Девонли. Ритмы ночи

Глава 5

Кристофер

– Всё готово? – спрашивает Левингтон, зайдя в мой кабинет и не удосужившись поздороваться.

В квартиру его впустила Сара, моя помощница. Готов поспорить, он и с ней не поздоровался, поэтому я продолжаю стоять спиной ко входу и смотреть в окно.

Оборачиваться не хочется. Вести с ним диалог – тоже. Генри Левингтон купил мои профессиональные навыки, имя и молчание, но не преданность и уважение. Само собой, его бесит, что я не облизываю его ботинки, рассыпаясь в благодарностях, вот он и не утруждает себя вежливостью. Однако игнорировать его не получится.

– Труппа в составе семидесяти двух человек набрана, если ты об этом, – отвечаю, медленно развернувшись. – Репетиции начнутся через четыре дня. Паром с артистами прибудет послезавтра вечером.

– Отлично. Ты справился.

Он садится в кресло, достаёт сигару и раскуривает её – и я морщусь от набившего оскомину запаха.

– Рано делать выводы, Генри. Вердикт можно будет вынести, когда пройдёт первый спектакль.

– Это уже детали. Девонли откроет свои двери в любом случае и в первый же вечер окупит все затраты.

Деньги, ну конечно. Что ещё может интересовать Генри Левингтона, как не прибыль.

– Рад слышать, что ты выйдешь в плюс при любом раскладе.

– А как иначе, Кристофер? Это произойдёт, даже несмотря на то, что ты так расщедрился на какую-то девчонку. Чего ради ты выплатил ей всю сумму сразу? К чему такое расточительство? Неужто уверен, что она продержится до конца? И кто она вообще такая? Твоя любовница?

Это он о Лили, чёрт бы его побрал. Как я ни пытался скрыть единовременную выплату – от Левингтона ничего не утаить. Да, Лили Брукс добавила мне головной боли и, чувствую, ещё доставит хлопот. Но почему-то я не смог ей отказать. К тому же она действительно талантлива и, что намного важнее, упорна.

– Мы с мисс Брукс не состоим в отношениях, – отвечаю сдержанно. – Я познакомился с ней, когда отбирал артистов.

– И сразу примерился к её заднице? – Левингтон усмехается, а я еле сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше.

– Всё не так, Генри. Девушка очень способная, с ней не будет проблем. У неё возникли семейные трудности, поэтому она попросила меня об одолжении. Считай, что я за неё поручился.

– Ну, как знаешь. Дело твоё, и спрос – тоже с тебя. Я уж подумал, ты приметил её, чтобы скрасить вынужденное одиночество. Хотя вариантов предостаточно – тебе можно выбрать любую. – Левингтон прищуривается. – Не жалеешь, что придётся провести год в отрыве от остального мира?

– Мне грех жаловаться, Генри. Ты платишь столько, что останется внукам, если они у меня будут. К тому же ты открыл мне многие двери и познакомил с интересными людьми.

– Да, насчёт этого. – Он делает паузу, чтобы выпустить несколько дымовых колечек. – Собрание назначено на послезавтра.

– Но я уезжаю сегодня.

– Встреча пройдёт уже в Девонли.

– Они прибудут на остров?

– Разумеется.

– Но зачем так рано? Первый спектакль только через три недели.

Левингтон хмыкает, а затем снисходительно разъясняет:

– Все члены ордена – наши почётные гости и спонсоры. Приглашение было выслано всем. Само собой, далеко не все смогут присутствовать, но те, кто выкроил время, будут приняты со всеми почестями. И раз они изъявили желание посмотреть на прибытие артистов, значит, так тому и быть. Желающие присутствовать при этом прибудут в течение дня, остальные прилетят на собрание. Останутся они или улетят обратно и вернутся только к открытию театра – это их дело, разберутся на месте, заранее никто ничего не сообщал. Но раз уж ты отправляешься сегодня, то проконтролируй, чтобы всё было готово к их приезду, в том числе и комнаты.

– Будут какие-то особые указания?

