Итан Хитчер

Глава

Автор(-ы): Vlad Mainber

Глава 1

Неон разливался по залу мягкими, розовыми и фиолетовыми бликами, словно окрашивая вечер в легкую нереальность.

Кафе, забитое вперемешку людьми и вампирами, гудело ровным фоном голосов. За барной стойкой поблескивали металлические шейкеры, на столах бокалы с напитками всех оттенков красного.

На стенах висели телевизоры, бормочущие последние новости.

На экране в верхнем углу зажглась заставка:

«Выборы нового вице-президента приближаются!»

Итан, в темном фартуке и с подносом под мышкой, усмехнулся и бросил через плечо знакомому:

– В этом году будут избираться вампиры.

– Мы и так в аду, – отозвался другой парень, улыбнувшись, будто это была хорошая шутка.

Итан уже не слушал: он разносил заказы, коктейли разных насыщенных оттенков, от алого до почти чёрного.

На каждом бокале болталась аккуратная бирка: «О+», «AB-».

У одного столика вампир в идеально сидящем костюме раздражённо поднял бровь:

– Эта партия слишком пресная. Я просил с первой группой.

– Прошу прощения, сэр. Исправлю, – вежливо произнёс Итан, забирая бокал.

Так намного лучше, – промелькнуло у него в мыслях с привычной иронией.

Мимоходом он услышал приглушённый разговор за соседним столом.

Двое вампиров наклонились друг к другу, словно заговорщики.

– Корвин опять пролоббировал налог на донорство, – недовольно шепнул один.

Второй усмехнулся, показывая ровные клыки:

– Пусть люди работают. Всё равно их кровь общественная собственность.

Итан отвернулся, лишь закатив глаза.

«Опять эти бизнесмены…»

На следующей смене он наливал очередной кофе – тёмный, но с характерным красноватым оттенком, слегка густым.

Из кофемашины пахло жареными зёрнами и чем-то металлическим.

На стене над ним висел рекламный плакат: элегантная девушка с бокалом, смотрит поверх плеча на двух мужчин.

Подпись гласила:

«Настоящий вкус – тот, что вечен».

У окна, где неон окрашивал стекло в кроваво-винные разводы, сидели двое важных вампиров.

Один – седой, с моноклем, лицо выточено старостью; другой – молодой, с массивным кольцом на мизинце, будто специально выставленным напоказ.

Они неторопливо пили густой напиток, по цвету напоминающий старое вино.

– Корвин уверенно идёт к победе. Семьдесят процентов за него, – произнёс седой, слегка наклонив бокал.

Молодой улыбнулся уголком губ:

– Разумеется. Он кормит массы обещаниями… и не только обещаниями.

Итан слышал их обрывки фраз, но уже давно перестал удивляться.

В этом городе новости звучали одинаково будь то по телевизору, из уст политиков или из уст вампиров, мирно подтягивающих чью-то кровь.

Он просто продолжал работать, подпитываясь запахами кофе, металла и вечного, неизбывного неона.

За столиком у окна, где оседал тягучий свет от неоновой вывески, разговор двух вампиров становился всё более насыщенным.

Седой вампир медленно перелистнул газету, но его собеседник и без того продолжал:

– А Анна? Говорят, она выступит против него. Будто собирается реформировать донорские законы.

– Анна идеалистка, – лениво отозвался второй.

– Прекрасный костюм наивности. Её кровь слишком светлая для политики.

Он говорил это так, словно речь шла вовсе не о живом существе, а о дорогом вине, неправильно выдержанном.

Седой поднял газету – на первой полосе красовалось лицо Анны Кримсон, молодой вампирши с холодными глазами, идеальной, чуть жестковатой улыбкой.

Под портретом жирными буквами тянулся заголовок:

«Анна Корвин – новая кровь в старой власти».

– Если бы я не знал её отца, – ухмыльнулся первый, – подумал бы, что она и правда верит в перемены.

– Власть тот же напиток, только слаще, – ответил второй, и в его голосе слышалась лёгкая усталость от мира, которым они уже слишком давно правят.

Спустя несколько минут Итан, проходя мимо, поставил чашку на поднос. Его взгляд невольно зацепился за телевизор, там показывали Анну, уверенную, безупречную, окружённую вспышками камер.

