Никто не репетировал. Никто не командовал. Музыка словно рождалась сама собой.

— Красиво?

Раймон обернулся. Арно уже стоял в дверях.

— Я никогда не слышал ничего подобного.

Старик улыбнулся.

— Именно поэтому северяне никогда нас не поймут.

— Потому что мы любим музыку?

— Нет. Потому что у нас даже власть начинается не с приказов. А с разговора.

...

После завтрака Раймона пригласили пройти в сад. Там уже собирались гости графского двора. Поэты. Рыцари. Ученые. Дамы. Несколько купцов из Генуи. Послы Арагона. И даже двое еврейских врачей, прибывших из Нарбонны.

Все свободно разговаривали друг с другом. Никого не удивляло, что ученый спорил с рыцарем. Что купец смеялся рядом с виконтом. Что женщина перебивала известного богослова.

— Разве это не нарушает этикет? — тихо спросил Раймон.

Арно усмехнулся.

— Здесь этикет другой. Если человеку есть что сказать — его слушают. Если нечего — происхождение не поможет.

...

— Мессир Раймон.

Он сразу узнал этот голос. Эсклармонда. Сегодня она была одета в темно-синее платье без единого украшения. Лишь серебряная брошь в виде голубя удерживала легкую накидку. В руках она держала книгу.

— Вы уже освоились?

— Пока только пытаюсь.

Она улыбнулась.

— Тогда позвольте показать вам настоящий двор Тулузы.

Они медленно пошли по аллее. По обеим сторонам благоухали розы. Фонтаны тихо журчали среди кипарисов.

— Здесь собираются трубадуры?

— Почти каждый вечер.

— И граф позволяет?

Эсклармонда рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что отец приглашает их чаще, чем собственных советников.

...

В центре сада стоял молодой человек в зеленом плаще. Он читал стихи. Не громко. Но вся площадка слушала.

— Кто это?

— Пейре Видаль.

— Тот самый?

— Да.

Раймон слышал это имя. Даже в Мирпуа знали о знаменитом трубадуре.

Пейре закончил канцону. Раздались аплодисменты. Он заметил Эсклармонду. Низко поклонился.

— Госпожа... Вы снова спасаете молодых рыцарей от скуки?

— Скорее знакомлю их с настоящим Лангедоком.

— Тогда мне остается только помочь.

Он подошел к Раймону.

— Вы недавно прибыли?

— Да.

— Значит, еще не успели влюбиться.

Эсклармонда тихо засмеялась. Раймон покраснел.

— Простите?

Пейре театрально развел руками.

— В Лангедоке это происходит очень быстро. Сначала — в женщину. Потом — в сам Лангедок. И, поверьте старому трубадуру... Второе намного опаснее.

...

Позже, когда гости разошлись небольшими группами, Эсклармонда остановилась возле старого платана.

— Вы вчера удивились, увидев мои книги.

— Да.

— Почему?

— Обычно дам учат вышиванию.

Она улыбнулась.

— Меня тоже учили.

— И?

— Я быстро поняла, что книги интереснее.

Она подняла взгляд.

— Арно рассказывал обо мне?

— Очень мало.

— Это на него похоже.

Несколько секунд они молчали. Потом Эсклармонда неожиданно спросила:

— Вы когда-нибудь встречали катаров?

Раймон честно ответил:

— До приезда в Тулузу — никогда.

— И что вы думали о нас?

Он не сразу нашел слова.

— Честно?

— Только честно.

— Что это люди, отвернувшиеся от Бога.

Эсклармонда кивнула. Без обиды.

— А теперь?

Раймон вспомнил брата Пьера. Вспомнил спокойствие старика. Его библиотеку. Его слова.

— Теперь... Мне кажется, что все намного сложнее.

Она посмотрела на него так внимательно, словно ждала именно этого ответа.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вы способны изменить мнение. Это редкое качество. Особенно среди рыцарей.

...

Над садом вновь зазвучала лютня. Пейре Видаль начал новую песню. Она рассказывала не о битвах. Не о победах. А о земле, где люди разных вер убеждали друг друга словами, а не мечами. Раймон слушал музыку и смотрел на Эсклармонду.

Ветер слегка колыхал ее волосы. Солнечный свет пробивался сквозь листву. И впервые за многие годы ему захотелось, чтобы время остановилось.

Арно, наблюдавший за ними из галереи дворца, тяжело вздохнул. Рядом с ним остановился граф Раймунд.

— Что случилось?

— Ничего хорошего.

— Почему?

Арно не сводил глаз с молодых людей.

— Потому что я только что увидел начало истории, которая сделает Раймона счастливым...

Он помолчал.

— ...и однажды заставит его сражаться отчаяннее, чем за собственную жизнь.

Граф перевел взгляд на сад. Песня продолжала звучать.

Никто из собравшихся еще не подозревал, что именно такие вечера — наполненные смехом, музыкой и свободными разговорами — спустя несколько лет станут для победителей главным доказательством того, что Лангедок необходимо было уничтожить. Именно эта свобода, а не мечи, казалась их врагам самой опасной силой.

Глава XIII

Турнир у стен Тулузы

«На турнире рыцарь показывает, чему научился. Но только после турнира становится ясно, чему он еще не научился».

Из наставлений Арно де Кабаре

Площадь для турнира устроили за северными стенами Тулузы, на широком лугу возле дороги, ведущей к Монтобану.

Еще за несколько дней до состязаний туда потянулись плотники, кузнецы, торговцы, конюхи и слуги. Возводились деревянные трибуны, натягивались полотняные навесы, ставились шатры знатных гостей. Над лагерем поднимались десятки знамен — алые, золотые, синие, зеленые, украшенные львами, крестами, башнями, лилиями и фантастическими зверями.

К утру первого дня поле уже напоминало небольшой город.

Здесь продавали жареное мясо, хлеб, вино, сладости с медом и орехами. Менялы раскладывали серебряные монеты на покрытых тканью столах. Оружейники предлагали запасные копья, щиты, ремни и наконечники. Мальчишки бегали между палатками, собирая обломки древков, чтобы потом хвастаться ими перед друзьями.

На дороге непрерывно появлялись новые всадники.

Прибывали рыцари из Фуа, Каркассона, Безье, Нарбонны, Альби, Комменжа и дальних пиренейских владений. Были среди них и каталонцы, и арагонцы, и несколько северян, чьи длинные щиты и тяжелые кони заметно отличались от вооружения южан.

Раймон стоял возле своего шатра и наблюдал за прибывающими.

— Слишком много людей, — сказал он.

Арно, проверявший подпругу его коня, даже не поднял головы.

— Для турнира?

— Для праздника.

— Праздники всегда собирают больше людей, чем похороны.

— Почему?

— На празднике каждый надеется что-нибудь получить. Славу. Деньги. Женщину. Покровительство. Нового врага.

Раймон усмехнулся.

— Последнее звучит странно.

— Только для того, у кого еще мало врагов.

Арно потянул ремень, убедился, что пряжка держит, и наконец посмотрел на ученика.

— Запомни: сегодня ты сражаешься не только перед зрителями.

— А перед кем еще?

— Перед графом. Перед его союзниками. Перед его противниками. Перед теми, кто решает, достоин ли молодой рыцарь доверия.

— Значит, это не просто турнир?

— Никогда не бывает просто турнира.

Раймон перевел взгляд на поле. Сначала он видел лишь знамена, копья и лошадей. Теперь начал замечать другое.