Ольга. Огненный венец
- -
- 100%
- +
— Стой! — крикнул он басурманину.
Возница натянул поводья, остановил лошадь, оглянулся, покорно ожидая дальнейших приказаний.
— Вези к воротам! — велел Игволд. — К стражам, к дозору!
Басурманин развёл руками и пожал плечами, показывая, что не понял.
— К воротам вези! К воротам! — крикнул Игволд.
Возница испуганно округлил глаза. Он не понимал, чего от него хочет рус, или делал вид, что не понимал — не больно-тостремился встречаться с русскими стражниками. А Игволд, охваченный лихорадочным возбуждением, не мог вспомнить подходящих слов ни на одном из басурманских языков.
— Езжай в караван-сарай! — Он махнул рукой и выбрался из повозки. — В караван-сарай, — повторил варяг, указав рукой вперёд. — А я сам! Сам!
Возница кивнул, тронул лошадь. Игволд развернулся и пошёл в направлении ворот.
Если пленить Искусена приказал княжич Олег, то доверять в этом городе можно было лишь Сибьёрну. Следовало рассказать ему обо всём прежде, чем о происшествии доложат княжичу Олегу.
После явления басурманина, привезшего тело мёртвого охранника Искусена, русская торговая братия высыпала во внутренний двор караван-сарая. Купцы позвали всех своих толмачей, сведущих в басурманской молви, в том числе и местных, славянских рабов, освобождённых русским войском и примкнувших к нему. Но никто из них чего-либо полезного, позволившего понять, как поступить дальше, из рассказа басурманина извлечь не смог.
На вопрос Желана о том, как выглядел выживший русский, возница разразился долгой речью, вся суть которой передавалась в нескольких словах:
— Высокий, стройный, сильный, румяный. Умелый воин.
— Во что одет? Какого цвета волосы, глаза? — раздражённо спросил Желан, взлохматив пятернёй кудри. Бестолковость басурманина приводила его в отчаянье.
— Успокойся. — Нетеша потрепал Желана по плечу. — Ты вряд ли услышишь дельное. Для басурман мы все на одно лицо, как и они для нас.
Купцы дружно закивали, поддерживая Нетешу.
— Да как же понять, кто это был?
— Думаю, это был человек княжича, — веско заключил один из торговых мужей. — Зачем ему было вылезать из повозки? Не иначе, чтобы пойти к Олегу.
— Отчего же он сразу не пошёл к княжичу, а поехал сюда?
— Не сообразил, — пожал плечами Нетеша. — После ранения голова-то не варит…
— Значит, Искуси и Игва взяли в плен, — сокрушённо пробормотал Желан.
— Главное, что не убили, — попытался успокоить Нетеша. — Верно, выкуп хотят. Надобно к княжичу ехать. Доложить обо всём. Лишь у него довольно людей, чтобы обыскать город. За стены Берды их не вывезут. Стража все повозки у городских ворот досматривает.
— Да, — выдохнул Желан. — Еду.
— Я с тобой, — поддержал Нетеша.
Игволда привели в каморку в дозорной башне, усадили на каменную скамью у стены и велели ждать. Сибьёрна на месте не было. Гридни отправились его искать. Оставшиеся стражники пытались Игволда расспросить. Он отвечал скупо, отговариваясь головной болью. Тупая боль и правда мучила его, давила в затылок, дёргала в ране на виске. Игволд прижался головой к стене. Камень был приятно прохладен и давал облегчение израненному, избитому телу. А на душе становилось всё тяжелей. К былым переживаниям добавились мысли о Желане.
Сибьёрн не шёл так долго, что возница-басурманин уже, пожалуй, добрался до караван-сарая. Игволд никогда не был близок с Желаном, это Искусен дружил с ним. И тем не менее стало тревожно за парня. Горячий новгородец кинется к Олегу и расскажет обо всём, что знает. С другой стороны, он ведь не мог узнать ничего, за что княжичу стоило бы его убить. И всё же надо попросить стражу послать человека на гостиный двор за Желаном.