– Это она собирается выдвинуться в мэры? – негромко спросил Итан.

У стойки уже стоял Дерек, небритый, всегда немного сонный, но внимательный. Он хмыкнул, не отрываясь от экрана:

– А ты как думаешь? Вампиры же на месте не стоят.

Пауза, и Итан пробормотал с кривой ухмылкой:

– Выборы… смешно.

Когда поток клиентов чуть схлынул, они оказались рядом за барной стойкой.

Дерек вытирал стаканы, бросая на экран короткие взгляды.

– Говорят, в этом году дадут людям голосовать, – сказал он.

– Да, – сухо ответил Итан. – Но только тем, у кого кровь редкая.

Дерек усмехнулся и поставил стакан в сторону.

– Всё по-честному: у кого кровь получше – у того и мнение повесомее.

– Тогда у меня отрицательная, – пробормотал Итан, даже не пытаясь шутить. Его голос прозвучал так, будто эта цифра стояла у него на лбу с рождения.

Часы над кофемашиной медленно отсчитали 23:00. Свет в зале приглушился, клиенты уходили, оставляя после себя липкие следы и запахи разных, слишком густых напитков.

Дерек, проходя мимо, бросил через плечо:

– Перерыв. Идёшь? Покурим.

– Пошли, – вздохнул Итан. – Может, хоть там смогу нормально дышать.

Они вышли через чёрный ход. Узкий переулок встретил их мигающей вывеской, влажным бетонным воздухом и кучами неонового мусора, отражающегося в лужах, как свечение чужих глаз.

Дерек закурил первым, пряча огонёк в ладони. Итан прислонился к стене, глядя куда-то в сторону освещённой улицы.

Ветер тянул оттуда запахи города – плотные, тянущие, сродни самому вечеру.

Даже дым пахнет кровью, подумал он.

Город пропитался этим.

Какой ужас…

Дерек докуривал свою сигарету, лениво стряхивая пепел в сторону стены.

Последняя искра едва тлела, когда он прижал окурок к кирпичной кладке и бросил в металлическое ведро у двери.

– Моя смена закончилась, – сказал он и поднял руки, будто сдавался ночи, жест вышел почти игривый.

– Сейчас Нина придёт. Хоть поговорить будет с кем. Она меня, кажется, и заменяет.

Итан кивнул, слабо улыбнувшись.

– Хоть кто-то живой останется на этом месте.

– Не зарекайся, – усмехнулся Дерек.

– Здесь даже кофе пьют холодным.

Он махнул рукой и направился в сторону улицы. Его силуэт быстро растворился в клубах неона и дыма. Итан остался у чёрного хода один. Он глубоко вдохнул – воздух был влажный, тяжёлый, со вкусом металла – и толкнул дверь обратно.

Тяжёлый вечер будет…

Внутри, за стойкой, уже работала Нина. Её медно-русые короткие волосы ловили блики розового света, а на лице жила усталая, но внимательная улыбка, такая, какой улыбаются люди, слишком давно привыкшие к шуму ночных смен.

Рукава рубашки были закатаны до локтей, фартук с логотипом "Сладкий Зайчик" сидел на ней чуть лучше, чем на остальных, будто она носила его с каким-то особым достоинством.

На запястье поблёскивала тонкая повязка – донорский микрочип, который она, похоже, предпочла бы скрыть под одеждой.

Итан стоял рядом, медленно полируя бокал. Его плечи подрагивали от усталости.

– Слышал про вчерашний скандал? – спросила Нина, не поднимая взгляда.

– Если речь не о зарплате, то нет, – ответил он вяло.

На фоне тихо играла музыка с видавшего виды граммофона.

Где-то в углу клиент листал газету.

Нина наклонилась ближе, опершись локтем о стойку. В боковом свете её глаза казались ярче.

– Пара высших устроила шоу. Им подали кровь не того типа, – прошептала она заговорчески.

– Аллергия на некачественного донора? – хмыкнул Итан, приподняв бровь.

– Лучше. Один прямо в зале проверил вкус на официанте.

Итан отстранился, на секунду замолчал, затем глухо усмехнулся.

