- -
- 100%
- +
– Люблю тебя, – мурлычу я, робко взглянув в камеру. – Приедешь, как приедешь.
– Ты чудо, – устало улыбается Андрей и потирает глаза. – Ладно, Соф, продолжу, пока не залип. Хорошо, что позвала гостей. Повеселись.
– Целую.
– Целую, – отзывается он эхом и сбрасывает вызов.
– Ну вот, все в порядке, – осторожно произносит Оксана, появления которой я даже не заметила. – В порядке же, да?
– Почему ты спрашиваешь? – нервно посмеиваюсь я. – Конечно, в порядке. Ты же слышала.
– И сделка завтра. Все сходится, как мы и думали. Ты бы закатила ему скандал, он бы упустил что-то важное и все провалил…
– Именно, – поддакиваю я и украдкой бросаю взгляд на настенные часы. Мну руки и вдруг выпаливаю то, что настырно скребется внутри: – Я так не могу!
– Я не пила, – пожимает плечами Оксана и разжимает кулак, в котором прятала ключ от машины.
– Поехали, – обреченно бормочу я, опустив плечи. – Это недоверие мне точно аукнется, – продолжаю я ворчать, обуваясь.
– Леш, ты за старшего, – командует подруга. – Если вдруг Андрей приедет раньше нас, скинь сообщение. И придумай что-нибудь…
– Что? – с набитым ртом переспрашивает Леша. – Вы куда? Эй?! Вы совсем обнаглели? – укоризненно спрашивает он, вылетев в прихожую.
– Мы быстро, – заискивает Оксана, нежно целуя своего мужчину в губы. – Туда и обратно.
– Куда и обратно? – хмурится Леша. – Что я буду делать один в чужой хате?
– Кушать, – невинно хлопает ресницами Оксана. – Зря, что ли, Софочка столько наготовила? Старалась, хозяйничала. Мы вернемся раньше, чем ты наешься.
– Куда вы, Оксан? – уже спокойнее, со вздохом, спрашивает Леша. Оксана косится на меня, и я первой выхожу за дверь, слыша только, как она шепчет. – Вот дерьмо, – комментирует Леша. – Напишешь.
– Напишу, – быстро отвечает Оксана и, понуро склонив голову, выскальзывает из квартиры. – Я не должна была?
– Все нормально. Как есть уж… – выдуваю я. – Тем более, что это больше для успокоения. Те две стервы изрядно потрепали нервы. До сих пор как вспомню, понять не могу, почему не вцепилась им в волосы.
– Я-то? – хмыкает Оксана.
– Ну не я же, – давясь смехом, отвечаю я.
До отеля «Элиот» доезжаем, уже держась за животы от смеха. Чего только не вспоминаем по пути, лишь бы не думать о том, чем занимаемся. Но приезжаем, к слову, ровно к восьми. Чуть раньше, чем расфуфыренная блондинка, которую я узнала по шлейфу духов, когда она продефилировала мимо нас.
– Это она, – шепчу я Оксане, шагнув за фикус в огромной кадке.
– И ладно, – сдержанно отвечает Оксана. – Вопрос в том, кто ее ждет.
Никто. Десять минут проходит, двадцать. Девушка нервно расхаживает по холлу, вызывая интерес администраторов, уже начавших перешептываться. Мы с подругой не разговариваем и, кажется, даже дышим по очереди. И тут заходит он. Мой красавец-муж. В свежем костюме и рубашке, с укладкой, в начищенных ботинках. И разнузданной походкой следует прямо к блондинке.
– Ты опоздал! – капризно говорит девушка.
Они стоят к нам вполоборота, метрах в четырех, не больше. Но, занятые друг другом, не замечают.
– Я же предупредил, – бархатным тоном произносит мой муж. Обнимает ее за талию одной рукой, второй легко касается ее щеки. – Не истери.
– Еще раз такое повторится… – хмурится девушка, а он перебивает ее, мягко взяв за подбородок и поцеловав в губы. – Все равно, – бурчит она, но заметно спокойнее.
– У меня для тебя кое-что есть, – посмеивается мой муж.
– И что же? – кокетничает девушка.
– Скоро узнаешь…
Он ведет ее к стойке регистрации. Они отдают паспорта, получают ключ от номера и идут к лифтам. А я стою у этого чертова фикуса по стойке смирно в своем глупом зеленом платье в мелкий горох и пытаюсь не издать ни звука. Но чуть только двери лифта закрываются, из меня вырывается стон отчаяния и боли. Глаза наполняются слезами, а я сгибаюсь пополам, не в состоянии больше держать идеальную осанку.
