Ген деструктивного поведения (В августе 91-го…)

ВЛАДИМИР А. ПАУТОВ

ГЕН ДЕСТРУКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ

( В августе девяносто первого…)

Офицерам и рядовым бойцам спецназа

Воздушно-десантных войск, Главного разведывательного управления Генерального

штаба Вооруженных сил и Первого главного управления Комитета государственной безопасности СССР, живым и павшим, посвящается.

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Группу спецназа из отряда «Вымпел» Первого главного управления КГБ СССР возглавлял майор Луговой. Это был хороший и толковый офицер, имевший за своими плечами огромный боевой опыт проведения спецопераций. Но в тот раз задача, поставленная майору Луговому и его группе, считалась чрезвычайно трудной, поэтому и были выбраны именно они. Прежде офицерам группы никогда не приходилось сталкиваться с таким заданием, ведь перед тем, как проникнуть на объект, им следовало преодолеть до него огромное расстояние и пересечь границы нескольких государств. Естественно, что в таких условиях своё штатное оружие они просто не могли взять с собой. По разработанному в Москве плану их группа должна была проникнуть на территорию Турции через соседнее государство, Сирию, прибыв из Франции под видом технических специалистов по эксплуатации паромных переправ.

В Дамаск из Франции группа прибыла без особых трудностей. После таможенного и пограничного контролей майор Луговой в аэропорту встретился с офицером по безопасности советского посольства. Встреча была короткой. Она произошла в маленьком баре рядом с аэропортом. Вначале в него зашёл и встал у стойки офицер безопасности. Он заказал стакан холодного сока и оставил бармену кейс. Выпив сок, офицер безопасности посольства покинул привокзальное заведение, как раз в тот момент, когда к нему подходил майор Луговой. Они увидели друг друга, обменялись взглядами и, не подав виду, что знакомы, разошлись в разные стороны. Командиру группы стало ясно, что портфель, предназначенный для него, уже оставлен для него в баре, поэтому он спокойно зашёл в него. В баре майор пробыл всего лишь несколько минут. Он заказал стакан холодного сока и встал поближе к вентилятору. У стойки никого не было, поэтому, не опасаясь посторонних глаз, хозяин бара осторожно передал Луговому кейс, оставленный ему офицером безопасности посольства. Майор взял портфель, не торопясь, допил фруктовый сок и, попрощавшись с барменом, вышел из маленького прохладного зала в знойную жару, чтобы навсегда раствориться в толпе сновавших туда, сюда пассажиров, носильщиков, уличных продавцов и прочего разного люда.

В кейсе, полученным Луговым в баре, находились инструкции руководства на дальнейшее действие группы. В них предписывалось на рейсе внутренних авиалиний добраться до города Халеб, что располагался на севере страны. На автостоянке рядом с вокзалом их будет ждать микроавтобус, зарегистрированный на имя Рональда Стенмарка, гражданина Швеции, специалиста по паромным переправам. Такая легенда не должна была вызвать подозрений со стороны пограничного контроля на турецкой границе, ибо объект проникновения находился рядом с озером, на котором имелся паром. Шведским языком, навряд ли, кто-нибудь владел в южных районах Турции, поэтому провал с точки зрения знания языка группе спецназа не грозил, а английским все шесть офицеров внешней разведки КГБ владели практически в совершенстве. Кроме инструкций в пакете находились шесть шведских паспортов, крупная сумма денег в долларах США, ключи от автомобиля и билеты на самолёт, вылетающий из Дамаска ровно через час.

На автостоянке их ожидал вишнёвого цвета восьмиместный микроавтобус марки «Фольскваген». Все быстро заняли свои места и тронулись в путь. Луговой перед отъездом строго предупредил своих офицеров, чтобы все разговоры между собой, даже во время поездки, велись только на английском языке, на русском майор запретил говорить вплоть до возвращения на родину. Он не хотел рисковать, чтобы из-за такой мелочи, как желание разговаривать на родном языке, его группа вдруг потерпела бы провал и не выполнила поставленную задачу.

