Слово о людях русских

ПРОЛОГ

Читатель!

Прежде чем ты откроешь эту книгу и ступишь на путь, ведущий вглубь времён, хочу поведать тебе о том, как она рождалась. То, что ты держишь в руках, – не просто реконструкция литературного памятника Древней Руси, которого именно в таком виде никогда не существовало, не просто эпос или энциклопедия имён древних русов, славян и известных людей той эпохи. И даже не возрождение жанра «Слова»! Это попытка возвести мост над бездной столетий и заговорить голосом человека, для которого мир был устроен иначе, чем для нас с тобой.

Первая часть сего труда, которая легла в основу этой книги, далась мне нелегко. Называется она «Сказание первое». Я писал её год, почти каждый день редактируя уже, казалось бы, готовые фрагменты. А ещё в течение пяти лет до того, как приступить к тексту, я изучал источники: научные, исторические, фольклорные, летописные, археологические и др. Самым сложным для меня, пожалуй, стало изучение летописей. Во-первых, необходимо было разобраться в лингвистике и древних языках (церковнославянском, старославянском, диалектах древнерусского языка). Во-вторых… провести анализ описанного в летописях. Кратко его суть можно осветить двумя вопросами. Как отделить зерно древнего предания от плевел позднейшего вымысла, добавленного переписчиками спустя века? Как критически оценить каждую личность, каждое событие, понимая, что летописец мог творить не столько историю, сколько славу князя или идею Святой Руси? В итоге моя работа, связанная с изучением летописей (и, к слову, фольклора), была похожа на труд ювелира, требующий терпения и постоянного сомнения.

Не стоит думать, что все пять лет я, подобно миллиардному изобретателю, заново открывал велосипед! В изучении летописей и фольклора мне помогла научная литература разных лет, критический анализ которой научил меня отличать гипотезу от теории и фактов. В конце книги я привожу лишь малую часть проработанных мною книг, статей, монографий. Это основная литература, которая поможет разобраться в материале, если вдруг возникнут какие-либо вопросы к подлинности или корректности чего-либо. Почти всё можно найти в интернете и почитать.

А ещё полтора года назад я дописал книгу на тему «От праиндоевропейцев к русским», которая является своего рода обобщением самого современного научного консенсуса по вопросам происхождения славян в части археологии, генетики, лингвистики, климатологии, антропологии, анализа письменных источников и т. д. Вышло без малого 600 страниц. И сколько бы я ни читал книг на подобную тематику, могу заявить: более современной и качественной работы я пока не встречал. Но это так, к слову, для понимания истории написания той книги, которую ты, дорогой читатель, сейчас держишь в руках!

Для тех же, кому это очень важно и занимательно (если нет – пролистайте до слов: «Про „Сказание второе“…» и спокойно продолжайте чтение):

В своей работе я сознательно отказался от использования Иоакимовской летописи из состава «татищевских известий» в качестве источника, подтверждающего существование тех или иных исторических или легендарных личностей в устной традиции Древней Руси. Именно поэтому из повествования исключены такие персонажи, как Скиф, Словен, Избор, Вандал, Владимир Древний, Гардорик, Гунигар, Бастарн, Столпосвят, Адвинда, Буривой, Ефанда, Умила, Прекраса, Путята, Угоняй, Богомил-Соловей, Воробей и Стоян.

И дело здесь вовсе не в расхожем мнении, будто летопись новгородца Иоакима – грубая фальсификация. Отнюдь. Сегодня большинство исследователей сходятся на том, что этот памятник является оригинальным продуктом 1660–1690-х годов, и Василий Татищев, безусловно, не был его мистификатором – он просто добросовестно воспроизвёл попавший в его руки источник. Однако суть проблемы лежит глубже и интереснее.

