- -
- 100%
- +
Глава 1
Лена вошла в свой кабинет ровно в 8:45, как делала это каждое утро уже третий год, и первым делом щелкнула выключателем - люминесцентные лампы потолочных светильников зажужжали, заливая помещение ровным холодным светом, который делал кожу бледнее, чем она была на самом деле. Девушка стянула с плеч бежевый пиджак, аккуратно повесила его на спинку кресла и поправила воротник белой блузки, которая всегда сидела безупречно, подчеркивая тонкую шею и ключицы. Сегодня она выбрала светлый пучок на затылке, выпустив пару прядей, чтобы смягчить слишком строгий офисный образ, и теперь рыжеватые волосы чуть касались щек, когда она наклоняла голову. Она знала, что выглядит хорошо - неброско, но со вкусом, как и подобает главному бухгалтеру крупной строительной компании, где каждый жест должен внушать доверие. Ей шли неброские серьги-гвоздики и тонкий браслет на запястье, который она носила с тех пор, когда получила повышение. Она поправила очки в тонкой оправе, которые чуть сползли к переносице, и выдохнула. Рабочий день начался.
Лена подошла к ближайшему горшку с огромной монстерой, которая разрослась так, что ее листья касались потолка и свисали вниз, закрывая полку с папками, и взяла лейку с длинным носиком, чтобы начать утренний обход. Она полюбила растения недавно, с тех пор как психолог посоветовал найти способ снимать стресс, и теперь ее кабинет превратился в настоящие джунгли: фикусы, монстеры, спатифиллумы, замиокулькасы и даже пара орхидей на подоконнике, которые хотя и требовали внимания, но взамен давали долгожданное успокоение. Лена медленно поливала каждый горшок по очереди, начиная с монстеры и заканчивая маленьким кактусом на столе, следя за тем, чтобы вода пропитывала землю равномерно, без луж на поверхности, потому что она знала: избыток влаги губит корни, как и избыток отчетности убивает нервную систему. Пальцы у нее были длинные и тонкие, с аккуратным маникюром. Бледно-розовый, ничего лишнего, строгость и лёгкость в одном флаконе. Как она любила и ценила эти моменты тишины, когда кабинет еще не наполнился шумом рабочего дня, звонками и нервами, а вместо них была только зелень, влажный запах земли и прохлада утра. Она касалась каждого листа, проверяя, не появилась ли паутина или сухая пятнистость, и чувствовала, как напряжение уходит через кончики пальцев, оставляя приятную расслабленность, которую невозможно было получить ни от кофе, ни от долгого сна. Иногда ей казалось, что эти растения - единственное, что держит ее в этом кабинете, а если убрать их, останется только серая мебель и белые стены. Думала, будто без зелени она задохнется в этом мире цифр, где ничто не растет и не дышит, кроме нее самой.
Кофемашина в углу зафырчала, выпуская пар, и Лена подставила под носик любимую кружку с надписью «Бухгалтер - это не профессия, это призвание», подаренную коллегами на Новый год, и нажала кнопку двойного эспрессо. Пока коричневая струя наполняла емкость, она бросила взгляд в окно. Там, за стеклом простирался утренний город, серый и суетливый, где уже мелькали машины и спешили люди куда-то по своим бесконечно важным делам. Но здесь, на десятом этаже, это была лишь картинка без звука. Лена взяла кружку обеими руками, грея ладони, и сделала маленький глоток, чувствуя, как горечь обжигает язык, а следом приходит знакомое ощущение бодрости, без которой она не могла начать ни один отчетный период. Кофе пах дорого и терпко, и этот запах смешивался с ароматом офисной бумаги и чернил, создавая привычный коктейль, от которого у нее начинали работать мозги. Она поставила кружку на стол и, вытирая пальцы влажной салфеткой, заметила, как утренний свет падает на ее руки, делая их почти прозрачными. "Пора работать", - сказала она себе вслух, потому что в кабинете кроме фикуса слушать было некому, и голос прозвучал неожиданно бодро.
