Грань добра. Сборник рассказов

Маньяк

Невысокая светловолосая девушка вышла из метро, прижимая к груди планшет. Яркое красное платьице, белые летние туфельки, сумочка через плечо. Не спеша огляделась. Усталое летнее солнце, отдав свое тепло асфальту, деревьям и газонам, уползало за крыши многоэтажек. Легкий ветерок, играя бумажками и фантиками, принес запах зелени. От фонтанов пахло влажностью. Девушка решительным шагом направилась к парку. Городской, немного запущенный, парк уже закрыл свои дневные развлечения и понемногу пустел. Посетители расходились и лишь несколько полицейских, разомлевших от жары, продолжали свое дежурство. Девушка вступила в прохладную тень от деревьев.

Молодой мужчина, сидевший на скамеечке у метро, огляделся по сторонам встал и направился вслед за девушкой. Спортивно сложенный, аккуратная прическа, темные брюки и темный спортивный пиджак, упругая походка. Он вошел в парк и пошел по параллельной аллее, стремясь двигаться быстро и одновременно оставаться незаметным для девушки.

Тени от деревьев на траве по-вечернему удлинились, стало прохладнее. Девушка медленно брела по аллее, глядя в планшет и что-то тихонько напевая в такт звукам из наушников.

Мужчина изготовился к нападению, наблюдая за девушкой из густого куста, в котором он притаился. В руке мужчина сжимал странный кинжал с волнистым лезвием.

–Стой, стрелять буду!– раздался сзади взволнованный и удивленный, но вместе с тем решительный голос. Молоденький сержант-полицейский уже доставал из кобуры табельный пистолет.

Мужчина понял, что его замысел раскрыт, но все равно прыгнул из кустов, пытаясь достать девушку ножом. Прозвучали выстрелы.

…

–Хорошая эта штука – дрон, удовлетворенно подумала ведьма, выключая панель управления на планшете, – все люди внизу как на ладони. И не надо колдовать. Эти тупые охотники на ведьм пытались обвести вокруг пальца даму с четырехсотлетним опытом. Фигушки.

Ведьма оправила красное платьице, спрятала планшет в сумочку, поправила белокурые кудряшки, изобразила испуганные глаза и робко шагнула навстречу подходившему полицейскому.

Вначале было слово

Танюшка вжалась спиной в грязную кирпичную стенку. Никогда еще за свои четырнадцать лет она не испытывала такого ужаса. Несло вонью из мусорных баков и чем-то кислым. Трое взрослых парней загнали ее в эту щель между домом и бетонным забором. Одинокая лампочка, качаясь и разбрасывая тени, скупо освещала заплеванный разбитый асфальт.

– Ну что, детка, поиграем в куколку Барби, – ощерился кривыми зубами один, щелкнув лезвием выкидного ножика.

– Сataegis, cataegis – ворвалось странное незнакомое слово в голову девочки.

– Ты чья, малышка? – ласково поинтересовался второй.

– Ничья, – выдавила Танюшка.

– Ну, раз ничья, значит общая – заржали гопники и, окружив Танюшку, протянули к ней жадные потные руки.

– Сataegis, – рванулся навстречу им крик, – cataegis (ураган лат. Прим. автора).

И вместе с криком к насильникам рванулся удар ветра. Двоих отбросило на несколько метров. Они вскочили и, ошарашено глянув на Танюшку, бросились бежать. Одного швырнуло на стенку дома. Он уронил ножик и лежал, скорчившись на земле. Его рвало. Кровь толчками выходила из носа и рта, растекаясь густой лужей.

…

– Ничего доченька, все в порядке. Ты уже достаточно выросла, что бы узнать правду, – мама нежно гладила Танюшку по голове, прижимая заплаканное лицо дочери к груди.

Танюшка, еще всхлипывая, устроилась поудобнее. Мама, как всегда, рассказывала очень интересно.

– Помнишь, в школе тебя учили, что слово или простой звук рождают у нас в голове образы или мысли. Так природа и люди воздействуют на нас. Но верно и обратное – наши мысли и образы, высказанные словами или звуками, могут воздействовать на природу или людей. Помнишь бабушку Агафью? Она дотрагивалась до больного человека и видела в своей голове его болезнь. Образ, который у нее возникал, рождал слова и звуки. Она нашептывала их больному человеку, и его организм воспринимал эти звуки как команду к лечению. Болезнь отступала. Некоторые люди, вызывая резонанс в воздухе, могут управлять неживой материей, рождая огонь или молнию, или ветер.