Начиная с XII века в историографии многих европейских стран прослеживается устойчивая тенденция: «удревнить» родословную действующей династии, выстроить стройную, идеологически выверенную версию её происхождения и «правильно» всё объяснить. Именно в это время появляются «Хроника и происхождение королей и правителей польских», «История всех королей готов и шведов», легендарная «Грамота Александра Македонского славянам», «Царство славян» и другие подобные сочинения. В них вводятся персонажи, которые не имеют корней в народном эпосе и не являются плодом робких попыток летописца объяснить непонятное название или обычай. Это – вполне самостоятельные герои с разработанной биографией. Проблема в том, что ни в одном из предшествующих источников они не упоминаются, а значит, пришли они не из фольклорной памяти, а из кабинета книжника, творившего по заказу своего времени – будь то политическая конъюнктура или амбиции местной элиты.

На Руси ярчайшим примером такого подхода является «Сказание о князьях Владимирских» (1527 год), где возведение рода Рюрика к римскому императору Августу через легендарного Пруса выглядит откровенно искусственной конструкцией. Этот сюжет родился не в народной среде и не был почерпнут из древних хроник – он вышел из-под пера книжника, выполнявшего «заказ» московской великокняжеской власти. Позже схожие мотивы развивались в «Сказании о Словене и Русе и городе Словенске» (1638 год) и в «Повести о Мосохе» (1665 год).

Однако Иоакимовская летопись пошла в этом направлении гораздо дальше. Количество введённых ею уникальных персонажей и сюжетных линий настолько велико, что содержание более чем половины текста вступает в противоречие с подавляющим большинством русских летописей (включая все редакции «Повести временных лет»), а также с известными сказаниями, документами и данными фольклора. Источником этих «нестандартных» фрагментов, таким образом, с высокой долей вероятности могла быть именно авторская фантазия составителя, а не утраченная древняя традиция.

Существует лишь один аргумент, который мог бы защитить гипотезу о древности Иоакимовской летописи (возводящей её к киево-новгородскому контрасту XI века): история знает множество примеров гибели рукописей в пожарах и войнах. Казалось бы, оригинал мог просто сгореть. Но здесь вступает в силу закономерность бытования текстов в Древней Руси. Главные рукописи постоянно копировали, переписывали, распространяли – и благодаря этому мы имеем десятки списков той же «Повести временных лет». Да, они немного разнятся в деталях, но в своей основе являют единый корпус текстов, узнаваемо похожих друг на друга.

Иоакимовская летопись в этом ряду стоит особняком. Она не похожа ни на один из известных списков ПВЛ по большинству ключевых деталей. В истории, конечно, есть примеры оригинальных произведений, доживших до нас в единственном экземпляре (например, то же «Слово о полку Игореве»), но в данном случае это не довод в пользу «древности». Если допустить, что она действительно была создана Иоакимом Корсунянином в XI веке в Новгороде, возникает неразрешимый вопрос: почему ни один из более поздних летописных сводов (например, Новгородская первая летопись) не унаследовал её уникальных черт? Не может быть, чтобы столь объёмный и оригинальный текст существовал в единственном экземпляре, затерялся на столетия и вновь всплыл лишь в XVII–XVIII веках. Книга бы просто истлела, не оставив следа. А если её хранили – значит, её и читали. Если читали – её традиции должны были так или иначе отразиться в последующем летописании. Но этого не произошло. Странно, не правда ли?

Сведения, которые приводит Иоакимовская летопись, явно не могли быть заимствованы из устной народной традиции, поскольку русский фольклор не сохранил ничего даже отдалённо напоминающего её героев и события.