– Софочка, – давится слезами Оксана, пытаясь удержать меня на ногах. – Солнышко мое, пойдем. Пойдем отсюда, умоляю тебя…
Я не могу. Ни идти, ни дышать. Опускаюсь на колени, вырвав свою руку из цепкой хватки Оксаны, все ниже склоняюсь к полу. Ощущение, будто меня проткнули копьем. Прямо сквозь солнечное сплетение.
Но добивает меня вовсе не факт измены: отчасти я была готова к такому развитию событий. И даже не то, как виртуозно муж соврал мне. Меня буквально уничтожает мысль, что его любовница говорила правду от и до. Андрей стерилен. Тогда, три года назад, он ходил к урологу и пил таблетки вовсе не из-за воспаления. Он почти год жестоко измывался надо мной, ежемесячно даря и отбирая надежду.
На улицу меня на руках выносит охранник. По указанию Оксаны, сажает на заднее сиденье ее машины. Уточняет, не нужно ли вызывать скорую и, после заверений подруги, что мы справимся, возвращается в отель.
Оксана заводит двигатель, включает кондиционер и забирается ко мне. Крепко-крепко обнимает, сама плачет и горюет, будто все это случилось с ней. Будто и ее растоптали.
– Ну ладно, не плачь, – успокоившись, как ни странно, первой, утешаю я подругу. – Все наладится.
– Как тут может что-то наладиться?! – белугой ревет Оксанка, а я нервно хихикаю:
– Это была моя фраза.
– Дурочка, – смеется подруга сквозь слезы. – Какой же козел! – верещит она на всю машину. – Сволочь, мерзавец, подлец, ублюдок, тварь!
– Хватит, – прерываю я ее, поморщившись. С каждым определением согласна на все сто, но гадкие слова буквально царапают барабанные перепонки. Да еще и такие громкие. Пока Оксана яростно пыхтит, я подтираю слезы, шмыгаю носом и достаю телефон. До закрытия клиники, в которой я проходила обследование, еще сорок минут, по идее, успеваю. Я делаю вызов и подношу телефон к уху, а Оксана замирает, чутко прислушиваясь. – Добрый вечер, – приветливо говорю я, когда мне отвечают. – Вы не могли бы записать моего мужа на повторный прием? Только я не помню фамилию врача…
– Сейчас глянем, – щебечет девушка. – Фамилия вашего супруга?
– Новиков Андрей Андреевич.
– Одну минуту… Простите, как, еще раз? Не могу найти. – Я повторяю, беззвучно хмыкнув. – Нет, не вижу такого, – растерянно бормочет девушка. – Он точно был в нашей клинике?
– Да. Я тоже. Посмотрите, пожалуйста, Новикова София Анатольевна.
– Да, вас нашла, София Анатольевна. Вы были на приеме у Шевченко, два месяца назад. Так странно… наверное, какой-то сбой в базе.
– Часто такое случается?
– Впервые, если честно. Я работаю тут уже три года и… Есть возможность уточнить у мужа?
– Пока нет. Спасибо, я перезвоню.
– Всего доброго. Извините, что так вышло…
– Ничего страшного, – заверяю я и отпускаю телефон на колени. – Ничего страшного…
– Соф, что это было? – почему-то шепчет Оксана.
– Точно, ты же не знаешь, – бормочу я и поясняю суть. – Конечно, он не подходил обследование. Зачем? Это даже глупо. Мне вот только сказал, что все прекрасно. За что он так со мной, Оксан? Что я такого сделала? В чем провинилась?
– Ты?! – от возмущения срывается на повизгивание подруга. – Не смей даже думать в этом направлении, поняла меня? Не смей! И хорошо, что кастрат! Не дай бог от такого залететь!
Я снова морщусь и отворачиваюсь от нее.
– Должен же быть хоть какой-то смысл, правда? – спрашиваю я в пустоту, не рассчитывая, что подруга ответит. – Хоть какое-то оправдание. Это же… бесчеловечно, – добавляю я совсем тихо и отрешенно, зависнув взглядом на ручнике.
– А оно тебе надо? Оправдания его, – пренебрежительным тоном отзывается подруга.