– Удивительно, как даже монстры могут быть гурманами.

Он аккуратно выстраивал чистые бокалы в идеальную линию – маленький островок порядка среди красного хаоса. Нина тихо наблюдала за ним. На её губах появилась лёгкая улыбка, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Они просто… изысканнее, – сказала она. – Даже когда пьют чью-то кровь.

Её взгляд поднялся к телевизору над баром. На экране снова показали Корвина – уверенного, гладкого, обещающего очередную «гармонию и равенство».

Фальшь слышалась даже через выключенный звук.

Бар постепенно наполнялся ночной атмосферой.

За стойкой Итан и Нина работали, словно два стабилизатора в мире, перекошенном под неоновые оттенки.

На полках позади них стояли бутылки – каждая с аккуратной пометкой группы крови, словно коллекция винтажных вин.

У окна вампир в дорогом костюме лениво потягивал густо-красный напиток, наблюдая за компанией молодых, шумных вампиров, собравшихся ближе к центру зала.

«Некоторые сегодня подольше посидеть решили» – отметил про себя Итан.

Он поднял бровь и сказал это вслух Нине.

Она едва заметно кивнула в сторону шумной четвёрки.

Молодые вампиры в модных пальто – яркие, ухоженные, почти вызывающе довольные собой – смеялись и снимали сторис.

Один держал телефон, сияя экраном:

– #BloodyNight #ChallengeTime, – диктовал он.

Перед ними стоял поднос, ломящийся от бутылок – ярко-красных, тёмно-бордовых, искрящихся под светом ламп.

– Кто первый осушит три "Железных Мартини" – тот король ночи! – выдал один из них воодушевлённо.

– Главное – не спалиться детектору уровня гемоглобина! – подхватил другой.

Итан протирал стаканы, не поднимая головы, лишь выгнув бровь чуть выше обычного.

Нина фыркнула:

– Молодость, это когда можешь пить кровь до рассвета и всё ещё выглядеть как реклама зубной пасты.

Один из вампиров уже поднял четвёртый бокал. Жидкость подрагивала, отражая неоновые полосы.

– Я клянусь, – рассмеялся он, – у меня теперь тип крови – AB Party!

В углу бара смех молодых вампиров становился всё громче – задорный, хищный, по-юношески самоуверенный.

Один из них, едва удерживая бокал, прыснул:

– Запомни главное правило, не пролей, а то люди подумают, что это вино!

Итан и Нина обменялись усталыми взглядами. На фоне вспышка камеры, торжествующий хохот, лайки в прямом эфире.

Нина выдохнула:

– Помню времена, когда выпивка была поводом поговорить… а не вот это всё.

– Теперь она просто способ забыть, что мир давно поглотили они, – отозвался Итан с кривой усмешкой.

Глава 2

За их спинами бар наполнялся шумом, стук ладоней по столу, звон бокалов, довольные выкрики.

Один из молодых вампиров завалился на диван, заливая рубашку алым.

Нина покачала головой.

Итан лишь молча схватил полотенце.

«Моя очередь помогать местным кровососам. Как же я устал…»

Он вытирал стойку медленными, круговыми движениями, наблюдая, как разгорячённые гости начинают собираться.

Кто-то уже делал селфи с пустыми бокалами, кто-то смеялся – шатко, слишком громко, слишком уверенно в своей бессмертности.

– Каждый вечер одно и то же, – пробормотала Нина.

– А ведь у них даже похмелья не бывает.

Итан подошёл к столику, где тёмно-алая лужица растекалась, как миниатюрная катастрофа.

Капли впитывались в дерево, будто были его частью.

Он помог подняться молодому вампиру, тот едва держался, но широко, искренне улыбался, блеснув клыками.

– Ты классный… человеческий бармен с сердцем!

– Скорее, с износом, – сухо ответил Итан.

Он собрал пустые бокалы на поднос и проводил взглядом уходящих гостей.

Бар постепенно выдыхал напряжение ночи.

На двери мигала табличка: "Good night, bleeding hearts."

Один из вампиров у выхода обернулся:

– Эй, бармен! Ты бы попробовал, что наливаешь! Это ж рай!

