Судебные процессы

Постановка в трёх актах

АКТ I

Персонажи:

Фёдор Прокофьевич Сухов – чиновник сыскного отделения Департамента полиции, коллежский асессор, 40 лет (годы жизни: 1844-1947);

Лев Григорьевич Саранцев – его напарник, молодой человек, служит недавно, титулярный советник, 25 лет;

Леонид Станиславович Ревельский – банкир, дворянского сословия, супруг Ревельской и отец убитой девочки, 39 лет;

Анна Алексеевна Ревельская – хозяйка дома, супруга г-на Ревельского, 29 лет;

Ефим Порфирьевич Силин – слуга в семье Ревельских, из крестьян, свидетель происшествия, 54 года;

Евдокия Павловна Стужина – служанка в доме Ревельских, нянька, 20 лет;

Александр Иванович Кольцов – друг семьи Ревельских, 38 лет;

Николай Никанорович Валетов – врач, судебный медик, 35 лет;

Михаил Романович Головин – председательствующий судья, глава окружного суда, 50 лет;

Дмитрий Леонтьевич Савин – сторона обвинения, прокурор окружного суда, 45 лет;

Всеволод Антонович Старов – сторона защиты, адвокат по назначению, присяжный поверенный, 47 лет;

Георгий Ильич Плечёв – старшина присяжных заседателей, 37 лет;

Присяжные заседатели – 11 человек, все мужского пола и христианского вероисповедания;

Судьи – двое, помогают председательствующему судье в рассмотрении дела;

Секретарь судебного заседания – делопроизводитель на заседании;

Товарищ прокурора – его помощник;

Конвойные – двое;

Слушатели судебного заседания – 10 человек, мужчины и женщины.

Действие происходит в 1884 году в Российской империи в уездном городе NN.

В местный сыскной отдел полиции поступило обращение в связи со смертью семилетней девочки Аглаи Ревельской, дочери известного банкира и дворянина Леонида Станиславовича Ревельского, 39-ти лет. Тело девочки было обнаружено в собственной усадьбе домовой прислугой. Были заметны явные признаки неестественной и насильственной смерти. Хозяина имения, господина Ревельского, дома не оказалось.

Явления:

Явление 1. Осмотр места происшествия и сыскные мероприятия;

Явление 2. Опрос свидетелей и подозреваемого;

Явление 3. Судебное заседание с участием присяжных заседателей.

Действующие лица:

Сухов;

Саранцев;

Силин;

Валетов;

Ревельская.

Комната в доме Ревельских.

В комнату поспешно входят Сухов и Саранцев, за ними – Валетов и Силин.

Все в замешательстве.

Сухов: (второпях Силину)

Так, значит, давайте, господа, ещё раз по порядку!

Значит, как вы говорите всё произошло? Откуда вы заходили?

Силин:

Так я ж говорю, ваше высокоблагородие! Прихожу сюда, как обычно, в эту дверь, а тут вот такое, страшное!.. С самого начала очам своим не поверил!

Лежит на полу, безжизненная!

До чего же страшно!.. До сих пор не верится, что такое могло случиться!..

Милая девочка… Аглаюшка…. Семи годков всего от роду-то было…

(крестится)

Упокой, Господи, душу усопшей рабы твоей младенца!..

Все остальные также крестятся.

Сухов: (крестясь)

Упокой, Господи!

Силин:

До сих пор, ваша высокоблагородь, не верю я, что горе-то такое в наш дом пришло!..

Сухов:

Ладно! Полно вам горевать, дорогой вы мой! Что произошло, то уж произошло, а наш долг в данном происшествии разобраться! Именно поэтому мы здесь!

(Валетову):

Николай Никанорович! Когда возможно будет установить точную причину смерти?

Валетов:

В течение сегодняшнего дня после детального обследования, Фёдор Прокофьевич.