Игволд резко поднялся. Голова закружилась. Он опёрся рукой о стену, пытаясь утвердиться на ногах. Дверь открылась, вошёл Сибьёрн.
— Игво? Что случилось?
— Пошли за Желаном. Пусть его приведут сюда.
— Ты бледен, будто мертвец. Тебе лекарь надобен. Я позову.
— Сделай сперва что прошу.
— Сделаю, только сядь, ради всех богов.
Отдав распоряжения, Сибьёрн плотно притворил дверь и выслушал Игволда. После того как варяг поделился догадками и подозрениями, в каморке повисла тягостная тишина. Сибьёрн глядел исподлобья и кусал губы, не зная, как поступить. Искусен приходился ему родичем через супругу. Бросать родича в беде не полагалось. Но Олег был сыном князя, которому Сибьёрн служил. И ему следовало подчиняться.
— Говоришь, один из них по-басурмански баял? Так, может, это не княжича люди?
— Тот, что по-басурмански ругнулся, верно, из гулямов был. Они теперь княжичу служат. Один такой провожал нас.
— Если Искуси любодеял с Аминой, княжич в праве его наказать… — неуверенно пробормотал Сибьёрн.
— Никто не знает, виновен он или нет, — резко возразил Игволд. — Сдаётся мне, и княжич не знает! Зачем ему было пленять Искусена тайно?
— И что же, по-твоему, делать?
— Выяснять, куда княжич упрятал Искуси. Олег не велел его убивать сразу — значит, хотел заточить, пытать.
— Или порешить самолично, — буркнул Сибьёрн.
— Так или этак, а искать надобно. — Игволд измученно откинулся на стену и закрыл глаза. — Коли про меня станут спрашивать, говори, при смерти я. Не соврёшь.
В дверь постучали. Заглянул стражник, доложил, что Желана на гостином дворе не застали. По словам купцов, новгородец поехал к княжичу.
— Останови его, Сиби! — взмолился Игволд.
Ольгин зять молча кивнул и удалился. Выйдя из башни на боевой ход, он окликнул стражника:
— Принеси боярину воды и какую-нибудь кошму, одеяло и подушку и приглядывай за ним, покуда лекарь не придёт.
— Сделаю. Есть ещё одна новость, господин. К причалу у торжища подошла ладья.
— С Куры?
— Нет, — стражник помотал головой. — С другой стороны. С верховий Тертера.
— От воеводы кто?
— Похоже, сам. Волчью морду на носу ладьи разглядели.
Лицо Сибьёрна просветлело.
— Давно прибыл?
— Ровно как ты с боярином закрылся. Скоро уж здесь будет.
— Пойду встречу.
Сибьёрн решительно направился в сторону ворот. На душе у него полегчало. Ладожанин любил честную драку и не любил и не умел лукавить, но теперь появился тот, кто умел всё. Вера Сибьёрна во всемогущество Свенельда была велика.
Глава 4 Обман
Город Бердаа, закавказская область Арран
Желан бегом спустился по ступеням дворцового крыльца. Внизу лестницы, держа под уздцы коней, его ждал верный слуга — Белец. Желан схватил поводья, взвился в седло. Белец, не расспрашивая ни о чём, вскочил на своего коня вслед за господином. Наступив на подставленное колено гридня-телохранителя, с кряхтением забрался в седло Нетеша. По мощённой камнем дорожке четверо спутников устремились к северной калитке, в сторону которой, со слов стражников, отбыл княжич Олег вместе с явившимся к нему гонцом.
Дворец наместника утопал в садах. Осень едва тронула позолотой листву пышной южной растительности. Благоухали усыпанные цветами розовые кусты. Диковинные птицы степенно прохаживались по зелёным лужайкам, горделиво распускали переливчатые хвосты. Журчали в каменных чашах струи маленьких рукотворных водопадов.