До границы с Турцией они добрались без единой остановки. Пункт, где Луговой намеревался пересечь границу и въехать в страну, находился вблизи небольшого сирийского городка. Он решил сделать в нём короткую остановку для отдыха, проверки автомобиля и заправки горючим. Майор не хотел останавливаться в пути, поэтому и дал возможность своим офицерам основательно отдохнуть и выспаться.

Пограничный пункт они пересекли без проблем, хотя у майора и появился маленький холодок непонятных подозрений. Нет, сказать, что он чего-то испугался, было нельзя, но чувство близкой, грядущей опасности всё-таки зародилось.

*****

Секретарша, неслышно открыв дверь, тихо вошла в кабинет Френка Дилана и сказала: «Шеф, Вас просят из Вашингтона! Вы будете говорить?»

– Конечно, конечно! Что за вопрос, Кристи? Соедините немедленно! И поживее, поживее! Не ходите, словно сонная муха! – поторопил девушку хозяин кабинета. Тем не менее, Кристи, так звали секретаршу Дилана, не торопясь, словно не слышала приказание шефа, не торопясь, вышла из комнаты, осторожно закрыв за собою дверь.

– Хеллоу, сэр! Я Вас слушаю! – радостно прокричал в трубку Дилан. Здесь стоило бы сказать, что человек, которому звонили из Вашингтона, являлся резидентом ЦРУ в Турции, и полное его имя было Френк Оуэн Дилан.

– Я приветствую тебя старина, – послышался на том конце провода голос заместителя директора, – как там у тебя дела, дружище? Русские уже прибыли? Ты меня держи в курсе всех событий? За ними нужен глаз да глаз! Они могут выкинуть такое, что потом мне снимут голову, а я постараюсь, чтобы слетела и твоя! Не забывай, что директор возложил всю ответственность по охране проекта «Будущая жизнь» на нас! От этого задания зависит твоя карьера здесь, в штаб-квартире. Ведь ты всё ещё сидишь в захолустье, и это после Москвы, а тебе давно пора служить в центральном аппарате, у нас в Вашингтоне. Я подумываю, что в случае удачного завершения, не взять ли тебя к себе в помощники? Как думаешь?

– Не извольте беспокоиться, сэр! – Френк даже задохнулся от радости, когда услышал последнюю фразу своего босса. Он с трудом проглотил воздух и прокричал в телефонную трубку, – у меня всё под контролем, сэр! Прибыли шесть человек. Наша агентура в Сирии взяла их под плотное наблюдение. Они уже встретились с офицером по безопасности и получили от него все необходимые инструкции. – Смотри, Дилан! Операция возложена на тебя! Если случится что-то непредвиденное, сразу звони мне! Впрочем, ты молодец, что так быстро реализовал информацию, полученную из Москвы. Смотри, не подведи меня!

– Слушаюсь сэр! Я снял временно наблюдение, потому что они смогут добраться до лаборатории только на машине, а дорога там одна. Вертолёт они достать не смогут. Мы их возьмём на подъезде к турбазе.

– Отлично Френк! Детали меня не интересуют! Желаю успехов. После того как возьмёте русских, тут же сообщи мне! Я вышлю самолёт, чтобы доставить их сюда, к нам. Думаю, мы сможем здесь развязать им языки, и это будет хорошим сюрпризом для нового русского мышления! Ха – ха – ха! Успехов! – короткие частые гудки возвестили о том, что трубку в Вашингтоне повесили. Разговор окончился. Френк Дилан почувствовал, как у него пересохло в горле, он был доволен исходом беседы с боссом. «В Вашингтоне меня помнят и доверяют, а это главное», – думал он, радостно потирая руки и наливая в стакан изрядную порцию виски.

Резидент нажал кнопку вызова секретаря: «Кристи, вызовите ко мне Марка». Марк Браун был заместителем резидента, то есть его заместителем, по оперативной работе. Они работали вместе довольно долго. Марк был расторопным парнем, шустрым и толковым. Одновременно он выполнял обязанности и помощника, и заместителя, и секретаря и много ещё отдельных, весьма конфиденциальных, поручений. Главное же заключалось в том, что Браун обладал редким качеством, он умел держать язык за зубами, а в разведке это считалось большим достоинством и стоило многого. Буквально через десять минут Марк входил в кабинет своего шефа.

