Сладкая кара для карьериста

Глава 1

В предвкушении судьбоносных новостей Кирилл спешил на свидание, то есть собрание, с начальством в конференц-зале. Он встал пораньше. За пять минут до будильника. Какая-то неведомая сила толкнула его в грудь, будто нашептывая: сегодня твой день, не проспи! После пяти лет работы заместителем стареющего креативного директора наконец-то открывалась вакансия. И место было по праву его. Ровно в семь ноль-ноль он выключил песню будильника «Солнышко мое, вставай».

Кирилл похрустел членами, потягиваясь то на одном боку, то на другом. Кирилл Филин чувствовал власть в каждой мышце. Он представлял свой новый кабинет. Тишину. Послушный штат. И новую ассистентку. Ему нужна была не просто секретарша, а идеальный инструмент для работы – эффективный, предсказуемый, с безупречным вкусом. Человек, который будет читать его мысли.

Место непременно должно оказаться в его руках! Иных кандидатов на должность просто не существует. И кто, как не Кирилл Филин, с его опытом и образованием способен занять это почетное место?

Однако, казалось бы, благосклонная к нему рука судьбы дрогнула. По дороге в офис он заскочил в любимую кофейню. На выходе, балансируя со стаканом, он заметил женщину. Она шла впереди, и он на секунду задержал взгляд на ее спине. Прямая осанка, собранные в тугую низкую косу волосы, четкий ритм шагов. В ней чувствовалась скрытая сила. Интересно, смогла бы она соответствовать моим стандартам? – мелькнула мысль.

Кирилл провел ладонью по подбородку, проверяя гладкость кожи. Сегодня все должно быть безупречно. Даже воздух в его новом кабинете должен будет вибрировать от скрытой энергии, а не пахнуть затхлостью и старческим маразмом. Он задумался о том, кого возьмет в помощники. Не просто исполнителя, а человека, на которого можно опереться. Кого-то... живого. Того, чей острый ум будет щекотать ему нервы, а неусыпное внимание – согревать самомнение. Он вспомнил мимолетный образ из холла: струящаяся линия спины, собранные в тугую косу волосы, обещавшие рассыпаться тяжелым водопадом. Было что-то неуловимо знакомое в ее сосредоточенной строгости, будто она уже несла в себе какую-то важную тайну, касающуюся лично его. Эта мысль заставила его нахмуриться. Слишком много личного. Нужен профессионал, а не загадка. Он отбросил образ, сосредоточившись на предстоящей встрече.

Наваждение пришлось поспешно отогнать: двери лифта уже распахнулись и заглатывали, не жуя, главбуха Веру Палну и кумира всей его трудовой жизни – Августа Семеновича, исполнительного директора, одного из тех боссов, с которым у него и было назначено утреннее свидание. То есть собрание. Кирилл ускорил шаг, чтобы успеть войти. Его шанс произвести впечатление. И в этот момент женщина резко развернулась.

Они столкнулись. Горячий кофе хлестнул Кириллу прямо в грудь.

– Ах, ты ж! – не удержался Кирилл.

Рубашка с накрахмаленным воротничком и манжетами оказалась безнадежно испорчена. Пятно лавандового рафа расползалось по груди и никак не прикрывалось галстуком.

– Эй! Смотри-ка, куда прешь! –прикрикнул он. – Или ты линзы дома забыла?

Он медленно поднял взгляд. Перед ним была та самая женщина. Бледно-голубые глаза смотрели на него не с испугом или извинениями, а с холодной, безразличной оценкой. Будто она рассматривала неудачный макет.

Она едва заметно приподняла бровь. Взгляд скользнул по пятну на его рубашке, а затем вернулся к его лицу.

– А вы? – ее голос был низким, спокойным. – Или вы считаете, что пространство перед вами обязано расчищаться само?

Он почувствовал, как по спине пробежал разряд. Не злости. Адреналина. Вызова.

– Я считаю, что на деловые встречи не опаздывают. И не создают помех другим.

– Какая трогательная забота о коллегах, – она усмехнулась, но глаза остались холодными. – Тогда совет: в следующий раз пейте кофе после совещания.

Она окатила его холодным взглядом и развернулась на высоких каблуках ботильонов. и нажала кнопку нужного этажа. Ее движение было точным и экономичным. Ни капли нервозности.