Она села за компьютер и щелкнула мышкой, запуская почтовый клиент, который мгновенно загрузился и вывалил на экран тридцать семь непрочитанных писем, хотя прошло всего двенадцать часов с момента ее ухода. Запустила «одинэску», не глядя. На одной лишь мышечной памяти, набрав пароль. Принялась следом разбирать почту, и от этого занятия ее тонкие брови чуть сошлись к переносице, образуя едва заметную складку, и это стало единственным признаком напряжения на лице, которое в остальном сохраняло выражение невозмутимой деловой женщины. Одна прядь волос все же упала на лоб, и она механически убрала ее за ухо, открывая тонкий профиль и чуть вздернутый нос. Иногда, в такие моменты, Лена ловила себя на мысли, что ее внешность - это тоже часть работы, потому что люди охотнее доверяют аккуратным женщинам, и потому она всегда выглядела собранно, даже когда внутри была готова завыть от бесконечного стресса и дерготни. Она кликала по письмам одно за другим, и в этой механической работе было что-то медитативное, почти успокаивающее, как если бы разбирать чужие ошибки было ее личной медитацией. Но одно письмо выделялось среди прочих: в нем было простое, без подписи, сообщение с пометкой «Важное», и она задержала на нем курсор, чувствуя, как внутри просыпается неясное беспокойство, от которого кофе вдруг перестал казаться горячим.
Она открыла это письмо, и текст оказался коротким, без приветствий и обращений: «Срочно спустись в архивный подвал сегодня в обед. Там есть старые документы по объекту 13 - их надо проверить до конца недели, иначе будут проблемы с налоговой». Это было письмо от генерального дирекьтора, и Лена нахмурилась, перечитывая сообщение второй раз, потому что объект 13 был сдан и закрыт еще до ее прихода в компанию, восемь лет назад. Она откинулась на спинку кресла, сняла очки и протерла стекла краешком блузки, неосознанно повторяя этот жест, когда нужно было собраться с мыслями - без очков она выглядела моложе, почти хрупкой, но сейчас никто не видел ее лица, поэтому она позволила себе секунду слабости. Ей вдруг стало не по себе от этого письма, и она поймала себя на том, что ее левая рука, на которой болтался браслет, начала чуть подрагивать, как будто предупреждая о чем-то, что она не могла объяснить логически. Она сделала глоток остывшего кофе, поморщилась от горечи и сказала сама себе:
-Ну вот. Началось в колхозе утро.
Она поставила кружку на стол, и от резкого движения несколько капель выплеснулись на белую скатерть - темные пятна расплылись на ткани, как кляксы на чистом листе.
Дверь в кабинет распахнулась без стука. Как обычно, это пришли Оля и Света, единственные, кому Лена позволяла нарушать её утренний ритуал. Они впорхнули внутрь с двумя стаканчиками кофе из автомата в коридоре и запахом цветочного парфюма, которым всегда пользовалась Света - вечная оптимистка с ямочками на щеках.
-Лен, ты просто садовод года! - воскликнула Оля, присвистнув при виде огромного листа монстеры, который почти касался её плеча. -Ты с ними разговариваешь? Потому что если нет - они сами с тобой заговорят! Скоро эти джунгли поглотят весь офис.
Лена засмеялась, поправляя кашпо с замиокулькасом:
-Боюсь, тогда мне придётся отчитываться перед налоговой за каждое растение. Я ж их, как ты знаешь, выписывала... Впрочем, неважно. Главное, чтоб гендир не узнал.
Света бухнулась на стул рядом с Леной и щёлкнула мышкой, включая компьютер.
-Ай, забей ты на налоговую, лучше расскажи, как выходные? Мы с Олькой на дачу ездили. Представляешь, её Ромка решил построить беседку. Столбы вкопал – и пока за материалом ходил, они все попадали. И прямо на мангал! Неглубоко вкопал их, судя по всему.
Ольга закатила глаза:
-И чё? А твой Юрка куда смотрел? Мой не строитель и даже не ландшафтный дизайнер, как твой.
-Юрок ландшафтный дизайн разрабатывает, а не сооружает, - фыркнула Света. – Его максимум – в программке рендер наклепать. А у тебя, Лен, как дела? Твой Костя всё ещё звонит?
Лена вздохнула, поправляя очки:
-Нет, Свет. Не звонит. Сказал, что я слишком много работаю. Представляете, человек, который сам работает с утра до ночи, делает мне замечание. Мы вот не виделись пять дней, и он даже не спросил, как я.
Света махнула рукой:
-Ну и дурак. Ты у нас красивая, умная, начальница, ещё и джунгли выращиваешь. Кто он вообще такой, чтобы тебя игнорировать?