– Все инструкции и список Жнецов, которые ответили на приглашение, здесь, – Левингтон протягивает мне конверт. – Откроешь по прибытии.

– Хорошо, – сухо произношу и убираю конверт в сумку с ноутбуком. Мне совершенно не хочется знать, что там. Но даже если бы и хотелось, я бы всё равно открыл его уже на острове.

– Что ж, позволь откланяться. – Левингтон сминает едва раскуренную сигару в пепельнице. – С тобой приятно иметь дело, Кристофер.

– Взаимно, Генри.

Чёрта с два это взаимно.

Наблюдая, как он уходит, я мысленно возвращаюсь на пять лет назад – в тот момент, когда согласился принять его предложение. Тогда я был сломлен и без раздумий заключил сделку с дьяволом, мне было плевать на всё. Строго говоря, мне и сейчас плевать на многое и многих, но теперь я не сомневаюсь, что из-за своего решения попаду в ад. Учитывая, каким человеком я стал, – туда мне и дорога. Без сожалений. И без жалости. Никто не станет лить по мне слёзы, а меня ничего не держит на этом свете: ни к кому и ни к чему я не привязан.

Нажимаю на кнопку, прикреплённую к столу, и вскоре заходит моя личная помощница.

– Вызывали, мистер Хейз?

– Мой багаж отправлен?

– Да, уже в пути. И я связалась с пилотом. Вертолёт будет подан точно к указанному времени.

– Спасибо, Сара, – легонько киваю ей. – И как я там буду без тебя?

Она слегка краснеет, виновато улыбается и поглаживает свой уже сильно округлившийся живот.

– Извините, мистер Хейз, но я никак не могу поехать. Это ведь целый год, а у меня срок подходит через три месяца.

– Да, конечно, я понимаю и ни в коем случае не укоряю тебя. Просто я в ужасе, потому что всё придётся запоминать самому.

– Я установила приложение на ваш планшет. В нём удобно заполнять расписание.

– Как будто я буду этим заниматься, – усмехаюсь. – На сегодня больше нет встреч?

– На сегодня всё.

– Тогда пора прощаться.

– Ну мы ведь ещё увидимся, – робко предполагает Сара. – Через год вы вернётесь, а я как раз выйду из декретного отпуска.

– Это ты сейчас так говоришь, но всё может измениться. Быть мамой – очень тяжёлая работа. Да ладно, что заранее загадывать, как будет – так будет. А сейчас иди домой. Спасибо за работу.

– До свидания, мистер Хейз.

– Береги себя, Сара.

Она покидает кабинет, а вскоре и пентхаус.

Генри настаивал на том, чтобы я купил особняк неподалёку от него, но у меня стойкая неприязнь к частным домам. Они требуют слишком много внимания и ухода. Пришлось бы нанимать персонал, а я категорически против того, чтобы рядом постоянно находились люди. Да и зачем мне такая громадина? Ради нелепого пафоса? Я живу один, и двухэтажной квартиры с выходом на террасу мне хватает с лихвой. Здесь имеется всё необходимое, даже тренажёрный зал. Так что Генри Левингтону пришлось смириться с тем, что я обосновался в городе.

После ухода Сары я спускаюсь на первый этаж и переодеваюсь в спортивное. До вылета достаточно времени, успею потренироваться. Из-за того, что приходится иметь дело с опасными людьми, нужно всегда быть начеку и в хорошей физической форме.

Я подсел на силовые тренировки, когда восстанавливался после операций. Чуть позже увлёкся боксом, а затем и единоборствами. Не думал, что мне это так пригодится.

Если бы пять лет назад кто-то сказал, что я наращу мускулатуру, научусь драться и обращаться с оружием и освою кое-какие хакерские приёмчики, я бы рассмеялся этому сказочнику в лицо. Раньше я был пацифистом, которого не волновало ничего, кроме техники исполнения своих партий.

Но под давлением обстоятельств люди меняются.