Желан не замечал окружавшей его красоты. Тревога и досада снедали душу. Не оставляло ощущение, что всюду, куда бы, покинув караван-сарай, он ни приезжал — он опаздывал на каких-то жалких полшага, а все, кто мог бы помочь в поисках Искуси и Игволда, ускользали из рук.
Сперва Желан направился к городским воротам. Там было тесно от сгрудившихся телег. Ржали кони, переругивались мужчины, вопили дети — изгнанные княжичем горожане выезжали из Бердаа. Желан с трудом пробрался к стражнику у ворот. На вопрос, не видел ли он израненного русского купца или воина, молодой охранник отмахнулся и ответил, что они с товарищем едва заступили, а прежняя смена ушла в город.
У ворот дворцовой ограды Желану будто бы повезло. Стражники сообщили, что княжич во дворце. Но сведения эти, как выяснилось вскоре, уже устарели. Олега во дворце не было. Желан и Нетеша разминулись с ним самую малость. А по пути не столкнулись лишь оттого, что ехали разными дорогами.
У северной калитки Желану встретился знакомец по греческому походу. Выслушав невесёлую повесть о нападении на брата княгини, стражник попытался подбодрить:
— Княжич, кажись, в темницу поехал — зиндан по-ихнему. Изловили, может, татей-то. Гридень, что с княжичем ехал, был в крови и пыли.
— А далеко до темницы? — спросил Желан.
— Близко. Я покажу, как проехать.
Предположение отзывчивого стража оказалось верным. По пути к зиндану Желану попался отряд гридней, охранявших темницу. Стражники шли из зиндана в примыкавшую к дворцу казарму и весело гомонили. Княжич Олег действительно приехал в зиндан. Явившись, он отпустил их до окончания срока дозора, заменив на прибывших с ним людей.
— Людей? — удивился Желан. — Он же только с одним гриднем из хором выехал?
— Дружина у темницы его ждала. А с ними тать какой-то.
— Тать? Кто он?
— Не ведаю. На голове у него мешок был. Токмо сапоги и разглядели. Богатый, видать, лиходей — сапоги дорогие.
Желан подстегнул коня. Через мгновенье он уже был у железной решётки-калитки в каменной стене, окружавшей приземистую постройку зиндана. Громыхнула освобождённая от замка цепь, решётка распахнулась и тотчас захлопнулась. Навстречу Желану с лошадью под уздцы вышел человек.
— Ты?! — изумлённо воскликнул Желан.
— Мы знакомы? — насторожился гридень.
— Я видел тебя. Утром. У русского гостиного двора. — Желану показалось, что в глазах гридня мелькнул испуг. Новгородец спрыгнул с коня и преградил парню дорогу. Подоспевшие Белец и Нетеша с телохранителем спешились и встали рядом с Желаном.
— Этот вместе с Третьяком провожал Искуси во дворец! — бросил Желан через плечо спутникам, не отрывая взгляда от подозрительного гридня. — Что с братом княгини, отвечай?!
Гридень примирительно выставил ладони вперёд:
— Я плохо знать сакалиба молвь.
— Плохо говоришь по-славянски, но служишь княжичу? — усомнился Желан.
— Ты из освобождённых гулямов? — предположил Нетеша.
— Да, да, — кивнул гридень. — Я бывший гулям.
— Нам сказали, что княжич в зиндане. Это так? — спросил Желан.
— Так. Я могу доложить о тебе малик Хулаг. Он объяснить ясно, что случиться недавно. Как твоё имя, господин?
В речи гридня действительно слышался иноземный говор. Подумав немного, Желан назвался.
— Эй, Садок, отвори, прошу! — крикнул бывший гулям, обернувшись к решётке.
Сквозь прутья виднелся каменный, без единого дерева или куста двор-колодец. В одной из мощных стен зиял чернотой проём — вход в темницу. Дверь в зиндан была распахнута — только одна решётка преграждала вход.
— Садок, подойди! К малику важный гость!