– Доброе утро, босс! У нас полный порядок. Я лично вылетал на объект, там всё о'кей! Охрана сменилась. Сейчас там несут службу морские пехотинцы из охраны посольства. Они проинструктированы лично мной. Начальник местной полиции и военный комендант так же в курсе предстоящего дела. Они обещали нам полное содействие в случае непредвиденных обстоятельств, но я, думаю, таковых не будет. Два вертолёта с экипажами и взводом морской пехоты из охраны дипломатических представительств США с полной экипировкой находятся в полной готовности к вылету на объект. Мы их повяжем в один момент. К тому же наша агентура из Дамаска передаёт, что группа прибыла и взята под наблюдение. Я приказал его снять, пусть русские ведут себя свободно и ни о чём не волнуются. У них не должно возникнуть ни малейшего подозрения, что их ждут. Мы примем группу, когда они пересекут границу. Кстати, русские прибыли рейсом « Эр Франс» с болгарскими паспортами, но в Турцию въехали уже как шведские подданные.

– Хорошо, очень хорошо, Марк! Мне только что звонили из Вашингтона. На меня надеются, не подведи Марк! Да, и помни, если меня переведут в Лэнгли, то тебя я возьму с собой, более лучшего помощника мне будет не найти. Иди, занимайся Марк своими делами и не забудь то, о чём я тебе сказал!

Операция по захвату спецгруппы КГБ прошла к удовольствию резидента Дилана хорошо. Диверсантов на объект не допустили, а в том, что погибли морские пехотинцы из охраны посольства, Френк не видел ничего страшного, ведь захват спецназа противника – это не уикенд с хорошенькой девушкой. Тот факт, что на заключительном этапе операция вообще чуть, было, не завершилась полным крахом, вообще не принимался во внимание.

*****

Майор Луговой сидел за рулём уже четвёртый час. «Надо бы и отдохнуть», – подумал он и, обернувшись назад, кивнул одному из своих офицеров, чтобы тот заменил его. Свернув на обочину дороги, Луговой остановил автобус и дал возможность ребятам немного размять затёкшие от долгого сидения ноги. Они уже отмахали километров четыреста. Оставалось ещё около шестисот. «Дорога отличная! Если ехать сто километров в час, через шесть – семь часов будем на месте, – прикинул про себя майор.

До объекта оставалось всего ничего, от силы час пути, когда их остановил полицейский патруль. Подозрения Лугового, что их засекли ещё на границы, стали усиливаться. Но особенно сильно они разыгрались после того, как старший полицейский чин предложил им свернуть с дороги и проехать на автостоянку. «Какая тут к чёрту автостоянка, кругом горы, хотя, впрочем, район этот у них считается беспокойным, может действительно террористический акт, о котором сказал полицейский, произошёл? По радио что-то, вроде говорили! Вполне мог иметь место какой-нибудь взрыв? Курды здесь иногда на дорогах шалят. Но что-то подозрительно всё равно, замирает сердечко-то от волнения, замирает и всё тут!» – думал майор, но с дороги всё-таки свернул и поехал в указанном направлении. Правда, своим ребятам он ещё во время беседы с полицейскими подал условный сигнал об опасности и, стало быть, о том, чтобы готовы были ко всяким неожиданностям.