Тогда я задавался вопросом, почему Левингтон не нанял именитого хореографа, но вскоре понял, что для реализации своего плана он никогда не взял бы кого-то со стороны. Возможно, если бы Левингтон предложил мне работу, никак не связанную с проектом Девонли, то я бы до сих пор оставался в счастливом неведении. Но карты сложились так, что теперь я не только знаю – я вхожу в эту систему. Генри Левингтон не просто нанял меня – спустя два года после начала нашего сотрудничества он сделал меня членом ордена Жнецов.

Забавное название, если не знать, какой смысл в него заложен основателями и их потомками. Само собой, речь идёт не о сборе урожая. Хотя… смотря какого урожая.

Лидеры Жнецов – это избранная элита, которая дёргает за ниточки и устанавливает миропорядок, оставаясь в тени, за кулисами. Денег и власти у них немерено, они могут вознести или уничтожить любого. И, разумеется, они всегда пожинают плоды чужих трудов.

В ордене действует строгая иерархия, и я нахожусь на самой низшей ступеньке. Какое положение занимает Левингтон, мне неизвестно до сих пор. Но, готов поспорить на что угодно, если он и не числится в лидерах, то всё равно забрался очень высоко. С его мнением считаются. Перед ним заискивают. Для него открыты все двери и дороги. А если нужно заставить кого-то замолчать или исчезнуть, Левингтону достаточно пошевелить мизинцем. Исходя из этого, можно сказать, что он входит в самую верхушку элитного сборища лицемерных ублюдков.

Лидеры составляют ядро ордена. Их мало, но именно они задают тон всему. Наиболее приближённые к ним образуют первый круг. Я не в курсе, чем именно они занимаются. Во втором и третьем кругах находятся те, кто обеспечивает прикрытие и защиту. Благодаря им орден и является тайным. А таких, как я, называют исполнителями. Мы входим в четвёртый круг и выполняем либо грязные, либо незначительные задания. Между мной и верхушкой пролегает пропасть, однако все Жнецы пользуются массой привилегий.

Хоть я и видел многих членов ордена, но всё равно не могу точно подсчитать, сколько человек в него входит: у меня нет доступа к этой информации. По моим грубым прикидкам, явно не меньше нескольких тысяч, возможно, счёт идёт на десятки тысяч, ведь всё не ограничивается Нью-Кройдом. Однако руководящий состав – лидеры и их приближённые – едва ли насчитывает более сотни человек.

Возможно, другой на моём месте был бы рад, что примкнул к сильным мира сего. Наверное, многих бы не смутило даже то, что приходится марать руки. Но я не принадлежу к числу этих наивных и алчных ребят. Ценой оказалась не только моя свобода. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы не согласился на сделку с Левингтоном.

Мой статус хореографа – просто прикрытие. В глазах общественности Левингтон является моим покровителем и главным почитателем таланта, но на самом деле всё не так. В той части жизни, что выставлена напоказ, я время от времени ставлю спектакли в лучших театрах мира; а в скрытой от посторонних глаз – регулярно выполняю грязную работу для ордена.

Жаль, машины времени не существует, а из касты избранных есть лишь один выход – смерть. Моя или всех остальных Жнецов.

Другого я пока не нашёл, но поиски не прекратил. Больше всего на свете я хочу, чтобы моя жизнь вновь принадлежала мне и никому другому.

Глава 6

Лили

Волны с шумом разбиваются о борт теплохода. Я подаюсь вперёд – насколько позволяют перила – и свешиваюсь вниз, чтобы как следует рассмотреть узоры морской пены. Лицо пощипывает от солёных брызг и ветра, но я наслаждаюсь этими ощущениями, не спеша выпрямляться.

Солнце уже клонится к закату, окрашивая горизонт и водные просторы в золотые, кроваво-красные, пурпурные и фиолетовые цвета. Крики чаек, шум мотора и взрывы смеха, периодически доносящиеся из общей каюты, добавляют к этой картине колоритных красок, и я чувствую себя героиней приключенческого фильма. Стояла бы здесь вечно. Вот только… мне холодно.