Оля пододвинула к Лене конфету «Ласточка»:
-Плюнь на Костю. Мы лучше в пятницу в кино сходим, все вместе. Там новый фильм с тем актёром... Как его.... не помню... Ну, высокий такой, брутальный.
-Ага, я знаю, - оживилась Света. - Он такой... Бородатый ещё.Тоже не помню имя совсем...
Лена рассмеялась - легко, по-настоящему, откинувшись на спинку кресла:
-нет, мне бородатые не очень. Так и представляю, как у них в бороде крошки от еды застревают. И квашеная капуста. Не знаю почему, но представляю всегда капусту. Буээээ...
Они посмеялись ещё пару минут, перебрасываясь шутками про бородачей, начальников и отчётность, а затем разбрелись по своим местам.
Дверь снова открылась, и на пороге возник Валера - маркетолог, которого в офисе знали все, от уборщиц до гендиректора, и которому это знание, судя по его самодовольной улыбке, доставляло искреннее удовольствие. Он был из тех мужчин, которые появлялись в кабинете как будто со съемочной площадки: идеально сидящий серый костюм, туфли из мягкой кожи, легкая небритость на скулах, которая должна была намекать на его «дикую натуру», но выглядела ухоженной и дорогой. Он окинул кабинет быстрым взглядом, задержался на листьях монстеры, присвистнул, а затем перевел глаза на Олю и Свету, которые тут же заулыбались, как по команде, и принялись поправлять волосы - каждая по-своему, но с одинаковым энтузиазмом.
-Боже, какой ужас, вы всё ещё сидите без меня, - сказал он, заходя в кабинет и поправляя галстук, хотя тот и так висел идеально. -А я тут всю ночь не спал, презентацию готовил. Да, вот так - создаю будущее компании. Но, - он сделал паузу и подмигнул Свете, - между нами, девчонки, вся деятельность нашего «монстра» держится конечно же на ваш, мои красавицы, на ваших хрупких плечиках. Особенно в день зарплаты, хах!
Света фыркнула в свой кофе, а Оля, покраснев, зачем-то начала перекладывать бумаги на столе, хотя те и так лежали аккуратно. Валера перевел взгляд на Лену и улыбнулся той самой улыбкой, которую она научилась распознавать за год работы в одной компании - наглой, но при этом до невозможности обаятельной, от которой у половины женского коллектива подкашивались колени. Он подошел к ее столу, облокотился на край, нависая над ней, и выдохнул:
-А Леночка у нас сегодня особенно хороша. Прямо как... Эмм... фикус, только с очками. Роскошные джунгли, только что лиан не хватает и секвой. Или что там растёт... Серьёзно, ты бы в ботанический сад перевелась, а не в бухгалтерию - была бы там королевой.
Лена даже не подняла головы от монитора:
-Валера, у тебя три минуты, пока я не нажала Ctrl+S и не встала. У тебя что-то по работе или просто с утра пораньше так от работы изнываешь, что уже перерыв нужен?
Он усмехнулся, но с места не сдвинулся и даже положил ладонь рядом с ее клавиатурой, так что его пальцы почти касались ее кисти, хотя она демонстративно отодвинула руку.
Леночка, ну ты что, я ж по-дружески заскочил. Выходные такие скучные были, без тебя. Ты же не отвечаешь на сообщения в общем чате - я уже думал, не заболела ли ты от переутомления. Прямо в окружении своих пальм, - сказал он с притворной печалью, положив руку на сердце, и Света засмеялась за соседним столом, прикрывая рот ладошкой.
-Во-первых, я не обязана отвечать на сообщения в нерабочее время, - отрезала Лена, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом поверх очков. -Во-вторых, я умерла бы от переутомления, если бы слушала твои презентации. Ты в прошлый раз на три часа заливал про синергию, хотя можно было сказать одной фразой: «Дайте мне денег». В-третьих, - она повернулась к монитору, давая понять, что разговор окончен, -будь добр, уйди с моего места, ты заслоняешь свет. Мои орхидеи любят свет.
Оля хихикнула и шепнула Свете: "Ну, опять", - но Света только закатила глаза и уткнулась в телефон, делая вид, что ее это не касается. Валера, однако, не сдавался: он отступил на полшага, но продолжил стоять, поигрывая карабином на брелоке ключей, который висел у него на поясе, и улыбка на его лице стала чуть наглее.