…

– Бей колдунов, руби, жги, – громкие крики послышались за околицей небольшого, на пять домов хутора.

– Бери малыша, и бегите к горе, Мари не отставай от мамы. Все бегите прочь, быстро, – Ален открыл заднюю дверь дома прямо в метельную круговерть. Человек двенадцать – женщины с малышами, дети, старики прямо в домашней одежде, по колено в снегу прорывались в пронзительный холод зимнего леса. На опушке Ален обернулся. Хутор пылал. Разъяренная толпа деревенских фанатиков уже обнаружила их следы.

Заканчивались силы. Люди, поддерживая друг друга, бежали от неминуемой смерти. Малышка Мари качнулась от усталости, сделала шаг в сторону от тропинки и провалилась куда-то вниз. В темноту. В теплое, мягкое, страшное…

…

Дальше бежать было некуда. Погоня прижала беглецов к отвесному склону горы. Ален вышел вперед, протянув к погоне руки. Он знал, что из них всех только он мог защищать. Лица деревенских жителей, обычно милые и добрые, были искажены злостью. Факелы в руках, топоры, колья, охотничьи луки. И ненависть. И жажда крови.

– Люди, опомнитесь, – Ален постарался их убедить – ведь это вы приходили к нам за помощью. Болезнь ребенка или коровы, переломы, роды. Мы все лечили. Ведь это мы вам всегда помогали. Мы дружили. И праздники проводили вместе. Опомнитесь.

– Убить колдунов, – завизжала старуха с факелом в руках. Преследователи, подняв оружие, бросились вперед.

Тогда Ален начал что-то шептать. С его рук сорвались жаркие огненные шары и понеслись к толпе. Несколько человек упали.

–Бееееей!– стоял крик. Стрела вонзилась в горло Алену. Огня больше не было. Ален упал на снег. Мимо него пронеслась озлобленная толпа. Хрусткие удары топоров в беззащитную плоть. Крики младенцев разорвали ночной холод.

…

– Милая, ты хорошая, ты добрая, ты non malum (не злой лат.)– Мари в темноте берлоги гладила по шерсти и клыкам проснувшуюся огромную медведицу. Медведица рыкнула и с нежностью лизнула Мари в лицо.

…

Подросшая Мари стояла у края деревни.

– Я вам за все отомщу, гады, вперед, мои друзья, protinus (вперед лат.).

Волки, окружавшие Мари, рванулись в деревню. Дико и страшно закричал ребенок. Волки разрывали жителей на куски. А Мари с триумфом шла по улице пустеющей деревушки. Невысокая, рыжая, с яркими зелеными глазами. Волки слушались каждого ее слова.

…

Мари сидела на полянке. Триумфа как не бывало. Наслаждение местью не пришло. Только кровь, боль и крики умирающих людей стояли в ушах. Вокруг понуро сидели волки. Они умоляюще смотрели на хозяйку. Слезы катились из волчьих глаз.

…

По всей Франции чадили костры. Инквизиция жгла ведьм.

…

– На всей земле живут такие как мы, доченька. Многие даже не знают, что их слово может вылечить или убить. Спасти или искалечить. Многим из таких как мы, но не познавших себя, в голове видятся образы, и неожиданные слова срываются с губ. Что эти слова принесут? Смерть или сочувствие. Падение горы, удар молнии или выздоровление ребенку? А может болезнь? А может неумело брошенное слово вернется бумерангом обратно к хозяину ужасным ударом? Никто не знает. Распорядись своими словами правильно. Как человек. Вот почитай, перед сном. Танюшка открыла Книгу и прочитала первую фразу: "В начале было Слово!"

Колдунья

Аккуратный, не очень большой двор в новом квартале многоэтажек был еще чистеньким, светлым и ухоженным. Новые скамейки еще не были изрезаны полупьяными хулиганами, а вокруг урн для мусора не были набросаны окурки и банки от пива. На первых этажах расположились магазины и многочисленные офисы. Двое молодых мужчин внимательно рассматривали временные вывески.

– Вот, кажется здесь, – показал рукой один из них, невысокий, вихрастый, с утонченными чертами лица.

– Да, пошли уже, работы много – второй, высокий и сильный, постарше, с большой сумкой в руках, выглядевший по-деревенски просто, нажал на кнопку домофона.