Вдыхаю морской воздух, выпрямляюсь и поёживаюсь. Хоть в феврале температура и не опускается ниже нуля, однако у воды всё же прохладно, а с приближением вечера становится зябко. Наверное, нужно было надеть ботинки и куртку потеплее, но я выбрала для дороги кроссовки, спортивные штаны и чёрный бомбер оверсайз. Всё максимально удобное, но греет плохо. Однако торчать в закрытом помещении мне не хочется.

Когда я согласилась работать на Хейза, меня мало волновали условия, я думала лишь о том, что смогу помочь родителям выплатить долг. Но стоило мне внимательно изучить содержание электронного письма и контракт, причин для тревог прибавилось.

Во-первых, наниматель может досрочно разорвать контракт, если его не устроит, как артист справляется с поставленной перед ним задачей. И что мне делать, если я и правда не подойду им? Деньги вернуть я уже не смогу.

Во-вторых, там есть пункт о неразглашении информации. Благо, я не ляпнула никому ничего лишнего. А если бы я решила похвастаться и выболтала все подробности?! Почему Кристофер не мог предупредить меня?

В-третьих, у девушек должно быть минимум одно вечернее платье. Да, я купила его перед отъездом, но оно дешёвое и подойдёт ли? А ещё нужны туфли на каблуках. Парням же необходимы чёрный смокинг, парадная рубашка и классические туфли. Для чего нам это?

В-четвёртых, перечень анализов действительно внушительный. Пришлось в буквальном смысле пройти обследование всего организма. Но это как раз имеет смысл: чтобы весь год работать без продыха, артисты должны обладать отменным здоровьем.

В-пятых, пункт назначения – не просто закрытый театр на острове, а закрытый театр на частном острове! Нет, серьёзно, вот это уже конкретный перебор. Ну кто в здравом уме купит остров? И, главное, зачем? Ради развлечения? Или это стратегический объект на случай необходимости переждать опасность? Но на человечество ведь не обрушилась эпидемия, над головой мирное небо, а по улицам не разгуливают зомби или террористы. Значит, остаётся первый вариант: кто-то купил остров, чтобы построить там театр для привилегированных особ. И, возможно, не только театр, а целый город, потому что в пункте про одежду указано, что всё можно будет купить на месте. Вот уж действительно: у богатых свои причуды.

– Привет, я Томми, – раздаётся сбоку, и я поворачиваю голову.

Рядом со мной стоит довольно высокий парень, одетый в светлые линялые джинсы и тёмно-бордовый бомбер. Его пшеничного цвета волосы нарочито небрежно растрёпаны, зелёные глаза излучают веселье, а улыбка слегка самодовольная и озорная. Он не производит отталкивающего впечатления, поэтому я киваю и произношу:

– Лили.

– Приятно познакомиться, Лили. – Томми прислоняется к перилам и чуть наклоняет голову набок, разглядывая меня. – А чего ты стоишь тут одна? Холодно же. И ты пропустила общее знакомство. Теперь все друг друга знают, кроме тебя.

– Ещё успею со всеми пообщаться. С тобой ведь уже познакомилась.

Его улыбка становится шире.

– А ты красивая, – бесцеремонно заявляет он. – Кордебалет или соло?

– В контракте указано, что возможны сольные вариации или небольшие партии.

– Круто. Может, даже станцуем дуэтом.

– Ты солист?

– Второстепенные роли. Но и кордебалетом не брезгую, мне нравится работать в команде, иногда это прикольно.

– А из какой ты труппы?

– Сам я из Сент-Грув, начинал там, а когда перебрался в Нью-Кройд, мест сменил немало, даже в Гала успел поработать. А ты откуда?

– Из Шервуда, но там нет ни балетной академии, ни театра, поэтому я училась и работала в Нью-Кройде.

– Где именно?

– После выпуска меня взяли в бюджетный театр, а потом я устроилась в коммерческую труппу.

– Да, в Нью-Кройде и того, и того добра хватает. Но нигде не платят столько, сколько предложили здесь.

– Ты поэтому согласился?

– Конечно. Это же просто рай: всё включено, ещё и зарплата выше в несколько раз.

