С.Т.И.К.С. Темный ангел. Производство технологий 2

Глава 1

Говорят, увидеть хозяина Улья - к удаче. Старый Хрыч, он же Старыч, он же Старый, он же Хрыч, и даже Магарыч, смотря с каким периодом жизни и кругом общения их соотносить, был, в общем-то, склонен согласиться с этим. Увидеть неназываемого и остаться в живых, уже большая удача. А еще бо́льшая удача, по его разумению, вообще не видеть его.

Но как ни странно, несмотря на такую точку зрения, именно он в Крыму являлся на протяжении четырнадцати последних лет бессменным командиром главного ударного отряда, который в свое время был сформирован для охоты на неназываемого. Сформирован после того, как глава стаба, Пулеметчик, потерял подразделение "сборной солянки", состоящей как из регулярных сил, так и наемников, в количестве около пятидесяти человек.

Тогда, те, кто был в курсе откуда растут ноги, уже начали посмеиваться над хитрожопым хозяином Форта Байярд, Давидом, который придумал устроить бизнес по продаже сведений, касательно мест обитания, а точнее неожиданного и непредсказуемого появления скреббера. Но, несмотря на смешки, все же, уже четвертый раз собирали отряд для охоты на него, при поддержке вольнонаемных бойцов. Причем на этот, четвертый раз, "вольных" было в три раза больше, чем представителей гарнизона.

Исходя из того, что предыдущие выезды были холостыми, принеся лишь стандартную добычу свободных рейдов, в дорогу отправились два БМП от города и три БТР, принадлежащие вольным отрядам. Этой техники, и тех даров, которыми владели бойцы рейда, было достаточно, что бы без особых потерь завалить любого элитника со свитой, какие обитали в данном регионе. Супер элита заходила сюда редко, предпочитая харчиться в районе пекла. Поэтому и сведения про появление где-то в западной области, номинально относящейся к Крымскому району, скреббера, были восприняты с долей скепсиса, хотя на первую охоту было выделено три танка, четыре БМП, и два БТР.

Давид в те времена уже имел репутацию человека, который мог добыть любую интересующую информацию за определенное вознаграждение. Правду сказать, предполагаемое место появления скреббера, Пулеметчику он, пока, предоставлял бесплатно. Пока не подтвердится эта информация. На четвертый раз глава стаба предупредил хозяина пригородного спа-отеля, что это крайний случай, когда он выделяет силы по его наводке, у него других дел по горло, что бы гонять бойцов и технику, по каждому эху от чиха неназываемого, которого кроме разведчиков Давида никто так и не увидел.

Давид уверил его, что на этот раз сведения более чем достоверные, так как его поисковики воочию видели как несколько элитников с поспешностью скорого поезда улепетывали от нечто, сверкающего на фоне леса. Поведение для монстров совершенно нехарактерное. В обычной ситуации они скорее, как вороны, были падки на все необычное, воспринимая это приглашение к новому блюду на обед. К тому же один из его бойцов, имеющий дар мониторить пространство на предмет движения больших масс местной фауны, уловил нехарактерные для животных Стикса флюиды, исходящие с той стороны, откуда удирали зараженные. Пулеметчик недоверчиво хмыкнул, покачал головой, и объявил сбор стандартного рейда.

И в этот раз удача, если подразумевать под ней успешный поиск неназываемого, повернулась к ним лицом. Но не всем показала его. Она подмигнула Давиду, снабдив его еще одной статьей обогащения, улыбнулась отряду разведчиков, состоящему из пяти человек, ушедших вперед, и протянула рулон туалетной бумаги Старому Хрычу, мимоходом погладив его по голове. Другие же члены отряда успели насладиться лишь мигом лицезрения той части ее тела, для которой и предназначалась, выданная Старычу, туалетная бумага.

А может быть Старычу стоило благодарить не ее, а Муху, который перед выездом, поменялся с ним флягой с живчиком? Это была как их забава, так и сложившаяся традиция.

Забава заключалась в том, что каждый из них, периодически, менял состав живчика, добавляя в него какой-нибудь новый ингредиент, что бы разнообразить вкусовые качества. Причем эта их, когда-то шутейная затея, превратилась в своего рода хобби, и Муха со Старычем стали довольно популярными поставщиками живчика среди бойцов гарнизона, так как каждый старался усовершенствовать напиток в лучшую, и более приятную для вкусовых рецепторов сторону. Своего рода соревнование, где главными судьями сами они и выступали.