Кирилл вошел в свой лифт с начальством, чувствуя жгучую смесь ярости и любопытства. Ее пудровый, чуть горьковатый аромат все еще витал в воздухе. Кирилл допивал остывающий кофе безо всякого настроения, но продолжал коситься в сторону отошедшей в дальний угол лифта оппонентки. Казалось, ее теплый пудровый запах поселился в его голове. Думать ни о чем не хотелось, а хотелось распустить объемно плетенную русую косу этой дерзкой мамзель и наслаждаться ощущением скользящих между пальцев волос. Выходя из душной кабины, Филин нехотя засмотрелся на ее стройные икры, обтянутые капроном дорогих чулок, и не сразу понял, что они идут в одном направлении: Кирюша в конференц-зал за долгожданным повышением, а эта заноза в заднице... уже хватается за округлую полированную ручку той двери, куда триумфально должен был шествовать он сам. В его конференц-зал.

Его шаг замедлился. Внезапная догадка ударила его, как ток.

Дверь перед ним распахнулась. Она стояла во главе стола, облокотившись ладонями о столешницу. Те самые бледно-голубые глаза встретились с его взглядом. В них читалось тихое торжество и обещание.

Глава 2

С появлением Кирилла и этой женщины разговоры в зале стихли, перейдя в шепот. Кирилл почувствовал на себе десятки взглядов. Между двумя директорами – Геннадием Аркадьевичем и Августом Семеновичем – пробежало молчаливое напряжение. Первый хмурился, впиваясь взглядом в коллегу поверх очков. Второй – расслабленно откинулся на стуле, чуть улыбаясь и занимая все сиденье, и положил одну лодыжку на другую, покачивая трендом сезона – драными кедами Balenciaga. Казалось, они знали что-то, чего не знал он.

Август Семенович приложил к губам пальцы с отшлифованными ногтями, прикрывая хитрую усмешку, и косил глаза в сторону вошедших. Геннадий нахмурился еще больше. На что губы Августа Семеновича искривились, и он старательно прикрывал их, похлопывая по губам.

– Начнем, – Геннадий Аркадьевич призвал всех прекратить смешки и обратить на него внимание, собираясь огласить тему их совещания.

До грозного приветствия Кирилл только и успел примостить задницу на свободный стул возле своего приятеля Темки Фомина, предусмотрительно накинувшего пиджак на свободный стул, дабы занять место для друга.

Темка проводил взглядом новенькую, усевшуюся по левую руку Геннадия и, пихнув локтем приятеля.

– Ты ее знаешь? – прошептал Темка, не отрывая глаз от незнакомки.

Кирилл холодно взглянул на друга.

– Имел неудовольствие. Вопрос – что она здесь делает.

Темка только пожал плечами. Кирилл отвел взгляд. Мысли лихорадочно работали. Новая секретарша гендира? Слишком уверенная для секретарши. И слишком дорогой dress-code. Он вспомнил Маринку, прежнюю секретаршу, – эффективную и... беспристрастную. С ней у него была краткая, ни к чему не обязывающая история, которую оба предпочли забыть. Он не смешивал личное с работой. А эта... – он бросил взгляд на профиль женщины, – смотрится так, будто уже все перемешала.

Начали с отчетов за квартал. Скучно, нудно, неинтересно. Кирилл в нетерпении ерзал на стуле. Вера Пална вконец усыпила всех отчетом о движении средств. Когда приступили к обсуждению нового крупного проекта, все уже походили на передержанных в кипящей воде вареников.

Кирилл не клевал носом только из-за терзавшего его невесть почему чувства ревности, разыгравшегося от полного обожания взгляда, каким эта женщина смотрела на гендира. Генадий Аркадьевич – мужчина на загляденье и на выданье. Разведен последние лет эдак десять, а сын его недавно разменял третий десяток, что очень будоражило незамужних девушек, не определившихся, кому стоит строить глазки: сыну или же отцу. Кажется, гендир выписал себе новую секретаршу. Вот только, что она делает на их собрании? И куда уйдет Маринка? В декрет? Или может в его, Кирюшин, отдел? Кирилл так-то не против.

Генадий Аркадьевич уверенным жестом поправил очки, блеснув циферблатом часов от Cartier на заросшем жесткими волосками запястье. Было что-то до скрежета зубов обидное в той разнице, с какой эта невыдержанная девица смотрела на Кирилла и на его босса.

Заскучавший от бездушных цифр Август Семенович поглядывал на новенькую томным взглядом с поволокой и загадочно улыбался, присматриваясь к Кирюше, и ей-богу, Кирилл видел, как шеф ему подмигнул.