– Да просто любопытно, – вяло пожимаю я плечами. – О чем-то же он думал? Например, как сказать мне, что не хочет детей. Или… от меня не хочет. Не знаю. Просто интересно, понимаешь?
– Нет, не понимаю, – категорично заявляет подруга. – Сейчас мы возвращаемся, собираем твои вещи и везем к нам. Потом полночи ревем в обнимку с бутылкой красненького, а утром ты подаешь на развод. Вот тебе и весь интерес.
– Нет, Оксан, – все тем же тихим заторможенным голосом говорю я.
– Что значит нет?! – возмущается подруга. – Ты просто в шоке пока. И не понимаешь, как правильно поступить.
– Знаю. И спешка точно будет лишней.
– О чем ты?
– О разводе, конечно. О чем тут еще говорить… – бормочу я. – Нужно собрать доказательства для суда, иначе процесс затянется. Отпускать меня ему невыгодно.
– Разумно, – осторожно произносит Оксана. – Даже слишком. Думаешь, он встретится с ней еще?
– Конечно, – иронично ухмыляюсь я. – Ты же видела, как он к ней подкатил. Если бы он хоть раз зашел так домой, я бы забеременела от одного только взгляда.
Оксана от неожиданности громко хрюкает и закрывает рот ладонью.
– Прости, – виновато бурчит она. – И что ты сделаешь? Найдешь детектива или типа того? Тебя-то он сразу заметит.
– Ну, во-первых, вряд ли. Я скоро в зеркале отражаться перестану. А во-вторых, есть путь намного короче.
– Оригинально, – осторожно произносит подруга, когда я рассказываю ей свой план. – Один только момент меня напрягает.
– Какой? – немного удивляюсь я.
– Ты выглядишь свихнувшийся, – как всегда честно отвечает Оксана. – Смотреть на тебя жуть берет.
– Так я свихнулась, – непонятно чему радуюсь я, широко улыбнувшись. – Отвези меня домой, пока твой Лешка не слопал сервиз. Я хочу его забрать, нам его родители на свадьбу подарили.
– Смешно, – уныло брякает Оксана, но пересаживается за руль.
Я остаюсь растекаться по заднему сиденью, еще раз обдумывая свой план. Нехитрый, по сути, но, если удастся провернуть, Андрюша получит по своим бесполезным причиндалам такой удар, от которого еще долго в ушах будет звенеть предупреждение.
Нельзя издеваться над теми, кто тебя любит. Ведь только близкий человек знает самые уязвимые места.
Глава 3. София
Я слышала, как он пришел в третьем часу ночи. Как негромко поворчал, увидев оставленный на кухне беспорядок. Как разделся, лег под одно со мной одеяло и блаженно потянулся. И буквально через минуту вырубился, не заметив, что мои глаза и подушка мокрые от слез.
Друзей я выпроводила сразу же, запретив волноваться обо мне. Достала четыре бутылки вина из запасов, вылила в раковину содержимое, чтобы утром сослаться на плохое самочувствие. Все предусмотрела. Кроме грызущей изнутри тоски. Боли на сердце. Спазм в животе. И лютого, пожирающего одиночества.
Я попыталась отвлечься, мысленно прикидывая, что из вещей нужно взять в первую очередь. Потом поняла, что нужно брать все. Проще арендовать угол в складском помещении, чем вернуться в квартиру, из которой не планировала уезжать.
Как проваливаюсь в сон не помню. Утром просыпаюсь от шорохов, понимая, что Андрей собирается на работу. Пытаюсь сделать вид, что еще сплю, но он замечает первые непроизвольные движения и подходит ко мне.
– Доброе утро, – негромко произносит он. Наклоняется и целует меня в щеку. Я мычу в ответ и с большим трудом приоткрываю опухшие от затяжных рыданий глаза. – Красотка, – подшучивает Андрей. – Нормально вы вчера посидели. – Я снова мычу, а он смеется: – Сочувствую. Ладно, мне пора. Пожелай мне удачи. – Я показываю ему большой палец. – Сойдет, – снова смеется муж. – До вечера. Хотя, возможно, останусь отпраздновать сделку, как пойдет.
Когда он наконец уходит, я, по ощущениям, начинаю дышать. Конечно, снова плачу, теперь уже от мысли, что он ведет себя как обычно. Он не чувствует за собой вины, ему абсолютно комфортно и привычно. И это самое «привычно» выжигает остатки души. Он так давно врет и изменяет мне, что для него это стало нормой.