Казалось бы – тупик. Но вопрос о времени создания этого памятника разрешается просто и логично. Всё встаёт на свои места, если отнести его появление ко второй половине XVII века – эпохе патриарха Иоакима, времени активного возрождения новгородского летописания. Иоакимовская летопись – это, по всей видимости, компиляция, созданная местным книжником конца XVII века. Это ни в коей мере не делает её злонамеренным подлогом. Автор не перевирал историю намеренно; он, по своему разумению, заполнял пустоты и «тёмные места» прошлого, опираясь на собственные учёные построения и, возможно, на какие-то утраченные источники, которые он интерпретировал весьма вольно (вероятно, какой-то пласт в летописи всё же не нов: например, сказание о Гостомысле, герои и легенды, возникшие после женитьбы Ярослава на Ингегерде, и т. д.). Дело в другом: в начале XI века на Руси об этих героях и событиях никто и слыхом не слыхивал.

Именно поэтому в основе моего литературного повествования лежат исключительно те источники, древность которых подтверждена всей совокупностью летописной (и, желательно, фольклорной) традиции. А если ещё подкрепить археологией… мммм… Сведения же Иоакимовской летописи я сознательно не использую.

Помимо этого, я добросовестно обхожу стороной различного рода фальсификаты и сочинения в жанре фолк-хистори – такие, как «Велесова книга», «Славяно-Арийские веды», «Новая хронология» Фоменко и Носовского, «Боянов гимн», «Песни птицы Гамаюн» и им подобные. Основания для этого просты и категоричны: все эти тексты не имеют ни малейшего отношения к реальной исторической традиции. Они представляют собой либо сознательную мистификацию, либо плод фантазии авторов, либо (в лучшем случае) добросовестное заблуждение, возведённое в абсолют. В открытом доступе сегодня существует множество исследований и разборов, детально и убедительно доказывающих их подложность и несостоятельность – любой интересующийся может без труда с ними ознакомиться.

Если же, вопреки доводам науки и здравого смысла, кто-то продолжает верить в подлинность «Велесовой книги» или пророчества «Славяно-Арийских вед» – что ж, это личное право каждого. Верить никто не запрещает. Дискутировать с адептами этих учений я не вижу смысла, как не вижу смысла вступать в полемику с теми, кто эти тексты создавал. Моя задача лежит в совершенно иной плоскости: опираясь на проверяемые источники, попытаться реконструировать подлинные очертания прошлого.

Про «Сказание второе», вторую часть сей книги, пока могу сказать лишь одно: её написание будет уже не таким простым, как первой части. Всё-таки я хочу сделать качественный продукт, написать хорошую книгу. Для второй части (если она вообще когда-то выйдет в свет) потребуется создать команду. В ней будут разные специалисты: от активистов и реконструкторов до лингвистов, фольклористов, этнографов и археологов. Всем места хватит, осталось только всё это организовать да найти финансирование.

Вернёмся же к «Сказанию первому», которое вот-вот начнётся.

Пусть эта книга станет для тебя первой дверью. Дверью в ту реальность, где история, легенда и миф сплетены воедино; где мифический Рюрик, Вещий Олег, Святогор и Илья Муромец существуют в одном измерении.

Здесь нет «выдумки» – здесь есть Память, какой её хранил человек Ранней Средневековой Руси.

Переверни же страницу и вступи на эту тропу. Путешествие начинается.

С уважением к идущему во след,

Автор.

СЛОВО О ЛЮДЯХ РУССКИХ

(СЛОВО О СЛАВНОМ РУССКОМ НАРОДЕ, РУССКИХ КНЯЗЬЯХ, ДОСТОЙНЫХ ЛИЧНОСТЯХ, СТАРОЙ ВЕРЕ, ОБРАЩЁННОЕ К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ ВСЕЯ РУСИ ВЛАДИМИРУ КРАСНО СОЛНЫШКУ)

СКАЗАНИЕ ПЕРВОЕ

О, братие и сестрие, чада земли Русской!

Да не умолкнут уста наши, да не оскудеет память сердца! Давайте же и мы, по силе малой своей, хвалой благою восславим великого да дивного творца судеб наших, учителя да наставника, князя земли нашей – Владимира Красно Солнышко, внука Игоря Старого, сына же славного Святослава Храброго!