– Пользуясь поводом, хочу сделать небольшое объявление, – Геннадий Аркадьевич нервно поправил узел галстука, – как вы помните, совсем недавно у нас освободилась вакансия начальника креативного отдела…

Кирилл приосанился, расправил плечи и вскинул подбородок, ожидая предстоящего назначения.

К его удивлению, незнакомая мамзель поступила схожим образом, дополняя образ победительницы восхищенным взглядом в сторону Геннадия Аркадьевича.

– Рассмотрев каждого претендента, мы выбрали самого достойного, – гендир, будто крокодил из воды, поглядывал на Августа, кривившего тонкие губы в зарождавшейся усмешке.

– Наш выбор был сделан в пользу таких качеств как профессионализм, опыт и навыки работы в команде, – деловито сообщил гендиректор.

Сердце Кирилла на секунду замерло, а затем забилось с бешеной силой. Профессионализм, опыт, командная работа. Это был он. Это должно было быть он.

И в этот миг его взгляд скользнул по холодному пятну на рубашке. По тому, кто сидела напротив. По ее спокойному, уверенному лицу.

Ледяная волна прокатилась по его спине, сменившись приступом жгучего унижения. Нет. Не может быть.

– Хочу представить вашему вниманию нового руководителя креативного отдела – Маргариту Чиклину.

Звук ее имени ударил по слуху, как хлопок. Весь воздух вышел из легких. Маргарита Чиклина. Не просто нахалка из лифта. А та самая Чиклина. Маргарита Чиклина. Нет. Не так. Сама Маргарита Чиклина – акула, до остова обгладывавшая скелеты конкурентов и дробившая острыми зубками их кости. Имя успела заработать себе в Нерезиновой, провернув ряд успешных сделок с зарубежными брендами. Здесь Кирюша преуменьшал – за ней лежали не только выгодные контракты, но и инновационные методы в стратегиях ведения бизнеса. Собственно, без них не было бы и тех самых контрактов, на которые с завистью смотрело все заМкадье. Положа руку на сердце, все еще отказывавшееся отзываться после услышанного громкого имени, Кирилл припомнил, что не один час потратил на изучение ее стратегий, и признаться, остался в полном восхищении!

– Благодарю вас за представление, Геннадий Аркадиевич. Знаю, что репутация всегда впереди, но хочу вас заверить, – тут Кирюха припомнил слухи о склочности характера его новой начальницы. – Что я всегда открыта для новых веяний и идей. ...и сразу хочу обозначить правила игры, – ее голос, до этого звучавший почти тепло, стал гладким и твердым, как лед. – Я ценю инициативу. Но не приемлю саботажа и неподчинения. В моей команде мы работаем четко.

Она обвела взглядом зал, и ее глаза на секунду задержались на Кирилле. В них не было личной злобы. Была лишь абсолютная, безразличная ясность. Ты теперь в моей команде. Мои правила.

Кирилл сжал кулаки под столом. Все было кончено. И в то же время все только начиналось.

Глава 3

– Ну что, видел нашу новую начальницу? – раздался за дверью приглушенный голос.

– Видел, – последовал неохотный ответ.

– И как впечатления? Строгая, да?

– Впечатления? – второй голос прозвучал резко и тише. – Впечатление, что мое кресло кто-то занял. И мне это не нравится. В остальном претензий нет, – хлопнувший кухонный агрегат выпустил в приоткрытую щель каморки запах борща и рыбы.

– Принесла ее сюда нелегкая! Я пять лет это место ждал! – у Риты сомнений не осталось: речь шла о ней, вернее, о ее заднице.

После назначения на должность Рита отпраздновала столь приятное событие в не менее приятной компании руководства конторы, отведав блюд из морепродуктов от ресторана Art-Caviar, заботливо заказанных Геннадием Аркадьевичем, и пропустив бокал-другой брюта Moet & Chandon «Imperial». После она еще успела пролистать несколько доставшихся ей в наследство от предшественника папок с делами, и ее начала мучить жажда. Затем-то Рита и оказалась на пути к кулеру на территории комнаты отдыха и столовой одновременно.

Снедаемая изнутри любопытством и гордостью за накаченные в спортзале формы, Рита без стука распахнула дверь. Двое сотрудников, сидевшие спиной, вздрогнули и обернулись. На их лицах застыла маска ужаса.

