Закрыть прорыв

Пролог.

Ночь. Теплая июльская ночь на южном побережье огромной страны. Очередной огромный сухогруз входил в бухту, направляясь к порту для разгрузки. Светила полная луна. Дул легкий бриз, неся с берега жар и запах человеческой жизнедеятельности: выхлопные газы, дым от мангалов, смесь парфюма и гниения водорослей. Весь берег бухты светился разноцветными огнями и переливался в отблесках на поверхности моря.

Вдруг на самом верху стеллажа из контейнеров раздался скрежет и тот, что был на вершине пирамиды открылся. Из темного проема выглянул один тип в капюшоне, а затем вышли двое, привязали веревочную лестницу к штанге дверной ручки и сбросили ее вниз. Дополнительно к лестнице привязали еще и веревку с навязанными заранее узлами. Потом двое спустились вниз, а на крышу контейнера выбрался третий в таком же балахоне с закрытой капюшоном голове. Спустя минут пятнадцать двое вернулись, принеся бесчувственное тело матроса, привязали его к спущенной веревке и выглянувший на окрик третьего четвертый помог коллеге втянуть тело на самый верх. Там они отвязали веревку и кинули ее вниз, где уже никого не было, так как первые двое сразу же отправились за новой добычей.

Третий с четвертым заволокли тело внутрь контейнера, там разожгли жаровни по углам. Разгорающийся огонь осветил внутреннее убранство: в центре стоял каменный четырехгранный алтарь, старый, потрескавшийся, в темных потеках высохшей крови, по краям от него были четыре лежака, а в дальнем углу, на матрасе, укрытом шкурами, сидел старый шаман. Он не скрывал своего сморщенного лица, седых волос на голове и такой же седой длинной бороды. В узловатых пальцах он сжимал четки, сделанные из чьих-то позвоночных костей, перебирал их и хрипло шептал какое-то заклятие.

Помощники, не суетясь, сняли с матроса майку и положили грудью на алтарь лицом вверх. Шаман неспешно поднялся и достал из-под полы своего старого балахона изогнутый кривой кинжал. Подошел к распростертому телу, не прекращая проговаривать какой-то речитатив, поднял оружие и вперив бельма пустых глаз в крышку контейнера, резко опустил клинок на грудь жертвы. От боли матрос попытался дернуться, но прислужники держали его крепко, а шаман, повысив свой голос, резкими уверенными росчерками разрезал грудь бедолаги, запустив вторую руку в грудную клетку приговоренной жертвы, извлек еще трепещущее сердце умирающего человека. Прислужники сразу же откинули труп в сторону и поспешили наружу, где первые двое уже привязали к веревке следующего агнца для заклания.

Продолжая напевать свои мантры, шаман поместил сердце в нишу внутри алтаря и позволил помощникам возложить вторую жертву, а потом повторил процедуру. Всего за десяток минут шаман поместил четыре сердца, по одному в каждую нишу на гранях алтаря, а пятое положил сверху. Затем он поднял руки вверх и заголосил, уже не скрываясь, в полную силу. Что он там кричал, разобрать было невозможно, да и язык был явно нерусский. В какой-то момент он дернулся, опустил руки над алтарем, полоснул кинжалом себя по руке и пролил уже теперь свою кровь прямо на сердце, лежащее сверху.

Луч кроваво-красного света стал прорываться из центра алтаря, ударил сначала в сердце, потом в кинжал, от него срикошетил в старого шамана, попав в висящие у него на груди амулеты, а уже от них, оттолкнувшись направился на выход из контейнера, где метрах в пятнадцати уперся в крышу другого контейнера. Толщина луча стала увеличиваться, в месте соприкосновения с поверхностью он стал стелиться по крыше, закручиваясь в водоворот против часовой стрелки. Сердца на алтаре и в нишах стали уменьшаться в размерах иссыхая на глазах, а луч все набирал силу. Над крышей контейнера уже крутился красный смерч, постепенно набирая высоту, освещая все вокруг и привлекая внимание команды корабля. Люди забегали внизу, зазвучала сирена. Неугомонные приспешники тащили еще одно бесчувственное тело к веревке.