Луговой не успел проехать и двухсот метров, как оказался на небольшой площадке, почти круглой формы. Она была около пятидесяти метров в диаметре, окружёна горами и обратно вела всего лишь одна дорога, по которой они и приехали. Майор сразу понял, что это засада, и именно здесь их сейчас будут брать. Он не ошибся в своих предположениях, ибо на площадке, не выехав на которую невозможно было увидеть, что их ждали. Под прикрытием скал там находилось четыре замаскированных армейских джипа. Не раздумывая ни секунды, потому как счёт жизни пошёл именно на эти малюсенькие и быстрые секунды, Луговой резко затормозил, нажав одновременно на педали тормоза и сцепления, чтобы не заглох двигатель. Затем он вывернул почти до отказа руль вправо, отпустил сцепление и тут же нажал на педаль газа. Мотор взревел так, будто готов был отдать весь свой запас мощности и вылететь наружу. Майору удалось развернуть автобус практически на одном месте. Правда, при этом он чуть было не перевернулся, но Луговой каким-то чудом смог предотвратить опрокидывание. Он быстро начал закручивать баранку влево, выровнял машину, и она, подняв, словно дымовую завесу, облако пыли и, выдав большую порцию выхлопных газов, понеслась в обратную сторону. Майор понял, что их здесь ждали, и ждали не случайно. «Ведь не могли же просто так сюда заехать четыре армейских джипа? Значит, группу предали. Ну не могли же нас предать в Москве? Это же абсурд! Хотя сейчас всё так поменялось, кто раньше был врагом, тот сейчас скоропостижно стал другом и наоборот…», – прикидывал про себя Луговой, нажав до упора акселератор и на максимальной скорости несясь по грунтовой дороге в сторону шоссе. Они уже подъезжали к основной трассе, до неё оставалось проехать всего лишь несколько десятков метров, как неожиданно им дорогу перекрыли две полицейские машины. Позади них пылили армейские джипы, почти повиснув на хвосте у группы. Не колеблясь ни секунды, а поэтому, даже не притормозив, майор пошёл на таран. Решение, как прорваться через заслон, созрело мгновенно. Он ударил один из полицейских автомобилей в район багажника, чтобы тот развернулся и освободил путь для проезда. Это упражнение офицеры его группы отрабатывали не раз на полигоне во время автотренировок, когда нужно было расчистить дорогу, если её перегораживали другими автомобилями. Приём был доведён до автоматизма. Бить следовало только в багажник, потому как на оперативных машинах там обычно ничего не было, а стало быть, эта часть автомобиля являлась намного легче той, где находился двигатель. По этой причине даже лёгкого удара по багажнику всегда было достаточно, чтобы освободить дорогу, не повредив при этом свой автомобиль. Так получилось и сейчас. Одна машина развернулась, и Луговой направил автобус в освободившийся проход. Они вылетели на шоссе, и майор прокричал, чтобы его ребята готовились к бою, до объекта оставалось всего лишь несколько километров, хотя, конечно, прорваться до него было абсолютной утопией. Луговой это понял, он также понял, что вернуться домой им тоже не удастся, к тому же оружия у них не было, а посему он моментально принял другое решение. Майор опять так же быстро, как это сделал на площадке, где его ждали армейские джипы, развернул микроавтобус и протаранил вторую полицейскую машину. Но только сейчас майор постарался ударить в бензобак. Ему удалось пробить его. Бензин хлынул на асфальт. Ребята мгновенно выскочили из автобуса и обезоружили растерявшихся полицейских. Те просто не ждали столь внезапного и быстрого нападения, а наоборот, готовились вести преследование, ибо, по их мнению, группа должна была бы предпринять попытку скрыться. Местные стражи порядка вместе с заместителем резидента уже сидели во второй машине, когда на них налетел микроавтобус. Тут же с другой стороны в эту же машину врезался один из армейских джипов.

*****

Заместитель резидента Марк Браун чудом остался жив. Ему даже было не понятно, как и почему это случилось. Всё так быстро произошло, что, вспоминая потом о тех событиях, его всегда начинало знобить от страха, ибо за счастье можно было бы посчитать тот факт, что он не погиб тогда, когда эти проклятые русские направили свой микроавтобус на машину, в которой Марк хотел преследовать диверсантов.

События разворачивались вначале очень даже не плохо, вполне предсказуемо, как и предусматривалось. Русские должны были проехать на площадку, где их захватили бы морские пехотинцы лейтенанта Бредли. Всё так и происходило. Диверсанты остановились и выполнили требование местной полиции. Но дальше план, так прекрасно разработанный Марком, был сорван. Неожиданно, когда Браун готовился садиться в полицейскую машину и ехать на стоянку, где собирался допросить задержанных диверсантов, из-за поворота вылетел автобус с русскими. На бешенной скорости он стал приближаться к шоссе. Марк приказал перекрыть дорогу. Но тот сумасшедший, кто сидел за рулём, даже не подумал не то чтобы остановиться, а притормозить. Как в голливудском боевике водитель, направив автобус прямо на них, протаранил один из полицейских автомобилей, пробил брешь в заслоне и выскочил на трассу. «Профессионально проскочили! Они сейчас или скроются, или прорвутся на объект и натворят там, бог знает что! Прощай тогда перевод в Вашингтон!» – подумал обречёно Браун, и от тех мыслей у него даже засосало под ложечкой.