– Обсуждаем дресс-код? Или производительность? – ее голос был тихим и ледяным. Она медленно обошла стол и остановилась рядом с Кириллом, положив ладонь на спинку его стула. Он невольно замер. – Я рада, что вы так активно вовлечены в жизнь коллектива. Уверена, это рвение пригодится для внеурочной работы. Ты, – она взглянула на второго сотрудника, – сгоняешь за кофе для всего отдела. А ты, Кирилл Дмитриевич, останешься после собрания. Обсудим твои карьерные перспективы.

Подбросив еще парочку малоприятных поручений, чтобы жизнь в офисе медом не казалась, Маргарита терпеливо ждала, когда же опустеют стены конторы. Стратегию ведения дел она уже давно придумала, а для аперитива пора было навести порядок среди доставшихся ей зеленых и никудышных кадров.

– Можно к Вам, Маргарита Андреевна? – подал из-за двери голос Кирилл. Куда только его утренняя свирепость растерялась?

– Входите, – строго отчеканила она.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел Кирилл. Маргарита бросила на него оценивающий взгляд. На нем была дорогая, но слегка помятая рубашка – видимо, день выдался непростым. Костюм сидел хорошо, подчеркивая высокий рост и спортивное телосложение. Неплохо, – мелькнула у нее мысль. Внешние данные соответствуют портфолио. Жаль, что характер – нет.

Если бы не их стычка утром, она, возможно, даже отметила бы его как перспективного сотрудника. Рост под метр девяносто, резкие, четкие черты лица, умело подчеркнутые легкой небритостью. Но эти серые глаза, которые сейчас смотрели на нее с вызовом, скрывающим нервозность, она уже успела запомнить.

– Входите, Филин. Не заставляйте себя ждать, – ее голос прозвучал ровно и холодно.

Он шагнул внутрь, стараясь казаться уверенным, но легкое напряжение в плечах его выдавало.

– Я подготовил сводки по текущим проектам, как вы просили. Файл на вашей почте, – сказал он, останавливаясь перед столом.

Маргарита медленно отъехала на кресле, едва слышно скрипнув колесами. Она откинулась, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Поза, четко обозначающая дистанцию и превосходство. Она была готова выслушать его доклад, но в первую очередь – проверить, на что он способен под давлением.

– Благодарю, – она повернулась к монитору и бегло пробежалась глазами по входящим. Ее брови чуть приподнялись. Адрес отправителя... creative.king.filin@agency.com. «Креативный король Филин». Серьезно?

Уголок ее губ дрогнул от насмешливой усмешки, которую она тут же подавила. Вот оно, то самое раздутое эго, о которое, как она и предполагала, ей предстоит споткнуться. Терпение – не ее сильная сторона, но сегодня она будет выдержана, как скала. – Я не вижу письма, Кирилл Дмитриевич. Может, отправили с личной почты? – ее голос был сладок, как яд.

Он молча подошел, наклонился к монитору. От него пахло дорогим гелем и нервами.

– Маргарита Андреевна... – его голос прозвучал хрипло. Не от страха. От ярости, сдавленной необходимостью стоять здесь и терпеть.

– Нашлось письмо? – ее вопрос повис в воздухе, сладкий и ядовитый.

– Я его отправил. В 18:30, – сквозь зубы произнес он, упираясь ладонями в стол. Унижение жгло его изнутри жарче любого удара.

Она подошла к нему вплотную. Не касаясь. Не для того, чтобы ударить. Чтобы нарушить личное пространство. Он замер. Ее пудровый аромат смешался с запахом его собственного возбуждения и ярости.

– Значит, проблема не в почте, – она прошептала так близко к его уху, что он почувствовал тепло дыхания. – Проблема в неподчинении. В том, что вы до сих пор считаете это кресло своим.

Ее пальцы легли ему на пояс, холодные и уверенные. Кирилл замер, весь превратившись в слух и натянутый нерв. Ненависть и нечто другое, темное и запретное, вспыхнуло в нем.

– Вы хотели власти, Кирилл? – ее голос был низким, почти ласковым. – Но настоящая власть – это не кресло. Это дисциплина. И умение подчиняться правилам.

Она сделала едва заметное движение рукой у его пояса. Звякнула пряжка. Это было в тысячу раз хуже, чем удар. Это было последнее предупреждение, облеченное в форму интимного жеста.

Внутри у него все сжалось. Не от страха. От адреналина. От чудовищного, нелепого возбуждения, рожденного абсолютной потерей контроля. Его мысли путались. Он ненавидел ее. И в тот же миг его мозг услужливо подсовывал образы: как он сам, здесь и сейчас, разворачивает эту ситуацию против нее. Как доказывает, что он – не просто жертва.