Во дни владычества своего мужеством и храбростью прославились они во всех странах окрестных, и победами, и могуществом поминаются ныне, да слывут героями в народе вечными . Ибо не в худой и не в безызвестной земле княжили они, но в Русской, что ведома и слышома всем четырём концам земли.

Сей славный от славных родился, благородный от благородных, князь наш, Владимир! И, возросши от младости детской, окрепнув телом да духом, исполнился он крепостию и силою молодецкой. И преуспевал не токмо мужеством ратным, но и мудростью светлой. Став же единодержавным владыкою земли своей, покорил он страны окрестные: иные – миром и любовью, а непокорных и гордых – мечом карающим1.

Люди же нарекли его Красным Солнышком2, ибо от рождения предначертано ему было земли свои возвеличить да сделать такими прекрасными, чтобы на всём белом свете краше земель было не сыскать! И явилось Солнце то над даждьбожьими внуками3 – милостивое и грозное, греющее добрых и опаляющее супостатов.

А у земель таких – прародители великие! В землях таких – живали мужи великие!

Воздадим же должную память всем тем, кто уроки важнейшие нам, русичам, завещал: и старой верой, и новой, и мечом, и словом, и плугом! Помянем ныне тех, чей век уж минул, но слава их в веках не померкнет! Вспомним и предков дальних, и дедов ближних, и всех, кто имя Русское носил с честью, и прочих, приобщённых к истории нашей.

Не любо ли нам начать сие воспоминание великое? Не до́лжно ли нам, наследникам, голос свой к славе их присоединить?

Да будет же слово наше – как чаша, полная мёда старого, которую из рук в руки передаём. Начинаем же! Внемлите!

Много сказаний хранится сокровищем да слагается дивным плетением словес на славной земле русской!

Не лепо ли ны бяшеть, братие, начати4 от града Киева-стольнаго, матери городов русских? И вспомянем прежде всего о Кие5, князе-главе, чьим именем град тот преславный нарекся. Сей Кий ходил к царю греческому и с честию великою и дарами несметными возвращался. И возлюбил он место на Дунае, и срубил там городок малый, Киевец названный. Но не дали ему близлежащие жить да любить в нём, и вернулся он к братиям своим и сестре в град свой, Киев. И там пребывал до скончания дней своих в чести и мудрости.

А братьев его младших – Щека да Хорива – не забудем! Сидели они с братом своим старшим на горах трех: на Боричевом взгорье, на Щековице да на Хоривице. И была у них сестра, краса ненаглядная, Лыбедь. От сих князей-братьев и пошли роды княжеские у полян. И не едины же поляне княжили: и у древлян (своё) княжение было, и у словен новгородских своё, и у дреговичей своё, и другое на реке Полоте, где полочане. А от полочан пошли северяне и кривичи, яко ветви от древа единаго.

Но ещё древнее тех родов – иные родоначальники. Воспомянем Радима, и Крива, и Вятко6, и Дулеба7, от имён коих целые племена нареклись: радимичи, кривичи, вятичи, дулебы. И заложили они роды правительские свои, каждое племя в земле своей.

Но ещё до княжений разных, был вождь могучий Бус8, древности седой властитель, сплотивший многие роды славянские на восстание против готов окаянных.

И прежде князей руских9, в земле Новгородской, был муж старейшина Гостомысл10, мудростью превосходящий всех. Он первым посадником был, соединившим под рукою своею племена различные: чудь, и мерю, и весь, и кривичей, и словен ильменских. Те же, великим ополчением своим, прогнали варягов, да именно тех, что дань с них взимати пытались. Но в мире жить промеж собой им трудно было. Сей Гостомысл путь уготовил к призванию доблестных мужей руси11, словом последним утвердив заключение с ними честнаго ряда, а сама русь хоть из варягов12 изначально, но чужой никому не была.