Достигнув высоты метра в три, смерч замер, шаман дернулся, сухие сердца рассыпались пылью. Тогда он что-то гневно прорычал и двое его помощников, ни секунды не колеблясь, подскочили к алтарю и провели по лезвию кинжала своими ладонями, обагряя теперь и своей кровью ненасытный алтарь. Смерч не стал больше кружиться, он запульсировал, толщина луча стала набухать, а потом кроваво-красная спираль взорвалась ярким светом, осветив всю бухту и прибрежную часть южного портового русского города, ощутимая воздушная волна отправилась следом за потоком света. Световая сфера пролетела километров пять и ее силы истощились, от очерченной границы круга поднялся купол, изолирующий выделенную область от остального мира. Когда свет поднялся от поверхности земли и соединился в верхней точке снова блеснула вспышка и вниз потек уже холод. Температура резко опустилась ниже ноля и даже морская вода вокруг остановившего движение корабля стала замерзать, превращаясь в лед.

На месте смерча открылся портал, из которого потоки ветра вынесли снежные вихри, а вместе с ними на крышу обледенелого контейнера шагнул двухметровый гигант, облаченный в звериные шнуры с черепом рогатого животного на голове вместо шлема. Он ощерился в оскале сквозь длинную курчавую бороду, помахал старому шаману двуручной секирой и ни капли не смутившись месту, в котором оказался, начал спрыгивать по контейнерам вниз. Следом за ним из портала выскочила черная мохнатая кошка с теленка ростом и заспешила за хозяином. А потом стали выходить другие охотники и воины, кто-то нес копье, кто-то лук, были и мечи со щитами, через плечо были перекинуты мешки и ловчие сети, некоторых сопровождали лохматые псы, доходившие ростом до середины груди своим хозяевам. Глядя на эту процессию, помолодевший шаман улыбался, его послушные последователи обильно лили кровь уже шестой жертвы на алтарь, а лучик силы теперь тянулся непосредственно к шаману. Тот отвлекся на дискомфорт в беззубом рту, поводил языком по деснам, убедился, что они разбухают, так как наружу лезут молодые зубы и засмеялся, дико, необузданно, удовлетворенно, как человек, который получил то, к чему стремился не один десяток лет.

Глава 1.

Я проснулся от какого-то толчка и открывая глаза заметил вспышку света за окном. Блик резанул по глазам, и я поморщился, «да что там за хрень опять?» Повернулся на другой бок и попытался уснуть, пытаясь вспомнить, что же мне снилось, но вдруг снова вспышка и я расслышал возбужденные голоса соседей по общаге, покряхтел и все-таки через силу поднялся. Лень было вставать, но я понимал, что при таком бубнеже я уже не смогу обратно уснуть

- Какого хера вы тут шумите? – Я вывалился на общий балкон, где уже столпилось человек семь в трусах. Кто-то даже успел закурить.

- Дык сам посмотри! – Юрка монтажник ткнул рукой в сторону. – Снег мля идет, натуральный!

- Да ну нах!.. – Попытался я возмутиться и повернул голову в сторону улицы.

Действительно, в середине июля шел самый настоящий снег. Снежинки еще пока таяли, падая на металлические перила, но вот в воздухе уже отчетливо ощущался холод.

- Мля, даже пар со рта… - Проговорил Серега сварщик и демонстративно медленно выдохнул, изо рта действительно пошел водяной пар.

Я растер лицо, пытаясь проснуться. Такое ощущение, будто с бодуна: вроде вокруг все реально, но сам, как в вакууме, смотришь через стекло и слышишь через бируши.

- А что там вспыхнуло? – Уточнил подошедший Василий, уже пенсионер, но все еще крепкий мужик. – Да и бахнуло вроде тоже не хило так.

- Да хрен знает, я сам услышал и вскочил, думал, уже на часть воинскую напали ну или рвануло там что-то, а оно вроде бы и тишина. – Вмешался Саня изолировщик.

- В порту, там, смотрите, е-мое, это че за херня такая! – Привлек общее внимание Юрка.

Я вместе с остальными посмотрел в сторону моря и офигел, собственно, также, как и остальные: на корабле, везущем контейнеры, засветилось натуральное солнце, потом правда яркость притихла, да и началось какое-то блыманье, как будто лампочка люминесцентная перегорает, но сам факт света остался. На пожар не похоже, так, скорее светомузыка какая-то. Какое-то время еще постоял с мужиками, потрындел обо всем и ни о чем, потом поежился, а ведь действительно, холодно стало, потер руками озябшие плечи, плюнул и пошел досыпать. Правда окно все-таки закрыл, с улицы шла уже не прохлада, а вполне себе ощутимый дубняк.