– В машину! – заорал не своим голосом он начальнику полиции и вместе с другими офицерами начал уже, было, садиться в исправную машину, чтобы возглавить преследование. Но русские повели себя абсолютно непредсказуемо, они повели себя не адекватно складывающейся ситуации. Это предусмотреть, конечно же, было не возможно. Они вдруг развернулись и вновь пошли на таран. Марк уже заносил одну ногу, чтобы сесть в машину, а посему еле успел отскочить в сторону, когда микроавтобус врезался во второй автомобиль, принадлежавший местной полиции. Пыль столбом поднялась над местом столкновения, она плотной завесой закрыла и машины, и людей. Тут же вслед за этим ударом начался пожар. Машина, куда собирался сесть Марк, загорелась. Он прикрыл рукой глаза и рот, чтобы песок, поднятый с земли, не попал туда. Заместитель резидента ничего не видел, но зато почувствовал, причём почувствовал весьма основательно, как кто-то невидимый сильнейшим ударом в живот сбил его с ног. Острая боль разлилась мгновенно по всей нижней части тела. Марк охнул и лишился чувств. Очнулся он, когда вокруг уже стояла дикая стрельба. Марк хотел выхватить пистолет, но не обнаружил его. Без сознания, как оказалось потом, заместитель резидента находился не долго, несколько секунд. Хотя время было незначительно, но именно в течение тех нескольких секунд произошли основные события. Русские после нападения на полицейский патруль захватили два автомата и четыре пистолета. Они отобрали оружие без лишних церемоний. Между собой, правда, нападавшие разговаривали на чистом английском языке, это, по всей видимости, и ввело поначалу в заблуждение подъехавших морских пехотинцев. А посему для них атака русских стала полной неожиданностью. То, что затем увидел Марк, придя в себя, он не смог бы увидеть никогда. Даже в самых знаменитых блокбастерах Голливуда ему не приходилось видеть столь скорую расправу. Буквально в течение тридцати или сорока секунд почти все американские солдаты из первого джипа были расстреляны. Они даже не смогли оказать более или менее достойного сопротивления. Их огонь из автоматов был весьма не эффективен, ибо ни один из русских диверсантов не только не упал на землю убитым, но даже не был ранен. Затем они, все шестеро, бросились к армейскому джипу и попытались на нём уйти. Вокруг творилось что-то невообразимое. Пожар, чёрный дым, пыль, кровь, смерть. Начальник местной полиции, правда, не растерялся. Он сразу же, как только русские первый раз ударили одну из его машин, тут же связался по радио со своим руководством и сообщил о произошедших событиях. Диверсантам далеко уйти не удалось. На джипе, который они захватили, бензобак оказался пробитым. Их смогли взять, но с большими трудностями и потерями. Шеф потом громко и долго кричал на Марка, что, мол, тот чуть ли не провалил операцию, потери огромны, ведь буквально за считанные минуты погибли пятнадцать морских пехотинцев, которые должны были по замыслу резидента захватить всех диверсантов без шума и пыли. Спорить с Диланом не имело смысла, потому как, действительно, на поимку русских, которые после боя скрылись в горах, были задействованы большие силы и средства. Были и потери. Но самое удивительное заключалось в том, что оставшиеся в живых диверсанты упорно не хотели говорить на родном языке и даже между собой в камере переговаривались на английском, хотя, конечно же, они все были русскими. Их били, пытали, мучили, но услышать от пленных хотя бы слово на их родном языке так и не смогли.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОТРЯД СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫЗОВ.

Я отдыхал вдали от городской суеты, уехав с семьёй на дачу. Отпуск мой проходил размеренно и однообразно. В санаторий я не поехал, хотя жена меня и уговаривала это сделать, но активный отдых был для моей натуры намного приятнее, нежели утомительное каждодневное лежание на песчаном пляже под палящими солнечными лучами.