На зов гуляма из темницы вышел гридень. Этот человек точно был славянином, из старых Олеговых гридней. После недолгих переговоров — во время которых Желану показалось, что не так уж плохо гулям изъяснялся по-славянски, — гридень открыл замок и пустил гуляма внутрь. Отряду Желана велели ждать снаружи. Ожидание, к счастью, вышло недолгим. Вскоре оба — Садок и гулям — вернулись.
— Всё ладно. Иди. — Гулям широко улыбнулся, глядя сквозь прутья решётки.
Садок отомкнул замок, снял цепь, гуляма выпустил — тот быстро вскочил на коня и умчался куда-то, — а ватагу Желана впустил. После этого Садок снова запер калитку-решётку.
— Прошу, — пригласил он, любезно поведя рукой в сторону распахнутой двери зиндана. — Ступайте. Вас ждут. Все, все проходите, — подбодрил Садок замешкавшихся на пороге слуг. — Княжич там.
— А наши купцы где?
— Княжич расскажет.
Желан, Нетеша и их охранники ступили в прохладный полумрак зиндана. Каменные ступени вели в длинный узкий ход, терявшийся в непроглядной темноте. Ход тускло освещался светом пламенников, расположенных в ряд по одну его сторону. За железными дверями на другой стороне хода скрывались клети-узилища. Дверь одной из клетей скрипнула, открылась. В каменном ходе появился Третьяк.
— О, новгородец! Сколько лет, сколько зим! — дурашливо воскликнул он вместо приветствия.
— Стой здесь, — велел Желан Бельцу и пошёл навстречу Третьяку.
Нетеша, тоже оставив своего человека у входа, последовал за Желаном.
— Что произошло, Третьяк? Где Искусен, Игволд?
— Полонили нас басурманы проклятые! Прознали, что в город непростой человек приехал. — Третьяк запричитал, будто исполнял печальную песнь-старину. — Задумали брата княгини схватить и сменять на своих соратников, узников княжича.
— Искуси жив… — выдохнул Желан, чувствуя радость и облегчение.
— Жив.
— А Игволд?
— Про сего уважаемого мужа не ведаю. А вы-то как о беде прознали?
— Басурманин один рассказал. Из тех, кто был видоком нападения. Он привёз тело убитого стражника.
— Только одного? — зачем-то уточнил Третьяк.
Глаза Желана привыкли к темноте, и он внимательно вгляделся в лицо и фигуру Олегова оружника. Одежда на Третьяке не была ни испачкана, ни порвана, ран и крови не имелось. Будто он и не участвовал недавно в схватке. Его тело, понятно, защищала кольчуга, но на лице-то после драки должны были остаться хоть царапина, хоть синяк.
Напряжённым Третьяк не выглядел. Напротив, он смотрелся расслабленным, даже чрезмерно, будто нарочно старался казаться таким. И что самое удивительное — на поясе Третьяка висела перевязь с мечом, ножом и прочими воинскими принадлежностями. Неужели налётчики-басурмане оставили пленнику оружие?
— Одного. — Отчего-то Желан решил не упоминать про второго русского, подобранного басурманами. Стоявший рядом Нетеша внимательно поглядел на Желана, но добавлять ничего не стал.
— А княжич-то где? — спросил купец в свой черёд.
— Так в поруба пошёл — басурман из ям освобождать.
— Сам? — изумился Желан.
— Ну а чего бы нет? — хмыкнул Третьяк. — Ключей-то он никому не доверяет. — В его глазах мелькнуло шальное, разбойное выражение.
Третьяк врал. Оба — и Желан, и Нетеша — поняли это. Было слишком тихо — ни шагов, ни голосов, ни скрипа отпираемых решёток… Ничего не происходило в темнице, лишь вязкое напряжение ощутимо сгущалось в мертвенной тишине, делая воздух тяжёлым.
— Мы пойдём, пожалуй, — сказал Нетеша, шумно выдохнув. — Не будем мешать княжичу.