Но уже сейчас после осмотра тела на месте происшествия могу сделать предварительное заключение, что, по всем вероятиям, потерпевшая скончалась от кровоизлияния в головной мозг вследствие сильного удара тупым предметом по голове.

Сухов:

Ну что ж, хорошо, Николай Никанорович. Тело отдано вам для обследования, в таком случае, не смею вас более задерживать!

Валетов:

Я сделаю всё, что в моих силах, Фёдор Прокофьевич!

Сухов:

Я в вас никогда не сомневался, Николай Никанорович!

Валетов выходит из комнаты.

Силин:

Господи боже, за что же нам такое горе-то?! Маленькая девочка! Ведь и жизни даже совсем-то не видела!

Сухов:

Полно, полно! Успокойтесь! Уже ничего не воротишь!

Идите лучше на свежий воздух. А мы пока здесь поработаем.

Лёва, проводи человека на улицу. И позови Анну Алексевну.

Саранцев:

Как скажете, Фёдор Прокофьевич!

(Силину)

Пойдёмте, гражданин!

Провожает Силина, выходят из комнаты.

Через некоторое время возвращается вместе с Ревельской.

Сухов:

Анна Алексевна! Так, значит, вы утверждаете, что в момент, когда всё произошло, вас в доме не было?

Ревельская:

Точно так, Фёдор Прокофьевич! Я была в гостях и узнала обо всём, только когда пришла домой.

Сухов:

И девочка-то, значит, вам дочерью не приходится?

Ревельская:

Нет, Фёдор Прокофьевич. Падчерицей она мне была. Мы с мужем недавно только обвенчались, а дочка-то от первого брака была. Матушка-то её лет пять уже как преставилась.

Но любила я Аглаюшку как родную! До сих пор в себя не приду оттого, что случилось! Горе ужасное!

Саранцев:

Хорошо, Анна Алексевна! Тогда расскажите нам, пожалуйста, где в данное время может находиться ваш супруг?

Ревельская:

Этого я не знаю! Я не видела его со вчерашнего вечера!

Вы знаете, Фёдор Прокофьевич, мне муж запрещал вмешиваться в отношения с дочерью. Но вчера он очень сильно разозлился на неё и принялся её пороть розгами.

Сухов:

А вы, получается, не присутствовали при порке?

Ревельская:

Нет, Фёдор Прокофьевич! Я находилась в своей комнате.

Сухов:

Хорошо, Анна Алексевна! В таком случае, ждите нас, вы нам ещё понадобитесь!

Провожает Ревельскую до выхода из комнаты.

Ревельская выходит.

Так, Лёва! Значит, объявляем в розыск господина Ревельского! Необходимо найти его раньше, дабы не сбежал далеко!

Саранцев:

Это всенепременно, Фёдор Прокофьевич!

(записывает в тетрадь)

Сухов:

(осматривает место происшествия)

Так… Вот оно что…

(поднимает нагайку с пола)

Вот, вероятно, то самое орудие преступления.

(отдаёт Саранцеву)

Будем изучать.

(осматривает пол)

(поднимает платок)

Платок, возможно, принадлежал жертве преступления.

(отдаёт Саранцеву)

Саранцев:

(забирает платок, записывает всё в тетрадь)

Сухов:

Опрокинутые ваза и посуда. Со всею вероятностью можно предположить, что преступник бежал за жертвой вот отсюда (показывает на дверь и водит рукой), а потом принялся пороть уже вот здесь (показывает рукой).

(ходит и рассматривает)

Ну, в целом, картина более или менее выходит ясная, Лёва!

Нам стоит произвести допрос всех свидетелей и очевидцев происшествия, а также найти главного подозреваемого, господина Ревельского!

Саранцев:

Будет сделано, Фёдор Прокофьевич!

Уходят вдвоём.

Действующие лица:

Сухов;

Саранцев;

Силин;

Ревельская;

Стужина;

Кольцов;

Ревельский;

Конвойные.