Когда открыл глаза, в окне уже было светло, посмотрел на будильник в смартфоне, еще только пять тридцать, так и какого я так рано проснулся? А потом понял, что в комнате холодно. Причем проснулся я именно из-за того, что замерз. Во сне простыню на себя натянул, но она не справилась. Поднялся и стал искать одеяло в шкафу, а потом все-таки бросил взгляд в окно и обалдел. Дерево, что стояло рядом, было покрыто снегом, на зеленых листьях была нехилая такая шапка, на стекле, по краю рамы, начал образовываться узор инея, даже пол стал холодным. Я бросился ближе к окну и опять не смог скрыть удивления: все на улице было покрыто снегом, слой насыпало сантиметров сорок уже, и он продолжал падать.

Все еще офигевая стал одеваться: носки, трико, майка, нашел и свитер в шкафу, брюки, ватная рабочая куртка, даже перчатки и шапку одел, вместо ботинок обул теплые сапоги. Вышел в коридор и с трудом смог открыть входную дверь на этаж – слой плотного снега был очень большим. Сообщение между этажами поддерживалось двумя лестницами – внутренней и внешней, пожарной, вот ее я и открыл.

- Песец, мля, зима пришла! – Выругался я в голос, все еще не веря своим глазам, спустился по хрустящему насту вниз с третьего этажа на первый и прошелся немного, прокладывая колею в снегу. Потом пошел в свой вагончик, где попытался включить чайник, но электричества не было. Пришлось возвращаться в комнату общежития, но и там со светом был голяк. Видимо снег оборвал провода, бывает. Вот только что же теперь делать? Все запитано на электричестве: чайники, микроволновки, плита и холодильник. Полез в смартфон узнать последние новости, но сети нет. Две симки разных операторов, но обе без покрытия. Разве так бывает, чтобы ни одна сотовая вышка не могла работать? В расстроенных чувствах я снова пошел на улицу. Спустился вниз и пошлепал к дороге, протаптывая дорожку в снегу.

На трассе неожиданно оказалась пробка, причем на выезд из города в сторону Кабардинки. В город въезжала от силы одна машина в пару минут. Дошел до обочины и осмотрелся: дорогу от снега никто не чистил, только то, что сам автотранспорт растаскивал, да и глупо было ждать от коммунальщиков какой-то оперативности – у них даже снег первого декабря неожиданно идет, в разрез с планами и графиками, а тут середина июля. Люди, сидя в машинах, крутили в руках свои телефоны в тщетной попытке найти сеть и дозвониться, трепали нервы друг другу, если было кому, кто-то вышел из машины и нервно курил. Одна из легковых машин, въехавшая в город, остановилась рядом со стоящей в пробке, оттуда выскочил мужик и подошел к ней со стороны водителя. Сидящий узнал подошедшего, вылез к нему навстречу, и они стали что-то оживленно обсуждать. Я был рядом, поэтому решил подойти ближе и послушать, что там происходит.

- Короче говоря, там какая-то прозрачная стена, мягкая, но упругая. – Нервно затягиваясь сигаретой, вещал подъехавший мужик. – Тип на машине влетел в нее на скорости, его самого об лобовое размазало, а бампер и капот у машины целые, ее обратно вернуло, прикинь?

- Че за херню ты несешь? Как так размазало, а капот целый? – Не поверил его приятель.

- Да я сам остановился и попробовал эту стену, она плотная, но под пальцами слегка прогибается, как какой-то энергетический барьер, е-мое. – Мужик снова затянулся сигаретой.

- Чета мне с трудом вериться, Петруха, ты не с бодуна, не? – Ухмыльнулся пробочник.

- Мля, да ты сам езжай и посмотри! – Вспылил первый. – Ты же видишь, что многие возвращаются обратно? – Он указал рукой на проезжающие машины в город.

- А может эти с Кабардинки прут или с Геленджика?

- Нет, епт. – Тот даже рукой махнул.

- А какого тогда остальные стоят? Чего ждут?

- А может они транзитом? Сквозняком через Новоросс перли, а теперь встали и без понятия, что дальше делать. – Решил я вкинуть и свои пять копеек.

- Во-от, видишь? – Оживился первый. – Главное, что стена эта прозрачная не только на дороге, она сплошняком прет и с той стороны снега нет вообще!

- Блин, да вы на море гляньте, оно же замерзло нахрен! – Я не верил своим глазам, да, зимой брызги морской воды замерзали на морозе, но сама поверхность никогда, а тут сплошняком покрылось льдом.

- Дык температура упала уже до минус двадцати пяти градусов! – Присвистнул второй, заглянув в машину. – Ты куда теперь, Петь?