– Бояться? – он выдавил из себя, и в его голосе прозвучала хриплая усмешка. – Вы ошиблись адресом для запугиваний, Маргарита Андреевна.

Она замерла. Затем тихо, почти восхищенно рассмеялась.

– О, я вижу, вам нравится играть с огнем, – она снова приблизила губы к его уху. Теперь в ее голосе звучало не только презрение, но и интерес. – Прекрасно. Но запомните: в моей игре правила устанавливаю я. И если вы еще раз позволите себе обсуждать меня за спиной... последствия будут гораздо серьезнее.

Она отступила на шаг. Внезапная дистанция ударила по сознанию, как хлыст. Жар от ее близости, стыд, ярость и дикое, неконтролируемое возбуждение смешались в нем в клубящийся ураган.

Резкий звук – не удар, а щелчок сложенного в руке Маргариты кожаного ремня о край стола – заставил Кирилла вздрогнуть. Звук был громким, властным, намеренно унизительным. От одного этого звука по спине побежали мурашки.

– Все понятно? – ее вопрос прозвучал уже из-за стола, холодно и деловито.

Кирилл молчал. Сказать было нечего. Он понял только одно: эта женщина только что переписала все правила. И теперь ему предстоит решить – принять ее игру или найти способ переиграть. Но одно он знал точно: ничего подобного он в жизни не чувствовал. Это была опасная, пьянящая смесь ненависти и самого острого влечения.

– Просите, – тихо сказала она.

– Что? – он не понял.

– Просите, чтобы я дала вам еще один шанс. Правильно.

Их взгляды скрестились. В ее глазах он увидел не просто злорадство. Он увидел игру. И вызов. Сердце бешено заколотилось. Это было в тысячу раз унизительнее, чем крик. И гораздо волнующе.

– Маргарита Андреевна... прошу дать мне возможность исправиться, – выдавил он из себя.

– Хорошо, – она сделала шаг назад, будто отпуская поводок. – Завтра к девяти утра будете здесь с новым, идеальным планом презентации для «Волны». Не опоздаете. И, Кирилл? – она уже повернулась к столу. – В следующий раз учите матчасть. И не забывайте, кто здесь главный.

Глава 4

Кирилл схватил ремень и выскочил из кабинета Чиклиной, забыв попрощаться. Он добежал до туалета, придерживая рукой брюки, стремившиеся на каждом шагу соскочить с бестолкового хозяина.

Теперь Маргарита Андреевна завладела таким секретом, от одного воспоминания о котором по спине пробегал жар, а уши пылали. Этот инцидент давал начальнице гораздо больше власти, чем написано в должностной инструкции.

Ладони вспотели, ручка двери в уборную выскользнула, доведя Филина до бешенства. Уже внутри подставив руки под ледяную воду и ополоснув лицо, он решился посмотреть на себя в зеркало. Пылающие румянцем стыда щеки и совершенно неподходящая к ситуации, будто приклеенная к лицу, дурацкая улыбка. Край рубашки подло нырнул в раковину и тут же намок.

Идти в таком виде на метро не представлялось возможным. Тем более стоять в нелепой позе, демонстрируя всем прохожим последствия сегодняшнего вечера, он тоже не собирался. Филин наспех заправил мокрый край рубашки, затянул ремень, к которому теперь как-то стеснялся прикасаться, и заказал такси.

Кирилл плюхнулся на сиденье и с досадой заметил, как водитель чуть изогнула накрашенные губы в улыбке, как будто догадалась, как он провел вечер.

Кирилла охватила удушливая волна, которую никак нельзя было списать на пашущую вовсю печку, ведь на дворе стоял июнь. Он хотел было пересесть на заднее, но понял, что это смотрелось бы еще глупее. Кирилл наконец захлопнул дверь так громко, будто это был колхозный девятос, а не Тойота Приус.

Последний гвоздь в крышку гроба его терпения забила Виолетта, которую он подцепил в клубе на прошлой неделе. Смартфон раздраженно пиликнул сообщением: «ну зая, сколько тебя ждать то уже?»

«Потом. Работаю,» – быстренько наклепал он на чистом мужском без акцента и спрятал телефон в карман.