-Леночка, какая ты жесткая. Как гранит. Я люблю в женщинах характер. Хотя вот, - он кивнул на кашпо с орхидеей, -эти фиалки, например, очень нежные. И ты, судя по твоим цветам, тоже где-то там, внутри, цветочек. Только прячешь его за этой офисной бронёй, да?
Лена повернулась к нему, сняла очки и посмотрела так, что даже Оля перестала дышать:
-Валера, я сейчас полью тебя водой. Вместо фикуса. А будешь продолжать – найду кашпо поглубже и посажу тебя туда, поставлю на подоконник и... И... Не буду обрабатывать от паутинного клеща!
Валера хмыкнул, почесал затылок, но не обиделся - он был слишком самовлюбленным, чтобы позволить чужому сарказму испортить себе день, и к тому же его мама говорила ему, что он неотразим, и он верил в это всем своим существом. Он поднял руки в жесте капитуляции:
-Понял, понял, моя королева джунглей. Ты непобедима. Но когда надумаешь сбежать из этого офиса в реальный мир, ты знаешь, где мой кабинет. Я тебя приючу. С вайфаем, кофе и без налоговой.
Он развернулся и, кинув прощальный взгляд на Свету, подмигнул ей снова, а затем скрылся за дверью, оставив после себя запах парфюма, который Лена ненавидела всей душой - слишком приторный, такой же, как его улыбка.
Лена выдохнула, провела рукой по волосам и повернулась к Оле:
-Оль, обещай мне, когда станешь директором, уволишь его первым.
Та засмеялась:
-Не, его не так просто уволить, он же продаёт как никто. Но отшиваешь ты его отлично. Я бы на твоём месте давно сдалась, он же красавчик.
Лена покачала головой:
-Красавчик, который считает, что его улыбка - это главный актив компании. Мне до фонаря его улыбка. Вот мои парни, - она погладила лист монстеры, - они хотя бы не приходят без спроса и не обсуждают мою личную жизнь. Света подняла голову от телефона:
-Лен, ну хоть раз могла бы дать ему шанс? Он же весь офис обхаживает, а ты - главная цель. Лена натянуто улыбнулась:
-Света, если я соглашусь на свидание с Валерой, я потеряю уважение к себе. А главное - он начнет ходить еще чаще. А мне еще налоговую пережить надо. Она открыла вкладку с новыми письмами и решительно нажала "Прочитать", отсекая все шутки и взгляды, потому что фикус, маркетолог и подруги - всё это было суетой, которая не имела значения перед тем, что лежало впереди, за серой дверью архивного подвала, куда ей предстояло тащиться.
Обед приближался медленно, как будто время специально растягивало каждую минуту, чтобы проверить Лену на прочность, и она уже дважды пересчитала одну и ту же ведомость, потому что цифры начали сливаться перед глазами от голода. Она машинально погладила живот, который предательски заурчал прямо посреди телефонного разговора с главным инженером, и тот на секунду замолчал, удивленный таким неформальным звуком из трубки. Оля уже успела сходить в столовую и вернулась с контейнером салата, который источал запах огурцов и зелени, и Лена поймала себя на том, что смотрит на этот контейнер с неприличной тоской, хотя обычно презирала офисную еду. Света жевала яблоко, громко хрустя на весь кабинет, и Лена готова была запульнуть в нее карандашом, только чтобы перестать слушать этот дразнящий звук. Она сделала глоток уже остывшего кофе и скривилась, потому что единственное, чего ей сейчас хотелось по-настоящему - это огромный бургер с сыром и картошкой, но до обеда оставалось еще сорок минут, и она мысленно приказала своему желудку заткнуться.
Дверь распахнулась снова, и на пороге материализовался Валера, который, кажется, ждал именно этого момента, потому что его улыбка была еще шире, чем в прошлый раз, а в руках он держал не папку с документами, а свой телефон, который крутил между пальцами, как зажигалку. Он снова окинул кабинет взглядом, задержался на Оле с ее салатом, на Свете с яблоком и, наконец, остановился на Лене, которая смотрела на него с таким выражением, словно уже знала, что сейчас произойдет что-то, за что его захочется ударить.
-Леночка, я тут подумал, - начал он, облокачиваясь на ее стол с той же наглой грацией, с какой делал это уже сотни раз, - ты же, наверное, голодная, да? Я знаю одно место в десяти минутах от офиса. Там, говорят, такие баварские колбаски подают, просто пальчики оближешь. Он сделал паузу и наклонился чуть ближе, понижая голос до интимного полушепота, который, как он считал, действовал на всех женщин безотказно:
-Я бы сказал, это лучшая горячая колбаска, которую ты пробовала в своей жизни. Тебе точно надо сходить со мной, если хочешь попробовать отличную, сочную... колбаску.