Кое-как собравшись с силами, я тяжело поднимаюсь с кровати. Голова раскалывается, точно я в самом деле маюсь похмельем. Немного помогает прохладный душ, но таблетку все равно приходится выпить: невозможно терпеть еще и это.
Затем я отвлекаюсь на уборку и, подумав, сразу упаковываю сервиз. А потом… точно бес начинает в ухо нашептывать. И я, схватив только вымытую тарелку, разбиваю ее об пол. Вслед за ней летят все остальные из набора. Даже супнице, которая стояла в шкафу, достается. К черту все! Не хочу держать перед глазами ни единого напоминания о нашей совместной жизни.
Осколки разлетаются по сторонам, некоторые оставляют неглубокие порезы на моих ногах, но физическая боль на время приносит облегчение. Она отвлекает.
В общем, выхожу я сильно позже, чем планировала, прихватив пакет с осколками своего брака. И чуть только распахиваю подъездную дверь, сидящий на лавочке мужчина поднимается, впившись в меня взглядом.
Он красив. Лицо приятное, такое, интеллигентное, что ли. Очки он не носит, но, представив их мысленно, понимаю, что пошли бы. В них он стал бы похож на молодого преподавателя столичного ВУЗа, хоть до столицы и далековато. Высокий, подтянутый, с модной стрижкой и легкой щетиной, он бы разбивал сердца студенткам и с легкостью очаровывал коллег всех возрастов. Посмотрит этим своим пристальный взглядом голубых глаз, совсем как на меня сейчас, и все. Чье-то сердечко дало первую трещину. А уж если улыбнется – пиши пропало. В таких, как правило, идеально все.
– София Анатольевна? – уточняет мужчина, сделав несколько шагов в мою сторону.
– Можно просто София, – уже догадавшись, с кем веду беседу, отвечаю я. – На ты.
– Капралов Александр, – представляется он, протянув мне руку. Я вяло пожимаю ее, немного стушевавшись. – Я бы хотел поговорить, если это возможно.
«Где же был твой такт, когда ты тыкал меня носом в измену моего мужа?», – рассуждаю я про себя.
– Возможно. – Я слабо киваю и жестом указываю на ту лавку, на которой он меня дожидался.
Очень любопытно, с какой целью он караулил меня. Догадки, конечно, имеются, но раскрывать все карты я не собираюсь. Пусть думает, что все идет по написанному им сценарию. Едва ли он или тот, кто вчера был за рулем внедорожника, в курсе, что мы поехали следом. Не привели бы нас прямо к офису: это бессмысленно.
Однако, его наглости можно лишь позавидовать. Сначала он вмешивается в мою личную жизнь, а потом стоит, весь из себя такой культурный. Одет с иголочки, ботинки до того начищены, что, если склонить над ними голову, можно увидеть отражение своего глупого лица. Даже вперед меня пропускает, следуя чуть позади и садясь последним. Какое исключительное воспитание.
Я звякаю осколками в пакете, пристроив его у лавки, и складываю руки на ногах, устроившись с видом примерной ученицы.
– Слушаю, Александр.
– Скажу, как есть, – явно предупреждает он, а я изумленно приподнимаю брови и опускаю уголки губ, отчего мое лицо наверняка вытягивается. Ну ничего себе, неужели разговор будет искренним? – Твой муж перешел все границы.
Мои губы невольно растягиваются в улыбке, а глаза сужаются. Не станет же он полоскать его за измены? Это просто комично. Мы же не друзья, упаси Господи.
– Пока согласна, – с веселыми нотками отвечаю я.
Александр прочищает горло и на пару секунд отводит взгляд.
– Речь о бизнесе, – уравновешенно поясняет он. – Вчера он заключил сделку, которую несколько месяцев планировал я. Вел переговоры, просчитывал риски, уговаривал владельца…
– Вчера? – хмыкаю я. – И когда он только все успевает?..
Александр вновь отводит взгляд. Теперь – буквально на мгновение. А потом пытается прочитать что-то в моих глазах. Но, едва ли можно отыскать в бездонной черной пропасти хоть мысль. Так ничего для себя и не решив, он подтверждает:
– Да, вчера. Утром. А накануне позвонил человеку, с которым я обговаривал условия, предложил свою цену и тот согласился.