Не прошло и половины отпуска, как в один из дней на дачу, где я отдыхал, прибыл посыльный из Управления. Он протянул запечатанный сургучом пакет, чем несказанно удивил меня, ибо за много лет службы такого ещё никогда не бывало. «По всей видимости, случилось что-то очень важное, иначе не стал бы генерал присылать за мной фельдъегеря, а просто вызвал бы по телефону», – подумал я про себя. В пакете находилась одна всего лишь коротенькая записка, где говорилось, что мне предписывается прибыть сегодня же вечером по указанному в ней адресу. Конспиративных квартир у Главного управления было много, но та, на которую мне следовало прибыть, считалась особенной, потому как на ней обычно происходили конфиденциальные встречи с нашими особо ценными агентами, причём, как правило, встречался с ними сам генерал, начальник военной разведки.

Машина пришла к трём часам по полудни. Сборы заняли буквально несколько минут. Для жены мои неожиданные отъезды и командировки стали обыденным делом, поэтому она не удивилась, когда сегодня на нашу дачу прибыл посыльный, хотя по её глазам я заметил, что эта моя поездка и спешный вызов на службу взволновал её не на шутку.

Ровно в пять вечера я был по указанному адресу. Мне даже не пришлось звонить, потому как генерал, начальник нашего Управления, открыл дверь так быстро, словно стоял за ней и сторожил, когда я приеду. Он впустил меня и, осторожно прикрыв дверь, закрыл на замок и навесил цепочку. «К чему такие предосторожности и конспирация? Прямо как в кино про шпионов!» ― только и успел подумать, как генерал, будто угадав мои мысли, серьёзно, без тени сарказма, сказал:

– Бережённого и Бог бережёт! Мало ли что!? Ты, давай проходи! А то мы тебя прямо заждались.

– Почему мы? Значит генерал не один? – Возникла в голове вполне естественная мысль. Я многозначительно посмотрел на часы, на что генерал заметил: «Это так к слову. Ты никогда не опаздываешь. Знаю!» Он направился в гостиную, в которую следом за ним вошёл и я. Там на огромном старинном диване сидел незнакомый мне человек. При моём появлении он встал и пошёл навстречу. Того короткого времени, что незнакомец приближался ко мне, было вполне достаточно, чтобы успеть внимательно и относительно подробно рассмотреть его. Определённо мы с ним никогда и нигде не встречались. На лица у меня была феноменальная память, можно сказать фотографическая, я мог через несколько лет вспомнить лицо человека, которого видел единожды, пусть даже на фотографии или мельком в толпе. Этого человека я не видел никогда. Незнакомец был выше среднего роста, довольно широк в плечах, в нём чувствовалось крепость не только тела, но и духа, короче говоря, вся его внешность внушала мне доверие и тем самым заслуживала моё к нему расположение. Мы молча пожали руки, испытывая, видимо, взаимную симпатию. Открытая и дружелюбная улыбка гостя не позволяла думать о нём плохо, хотя порой первое впечатление и бывает обманчиво, но мне не хотелось обманываться в своих предчувствиях относительно незнакомца. Впрочем, будущее показало, что моё шестое чувство меня не подвело.

– Ну, давайте как старший по званию и возрасту познакомлю вас, ― весело пробасил генерал. Он указал на меня первым рукой и сказал:

– Мой лучший офицер, полковник Павлов Александр Владимирович! Начальник отдела специальных операций, он же командир отряда. Послужной список длинный – от Ливана и до Афганистана с короткими остановками в Латинской Америке, Анголе, Эфиопии, Вьетнаме и прочее. Сам потом расскажет при случае!

=========

Отряд специального назначения Главного разведывательного управления был создан секретным приказом начальника разведки для проведения активных мероприятий в особый период, под которым понимался термин "канун войны", и после начала активных боевых действий.

Основной задачей отряда являлось осуществление диверсионно-разведывательным действий в глубоком тылу вероятного противника, активное противоборство против действующих в тылу наших войск диверсионных групп противника, а также уничтожение крупных пунктов управления войсками, ликвидация высшего командного и политического руководства противника. Боевой численный состав отряда насчитывал двести человек – три роты по шестьдесят бойцов в каждой.

Главным условием зачисления в спецподраздение – отменная физическая подготовка, знание иностранных языков и высокий уровень интеллектуального развития.