Света поперхнулась яблоком, и Лена услышала, как Оля сдавленно охнула за спиной, пытаясь сделать вид, что очень занята своим салатом. Лена медленно повернулась к Валере, и на ее лице не дрогнул ни один мускул, но внутри у нее закипела злость такая, что она почувствовала, как ее ладони становятся горячими, а сердце начинает биться быстрее, как перед прыжком в ледяную воду. Она поднялась из-за стола - медленно, плавно, как натянутая тетива лука, и в этот момент в ней вдруг проявилось что-то, что заставило Валеру сделать полшага назад, хотя он и пытался сохранить самоуверенную позу. Её плечи распрямились, глаза за очками сузились, а во всем её облике возникла такая ледяная и одновременно огненная сила, что даже Света перестала жевать и вытаращилась на неё, впервые увидев подругу такой. Она была похожа на воительницу из древних саг - не грозную, а именно воительницу, чей гнев был праведным и холодным, как клинок, и эта перемена произошла так внезапно, что Валера сглотнул, хотя, кажется, до сих пор не понимал, что натворил.
Лена медленно, с хищной грацией, взяла со стола пульверизатор, которым обычно опрыскивала листья своих растений, и повернула его к Валеру, целясь прямо в его идеально уложенную прическу, от которой пахло тем самым парфюмом, который она ненавидела всей душой.
-Валера, - произнесла она, и голос её звучал ровно, но в нем звенел металл, -ты, кажется, перепутал мой кабинет с «капельницей» за углом. Или ты думаешь, что я поведусь на твои гнусные намеки, как какая-нибудь из твоих подружек?. Она нажала на спусковой крючок, и струя воды с легким шипением ударила прямо в его лоб, разбрызгиваясь по лицу и стекая на белоснежную рубашку, оставляя мокрые разводы на ткани. Валера вскрикнул, отшатнулся, но Лена сделала шаг вперед и продолжила опрыскивать его с такой сосредоточенной злостью, как будто он был вредным растением, которое поразила тля: сначала лоб, потом щеки, потом галстук, и делала она это с каким-то благородным спокойствием, которое только усиливало эффект. Её движения были точными и быстрыми, она напоминала валькирию, карающую недостойного воина за дерзость, и в этот момент она чувствовала себя не бухгалтером Леной, а кем-то более древним и сильным, кто не позволит себя унизить даже в шутку.
Валера, мокрый, с торчащими в разные стороны волосами, с растерянным видом, который полностью стер с его лица все следы самоуверенности, попытался вытереть лицо рукавом, но лишь размазал воду по щекам.
-Ты что, с ума сошла?! - пробормотал он, пятясь к двери и спотыкаясь о край ковра, но в его голосе не было злости - только смятение и неподдельный ужас. - Это же... это же Армани! Ты испортила мне костюм! Я на собрание через час, как же я...
Он смотрел на свою влажную рубашку, на галстук, который теперь потемнел от воды, и, кажется, только сейчас понял, что проиграл эту битву окончательно и бесповоротно. Лена стояла с пульверизатором в руке, даже не опуская его, и в глазах её разгорался настоящий пожар.
-А теперь проваливай из моего кабинета, пока я не долила туда удобрение. И запомни: если ты еще раз скажешь мне про колбаски, я вылью тебе на голову целую бутылку удобрений, и ты станешь самым ухоженным маркетологом в этой компании". Она сделала шаг вперед, и Валера вылетел за дверь, как пробка из бутылки, оставив за собой мокрый след на полу и полную тишину в кабинете.
Как только дверь захлопнулась, Оля и Света взорвались хохотом, и их смех был таким громким, что, наверное, его было слышно на всём этаже. Оля согнулась пополам, вытирая слезы и повторяя:
-Она его... она его полила! Как цветок! Я никогда в жизни не видела ничего смешнее!