- Домой конечно! А кули тут делать? Проехать варианта нет, связи нет, буду дома ждать новостей.

- Так и связи нет и интернет сдох! – Добавил и я.

- Тем более, какие варианты?

- Да, собственно, никаких. Ладно, давай, держитесь там… - Второй мужик пожал приятелю руку, махнул мне и полез в машину.

Первый уже запрыгнул к себе и стартанул по заносимой снегом дороге. Я отошел с проезжей части, проводив взглядом разворачивающегося собеседника, сам побрел обратно в общагу, переваривая новость о стене, невидимой и мягкой стене…ну надо же.

В общаге уже почти все поднялись, большинство как раз и вставало начало седьмого. Начальник участка спустился в подвал и запустил дизельный генератор, в общежитии появился свет, и жильцы отправились на общую кухню завтракать. Я поднялся к себе в комнату, разделся и пошел ко всем на прием пищи и обсуждение новостей. Обрадовались моим новостям все, без исключения. Правда тут у каждого нашлись собственные мысли и предположения, хотя сам факт невидимой преграды на дороге никто оспаривать не стал.

- Температура все еще продолжает падать. – Отпив горячего кофе проговорил прораб Дмитрич. – Ситуация, конечно же, не стандартная, но, видимо, о работе сегодня речи не идет. Тут надо разобраться во всем. Солярки у нас хватит на несколько дней, а там посмотрим, как оно пойдет.

- Так может эта, может прогуляемся до той стены, посмотрим. – Предложил монтажник Пашка. – Интересно же, правда или брешут.

- А я бы, пожалуй, до магазина прогулялся, хавчика набрал бы разного, пока еще есть такая возможность. – Проговорил старый сварщик Михалыч.

- Значит так и поступим, доедайте, собираемся и пробежимся-осмотримся. Пашка отправится к стене, мы с Михалычем до магазину. Как раз по пути может чего нового и узнаем. Так, только лишний раз электроприборы не включайте, а то правда, хрен его знает, насколько эта канитель затянется.

Я хоть и проработал в конторе уже больше трех лет, но все равно, в общем составе считался самым молодым и зеленым. Придя с армии отучился в технаре и устроился по специальности. Других вариантов не представилось, поэтому и работал монтажником. Ну, работа не то чтобы сверх тяжелая, но бывало всякое, а так, платили хорошо и вовремя, а о чем еще мечтать холостому парню, собирающему себе на собственное жилье и автомобиль. Поэтому чаще всего собственных решений не принимал, всегда следовал в фарватере старших коллег. Вот и сейчас, когда мужики собрались и вышли из общаги, пристроился за прорабом. Рассудил, что о стене я уже слышал, а что там у магазина происходит еще не знаю, поэтому туда и отправлюсь.

Магазин был круглосуточный, стоял в трех кварталах, предоставлял на выбор основные категории продовольственных товаров и конечно же спиртосодержащие в том числе. Мы шли по тротуару, протаптывая в снегу колею, на дороге машины так и стояли в пробке. В обратную сторону уже никто не ехал, видимо, те, кто был местный уже закончились, а остались транзитники. Некоторые открывали окна и спрашивали, что происходит, как им быть: абсолютное большинство сейчас были одеты в шорты-шлепки-майки, поэтому единственный вариант выжить – топить нещадно печку.

- А ведь замерзнут нахрен люди-то! – Проговорил, отдуваясь от натуги прораб. – Где же помощь, где сраные коммунальщики?

- Че теперь, к себе, в общагу их поволокём? – Михалыч ткнул пальцем в ближайшую легковушку. – Там же детёнки вон сидят. Этож бздыхи, на юга приехали, видать, нихрена теплого с собой не взяли.

- Так-то детишек можно было бы и отволочь в общагу, только вот без мамки и папки они не пойдут, да и пока ты их доведешь они околеют нахрен! – Стал рассуждать Дмитрич. – А еще не забывай, что соляры у нас не так чтобы много, пару дней продержимся, а дальше все в ледышки превратимся!

- Мля, да как же так, тут их оставим и смотреть будем, как замерзают? – Опешил старик.

- Нет. Наверное. Короче, посмотрим. – Прораб отмахнулся. – Давай сначала разберемся с магазином, узнаем, что да как, а потом обмозгуем.

- Можно буржуйки склепать, покудова дизель шпарит, сварить с листа хоть какие-нибудь мангалы-жаровни там, да и пропан же еще есть, в конце то концов! – Шел и сыпал идеями сварщик.