По приезде Кирилла ждало еще одно стихийное бедствие: вернувшаяся раньше оговоренного мать незамедлительно провела инспекцию в квартире, по итогам которой был выявлен ряд существенных недочетов: сожженный завтрак, немытая посуда, не заправленная с утра постель и мусор, надежно запрятанный в два пакета в углу кладовки, откуда уже начинал доноситься весьма красноречивый запах. Казалось, сегодня весь мир объявил войну его спокойствию. Если Маргарита Андреевна атаковала его амбиции и самолюбие, то матушка принялась штурмовать его быт со всей решимостью полководца. Она немедля перешла к экзекуции посредством сверления мозга через слуховое отверстие. Вот она материнская любовь: бессмысленная и беспощадная. Все равно ведь она уже сама успела вымыть посуду, вынести мусор и заправить постель Кирилла так, что ни один дембель не сравнится с ее мастерством.

Снова перейдя на мужской диалект, Кирилл напомнил матери, что уже взрослый и со всем разберется, но только потом, когда время будет. Спросил у нее, где лежит его СНИЛс, и ушел набираться энергии для завтрашнего военного похода в офис, предварительно заперев дверь в комнату.

Сон никак не шел в руку, оно и понятно, руки чесались заняться совершенно иным, по слухам, сильно влиявшим на зрение. Кирилл относился к слухам скептически, поскольку занимался этим с подросткового возраста и вроде как не ослеп. Чуть ушел в минус.

Заниматься самоудовлетворением после столь унизительного общения с новым боссом казалось Кириллу еще более унизительным, в итоге он так и уснул в тревожном состоянии ума, что никак не способствовало повышению качества отдыха.

Расплата за гордость и непроявленную ловкость рук настигла его ночью. В окна проникал запах цветущих возле дома белых акаций, подспудно намекая на аромат туалетной воды его мучительницы. Филин не мог найти себе места, ерзал на подушке во сне, ворочался и бормотал что-то несвязное.

Мысли тонули в сладком аромате, давившем на грудь. Раскинувшись на простынях, влажных от пота, Кирилл вздрагивал от каждого дуновения ветерка. Ему чудилось, будто невидимые пальцы проводили по его шее, скользили вдоль ключиц.

Сквозняк шелестел занавеской.

– Вы неплохо себя проявили, Кирилл Дмитриевич, – от ее голоса мороз побежал по коже.

Но Филин не сомневался, он достойно выдержал напор нового босса и теперь удостоился от нее награды. Но, подожди, а как же она сюда попала и где же она? И если первым вопросом Кирилл не успел задаться, то ответ на второй обнаружился, когда он откинул покрывало окутавшей его дремоты. Смеющиеся глаза Чиклиной влажно сверкнули в темноте, выглядывая из-под смятой простыни. Дыхание Маргариты согревало ночной воздух.

Не растрачивая больше себя на слова. Он замер, а когда губы Маргариты обхватили его, мир сузился до точки жгучего наслаждения. Ее прикосновение было влажным, теплым и бесконечно сладким унижением. Он судорожно вдохнул, пытаясь удержаться в реальности, но волны удовольствия сносили все преграды.

По животу скользнула выбившаяся из косы длинная прядь волос. Филин подхватил ее, стремясь убедиться, что это не сон. А ее хозяйка метнула на него хитрый взгляд.

Воздух лизнул прохладой влажную от ее слюны кожу, и следом ее коснулись пальчики Маргариты Андреевны. Они порхали, как крылья бабочки. В то время как американские горки по ее языку, продолжались в неторопливом ритме, от которого в голове Кирилла мелодично зазвенела пустота. Когда ему начинало казаться, что последняя самая высокая волна затопит сжавшийся до размеров его кровати мир, они заняли места в вагоне, летящем по крутым виражам, и каждый жест Чиклиной, каждый звук поднимал их все выше, пока в ушах не звенело от восторга и собственных сдавленных стонов.

Глава 5

При пробуждении Кирилла ждала мокрая от пота подушка и простыни, красноречиво напоминавшие о буйстве ночных грез. От прохладного воздуха кожа покрылась мурашками. Он с досадой сморщился, осознавая масштаб «происшествия». Мать растила его одна, и сталкиваться с такими последствиями взросления сына ей приходилось... лет эдак десять назад. От одной этой мысли его накрыла новая волна жгучего стыда. Быстро спрятав следы ночного происшествия в фирменный пакет М-Видео, (оттуда же недавно прибыла его новая игровая консоль), Филин запрятал его в недра шкафа и принялся заправлять постель заново.