…

– Входите, я колдунья, меня зовут Меритэ, – открывшая им дверь черноволосая женщина лет тридцати пяти в черном с синими узорами платье, провела мужчин в приемную, – плату оставьте вон на том столике, присаживайтесь. Что бы Вы хотели узнать?

Приемная обставлена в магическом стиле, черный ворон грустно смотрел на посетителей из клетки в углу.

– Мы журналисты, развиваем издание «В мире интересного», хотим написать статью о Вашем искусстве, расскажите, пожалуйста, о себе, – молодой сразу перешел к делу и достал внушительного вида книжку, старший вынул из сумки и настроил видеокамеру.

– Ну, все, в принципе, есть на моем сайте и в объявлении, – начала колдунья, – я потомственная колдунья, прорицательница. Свой дар я получила от матери в 15 лет. Владею Родовой силой и сакральными знаниями. Практикую энергокоррекционные ритуалы. Работаю с магией стихий. Отливаю негатив. Заговариваю. Работаю с помощью Светлых и Темных сил. Могу справиться с любой жизненной ситуацией.

– О, даже Темных? – молодой сделал пометку, – а это не опасно?

– Вовсе нет, – колдунья протянула глянцевую брошюрку, – я работаю с Темными силами в полном с ними контакте и взаимном доверии. Они особенно помогают в сложных ситуациях. Я могу заговорить девушку, что б она любила только Вас. Могу снять или наложить порчу. Наложить – дороже. Могу поправить Ваше здоровье и даже отложить надолго Вашу смерть. Предскажу будущее. Помогу в повышении по работе. Продам амулеты и обереги. Цены – в брошюре.

– Итак, Вы действительно колдуете с помощью Темных сил?

– Ну конечно! Суть предпринимательства в том, что все, что не запрещено законом – автоматически разрешается. Понимаете меня?

– По-моему все понятно, признание есть – обратился молодой к напарнику, – все заснял? Заканчивай тут, я покурю на площадке.

– Именем Святой Инквизиции…, – начал старший, доставая из сумки кинжал и флакончик со святой водой.

…

Молодой вышел на лестничную площадку, закурил сигарету и развернул местную газету. Последние страницы пестрели объявлениями.

«.. Заговорю, сниму и наложу порчу, сглаз, приворожу, отважу, наколдую…»

Похититель душ

Нестарый еще человек сидел на скамеечке, щурясь от солнышка и внимательно, с удовольствием, наблюдал за происходящим вокруг. Черный потертый костюм, белая рубашка, галстук-бабочка в горошек, старомодная черная шляпа и трость.

– Наш клиент, – подумала цыганка и дернула пятилетнюю дочку за руку, – пойдем Злата, пора работать.

Обе черноволосые, в ярких цыганских платьях, платки, бусы, браслеты.

– Вижу несчастье в твоей жизни, красавец, позолоти ручку, а я тебе погадаю, все, что было, все что будет – расскажу – начала цыганка.

– Дядя, дайте на хлебушек, – протянула, всхлипывая, Злата.

Человек посмотрел на них удивленно и с любопытством.

– Ну, расскажи, раз ты все знаешь, – не спеша протянул человек.

– Тебя ждет повышение по работе, много денег и красивая женщина. А несчастья твои станут удачей, – заученно затараторила цыганка, – хочешь, сниму с тебя порчу?

– Все правильно, – благостно откликнулся человек, протягивая цыганке купюру, – а вот ты, красавица, все ли о себе ведаешь?

Цыганка сбилась с мысли. Пять тысяч – редкий улов, но о ней самой никто никогда не спрашивал.

– А я расскажу, – повернулся к цыганке человек, – живете всей семьей в поселке за городом, муж пьет и регулярно бьет тебя, тесть заставляет каждый день ездить с дочкой в город просить денег, оба брата в тюрьме, а когда ты глядишь на кузена, то у тебя такие мысли, о которых при дочке рассказывать не стану. Да и много еще у тебя мыслей.

Цыганка заворожено смотрела на человека. Откуда он все узнал? Из полиции? Не похоже.

– Скажи, – продолжил человек, ты веришь в душу?

– Да плевала я на эту твою душу, – неожиданно сорвалась цыганка, – мне бы денег заработать, да доченьку мою вырастить, что б человеком была, на все для нее готова.

– А я помогу, – спокойно произнес человек, – но взамен мне отдашь то, во что не веришь. Просто дай мне свою руку.

Как во сне, с безумной надеждой, цыганка протянула незнакомцу руку.