Света упала на стул, прижимая руки к животу и пытаясь сделать вдох между приступами смеха. Лена наконец опустила пульверизатор, поставила его на стол и посмотрела на дверь с чувством глубокого удовлетворения, которое было сильнее любого обеда в мире. Она перевела взгляд на своих подруг и, не сдержавшись, улыбнулась той самой легкой улыбкой, которая появлялась на её лице только когда она делала что-то по-настоящему правильное:
-Ну что, девчонки, пора обедать. Я просто умираю с голоду. И, Оля, заклинаю, не произноси при мне с этих пор «баварская колбаска», а то я полью и тебя.
Они расхохотались снова, и через пять минут, взяв сумки и оставив джунгли в покое, они уже выходили из офиса, но Лена всё еще чувствовала приятную дрожь в руках - как после тренировки или после того, как ты наконец высказал всё, что накопилось, и это было прекрасно.
Обед уже маячил на горизонте, и Лена с каждой минутой чувствовала, как голод становится всё более настойчивым, но перед тем, как уйти с Олей и Светой, она всё же решила спуститься в архив, потому что загадочное письмо про объект 13 сверлило ей мозг с самого утра. Она сказала подругам:
-Я на пять минут, до архива добегу всё же, - и те лишь махнули руками, увлечённые обсуждением нового ресторана, в который они собирались пойти, и Лена почти пожалела, что не пошла с ними сразу, потому что в подвале было сыро, холодно и пахло затхлой бумагой. Она спустилась по узкой лестнице, держась за ржавые перила, и оказалась в помещении, которое больше напоминало старую кладовку, чем архив: стеллажи с пожелтевшими папками, облезлые стены, тусклая лампочка, которая моргала, как будто вот-вот перегорит. Она прошла между рядами, ища хоть какие-то следы объекта 13, но не нашла ничего, кроме накопившейся за десятилетия пыли, которая поднималась при каждом шаге и оседала на одежде противным серым налётом.
В самом дальнем углу, почти у стены, она заметила что-то, что никак не вписывалось в этот унылый антураж. Большое, выше самой Лены, старинное зеркало в массивной деревянной раме, покрытой резьбой, которая изображала каких-то странных существ с копытами и рогами. Оно стояло прямо на полу, прислонённое к стеллажу, и было настолько покрыто толстым слоем пыли, что поначалу Лена даже не поняла, что это зеркало - просто тёмное пятно в углу, но когда она подошла ближе, то разглядела тусклый отблеск стекла, проступающий сквозь грязь. Дыхание перехватило от красоты резьбы, которую скрывала пыль. Лена провела пальцем по раме, стирая тонкую дорожку, и под пальцами показались причудливые линии - листья, виноградные лозы, какие-то завитки, в которых угадывались лица с закрытыми глазами, и от этого изображения у неё по спине пробежал холодок, хотя она старалась не обращать внимания на странное чувство, что за ней кто-то наблюдает.
-Какая красивая вещь, - прошептала она, и голос в пустом подвале прозвучал глухо, как будто его тут же проглотила каменная кладка. -Кто же её сюда поставил? И откуда... И зачем... Интересно, она числится на балансе? Инвентарника не видно... Может, гендир приволок сюда что-то своё. Использует архив как личный склад!
Она оглянулась вокруг, но в архиве по-прежнему никого не было - только стеллажи с бумагами, лампочка, моргающая в такт её сердцебиению, и полная тишина, нарушаемая лишь её собственным дыханием.
Девушка наклонилась, дунула на поверхность зеркала, пытаясь сдуть хотя бы часть пыли, но облако поднялось в воздух, осело на лицо, и она чихнула, а зеркало осталось почти таким же мутным, как было, лишь небольшой участок в центре чуть прояснился, но этого было недостаточно, чтобы увидеть хоть что-то, кроме смутных силуэтов. Она раздражённо выпрямилась и, недолго думая, провела по стеклу ладонью - сначала одним движением, потом вторым, но уже зигзагообразно, как рисуют молнию, потому что первое движение почти ничего не дало. Она хотела просто протереть его, чтобы увидеть своё отражение, но в тот момент, когда её пальцы коснулись стекла зигзагом, она почувствовала лёгкий электрический разряд, который пробежал по руке до самого локтя, и тут же изображение в зеркале начало меняться прямо у неё на глазах - сначала медленно, будто сквозь туман, а потом резко и быстро. Пыль исчезла сама собой, и вместо её собственного отражения она увидела большое каменное помещение, освещённое факелами, которые горели на стенах ровным, мерцающим пламенем, и тени от них плясали на грубых каменных стенах, создавая причудливые узоры, от которых захватывало дух.