Кабинет в полицейском управлении.

За столом – Сухов с документами. Читает и перелистывает бумаги.

Рядом – Саранцев, стоит и наблюдает за ходом опроса.

Приглашает на опросы и уводит опрашиваемых лиц.

Напротив Сухова – стул, куда садятся опрашиваемые лица.

Опрос Силина:

Сухов:

Так, значит, гражданин, сколько лет, вы говорите, в доме господ Ревельских работаете?

Силин:

Да уже лет десять почти… Леонид Станиславович-то ранее женат был, на Стефании Альбертовне. Да вот, два года тому назад она скончалась. А дочка-то, Аглаюшка, пяти лет от роду осталась.

Так по началу, Леонид Станиславович Растил её один, и вот, не так давно, полгода назад, обвенчался с новою супругой своей, Анной Алексевной.

Сухов:

Ясно. А как Анна Алексевна относилась к ребёнку? Не было ли у неё явной неприязни к своей падчерице?

Силин:

Да не замечал я никакой неприязни-то! Довольно хорошо и по-доброму относилась она к Аглаюшке. Да вот только Леонид Станиславович был довольно строг с нею и запрещал постоянно приближаться к своей дочери.

Сухов:

Ну а вам не запрещал?

Силин:

Особливо не запрещал, но у меня обязанности другие, правда, были. Я ведаю хозяйством дома, а с Аглаюшкой-то Евдокия у нас сидела. Нянька наша.

Сухов:

Хорошо, хорошо! В таком случае, более к вам мы вопросов не имеем. Вы можете быть свободны.

(Саранцеву):

Лёва, пригласи, пожалуйста, Анну Алексевну Ревельскую!

Саранцев:

Как скажете, Фёдор Прокофьевич!

Провожает Силина. Потом возвращается с Ревельской.

Опрос Ревельской:

Сухов:

Итак, Анна Алексеевна! Значится, вы говорите, что в момент того, когда Леонид Станиславович избивал свою дочь, вы находились дома?

Ревельская:

Точно так, Фёдор Прокофьевич! Я была в своей комнате на другом конце дома.

Сухов:

Ну а может быть, вы слыхали, из-за чего Леонид Станиславович обозлился на дочь?

Ревельская:

Я краем уха слышала, что Леонид закричал на Аглаю, за то, что она что-то взяла с обеденного стола без спроса. По-моему, что-то вроде яблока или груши, точно не помню. Мужу это не понравилось, и он сильно закричал на весь дом. Потом он пошёл за нагайкой, а когда нашёл её, принялся ловить Аглаю, бегая за ней по дому. Аглаюшка сильно кричала.

Потом я услышала звуки порки и, опять же, сильный крик Аглаи.

Сухов:

И так что же? Вы ничего не собирались предпринять? Вы же ведь слышали, что ваш супруг учинил полный произвол над своею дочерью!

Ревельская:

Понимаете, Фёдор Прокофьевич! Как я уже говорила, муж запрещал мне принимать участие в воспитании дочери. Если бы я вмешалась, он забил бы розгами и меня.

Просто, Фёдор Прокофьевич, вы поймите меня правильно, но я воспитана так, что во всём непрекословно привыкла слушаться и родителей, и своего мужа и не перечить ни в чём!

Сухов:

Анна Алексевна! Я вижу, что у вас довольно большой страх перед своим супругом! Сколько бы вы этого ни скрывали, но сие явно налицо!

Скажите, пожалуйста, ваш супруг применял ли по отношению к вам физическую силу, как над своею дочерью?

Ревельская:

Фёдор Прокофьевич! Наши взаимоотношения с моим супругом никак не должны касаться существа рассматриваемого нами дела!

Саранцев: (вмешиваясь в разговор)

И всё же, ответьте, пожалуйста! Если спрашивают, значит, сие имеет значение!