У магазина была натуральная толчея, народу набилось много, кто-то орал, кто-то переругивался, кто-то спорил. Как тут же поведали неравнодушные люди вновь прибывшим продавщица сначала не хотела без работающей кассы отпускать за наличку, но после угрозы обнести магазин не расплачиваясь, стала записывать что у нее покупают и складывать банкноты в кассовый аппарат. А потом началась проблема у тех, кто не имел наличности, как расплатиться, если ни карту не читает терминал, ни в телефоне не запускается без интернета приложение онлайн банка. Дошло до того, что предлагали купить за наличку часы, серьги, кольца, разную мелочевку лишь бы получить возможность приобрести продукты.

- А у нас наличные есть? – Обратился прораб ко всем нам, его сопровождающим. Вот тут как раз и выяснилось, что кроме старого сварщика, остальные без копейки, даже я привык расплачиваться везде телефоном. – Мля, ну вы красавчики, че! Накуя тогда поперлись за нами? Давай Михалыч, пошли к кассе!

Они стали протискиваться вперед, а я с остальными остался. Огляделся на колонну машин, сжигающих остатки топлива в бензобаках в отчаянной попытке согреться, ведь и на заправке без электричества не смогут ни принять оплату, ни заправить автомобиль. Так-то конечно жаль всех этих незнакомых мне людей, но как-то личный комфорт и тепло собственного тела гораздо важнее. От таких мыслей даже дрожь по телу прошла, и я запахнулся в рабочий ватник потуже.

Тут из старенького потрепанного ГАЗа выскочил водитель, закутанный в какое-то покрывало и в шлепках побежал к нам, стараясь делать шаги как можно дальше.

- Муж-жи-ки! Спа-сай-т-те! – Замерзшие губы еле могли выговорить слова по слогам. Мужичка уже колотило со страшной силой. – За-мерззз на-хре-ен!

Один из сочувствующих протянул ему бутылку водки, тот трясущимися руками вцепился в нее и жадно присосался к горлышку. Не смотря на спазмы гортани, он все-таки смог сделать несколько больших глотков. Другой сочувствующий молча протянул кусочек колбасы с хлебом.

- Спа-с-си-бо! – Проговорил замерзший, икнул и вцепился зубами в предложенную закуску.

Тут из магазина вышел прораб со сварщиком, подошли к нам.

- Нужно спасать мужика! – Сказал Коля монтажник Дмитричу и кивнул на дрожащего от холода человека. – Он на ГАЗоне ехал. – И показал на стоящий в пробке грузовик с будкой.

- Он у тебя на соляре? – Спросил водителя прораб.

- Да-а. – Закивал жующий.

- А сколько там в баке той солярки?

- Пполный был. Ссс веч-чера ззап-равил.

- Семен, - Дмитрич повернулся ко мне, - отгонишь на участок?

- Хорошо. – Коротко ответил я и подхватив водителя под локоть пошел с ним к машине. – Давай, шустрее шагай. Быстрее приедем, быстрее в тепло попадешь.

Не знаю, что на меня нашло, да, права у меня были «В-С», но почему-то трясущийся от холода человек, выпивший водки для сугреву, вызывал подсознательное омерзение. Или это я на себя злился, а скорее даже на прораба. Ведь он, сволочь хитрожопая, про детишек тут заливал, а оно вон как: стоило типку левому попроситься, так первый вопрос – «а ты нам что за это?» «О, у тебя есть полный бак горючки, так милости просим!» Говеное чувство, так-то и сам я буду от той солярки греться, как и остальные, да, но вот лезть в говно за ней пришлось только мне. Странное чувство, отвлечься надо.

- Давай, запрыгивай! – Я с какой-то уже даже злостью, затолкал бедолагу в кабину на пассажирское сиденье и захлопнул за ним дверь, пошел к водительской, а тут ко мне подскочила девушка из Оки, что стояла перед ГАЗоном.

- А вы ведь его в тепло повезете, правда, же? Вы извините, но мы тоже уже совсем замерзли в машине, печка не справляется. – Девушка была молоденькая, лет двадцать пять, правда сейчас вся обмотанная разными тряпками: на голове кепка, под футболку на торс замотала полотенце, ноги поверх шорт обмотаны парео, на руках намотаны трусики, на ногах несколько слоев носков. – Можно мы тоже с вами поедем, мы не стесним, нам бы только согреться и помощи дождаться.