– Нет, спасибо. Мне и работы достаточно, – Итан почесал затылок, даже не пытаясь казаться вежливым.

Дверь захлопнулась.

Бар затих.

Нина выключила одну из неоновых ламп, свет стал мягче, теплее, будто место внезапно вспомнило, что оно когда-то было обычным баром.

На столах пятна, салфетки, мокрые кольца от бокалов, похожие на хаотичные символы.

– Ты слишком спокойный, Итан, – сказала Нина тихо. – Когда-нибудь это тебя убьёт.

– Это лучше, чем работать тут, – он улыбнулся краем губ.

Их смех прозвучал непривычно живо, двое людей в баре, где даже воздух пахнет кровью.

Итан убрал последний бокал, бросил полотенце на стойку.

Нина протянула ему куртку:

– Иди уже. У тебя ведь сегодня годовщина, верно?

Итан кивнул.

– Да. Сегодня я должен увидеться с ней.

Он вышёл через заднюю дверь.

Колокольчик звякнул, коротко, почти нежно.

Потом наступила тишина.

Он шёл по мокрому асфальту, втянув руки в карманы, подняв воротник.

Город вокруг жил своей ночной жизнью – вывески переливались, голограммы мерцали, прохожие спешили мимо, словно отражения, будто каждый из них просто ещё одна тень.

Реклама вспыхивала красным, затем холодным синим, раскрашивая его лицо в чужие цвета.

«Как же я устал…»

Он прошёл мимо огромного экрана с рекламой донорского центра:

«Поделись кровью – подари надежду!»

Рядом – другая картинка: вампир и человек держатся за руки.

«Равенство – это выбор».

Итан видел своё отражение, искажённое обеими рекламами. Он лишь покачал головой.

«Столько рекламы о хороших вампирах… А ведь это только белая картинка. Они торгуют лицами так же, как мы кофе»

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

Открыл её.

Кольцо блестело под неоном, тихо, холодно, почти чуждо.

«Что же ей сказать? Я ведь не могу просто преподнести это кольцо…»

«Нужно… что-то эффектное.»

В его голове появились следующие кадры:

Он стоит перед Марией, держа букет, будто актёр в последней сцене лирической комедии. На заднем плане оркестр уличных музыкантов, фальшиво растягивающий мелодию.

Итан опускается на одно колено.

«Мария, ты – мой свет, моя утренняя кофеинозависимость и причина, по которой я терплю этот город!» – произносит его вымышленная версия.

Музыканты берут такую ноту, что стекло могло бы треснуть, а голубь, словно режиссёрская насмешка, приземляется ему прямо на голову.

«Нет, перебор. Чистый театр абсурда. Она решит, что я окончательно сошёл с ума», – морщится он в мыслях.

Они сидят на скамейке. Он серьёзен, как на завещании, протягивает кольцо.

«Выходи за меня. Пока у нас есть время.»

Мария отшатывается в шоке:

«Это что – предложение или угроза?»

Итан только тяжело вздыхает.

«Да, Итан! Романтика уровня похоронного бюро.»

Воображение не сдаётся.

Теперь он пытается спрятать коробочку с кольцом в кусок торта. Мария откусывает, давится.

«Не глотай, не глотай! Это алмаз, а не орешек!»

Финал очевиден: никакого ЗАГСа – только реанимация.

Он усмехается, достаёт коробочку и прячет обратно в карман.

«Ладно. Просто скажу ей как есть. Без фейерверков, без театра. Только мы»

Глубокий вдох. Плечи расправляются.

«Если она смогла полюбить бариста без будущего значит, возможно всё»

Перед ним парк. Листья кружатся в ветре, фонари отражаются в лужах, будто под ногами расстелено зеркальное, перевёрнутое солнце. Город за спиной глохнет.

«Мы встретились здесь… Она рисовала старую лавку, а я сказал, что она рисует тени красивее, чем свет. Она рассмеялась… и тогда я понял, что всё остальное неважно.»

Итан идёт по улице, где неон бьёт в глаза, а мокрый асфальт отражает спешащих людей и вампиров, одинаково равнодушных, одинаково занятых собой.

– Где же она ходит? – бормочет он.