Ревельская: (неуверенно и нервно)

У нас с моим супругом благоприятные взаимоотношения и он не поднимал на меня руки!

Сухов:

Хорошо, хорошо, Анна Алексевна! Мы вас поняли!

Тогда последний вопрос будет к вам. Скажите, пожалуйста, испытывали ли вы какой-нибудь неприязни к своей падчерице? Быть может, вы не желали её принимать, ведь она же вам не родная дочь.

Ревельская:

Да что вы, Фёдор Прокофьевич! Аглаюшка была очень хорошей девочкой! Мне она очень нравилась. Я, может, и хотела бы проводить с нею время чаще, если муж мой не запрещал бы!

Сухов:

Хорошо, Анна Алексевна! Спасибо! Вопросов более не имею!

Можете быть свободны!

Ревельская:

Спасибо, Фёдор Прокофьевич!

Саранцев провожает Ревельскую, возвращается со Стужиной.

Опрос Стужиной:

Сухов:

Евдокия, расскажите нам, пожалуйста, что входило в ваши обязанности в семье Ревельских?

Стужина:

Я занималась присмотром за дочкой Леонида Станиславовича, Аглаей. Нянькою её была.

Сухов:

Скажите, где вы находились во время убийства?

Стужина:

Я находилась на кухне и застала инцидент, после которого Леонид Станиславович разозлился на Аглаю.

Сухов:

И так что же там произошло? Расскажите в подробностях.

Стужина:

Аглая захотела съесть грушу, что лежала на обеденным столе со всеми остальными фруктами.

Сначала она спросила разрешения у меня, и я, честно признаться, ей разрешила взять эту грушу. Я, право, признаться, не думала, что Леонид Станиславович будет против, ведь он не очень любит фрукты, и я подумала, что ему будет не жалко, если Аглаюшка бы взяла грушу. Я не спросила Леонида Станиславовича, и он, когда увидел, как Аглаюшка без его ведома берёт грушу, очень разозлился и сильно закричал на неё и сразу побежал за плёткою! А дальше он принялся её бить!

(эмоционально и грустно):

Я знаю, знаю… Это именно моя вина, что так всё вышло!!! Мне надо было сначала уведомить Леонида Станиславовича и спросить его разрешения! Простите меня, пожалуйста! Это всё из-за меня!!!

(плачет)

Сухов: (успокаивает)

Да что вы, что вы, Евдокия!!! Успокойтесь, прошу вас! Вы тут совершенно ни при чём! Успокойтесь, пожалуйста!

Есть виновное лицо, и оно понесёт заслуженное наказание!

(Саранцеву):

Лёва, проводи Евдокию, пожалуйста! Ей нужно успокоиться!

Саранцев: (Стужиной, успокаивая её)

Пойдёмте, пойдёмте!

Уводит Стужину, возвращается с Кольцовым.

Опрос Кольцова:

Сухов:

Александр Иванович! Расскажите нам, пожалуйста, кем вы приходитесь господину Ревельскому?

Кольцов:

Друг я его давний! Мы вместе учились в академии. И с тех пор долго дружим.

Сухов:

А семью его вы хорошо знали?

Кольцов:

Честно говоря, не очень хорошо… Я знавал ещё его прежнюю жену. Однако, она не так давно скончалась, и Леонид женился во второй раз. От первого брака дочка оставалась.

Сухов:

А дочку вы часто видели?

Кольцов:

Да, частенько! Хорошая девочка была, Аглаюшка! Милая, весёлая! Ангельский ребёнок!

Сухов:

А что можете сказать о Ревельском? Что он за человек?

Кольцов:

С приятелями со своими Леонид всегда очень дружен. Да и на людях всегда вежлив и обходителен. А вот каков он в семье своей, этого я не знаю.

Сухов:

А в день убийства вы где были?

Кольцов:

Я уезжал в Петербург к своему дяде. А приехал только вот сегодня. И только сейчас узнал о произошедшем.