– Наверное, это обидно, – заторможенно говорю я, слабо пожав плечами. – Но разве не так устроен бизнес?
– Пожалуй, – хмыкает Александр. – Но всему есть предел. Ты, очевидно, не в курсе всей истории наших взаимоотношений.
– Хотел сказать, реальной истории? – поправляю я его, а он кивает:
– Хотел. Десять лет назад я принял твоего мужа в свой штат. Он быстро зарекомендовал себя, я охотно двигал его по карьерной лестнице, доверял ему, – рассказывает он неспешно. – А затем он ушел. И увел большую часть моих партнеров и клиентов. Мне стоило немалых усилий снова крепко встать на ноги. Это был хороший жизненный опыт, но он не остановился. Он продолжает воровать даже идеи. И вчера, как я уже сказал, он перешел все границы.
Моя улыбка становится шире. Не то, чтобы я не верила ему, как раз наоборот. Думаю, потребуйся мне доказательства, он предоставил бы их в ту же минуту, достав толстенный талмуд из красивого кожаного кейса, который просто обязан лежать на заднем сиденье его роскошного седана бизнес-класса. Такого же вылизанного, как и он сам.
– Ты прав, я слышала совсем другую историю. Но ты же ждал меня не для того, чтобы рассказать ее, верно?
– Я хочу купить твою долю, – наконец говорит он прямо, а я удивленно хлопаю ресницами, откровенно ломая комедию.
– И почему ты решил, что я пойду на это?
– Потому что знаю, где и с кем он отпраздновал сделку. И потому что знаю, что знаешь и ты, – правдиво отвечает он. Потом, правда, добавляет: – Мой человек следил за ним. И видел тебя.
Как сложно в наше время быть бизнесменом. Врать правдой, глядя человеку в глаза. Интересно, бессовестными все-таки рождаются или это приобретенный, отработанный и доведенный до совершенства навык? Как же он смотрит! Если бы муж не вытащил из меня душу, она бы ринулась навстречу этому мужчине, раскрыв объятия.
– Ты, случаем, не преподаешь? – вдруг спрашиваю я, засмотревшись.
– Нет, – отвечает он удивленно. – Но мой отец долгие годы заведовал кафедрой высшей математики в нашем ВУЗе. Почему ты спросила?
– Тебе бы пошло, – вновь улыбаюсь я. – И я согласна продать тебе свою долю. Но она дорого тебе обойдется.
– Назови цену. Обсудим.
– Никаких обсуждений, – отрицательно покачиваю я головой.
– Хорошо, я слушаю, – вынуждено принимает он и плотно смыкает зубы, от чего его скулы заостряются.
Понимаю, неприятно, когда девчонка переписывает правила твоей же игры. Но и я должна получить выгоду из этого соглашения. Хотя бы моральное удовлетворение. Хотя бы душевное спокойствие. Свободу. Уверенность в том, что я еще могу постоять за себя. И робкую надежду, что когда-нибудь еще смогу доверять мужчинам. Мне нужна моя вендетта.
– Доказательства его измены, – перечисляю я, подняв кулак в воздух и выставив указательный палец. – Десять миллионов рублей. – Я показываю еще и средний палец. – И одиннадцать месяцев твоей жизни, – оттопырив безымянный палец, заканчиваю я. – Все, – скромно улыбнувшись, я опускаю руку.
– Десять? Сколько у тебя процентов? – держа лицо, уточняет сидящий рядом деловой человек.
– Пятьдесят один, – озвучиваю я, хотя, почему-то кажется, он и так в курсе.
Он затеял рискованную игру. Тем самым, не оставив себе ни лазейки, ни время на подумать. Это сейчас у Андрея нет денег, чтобы выкупить мою долю, но что будет через, скажем, полгода? Никто не знает. Никто не в состоянии держать контроль столь продолжительное время.
– Первое – не проблема. Стоит только дойти до машины. Второе – смехотворно. Я не собираюсь обманывать тебя, половина бизнеса твоего мужа стоит гораздо больше.
– Мне не нужно больше, – настаиваю я на своем. – Мне нужно ровно столько, сколько я сказала.
– Могу я узнать причину?
– Столько мои родители вложили в его дело семь лет назад. И я хочу вернуть им их доверие в полном объеме.
– Тогда логичнее пересчитать с учетом инфляции, – отмечает он и, подняв взгляд к небу, через несколько секунд выдает: – Думаю, получится что-то в районе шестнадцати миллионов.