– Но целый год – это так долго.

– Считай, что это просто гастрольный тур.

– Никогда не была на гастролях.

– Первый раз может быть тяжело, да. Но мы же плывём на остров для богачей, Лили, – Томми подмигивает мне. – Неужели не хочешь посмотреть, как на самом деле живут небожители?

– Вряд ли мы много увидим. И уж точно не пересечёмся с теми, для кого будем танцевать.

– А вот я думаю иначе. По крайней мере, совместный банкет точно будет.

– С чего ты взял?

– А для чего, по-твоему, нужно иметь при себе смокинги и вечерние платья?

– Ох…

– Только не говори, что забыла взять.

– Не забыла, – мрачнею. – Просто моё платье вряд ли подойдёт, если всё так, как ты говоришь. Оно… слишком дешёвое для подобных мероприятий.

– Значит, купишь на месте. Если не будет подходящего, можно заказать доставку.

– Ага, – киваю, решив умолчать, что денег у меня с собой – кот наплакал. Неважно, что сейчас этот парень мило улыбается мне. Стоит ему узнать, что у меня за душой нет ни пары сотен лишних баксов, ни одной действительно стоящей вариации, его улыбка незамедлительно превратится в язвительный оскал.

Балетный мир жесток, а его обитатели могут быть весьма двуличны и тщеславны. Сольные партии – прямая дорога к звёздному статусу, привилегиям и большим деньгам. Даже если за саму партию артисту и не заплатят много, его в любом случае заметят – и бонусы не заставят себя ждать.

Ради главной роли многие готовы совершать подлые поступки. Артисты заводят не друзей, а полезные связи. Они не ищут поддержки и не поддерживают, а используют друг друга, пока хотя бы одной из сторон это выгодно.

Разумеется, всегда есть исключения из правил. Просто мне такие пока не встречались.

– Ха, подплываем, – Томми указывает в сторону берега. – Как тебе островочек, м?

– Довольно… большой, – отвечаю, уставившись на махину, что предстала перед нами.

В мыслях я представляла, что это будет остров среднего размера, на котором находятся несколько зданий – театр, общежитие для артистов, отель для зрителей и, возможно, парочка магазинов. Но такого размаха я не ожидала. Он действительно огромный. Даже отсюда эта громадина напоминает автономное мини-государство, возвышающееся посреди морских просторов.

Ландшафт острова неровный: спереди он пологий и песчаный, но постепенно со всех сторон становится всё выше и выше. По бокам береговая линия изрезана гигантскими отвесными скалами, которые в закатных лучах кажутся почти чёрными. Волны бьются о них так неистово, словно хотят раздробить их. Да и сами горы выглядят так, будто давно мечтают расколоться на тысячи осколков. Но этому не бывать: на каменистых вершинах горделиво разбросаны величественные деревья. Уж не знаю, каким образом они пустили там вековые корни, но именно они и предотвращают обвалы.

Причал находится прямо по центру, и создаётся ощущение, что это единственный путь, каким можно сойти на сушу. Задняя часть острова мне тоже видна: препятствия в виде неприступных скал и высоких деревьев поджидают заблудших путников и там.

Охранников в чёрной спецформе на причале и рядом так много, что можно подумать, будто это засекреченный объект государственной важности, а не владения до ужаса богатого человека, который решил создать своё автономное королевство для развлечений.

Вдали от берега виднеются леса, плато и холмы, которые добавляют острову живописности и резко контрастируют с его суровой скалистой структурой и зданиями, коих там предостаточно. Почти все они, насколько я могу отсюда разглядеть, выполнены в готическом или похожем стиле, что вполне подходит природе острова. Он словно дышит загадкой и таинственностью, скрывая в себе мрачные секреты и опасности.

Это место жуть наводит. Согласна, есть в нём что-то притягательное, но пока я не разделяю восторга стоящего рядом Томми. Неужели мне придётся провести здесь целый год?

– Это точно частный остров? – спрашиваю с сомнением, ещё раз оценив его гигантские масштабы и размах построек.