— Ну, ступайте, ступайте… — Голос Третьяка прозвучал неприязненно, а его ладонь будто невзначай легла на перевязь, поближе к рукоятям оружия.
— Нет, боярин Нетеша. Давай подождём. Зря, что ли, искали… — остановил Желан, бросив красноречивый взгляд на купца. Новгородец прямо-таки кожей почувствовал: поворачиваться к Третьяку спиной опасно. Желан медленно развернулся боком, прижался спиной к стене и посмотрел в сторону выхода. В дверном проёме стоял охранник Садок, впустивший их в зиндан, и ещё один гридень, встретившийся им при входе. Рядом с ними — Белец. Телохранитель Нетеши сидел на ступенях. Всего трое против них четверых? Не может быть. Уж слишком уверенно вёл себя Третьяк. Наверняка кто-то прятался в клети, из которой появился оружник Олега. Внезапно из той самой клети донёсся глухой стон, и тотчас всё вокруг пришло в движение.
— Взять их! — рявкнул Третьяк и, рванув с пояса нож, кинулся на Желана.
Нетеша ринулся к выходу. Дверь в клеть распахнулась, и оттуда выскочили двое. Вдогонку Нетеше полетел шипастый железный шар на кожаном ремне. Люди Третьяка помчались следом.
Всё это промелькнуло перед глазами Желана одновременно с лезвием занесённого над его горлом ножа. Желан резко отшатнулся в сторону. Нож пронесся мимо, лезвие стукнулось о стену. Желан дёрнул с пояса секиру. Третьяк развернулся к нему и опять замахнулся ножом. Согнув колени, Желан присел и отклонил стан в сторону. Он знал, что Третьяк промажет. «Уклонение от удара всегда предваряет ответный удар» — вспомнилось ему. Не зря он раз за разом повторял приёмы, показанные когда-то Свенельдом. Пока рука Третьяка длила бессмысленное уже движение, Желан ударил его топором по ноге.
— Ах ты, сучоныш! — прорычал оружник Олега и, обхватив ладонями ногу, повалился на пол.
Желан бросился к выходу, переступил через распростёртое на полу тело Нетеши, мимолётно подумав, что купцу уже не помочь. А вот Бельцу и особенно телохранителю Нетеши помощь требовалась. Со стражниками у дверей они справились, но оставалось ещё двое нападавших. Белец, стоя на верху лестницы, отбивался от врага длинным копьём, отнятым у Садка. У подножья лестницы вражеский гридень, усевшись верхом на телохранителя Нетеши, с остервенением молотил бедолагу кулаками. Увидев Желана, он попытался вскочить, но не успел. Секира новгородца остановила его.
— Белец, нужно взять ключ! — проорал Желан, запрыгнув на лестницу. — Вражину я отвлеку!
— Сзади! — крикнул Белец. — Берегись!
Желан прянул в сторону, на ступень лестницы перед ним упала стрела. Он оглянулся, увидел гридня с луком в руках. Очередной враг появился из той же клети. И он опять натягивал лук и метил в Желана новой стрелой. И стоял достаточно близко, чтобы не промазать, За спиной прорычал Белец. Копьё свистнуло, рассекая воздух, и, пробив кольчугу лучника, поразило его в живот. Лучник взмахнул руками, стрела сорвалась с тетивы и улетела в потолок. Лучник грохнулся на пол.
Надо было срочно спасать Бельца: верный слуга остался без оружия в руках. Желан собрался повернуться, но ноги будто приросли к месту. Он вдруг увидел посреди каменного хода княжича. Олег был без кольчуги и шлема. В руке он держал меч — обнажённый клинок тускло поблёскивал в свете пламенников.
— Брось оружие! — крикнул Олег нервно, почти испуганно. — Брось!