А в традицию это вошло, потому, что пока у каждого из них в рейде была фляга оппонента, с новым рецептом, то возвращались они всегда без единой царапины, в отличие от других случаев. Ерунда? Случайность? Возможно. Но к таким вещам в Улье относились с определенной долей суеверия. Поэтому они всегда старались соблюдать этот ритуал, несмотря на то, что давно уже работали в разных подразделениях города. И когда кто-то из них отправлялся в рейд, то обязательно прибегали к товарищу на обмен продуктом.

Похоже на этот раз Муха превзошел сама себя по всем показателям. С одной стороны, попробовав его настойку, Старый уважительно поджал вниз края губ и отсалютовал ему флягой, а с другой, через несколько часов езды, изредка пригубляя по дороге напиток Мухи, резко почувствовал такое давление в нижней части туловища, отвечающей за вывод отходов из организма, что явственно понял - если срочно не выйти наружу, то наружу, уже из него и без его желания, может выйти кое-что прямо в БМП. Что можно было добавить в живец, что бы организм иммунного, топтавшего просторы Стикса уже второй десяток лет, испытал такие колики, Старыч, обливаясь потом, и с усилием сжимая все внутренние органы в одну судорожную кучу, пообещал себе, обязательно, нежно, и по-дружески, выпытать у Мухи.

Слава Богу, как раз к этому времени они достигли дальней границы предполагаемой точки дислокации неназываемого. Будучи, на тот момент, заместителем командира отряда, и одновременно командиром второго БМП, Старыч знал точку, где их отряд остановится для дальней разведки, поэтому нарушать движение колонны не стал, только покрываясь испариной и пятнами на лице, предупредил командира о том, что покинет штатное расписание на непродолжительное время.

Командир, хохотнув в рацию, а он мог себе это позволить, поскольку в округе все было спокойно, и посоветовав на будущее подумать о памперсах, дал команду на остановку. Тут же последовал приказ отряду поменять построение из колонны в веер, а пятерке разведчиков выбираться наружу, и дуть в сторону противника, чья точка была обозначена у них на тактических планшетах, хотя, опять же, никаких признаков опасности командир вокруг не видел.

Все это Старыч зафиксировал где-то на краю сознания, так как к "днищу" подкатила новая волна судорожного напряжения, пройдясь по самой кромке, что бы не пробить его, и в голове стучала только одна мысль: "лишь бы не обосраться!" Он пулей выскочил из БМП, и чуть ли не на ходу спуская штаны, помчался к ближайшем кустам.

Там он постиг две стадии блаженства. Первая заключалась в моральном аспекте - он-таки продержался последние полчаса, и не прервал движение колонны, несмотря на то, что его внутренности выделывали такие кульбиты, что впору было заново родиться. А вторая заключалась в том, что, оказывается бывают вещи, с которыми даже оргазм рядом не стоит. Если честно, то очередность стадий следовало поменять местами, но Старый Хрыч, на то и был Старым Хрычем, что бы, несмотря на вселенское облегчение, ставить слабость организма во главу угла.

Из БМП он прихватил с собою целый рулон туалетной бумаги, так как не понимал чего ожидать от организма. Организм еще немного побурлил, побулькал, но, видимо, его стойкое терпение по дороге сыграло свою роль, и все негативные последствия уже были собраны в одной точке. Так что через несколько минут, Старыч, полностью довольный жизнью, и чуть ли не насвистывая веселенький мотивчик, что ему было не свойственно, направился в сторону колонны, помахивая рулоном туалетной бумаги в одной руке, и положив вторую на автомат, который висел у него на груди, перекинутый лямкой через шею. Он скорее обгадился бы в БМП, чем вышел наружу без оружия.

Пока он делал свои дела, отряд закончил маневры и остановился метрах в пятидесяти впереди, как и приказал командир, образовав веер из двух БМП по центру, и трех БТР, чуть позади. Местность была редколесной, хорошо просматриваемой, что позволяло отряду совершать довольно свободное маневрирование. Деревья то разбегались в разные стороны, то собирались в небольшие зеленые массивчики, на которые сейчас было направлено наиболее пристальное внимание рейдеров.