…

– Мамочка, не бросай меня, мамочка, пожалуйста, я тебя люблю, пожалуйста – Злата цеплялась за руку матери.

– Ты мне просто безразлична, пошла вон, – цыганка оттолкнула руку дочери и скрылась в бездушной толпе.

Злата села на траву газона и горько заплакала.

…

– Ты что потерялась? – два сержанта полиции вышли из патрульной машины и подошли к девочке.

– Нееет, – снова заревела Злата, размазывая слезы по чумазому лицу, – мама меня бросила.

– Ну, поехали с нами, поможем – протянул один из них руку.

…

Опорный пункт полиции приткнулся позади большого универсама. Внутри пахло табаком, затхлостью и канцелярщиной. И горем.

– Это к тебе, – сержант слегка подтолкнул Злату в кабинет, – говорит, мама ее бросила.

Лейтенант полиции Антон Круглов, инспектор по делам несовершеннолетних, хмуро глянул на заплаканную девочку.

– Похоже, вечер со своей девушкой придется отложить, – зло подумал Антон, и обреченно вздохнул – рассказывай, что там у тебя.

Выслушав сбивчивый рассказ девочки, Антон задумался. Скорее всего, это выдумки и вранье. Цыгане вообще всегда врут. Но девочку жалко. Тем более он знает, где живут цыгане. В такой поздний час из приюта за ней уже не поедут. По инструкции надо было составить рапорт, оставить девочку до утра в обезьяннике. А утром отправить с документами в приют. Там никто ее родных разыскивать не будет. Дадут новое имя, и появится в стране еще одна сирота. Эх. Надо идти к Михалычу.

Михалыч, начальник отделения, перехаживающий в майорах уже второй срок, был человеком душевным и справедливым. Не раз помогал в трудных ситуациях. За подчиненных был всегда горой. За что начальство его и не любило.

Подойдя к двери начальника, Антон услышал из-за двери музыку и голос Михалыча. Михалыч сидел в расстегнутом кителе, без галстука, с почти пустой бутылкой водки на столе и пьяненько подпевал телевизору.

– Товарищ майор, – обратился по-уставному Антон, – тут девочка – потеряшка. Поздно уже. Дайте экипаж, пусть отвезут ее в пригород, я знаю адрес ее семьи.

– А мне, иик, полковника дали, счастливо захихикал Михалыч, и в Москву переводят, – он налил в чашку водки и залпом выпил, – вы все мне просто безразличны, нет до вас всех дела. К новому начальнику придешь.

…

–Ну и черт с ними всеми, – думал Антон, пристегивая Злату на заднем сидении своего старенького Рено, – сам отвезу, все равно вечер уже накрылся.

– И откуда берутся эти бездушные люди? – думал он, выруливая с полицейской стоянки.

Свет фар выхватил из темноты пустые скамейки бульвара. На одной из них на мгновение мелькнул силуэт человека в старомодной шляпе и с тростью. А может, показалось?

Амулет

– Вяжи крепче эту гадину, сколько бед натворила, ну ничего, огонь все очистит – стражник передал конец железной цепи товарищу. Запястья Олеси были накрепко стянуты серебряной цепью. Грудь плотно охватила серебряная сеть. Столб в центре площади был шершавый и теплый от солнца.

…

– Олеся, дочка, вставай скорее, – мать трясла ее за плечо, – быстрее беги в лес. Глаза матери стали изменять свой цвет с изумрудно-зеленого на черный. Когда у мамы были такие глаза, Олеся ничего не спрашивала, а делала. Олеся выскочила из землянки и помчалась в густой предрассветный туман леса. Она едва успела скрыться в зарослях, как на полянку перед землянкой вылетели всадники.

Утреннее солнце брызнуло на бронзовые доспехи и красные плащи. Статные, как на подбор, гнедые лошади несли два десятка крепких седоков с копьями и мечами в руках.

– Стражи Аркаима! – с ужасом поняла Олеся. Мама показывала их издали. Этот особый отряд охотился за такими, как мама.

Высоко вверху, над землянкой, небо стало темнеть, тучи сгущаться. Всадники швырнули внутрь землянки подожженные горшки, и изнутри повалил густой, вонючий дым. Мать с отцом, все в дыму выскочили из землянки. Отец бросился на стражей, но один из них, заученно – лениво махнув мечом, как будто отгонял муху, свалил отца под копыта.