— Не вздумай, сынок! — знакомый голос прозвучал за спиной с надсадным хрипом. Сердце Желана болезненно сжалось. Он оглянулся, и ему захотелось взвыть раненым зверем. Кровь струйкой сочилась изо рта, стекала по подбородку Бельца. Гридень княжича — теперь не было сомнений, по чьему указу действовали напавшие на отряд Желана люди, — держался за рукоять боевого ножа, пронзившего грудь Бельца. Верный слуга, залитый кровью, всё ещё стоял на ногах.
— Отворить решётку! — донёсся вдруг со двора громоподобный голос, хорошо знакомый всем участникам боя.
Гридня, убившего Бельца, этот голос поверг в такое оцепенение, что вместо того, чтобы вытащить клинок из мёртвого противника, он выпустил рукоять. Тело Бельца рухнуло на ступени и скатилось к ногам Желана.
— Открывайте! Всё равно выломаем! — повторился крик, и вслед за ним раздался грохот — кто-то ожесточённо затряс решётку.
— Свенельд, — испуганно пробормотал гридень.
— Слышу, — раздражённо ответил княжич.
— Что делать, господин? И с новгородцем что? — Гридень кивнул на Желана.
— А что ты можешь сделать? — с издёвкой спросил Олег. Гридень был безоружен, Желан же держал в руках секиру. — Забери ключи у Садка и ступай открывай. А ты, новгородец, оставайся на месте. И не вздумай натворить новых дел. Скоро здесь будет Свенельд…
«А разве ты, княжич, не натворил дел, повелев убить невиновных людей — не чужеземцев, а своих, русских?» — захотелось спросить Желану.
Спрашивать не имело смысла. Олег не сомневался, что воевода вступится за него, защитит... И так оно, вернее всего, и будет. Княжича наказывать нельзя. Что бы он ни натворил, ему всё сойдёт с рук…
Гридень принялся снимать с мёртвого Садка ремень — ключи были пристёгнуты к нему. Желан нагнулся к Бельцу, вытащил нож из его тела, перевернул на спину и, присев рядом, отёр бритый подбородок от крови, провёл ладонью по лицу, закрывая глаза. Белец был его первым наставником в ратном деле и верховой езде. Он всегда и всюду находился рядом — и в Новгороде, и в Ладоге, и в Плескове. Ходил с Желаном на торг к болгарам и в мерянам. Участвовал в похищении Ольги и следовал во враждебный стан Вальгарда и Гудрёда. А затем бежал оттуда, заболел по дороге, чуть не умер… Белец поехал за Желаном в Киев, выхаживал его после избиения Свенельдом, сопровождал в греческом походе. Он отправился вместе с Желаном в несусветную даль — на южный берег Хвалынского моря. Ныне Белец спас его ценой собственной жизни. Даже за мгновенье до смерти он беспокоился о своём господине. А не засмотрись Желан на княжича, он мог бы уберечь от смерти верного слугу. Нет, не слугу. Друга…
Скрипнула дверь. Подручник Олега неуверенно тронул решётку и застыл на месте. Набирался решимости перед тем, как показаться на глаза Свенельду. Боковым зрением Желан заметил, что княжич метнулся в сторону клети. Зачем?
Желан не стал додумывать эту мысль — уже достаточно медлил сегодня, — вскочил и бросился вслед Олегу по каменному ходу, перескакивая по пути через тела мёртвого лучника и Нетеши и бесчувственного Третьяка. Около входа в клеть Желан умерил шаг, осторожно заглянул в приоткрытую дверь. Княжич не увидел и не услышал его. Он стоял к двери полубоком-полуспиной. А грохот решётки во дворе перекрывал всякие звуки. В клети кроме княжича находился ещё один человек. Связанный по рукам и ногам он лежал на полу у ног Олега. Лицо человека скрывал натянутый на голову мешок. Из одежды на пленнике была лишь порванная, запачканная кровью рубаха, порты и зелёные сапоги из шагреневой кожи, украшенные вышивкой.