Витрины мигали рекламой крови, донорских программ, бонусных накоплений.

«Поделись – и получи выгоду.»

– Господи… лишь бы это перестало попадаться мне на глаза, – раздражённо бросает он, отворачиваясь.

Он достаёт из кармана коробочку с кольцом и шепчет:

– Самая лучшая ночь в моей жизни… и в её тоже, надеюсь.

Листья, словно замедлились, падали мягче обычного.

Лужи принимают свет и превращают его в хрупкие цветные осколки.

– То самое место… Она должна быть здесь, – произносит он почти шёпотом, закрывая коробочку, будто оберегая.

Он делает шаг внутрь. Фонари становятся мягче, деревья наклоняются, будто слушают.

Мария сидит на скамейке, склонясь над холстом.

Белое платье мерцает под фонарём. Она рисует витраж – яркие линии цвета расходятся, как раскалённые трещины по стеклу.

Рядом её рюкзак, термос, коробка с кистями.

«О боже… она притащила всё это», – усмехается он тепло.

Он тихо подходит, кладёт руки ей на плечи. Осторожно, как будто это её сон.

Она улыбается, не оборачиваясь:

– Ты пахнешь кофе.

– Я и есть твой любимый сорт кофеина, – шепчет он.

Мария поднимает руку, касается его лица кончиками пальцев.

– Ты опоздал на двадцать минут. Я уже решила, что работа тебя поглотила окончательно.

Он садится рядом.

– Меня бы и поглотила… если бы кто-то не выгнал меня, напомнив про годовщину.

Мария смеётся, тихо, искренне.

Он смотрит на холст: парк в стеклянных оттенках, будто свет пытается вырваться наружу.

– Как ты это делаешь?

– Может, потому что кто-то помогает мне видеть, – подмигивает она.

Его щёки теплеют и пальцы переплетаются.

– Я скучала, – признаётся она.

– Я тоже… хотя мы виделись утром.

Она кладёт голову на его плечо.

Он медленно достаёт коробочку. Голос дрожит едва заметно:

– Мария Олсон… хочешь провести со мной остаток моей человеческой жизни?

Мария замирает. Её глаза светлеют, будто в них отражается сам фонарь.

– Ты серьёзно?..

– Настолько, что боюсь услышать ответ, – улыбается он.

Она кивает, сдерживая слёзы:

– Да, идиот.

– Это лучший «да» в моей жизни.

Они обнимаются, кольцо блестит в ладонях.

***

Они идут по аллее, смеются, спотыкаются о случайные листья, словно мир стал легче.

– Представь нашу свадьбу… какая она будет, – мечтательно говорит Мария.

– Позовёшь всех своих подружек? – смеётся Итан.

Она качает головой:

– Ты слишком циничен.

– А ты слишком добра. Идеальная комбинация для нас, – отвечает он.

Они садятся на ступени фонтана.

Где-то вдали слышится чужой смех.

Мария переплетает пальцы с его.

– Обещай, что не перестанешь верить в нас.

– Пока ты рядом… нас никто не разлучит, – тихо произносит он.

И внезапно возникает полная тишина.

На дальнем конце парка мелькнули тени. Из узкого переулка вышла группа молодых вампиров, их фигуры казались размазанными на фоне ночных огней, как движущиеся пятна холода.

– Чёрт, – выдохнул Итан, сжав ладонь Марии.

– Я совсем забыл, что в таких местах могут быть… помехи. Хочешь, пойдём в ресторан? Там безопаснее.

Мария едва заметно улыбнулась:

– С удовольствием.

Они только поднялись и сделали шаг к выходу, как несколько силуэтов лениво перегородили им путь.

Вампиры подошли ближе. Дорогие костюмы, запах алкоголя, пустой блеск в глазах, хищники в праздничной обёртке.

Глава 3

Ночь была сырой и тяжёлой, как мокрое пальто, которое никто не снимал уже несколько дней.

Дождь ещё не пошёл по-настоящему, но воздух уже пропитался им – металлическим привкусом мокрого асфальта, запахом мокрой коры и далёким, едва уловимым ароматом мокрых листьев, которые гнили где-то под скамейками.