И призваны были три брата-сокола, всей руси главные: Синеус, Трувор и Рюрик. И сели они: старший, Рюрик, в Ладоге, а Синеус на Белом-озере, а Трувор в Изборске, средь земель чуди, веси, мери, кривичей и словен. Вскоре же братья Рюриковы отошли в вечность, и обрушилась вся тягота земная на плечи его единого. И стал он силу набирати, и готовы были за ним идти все, окромя некоторых. И возмутились тогда бояре, да поднял восстание Вадим, именуемый Храбрым13. И укротил Рюрик крамолу ту да казнил самого Вадима и многих его приверженцев, иные же в Киев-град бежали14, спасая животы своя15.

А в года те далеко на западе, в стране белых хорватов16, княжил Лаборец17, князь ужгородский18. Но поймали его воины угорские19, вождя Альмоша, и повесили над рекою. И плачет река та доныне, именем его – Лаборец – зовётся.

А во времена ведь, ещё дорюриковы, на море Русском, иной князь русский, Бравлин20, славу добывал. Пленил он всё побережье от Корсуня до Керчи, а потом со всей ратью своей великою из Новаграда подошёл к Сурожу. Десять дней бились они не на жизнь, а на смерть, пока железные врата градские не разодрали. И сей Бравлин один из первых князей русских мир с греками заключил, веру в Христа принял, да путь купцам русским уготовив.

И шли за ним века, и явились князья великие: Олег Вещий, Игорь Старый, Святослав Храбрый21. Все они ходили на Царьград грозными ратями, и устанавливали договоры о торге и о правде со царями греческими. Бесчисленные подвиги свершали, земли русские расширяя. Коль начнёшь о котором с ранней зари песнь слагати – до утра следующего дня песнь та не уймётся! Ибо каждое деяние их – камень драгий в венце славы нашей.

А паче всех в памяти народной – Владимир Красно Солнышко и братья его трагичные, Ярополк и Олег Святославичи.

Особую же честь и диво великое являет нам бабка его, великая княгиня Ольга, наречённая Мудрой. Родилася она в веси22 Выбута Плесковской23 земли, от простых родителей, языка варяжского, ни от княжеского, ни от боярского рода24. И вознес её Бог за ум да за крепость духа. Как она мудростью своей сына Святослава и внуков наставляла! Как в Царьград ездила и крещение там прияла, и внуку Ярополку веру Христову привила! А как отмстила древлянам за мужа своего, Игоря Старого, что убит был, собирая дань вторый раз! Приняла послов их лукаво, и истопила в бане заживо, и голубями огненными столицу их Искорестень сожгла, и тяжкую дань на них положила. И стала она, простая девица, матерью князьям, да светилом мудрости для всего мира.

Вместе с верою во Христа, Сына Божия, пришли на землю Русскую и сказания о мужах иных, славных не мечом, но словом и духом, коим тоже воздадим память по достоинству.

Первее же воспомянем Солунских братьев, Мефодия и Константина25, во иночестве26 Кириллом ставшего, прозванного Философом за мудрость речей своих. Сии мужи письмена славянские изобрели и в стройный чин уложили, нарекши им имена: аз, буки, веди, глаголь, добро, есть, живете и прочая. И прозвалась та грамота «славянскою», глаголицей27 же и доныне пишем и книги учёные почитаем. Мефодий старшим братом был Константину, Константин же Мефодию – младшим, седьморожденным в семье своей. Родом же были болгаре они, родичи Феоктиста, опекуна малолетнего царя греческого Михаила, сыновья же сотника Льва и Марии, внуки вельможи царского, славного и великого, что богатство и почести отверг, был изгнан в страну чужую и там обнищал до конца дней своих28.

А после них явились ученики и продолжатели дела их:

Климент, и Наум, и Горазд, и Константин (иный)29, и Ангелларий, и Савва. Все они суть последователи верные Кирилла и Мефодия, свет веры в землях славянских возрастившие.