Жутко засвистел и завыл ураганный ветер на полянке. Он рвал плащи всадников и выбил некоторых седоков из седел. Мать на глазах стала меняться. Седые волосы, скрюченные руки, протянутые к Охотникам, черные бездонные глаза. Искривленный в ненависти рот. Всадники встали в коловод. (Коловод от слова кола – круг, кольцо (ныне мы говорим хоровод) – боевое построение всадников, когда они кружат вокруг своего врага, не давая ему сосредоточится. Прим. автора). Двое Охотников, заехав сзади и растянув серебряную сеть, набросили ее на колдунью.

Колдунья упала на землю. Там, где серебряная сеть касалась кожи, стали появляться язвы и пошел черный дым. Колдунья закричала от боли и стала кататься по земле. Старший Охотник соскочил с лошади и, бросившись к колдунье, разорвал ворот рубахи.

– Нет амулета, – обрадовано воскликнул он, – бей!

Десяток копий пригвоздили колдунью к земле. Над серебряной сетью перестал идти дымок только тогда, когда, пройдя сквозь тело, она коснулась земли.

…

Над Аркаимом вставало утреннее солнце. Улицы древнего города, построенного в виде концентрических кругов, замыкались на главной площади, бывшей и рынком для торговли со всей Гардарикой и местом народных собраний. Сейчас там был вбит в землю столб. Привязанная к столбу Олеся видела, как к площади стекаются эти людишки, жадные до зрелищ. Ну, ничего, будет им зрелище.

…

Олеся остановилась у небольшого поля. Вдали виднелись белые стены Аркаима. А здесь, как и на соседних полях, собирала урожай семья земледельцев.

– Эй, вы, – закричала Олеся, – живо принесите мне еды и воды.

К Олесе подошел пожилой человек с кувшином воды.

– Еды нет, вот попей, – протянул он кувшин, – только просить то добром надобно. На добро тебе добром и ответят. Неужто мамка не учила?

– Мамка? – заорала Олеся, – да как ты говоришь со своей повелительницей?

Глаза Олеси потемнели. Черной воронкой закружил вихрь над полем. Полыхнул вниз беспощадным ударом огня. На выгоревшем вмиг поле лежали обугленные тела. Крики убегающих в страхе с соседних полей людей отдавались в голове назойливым звоном. С нескольких полей у леса тоже поднимался в небо черный дым.

…

– Вот и пришел тебе конец, ведьма проклятая,– подбросил охапку валежника к ногам Олеси один из стражников, – больно, небось, от серебра то?

– Да вы все кретины, сейчас повеселимся – хрипло рассмеялась Олеся.

Внезапно, один из стражей замер в страшной догадке. Он бросился к Олесе и, разорвав на груди у нее рубаху, в ужасе отпрянул прочь.

– У нее амулет! – заорал он, – зовите правителя!

…

Олеся, закрывая ладошкой рот, что бы не закричать от ужаса, мчалась через лес. Ветви хлестали по лицу. Единственное место, которая она знала – это была пещера Богини. Пещера, надежно скрытая от чужих глаз на берегу лесного озера, манила к себе. Богиня в пещере была высечена из камня в незапамятные времена. Черты лица от времени стерлись. Местные называли ее Каменной бабой и очень хотели найти, думая, что она охраняет сокровища. В пещере всегда горел магический зеленоватый огонь и единственное сокровище богини – это ее амулет. Самородный фиолетовый камень на кожаном шнурке.

Олеся с мамой иногда приходили сюда. Вместе они возносили хвалы неизвестной Богине. А после мама осторожно дотрагивалась до амулета. Говорила, что амулет дает ей силу.

…

Начальник стражей Аркаима, Охотник за колдуньями с недоверием смотрел на амулет на шее Олеси. Над городом начали сгущаться тучи, и подул еще слабый ветер.

– Всем людям – бегом из города, ничего не брать – закричал он и швырнул факел в груду дров у ног Олеси.

…

Олеся заплакала и прижалась к Богине. Богиня – единственная, что осталось от прежней жизни. Амулет под рукой дрогнул и подарил ладони тепло.

– Очень хочу пшеничную лепешку, – подумала Олеся.

И прямо в руке появилась лепешка. Тут же дикая боль пронзила руку, и появилось желание разрушать. Мама называла это равновесием. Если ты что-то создала, значит, для равновесия надо что-то разрушить. Олеся выскочила из пещеры и всю свою боль бросила в сосну на другом берегу озера. Сосна вспыхнула, подломилась и с шипением огня упала в воду. Олеся вернулась в пещеру и надела амулет богини себе на шею.