Пройдя десяток шагов вперед Старычу показалось, что к ровному тихому урчанию техники прибавился какой-то дополнительный шумовой эффект, похожий на шелестенье листьев на ветру, хотя погода стояла безветренная. Он завертел головой, внимательно оглядываясь по сторонам, и пытаясь более точно определить направление его источника. Звук нарастал сзади и чуть левее, и со стороны колонны его навряд ли могли услышать из-за работы моторов техники. Вернее даже с заглушенными движками среди охотников не нашлось бы никого, кто смог бы уловить в окружающий звуках эти посторонние нотки, так как даром "слухача", кто постоянно мониторил округу на предмет таких вот аномалий, в их отряде обладало только два человека. Один из них ушел с командой разведчиков, а вторым был Старыч.

Он застыл на месте, повернув голову налево, и увидел как между редких деревьев, метрах в пятидесяти, начали мелькать белесые тонкие нити, словно невидимый паук выплевывал их из себя в разные стороны, оплетая своей сетью заросли. Но нет, никакого паука не было. Нити жили своей собственной жизнью. Они то утолщались, превращаясь в белых длинных червей или змей, то утоньшались до размера волоска. Движущаяся паутина растянулась на десяток метров, хищно раскидывая белесые отростки по сторонам, и держа направление в сторону колонны.

Старыч почувствовал как у него на голове зашевелились волосы от ужаса и необратимости того, что сейчас произойдет. Как воевать с живой паутиной? Он никогда не видел и не слышал ни о чем подобном. Не могло такое вырасти из человека или животного. Значит это был...

Неназываемый еле слышно, но стремительно протекал мимо Старыча, начиная формировать из паутины иную форму тела, постепенно уплотняясь в центре, и преобразовываясь в нечто напоминающее куколку гусеницы, окутанную нитями, все также раскидывая их в стороны, и цепляясь ими для передвижения во все доступные объекты, будь то кустарник деревья или земля. Внутренности кокона начали поблескивать, как будто там собралась на пирушку компания из солнечных зайчиков.

Счет шел на секунды. У Старыча не было никакого сомнения в намерениях скреббера. Других намерений на Стиксе не бывает. Будь ты хоть медляк, хоть элитник, хоть человек. Сейчас отряду придет амба, а они даже не подозревают об этом.

Старыч никогда не считал себя героем, который грудью пойдет закрывать амбразуру, или с гранатой полезет на танк, но в данном случае был шанс предупредить своих, и самому остаться в живых, так как навряд ли скреббера привлечет мелкая букашка, когда впереди имеется более "вкусная" цель. Тем более что у этой букашки имеется кое-что в загашнике.

У него было три дара, вернее два с половиной, как он шутил иногда. Один из них "слухач" - не просто тонкий слух, а умение выявлять различные нехарактерные оттенки в окружающей среде, даже если рядом шла дискотека, или строчил пулемет. Два других - "преломление" и "тихий шаг". Оба они относились к общей категории - "призрак", объединяющей в себе целую провру умений, связанных со способностью скрываться от распознания в различных физических диапазонах. Преломление позволяло ему исчезать до пяти секунд из поля зрения окружающих в визуальном плане, это было связано как-то с преломлением света, потому так его и назвали, и этот дар считался одним из самых полезных из "призрачных". Тихий шаг делал его передвижение абсолютно бесшумным до десяти секунд, и по его мнению, был наследием дара слухача, хотя многие поспорили бы с ним на этот счет. Просто, насколько Старыч знал, что все "призраки", однажды получив одну специализацию, развивались лишь в этом направлении, никогда не получая еще одну специализацию из списка "призрачных" умений. Поэтому он и считал, что тихий шаг, является скорее бонусом от "слухача", но раз это все-таки "призрачное" умение, то получается фифти на фифти, по половине от каждой стороны даров. Логика своеобразная, и не каждому понятная, но это была его фишка, его маленький задвиг.

Переиначивая фразу "выйти с гранатой на танк", глядя на хозяина Улья, Старыч сказал бы "с голой жопой на танк" - так он примерно представлял себе ситуацию, если он начнет стрелять в монстра. Поэтому он просто дал длинную очередь в воздух, привлекая тем самым внимание рейдеров и тут же ушел в инвиз, надеясь что бойцы сумет открыть шквальный огонь, а БМП развернуть орудия в нужном направлении.