Фонари в парке горели тускло, жёлтым, почти больным светом, и их отражения дрожали в мелких лужах, словно кто-то нарочно разбил сотни маленьких зеркал.

Они шли быстро, почти бегом, держась за руки так крепко, что пальцы побелели.

Итан чувствовал тепло её ладони – единственное тёплое пятно во всём этом холодном мире. Мария молчала, но её дыхание было коротким, прерывистым; она то и дело оглядывалась через плечо, хотя Итан уже несколько раз тихо сказал: «Не смотри назад. Просто идём»

И вдруг – голос. Ленивый, бархатный, с той интонацией, от которой по спине ползут мурашки, даже если не понимаешь почему.

– О, а вы куда-то спешите?

Они остановились. Перед ними, будто из ниоткуда, возникли трое.

Тот, что стоял впереди, был выше остальных – худощавый, с длинными, почти женственными пальцами и бледной кожей, на которой свет фонаря казался особенно жёлтым. Лоран Вейд.

Имя он произнёс сам, словно представлялся на званом ужине, а не перегораживал дорогу ночью в пустом парке.

– Может, составите нам компанию? – продолжил он, улыбаясь медленно, уголком рта. Улыбка не доходила до глаз.

Глаза оставались холодными, внимательными, как у кошки, которая уже решила, что мышь никуда не денется.

Итан почувствовал, как напряглись все мышцы спины, будто кто-то натянул

невидимые струны от затылка до поясницы.

– Извините, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Нам пора. Уйдите с дороги.

Лоран чуть прищурился. Улыбка стала шире, хищнее – теперь она напоминала трещину в фарфоре, за которой виднеется что-то тёмное.

– Как скажете, – протянул он почти ласково. – Люблю наблюдать влюблённых в такие часы… Когда они думают, что весь мир

принадлежит только им двоим.

За его спиной один из спутников – коренастый, с коротко стриженными волосами и татуировкой, выползающей из-под воротника, – молча достал телефон. Экран вспыхнул синим светом, осветив его лицо снизу, превратив в маску из теней.

Он направил камеру прямо на них.

– Давай, Лоран, снимай, – хмыкнул второй, тот, что стоял чуть в стороне, кутаясь в длинный чёрный плащ.

– Пусть все видят, как мило они держатся за руки.

Мария вздрогнула и сделала полшага назад. Её пальцы сжали руку Итана ещё сильнее – почти до боли.

Он мгновенно шагнул вперёд, загораживая её собой всем телом.

Плечи напряжены, дыхание стало глубже, медленнее – как у человека, который готовится принять удар.

– Просто идите своей дорогой, – произнёс он тихо. Голос был твёрдым, но в нём уже дрожала та самая нота, которую он ненавидел в себе: беспомощность.

Лоран наклонил голову набок, рассматривая Марию поверх плеча Итана. Взгляд его скользил медленно, оценивающе, словно он прикидывал вес, текстуру, вкус.

– Идти? – переспросил он с притворным удивлением. – Но она такая… аппетитная.

Слово повисло в воздухе, липкое, тяжёлое. Последовала короткая пауза – та, в которой слышен только шум далёких машин за оградой парка и собственное сердце, стучащее в ушах.

– Мы никуда не торопимся. Верно, ребята?

И в этот момент всё произошло слишком быстро.

Лоран сделал шаг вперёд – стремительный, почти неуловимый.

Красный всполох света – то ли отражение фонаря в его глазах, то ли что-то иное – мелькнул и исчез.

Ни звука удара, ни крика. Только мгновенная, абсолютная тишина.

Итан увидел, как тело Марии обмякло в воздухе, словно марионетка, у которой разом перерезали все нити.

Он успел подхватить её – только успел. Её голова запрокинулась, волосы разметались по его рукаву, тёмные, влажные от мелкой мороси.

«Я потерял её в мгновение ока. Даже не успел моргнуть…»

Маленькое серебряное кольцо – то самое, которое он собирался надеть ей на палец через каких-то полчаса – выскользнуло из его онемевших пальцев. Оно упало в лужу с едва слышным «плюх»

Вспыхнуло отражением фонаря – крошечная, равнодушная искра в чёрной воде.