Был и черноризец Храбр, пером своим острым праведность деяний солунских братьев защищавший и письмена их утверждавший30.

Воспомянем же и третьего сына Ноева, Иафета, от племени коего, по слову книжников древних, род славянский зачался. Ибо норики – суть славяне31.

Оньдрей32 же, брат Петров, апостол Христов первозванный, еще в начале проповеди своей на брегах моря Русского бывал. И ходил он вверх по Днепру в Рим чрез земли славянские и варяжские, и разумел язык славянский, и благословлял ту гору, где позднее Киев-град возник. Бывал он и в землях словен, где ныне Новгород Великий стоит. И после, уже в Риме будучи, сказывал так: «Удивительное видел я в Словенской земле по пути своём сюда. Видел бани деревянные, и растопят их сильно, и разденутся догола, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые, и сами себя бьют, и до того себя добьют, что вылезут едва живые, и обольются водою студёной, и так оживут. И делают это постоянно, никем не мучимые, сами себя мучат, и так совершают омовенье себе, а не мученье»33.

Был и Михаил34, поп киевский, первый святитель на Руси ещё при князьях Аскольде и Дире. Но влияние его среди людей прекратилось после того, как захватил Киев Олег Вещий, и пресеклось тогда первое семя христианское на время.

Приходили и немцы, Либуций и Адальберт35

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Авторский перевод отрывка из «Похвалы князю Владимиру» Лариона Киевского, отсылка на его же произведение «Слово о законе и благодати»

2

Былинный эпитет

3

т.е. над русскими (эпитет из «Слова о полку Игореве»)

4

Не уместно ли (не лучше ли) нам будет, братья, начать (пер. с др.-рус.); к примеру, так начинается само «Слово о полку Игореве…»

5

«Сказание о Кие, Щеке, Хориве и Лыбеди и об основании Киева» из «Новгородской первой летописи» (далее – Н1Л) Германа Вояты и других, «Повести временных лет» (далее – ПВЛ) Нестора Летописца и других, также из «Начального свода» Иоанна Печёрского и «Древнейшего свода»

6

ПВЛ, и др.

7

из «Великопольской хроники»

8

либо Бож, Боз; возможно, «Слово о полку Игореве», Иордан «О происхождении и деяниях гетов», Яков Рейтенфельс «Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии», Johannes Magnus «Historia de omnibus Gothorum Sueonumque regibus», белорусские мифы о князе Бое (Бае)

9

арх. форма прилаг. «русский»

10

«Сказание о князьях Владимирских», Никоговская летопись, и др.

11

«Сказание о призвании руси» из «Начального свода», «Древнейшего свода», ПВЛ, Н1Л, фольклор, и т.д.

12

«Варягами» на Руси звали не только наёмных воинов, но и всех скандинавов и некоторых других народов северных морей; в данном случае подразумеваются скандинавы; русь же – это местные варяги, такие же коренные жители новгородских земель приблизительно с 730-х годов, как и ильменские словене, кривичи

13

«Сказание о Словене и Русе и основании города Словенска», Иоакимовская летопись, «Сказание о князьях Владимирских», Татищевские известия, и т.д.

14

По данным археологии в период с 860-880 года было переселение некоторой части новгородцев в земли Киева, Южной Руси

15

жизни свои

16

восточнославянское племя

17

«Gesta Hungarorum», Аноним XII век

18

город Ужгород – тогда был центром белых хорватов

19

с др.-рус. угры – венгры

20

«Житие Стефана Сурожского»

21

ПВЛ, и т.д.

22

деревни

23

Плесков – ныне Псков

24

«Житие святой княгини Ольги»

25

святые Кирилл и Мефодий

26

монашестве

27

глаголицей на Руси называлась кириллица

28

Житие Кирилла

29

Климент Охридский и Наум Болгарский, Горазд Моравский и Константин Преславский

30

Черноризец Храбр «Сказание о письменах»

31