Это сапоги были Желану знакомы. Они покупались на базаре в Абаскуне. Брат Ольги нарядился в дорогую обувь перед тем, как поехать к княжичу во дворец. А сейчас Искусен лежал прямо под остриём клинка. Княжич стоял над ним и держал меч обратным хватом. Ещё мгновение — и клинок ринется вниз и вонзится Искусену в грудь…
Нет! Смерти второго друга Желан не допустит!
Он шагнул за порог клети, перехватил рукоять поближе к бойку и, вскинув руку, метнул топор в Олега. Лезвие ударило княжича около левой лопатки. Бросок вышел точным, но не слишком сильным. Топор не застрял в теле и грохнулся на пол. Княжич вскрикнул, повернулся, испуганно поглядел на Желана, хватая воздух открытым ртом, рухнул на колени и завалился на бок. Меч выпал из его руки, звякнул о камни. Княжич скорчился от боли и застонал. Кровавое пятно быстро расплывалось на его кафтане.
— Стой на месте, парень! Подними руки и не двигайся! — велел вошедший в клеть человек.
Желан узнал голос оружника Свенельда. Требование было излишним. Желан и так не двигался, заворожённо глядя, как кровь, вытекая из тела княжича, собирается лужицей на полу. Глаза Олега закатились, он затих. Желан поднял руки, как было велено. Фролаф ловко снял с него перевязь с оружием.
Через мгновение в темнице появился Свенельд, а вслед за ним ещё один его человек — Асвер. Воевода окинул узилище быстрым взглядом. Не говоря ни слова, подошёл к Олегу, присел на корточки, пощупал жилку на шее.
— Фрол, займись им, — распорядился Свенельд.
— Он жив? — выдохнул Желан.
— Пока — да, — кивнул Свенельд. — Сверко, сведи новгородца в соседнюю клеть, допроси и запри там. — Воевода бросил Асверу связку ключей и переместился ко второму телу.
— Это Искусен, — хрипло сообщил Желан, остановившись на пороге. — Он…
— Позже расскажешь, — оборвал Свенельд. — Ступай с моим человеком.
Глава 5 Допрос и приговор
Город Бердаа, закавказская область Арран
Третьяк очнулся. Судя по каменному потолку, тусклому свету и спёртому воздуху, он всё ещё находился в темнице, но лежал уже не на полу, а на каком-то подобии ложа — спиной и затылком он чувствовал под собой что-то мягкое. Последнее, что ясно помнил Третьяк, — как он сам себе перевязывал ногу полоской ткани, оторванной от подола рубахи. Сознание тогда уплывало от боли и потери крови. Он слышал крики, грохот, шаги, но они сливались для него в единый назойливый гул. Он видел людей, но их лиц разобрать не мог, чувствовал, как его поили водой и каким-то настоем. Потом его приподняли, чтобы перенести, он, кажется, заорал от боли и наконец впал в беспамятство. Сейчас раненая нога болела, но боль была тупой и вполне терпимой.
— Очухался? — услышал Третьяк низкий, чуть гнусавый голос. — Испей-ка водицы.
Над ним склонился человек — его лицо оружнику было смутно знакомо. Человек приподнял его голову, приложил к губам баклагу.
— Кто ты? — прохрипел Третьяк.
Человек не ответил. Напоив Третьяка, отошёл в сторону, вернулся с ложкой в руках и снова подсунул ладонь раненому оружнику под затылок.
— Считай, что лекарь. Открывай рот, — велел он, вновь поднимая Третьяку голову.
— Что это?
— Не боись, не отравлю. Травный порох супротив боли. — Человек ловко всыпал лекарство Третьяку в рот и опять поднёс воду.
— Княжич? — с тревогой спросил Третьяк, проглотив лекарство.
— Ты лежи, отдыхай. Вскорости вдоволь наговоришься. — Загадочный лекарь нагнулся, поставил баклагу на пол. Раздались шаги, скрипнула дверь. Человек крикнул кому-то в каменный ход: — Скажи воеводе — очнулся!