Подумав, я отвечаю:
– Да, пожалуй, так в самом деле правильнее.
– И вот мы уже обсуждаем, – улыбнувшись, добродушно иронизирует он, а я от неожиданности прыскаю.
– А ты хитрец, – смеюсь я беззвучно, но вскоре вновь становлюсь серьезной. – Это единственный пункт, в котором я готова идти на уступки.
– Знаешь, увеличение ожидаемой прибыли почти вдвое даже смельчак не назовет уступками, – с намеком на укоризну говорит он.
– Пока я поняла лишь то, что в случае заключения сделки с тобой мне понадобится грамотный юрист, – недовольно бурчу я, а он вновь улыбается. И я была права – ему невероятно идет.
– Даже самый подкованный специалист не расшифрует последнее выдвинутое тобой условие. Прозвучало, мягко говоря, зловеще.
– А я думаю, ты понял, – хитренько прищурившись, говорю я.
– И все же, хотелось бы получить подтверждение.
– Фиктивный брак сроком в одиннадцать месяцев, – детализирую я.
Александр шумно выдувает и откидывается спиной на лавку, принимая разнузданную позу.
– Не пойми меня неправильно, ты очень привлекательная женщина, но цена действительно высоковата, – признается он. – У меня назначена свадьба в сентябре.
Мое израненное сердце получает очередной удар, на этот раз от совести, но я остаюсь непреклонна, произнося холодно:
– Меня это не касается.
– Почему одиннадцать? Не десять, не год, – допытывается он.
– Это личное, – скупо отвечаю я, отвернувшись от него.
– А твое предложение – нет? – немного нервно переспрашивает он, а я невольно морщусь.
– Столько мы пытались зачать, – скупо поясняю я, вновь развернувшись.
– И? – непонимающе хмурится он.
«Надо же, нанятая им любовница для моего мужа осведомлена лучше, чем он сам», – думаю я вскользь.
– Вчера я узнала, что он стерилен, – сообщаю я.
– Он молчал все годы брака? – вскидывает брови Александр.
– Он сделал операцию уже в браке. А потом одиннадцать месяцев делал мне ребенка.
– Вот ублюдок! – вдруг с чувством произносит Александр, а его красивое лицо искажается гримасой омерзения и злобы. – Я согласен, – высекает он решительно, расправив плечи. – Обсудим детали за ужином. При свечах, – добавляет он едко, поднимаясь и доставая из кармана свою визитку. И чуть только я беру ее в руки, разворачивается и, печатая шаг, идет к машине. – Гандон… – доносится до меня его гневное шипение.
«Хоть бы время сказал, романтег», – мысленно закатываю я глаза и сначала избавляюсь от осколков счастливой жизни, а затем вызываю такси и еду в студию маникюра, которой владеет Оксана.
Вообще, она молодец. Я даже собой никогда так не гордилась, как ей. И, как теперь выясняется, лучше бы последовала примеру, не только обустраивая гнездышко, но и формируя за своей спиной надежный тыл. Так наивно было думать, что мой брак – это и есть та самая крепость. Если у меня когда-нибудь родится дочь, самый главный совет, что я ей дам – будь, как Оксана. Не надейся ни на кого, кроме себя.
Не успеваю я открыть дверь студии, как приходит сообщение от мужа:
«Я же просил на счет такси…».
«А ты тоже будешь экономить? Например, на подарках для любовниц?», – с лютой обидой на сердце печатаю я, но стираю и отправляю:
«Прости. По привычке».
«Ничего. Это временно, потерпи, пожалуйста», – трогательно отвечает супруг, но, по ощущениям, будто пачкает меня изнутри.
Долго я так не протяну. Ежедневно притворяться больной невозможно, а вести себя как обычно я не смогу. Даже смотреть на него не хочу. От одного его присутствия в моей жизни хочется свернуться клубочком и тихо поскуливать, обливаясь слезами.
Я прохожу в студию, на ходу доставая из сумки телефон и визитку, а Оксана, дожидающаяся меня на диванчике для клиентов, подскакивает с насиженного места.
– Ну что? – выпаливает она, а я бормочу, опустив взгляд в экран мобильного:
– Минуту…
«Время и место», – набираю я и отправляю Александру.
«Заеду в семь», – отвечает он практически моментально.
«Прекрасно, – ворчу я мысленно. – А если Андрей будет дома, мне что делать?».