Сухов:

А с Ревельским когда в последний раз вы общались?

Кольцов:

С неделю назад где-то. Он в последнее время довольно занят был.

Сухов:

Хорошо, Александр Иванович! Более вопросов нет у меня!

Саранцев уводит Кольцова и возвращается назад.

Лёва, а где там наш подозреваемый?

Саранцев:

Он здесь, Фёдор Прокофьевич, с конвойною стражею! Звать?

Сухов:

Зови!

Саранцев выходит и возвращается.

За ним входят Ревельский, рядом с ним – двое конвойных ведут его.

Ревельский садится напротив Сухова, конвойные возле него стоят.

Ревельский выглядит подавленно и нерешительно, сутулится и жмётся.

Всем своим видом он даёт понять, что он сильно раскаивается в содеянном и осознаёт свою вину.

Опрос Ревельского:

Сухов:

Так!.. Значит вы будете Леонид Станиславович Ревельский?

Ревельский: (жмётся и отвечает нерешительно)

Да… Да…

(грустно и жалобно):

Простите меня, пожалуйста!.. Пощадите, прошу!..

Хочет выплеснуть эмоции и хочет встать.

Конвойные удерживают его и сажают на место с грубой силой.

Сухов:

Сидите на месте, гражданин! Иначе будет только хуже!

Ревельский: (заикается)

Нна-а… А-а…

Сухов:

Так, успокойтесь, гражданин, успокойтесь! Просто отвечайте на вопросы чётко и по порядку!

Скажите, пожалуйста, вы являетесь отцом покойной девочки?

Ревельский: (заикаясь)

Д-да!..

Сухов:

Вы признаёте тот факт, что совершили убийство или же у вас на этот счёт есть какие-либо иные сведения или подозрения?

Ревельский: (эмоционально и местами заикаясь)

Д-да, да!.. Я всё признаю! Признаю! Это был я! Я-я!

Простите меня! Простите! Я готов понести любое наказание!..

Сухов:

Бог простит! А наше дело – раскрыть преступление!

Ревельский: (заикаясь)

Д-да!.. Я понимаю, понимаю…

Сухов:

Так значит, вы признаёте свою вину?

Ревельский:

Признаю, признаю!..

Сухов:

Вы признаёте, что в день убийства находились у себя дома?

Ревельский: (успокаиваясь)

Да, признаю!..

Сухов:

А зачем вы сбежали после совершения преступного деяния из дома?

Ревельский: (тихо, понимая всю безысходность ситуации)

Испугался…

Сухов:

А куда вы направлялись?

Ревельский:

Я хотел утопиться в реке… Но меня поймали раньше, чем я отважился бы это сделать…

Сухов:

Хорошо, Леонид Станиславович! Мы вас поняли!

В таком случае проходите и ожидайте!

Ревельский покорно встаёт в сопровождении конвойных.

Саранцев провожает Ревельского с конвойными, выводит из кабинета.

Затем возвращается к Сухову.

Ну, что ж, Лёва! Теперь всё предельно ясно: налицо совершение преступления господином Ревельским, который полностью признаёт свою вину и готов отдаться в руки правосудия!

(заканчивает писать и закрывает папку с бумагами)

Можем передавать материалы судебному следователю для дальнейшего ходу дела!1[1]

Отдаёт бумаги Саранцеву и встаёт из-за стола.

Саранцев:

Будет сделано, Фёдор Прокофьевич!

Уходят вдвоём.

Действующие лица:

Судьи:

Головин – судья, председательствует;

Судьи – двое, по бокам возле него;

Секретарь судебного заседания – сидит с бумагами и безмолвствует;

Сторона обвинения:

Савин – прокурор;

Товарищ прокурора – сидит с бумагами и безмолвствует;

Старов – адвокат, сторона защиты;

Подсудимый и охрана:

Ревельский на скамье подсудимых;

Конвойные – двое, возле него;