- Много вас? – Сам спросил, но уже решил, что согласен, из-за инея на стеклах я не видел кто там в машине, но даже если в Оке сидит ее муж качек и трое детей сопливых, вредная теща и старый занудный тесть, пофиг. В конце концов, мне нужна реабилитация перед собственной совестью.

- Четверо, мы на море ехали, отпуск у нас. – Девушка начинала дрожать, та одежда, что на нее была напялена, в машине еще как-то спасала, а на улице уже нет.

- Хорошо, следом езжайте. – Буркнул и полез в кабину ГАЗа.

Сто лет не сидел за рулем грузовика, да я и на легковушке-то ездил последний раз, когда друзья бухали, а я нет и потом их домой отвозил. Мля, в тот раз я потом сам на маршрутке к себе домой добирался. Все меня вечно используют в своих целях, а я когда так буду, а? Завел машину, погазовал чутка и покрутив руля туда-сюда, смог выехать на встречную полосу. Тут уже дал жару и попер уверенно. В зеркало заметил, что Ока выскочила из пробки и едет следом. На повороте к участку опять посмотрел в зеркало: помимо Оки за нами увязался еще и форд, какие-то ушлые смекнули и решили проскочить под шум волны.

К участку дорогу никто не чистил, но ГАЗон прошел легко, а вот Ока скорее всего забуксует, но это потом, сначала водитель. Уж если я пообещал что-то кому-то, то обязательно сделаю! Подрулил почти к порогу общаги, но припарковался так, чтобы не мешать особо. Заглушил двигатель, кинув ключи в карман, выскочил сам и выволок водителя, тот был уже почти в беспамятстве, еле двигался и не дрожал. Пришлось его укутать в покрывало и почти на руках нести внутрь. Хорошо, что оставшиеся в общаге мужики слышали, как я подъехал и выскочили на улицу. Передал им замерзшего водителя, попросил отогреть и накормить, а сам поспешил на выход.

Как я и думал, Ока осилила лишь треть пути. Девушка усердно гарцевала на брюхе, вращающиеся из стороны в сторону колеса только разбрасывали брызги снега, но машина не двигалась с места. Никто, естественно, изнутри не вылез, чтобы попробовать вытолкать ее из сугроба. За Окой стоял форд и также наблюдал, не предпринимая никаких действий, номер его был московский. Я подошел к Оке и показал девушке водителю, чтобы приспустила окно со своей стороны.

- Я помогу оттолкнуть машину в сторону, дальше все равно не проедешь. – Показал куда. – Здесь ее оставите, а сами со мной пойдете.

Поднапрягшись, смог дать необходимый импульс и Ока с рывка перескочила колею ГАЗона и погрузилась в сугроб на обочине, теперь она не станет препятствием, если вдруг решим на ГАЗоне прошвырнуться за покупками.

- Вылезайте, пошли со мной. Вещи все забирайте! – Я помог открыть двери увязнувшей в снегу машине и выбраться из нее всем четверым… девушкам! Вот это сюрприз, приятный и неожиданный. Подхватил их баулы и повел за собой к общаге. Сразу же решил их отвести к себе. Таким богатством не буду добровольно ни с кем делиться. По пожарной лестнице поднялись ко мне на третий этаж, там провел их к себе в комнату. Жил я один, но кровати были две, обе застелены, вещей разных тоже скопилось порядочно. За три года работы, проводя здесь большую часть времени как-то оно само так получилось. Оставленный включенным электрический обогреватель прогрел комнату градусов до двадцати пяти, еще не сауна, но с мороза прям парилка.

Скинул ватник и сапоги. Предложил девушкам размещаться на кроватях и побежал на кухню ставить чайник. Потом вернулся в комнату, порхая, как бабочка, выдвинул на середину тумбочку, будет вместо стола, сгреб с нее весь мелкий хлам в верхнюю полку и поставил пару кружек. Тут конечно засада, моих кружек всего две, а чужие клянчить только провоцировать.

- У нас есть посуда. – Встрепенулась одна из девчонок. Они потихоньку избавлялись от своих обмоток, я мельком бросал оценивающие взгляды на фигуру и пропорции, а ничего так, есть из кого выбрать! – Там в вещах, я сейчас достану.

- Хорошо. Пить что будете, чай или кофе? – Мнения разделились, я улыбнулся и помчал на кухню за чайником и остальными вещами. Сердце почему-то пело. Откуда-то нахлынула такая радость, сам не мог себе объяснить причину, но понимал, что веду себя по-идиотски.