– Да какая разница? Мы всё равно уже здесь. Ладно, пойдём за вещами. Скоро причаливаем.

Томми направляется в сторону крытой части палубы, и я, вздохнув, иду за ним.

Багажа у меня немного: я не отношусь к девушкам, помешанным на шопинге. Весь мой гардероб уместился в один большой чемодан, а балетные вещи, гигиенические принадлежности и несколько книг я положила в спортивную сумку. Документы, деньги, телефон и прочие мелочи легко вместились в поясную сумочку, которую я на всякий случай спрятала под бомбером.

Паром сбавляет ход, и все начинают двигаться к выходу, а я стою в дальнем углу и жду, когда схлынет толпа. Говоря «толпа», я это и имею в виду. Нас и правда очень много. Томми сказал, что премьеры, первые и вторые солисты, корифеи, кордебалет и артисты миманса [разряды артистов балета; подробнее в глоссарии] собраны в полном составе. Не уверена, что хочу знакомиться со всеми. Заводить здесь друзей и открываться им я точно не намерена: лишние проблемы мне ни к чему. В прошлом одна из таких «подруг» уже подставляла меня.

Я тогда только вливалась в коллектив театра и была благодарна ей за то, что она помогла мне разучить одну постановку. Однако, как выяснилось на первой же репетиции, та девушка просто хотела выставить деревенщину на посмешище и намеренно показала мне не те движения. Благо, она «помогала» лишь с тем спектаклем, которого не оказалось в записи. Остальной репертуар я выучила по видео.

После того случая я соблюдаю дистанцию с коллегами. Это не значит, что я сторонюсь их или враждую с ними, нет. Просто не подпускаю слишком близко, не ожидаю, что они встанут на мою сторону, и не удивляюсь, если сталкиваюсь с негативом или агрессией. Иногда мне кажется, что я не нравлюсь многим людям, но причины понять не могу. Взять хоть Катрину или Дженнис – я не сделала им ничего плохого, не вела себя заносчиво или вызывающе, но они невзлюбили меня сразу. Может, что-то не так с моим выражением лица?

– Эй, Лили, ты идёшь? – Томми машет мне рукой.

Киваю ему в ответ, подхватываю сумку и качу чемодан к выходу.

– Тебе помочь?

– Справлюсь, но спасибо за предложение.

– А ты стойкая штучка, да?

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею: к тебе просто так не подкатишь.

Усмехаюсь и ничего не отвечаю, но Томми не унимается:

– И всё равно я не оставлю попыток. Ты мне понравилась.

«Успехов», – думаю я, но не озвучиваю вслух. Мне не нужны интрижки, я приехала сюда не развлекаться, а работать, и скоро Томми сам это поймёт. К тому же мне нравятся мужчины постарше. Намного старше… Но даже если бы Томми был мужчиной моей мечты, я бы всё равно не променяла карьеру на роман.

Мы проходим по трапу на причал. Он большой, сделан из прочного металла и обрамлён забором из проволоки. Вроде бы это должно создавать ощущение безопасности, но эффект обратный. Для чего она? Чтобы никто случайно не плюхнулся в воду? Почему-то мне так не кажется. Солнце уже село, причал и парковка подсвечиваются фонарями, и вся эта картина теперь выглядит ещё более зловещей.

От причала к парковке ведёт лестница, по которой мы и спускаемся. Парковка тоже огромная и огорожена проволочным забором, который, если верить надписям на табличках, находится под токовым напряжением. Ещё здесь имеются несколько домиков для охраны.

Томми присвистывает, начисто позабыв о нашем разговоре, чему я только рада. А вот что меня напрягает, так это охрана – те самые люди в чёрной спецформе, которых я приметила ещё издалека. Дело даже не в том, что их неоправданно много, а в том, что все они вооружены автоматами. От меня также не ускользает и количество камер видеонаблюдения – они ввинчены везде, где только можно было их установить. Что, мать вашу, здесь происходит и куда мы все вляпались?! Мне хочется прокричать это вслух, но, само собой, я молча следую за Томми.