…

– Огонь не может мне ничего сделать, – захохотала Олеся, глядя, как огненные языки лижут ее голые ноги.

– Я знаю, – угрюмо ответил Охотник за колдуньями.

Люди толпами покидали город.

…

Еще одна созданная лепешка уже не вызвала боли. А разрушение? Олеся вышла из пещеры и бросила свое желание в лес. Огненный вихрь охватил деревья вокруг. Он стали ломаться от жара. Огонь громко гудел. С ужасом Олеся смотрела, как подломленная, охваченная огнем сосна, падает на нее, нацелившись острой веткой в грудь. Удар.

Олеся открыла глаза. Сосна, коснувшись Олеси, рассыпалась, засыпав девочку по колено щепками. Щепки яростно горели вокруг нее. От жара запекалась земля. Но Олесю огонь ласкал и лизал, как игривый добрый щенок.

…

Смертельный ураган кружил по площади. И в его центре были только двое – Олеся и Охотник за колдуньями.

– Станьте передо мной на колени, и я сохраню вам жизнь, серебром и огнем меня убить нельзя, я – хозяйка амулета, я – Богиня – закричала Олеся сквозь стену огня.

– Не убить, – согласно прокричал сквозь ветер охотник, – нужен третий элемент.

Вдруг Охотник выхватил меч и решительным ударом отсек себе левую руку. Кровь Охотника за колдуньями фонтаном брызнула в огонь, на серебро, опутывающее Олесю. Жуткая боль пронзила все тело колдуньи. Серебро начало въедаться в плоть, прогрызая страшные раны. Третий элемент заработал. Обессиленный Охотник упал на колени перед Олесей и, качнувшись, рухнул плашмя, к ее ногам, лицом в огонь.

…

Люди со страхом увидели, как над стенами их Аркаима взвилась в небе черная воронка. Оглушительный удар огня рухнул на город, снеся его до основания. Из серых низких туч полил мощный очищающий дождь.

Вернуться на руины города люди не смогли. Неспящее, яростное зло отбрасывало их прочь. И люди ушли на юг. В своем многолетнем походе они строили города и называли их всегда одинаково – Аркаим, Еркаим, Ершаим, Ершалаим (современный Иерусалим прим. автора) в память о начале цивилизации и для предостережения потомкам о зле, которое сейчас спит где-то в Сибири.

Эра ненависти (Амулет 2)

-Да ты хоть в постель с ним ложись, пусть он охотник, но в эту экспедицию попади, – Зинаида Ефимовна откинулась на спинку кресла и строго глянула на Ольгу поверх очков.

– В постель? – мурлыкнула Ольга, бросив удовлетворенный взгляд в зеркало платяного шкафа на стройную талию, высокую грудь и копну огненно-рыжих волос, – это можно.

– Вот дура, – подумала Зинаида Ефимовна, – девке семьдесят девять лет, а все ведет себя как девятнадцатилетняя.

– Что там искать то, в этом Аркаиме? – Ольга настроилась на деловой лад.

– Мы и сами не знаем. Видящая чувствует, что там может быть скрыт наш древний артефакт невиданной силы. Может, даже амулет Богини. Ты – лучшая, хоть и, кхм, ладно. Найдешь и доставишь его в Санкт-Петербург. Любой ценой. Повторяю – любой. Если потребуется убить – убьешь. Вот, – профессор протянула Ольге медный браслет, – это поможет в поисках.

…

– Нам не удалось отстоять идею затопления Аркаима, – Магистр стоял у высокого окна, выходящего на Неву, – кто-то в правительстве нам сильно мешал, да еще академия наук подключилась. Особенно активничала эта Зинаида. Ведьма.

Магистр обернулся и глянул на собравшихся. За длинным черным столом собрались командиры подразделений Охотников за ведьмами. Суровые бойцы, прошедшие огонь и воду.

– Что у нас с разведчиком? – глянул на одного из них Магистр.

– Михаил сейчас в больнице, в Челябинске, – ответил хмурый охотник, с коротко подстриженной бородой и красными ожогами на лице, – он что-то почувствовал на центральной площади Аркаима, где еще не было раскопок. А позже его нашли неподалеку местные жители. У него лучевая болезнь (заболевание в результате воздействия радиации прим. автора) последней стадии, хотя в Аркаиме радиации нет. Жить осталось от силы пару недель.