Так оно и случилось. Стоило трем или четырем бойцам, сидящим на броне БТР, и контролирующим тыл метнуть взгляды в нужную сторону, как тут же раздались автоматные очереди. Почти сразу их поддержал и пулемет левой БТР, башня которого, была повернута по левому краю движения отряда.

Солнечные зайчики, что гуляли где-то в глубине тела скреббера моментально потухли, а куколка как-то разом превратилась во вращающееся вокруг собственной оси веретено, перемешивающее в себе волны белой паутины. Веретено раздвинулось, словно пружина, и выстелило само себя в направлении колонны. По-другому, стремительный полет белесого тела, Старыч назвать бы не мог.

Во время полета из веретена выхлестнулось сотня тонких отростков, и едва их "матка" достигла зоны отряда, как те ударили в технику и людей. А один из них полетел в сторону Старыча, хотя увидеть его было невозможно, так как он все еще был прикрыт преломлением, настолько быстро развивались события.

Спасения не будет, понял Старыч. Он видел как отростки прошивают насквозь бойцов, и, кажется, броня для них так же не являлась помехой. "Эх ты, Муха!", - почему-то в этот момент подумалось Старычу, как будто тот был виноват в произошедшем, из-за того, что изготовил неправильный живчик. Он не придумал ничего лучшего, как с досадой бросить навстречу уже почти настигшего своей цели отростка, рулон туалетной бумаги.

Со стороны это, наверное, выглядело забавно. Край рулона каким-то образом остался зажатым в пальцах Старыча, и на встречу живой ленте полетела лента бумажная, разматываясь на ходу. Белый отросток в последнее мгновение изменил направление, будто посчитав, что ему повстречался более достойный и опасный соперник, чем Старыч, и вонзился в почти еще целый рулон туалетной бумаги.

Старыча как будто ударило молнией. Ему показалось, будто чья-то рука вытащила из его тела все его нервные окончания, встряхнула их, обрызгала чем-то кислотным, и засунула обратно в его тушку. От неимоверной боли в глазах помутилось, он хотел закричать, но не успев издать и звука, кулем свалился на землю.

Очнулся он, судя по всему, спустя минут пять, не больше. Ужасное порождение Стикса куда-то бесследно исчезло, а впереди все так же стояла бронетехника с заведенными двигателями, и если бы не мертвые тела бойцов, что находились до этого на броне, можно было бы подумать, что ничего и не произошло.

Казалось бы надо быстрее бежать отсюда, но у Старыча откуда-то взялась уверенность, что больше ничего не произойдет, и, более того, все зараженные, что еще недавно обитали в округе, а теперь разбежались кто куда, появятся здесь не раньше завтрашнего дня, подобно их заходу на территорию нового кластера, когда они опасались и ожидали ухода кислотного тумана. Он усмехнулся своему безумию, и пошел к бронемашинам.

Там его, разглядывающего небольшие отверстия в броне, не во всех ее местах, а лишь в самых уязвимых зонах, и застали разведчики, которые поспешили обратно при первых же звуках выстрелов, но как это и принято, не понеслись сломя голову, а шли осторожно, где перебежками, а где шагом, прикрывая друг друга.

Скреббер не оказался всесильным, как поначалу показалось Старычу. Основную броню он своими щупальцами, или паутиной, или что там у него были за белые отростки, пробить не смог, лишь оставил вмятины и внушительные борозды на ней. Но тварь оказалась хитрой, она как будто моментально прощупала все места на броне, и там где ей хватило сил, вскрыла ударами металл и пронзила солдат, сидящих внутри, почти не затронув оборудования машин. В один из БМП она вообще проникла внутрь через дуло пушки, которую не успели пустить в ход.

В общем, вся техника оказалась на ходу, разведчиков было пять, плюс Старыч, и каждый худо-бедно умел водить боевые машины, но Старый Хрыч решил не искушать судьбу, и загрузившись в наиболее чистый от крови БМП, они отправились обратно в Крым, заглушив моторы у оставленной бронетехники, и сложив трупы бойцов в одну кучу.

Нужно было поспешить, что бы прислать сюда еще один отряд, для приборки, пока местное зверье и зараженные боятся соваться в эту зону. Тем не менее Старыч все же выбрал менее быстрый, но более защищенный и оснащенный более мощным внешним вооружением БМП, а не БТР.

После того памятного случая над Давидом уже никто не посмеивался, и когда он присылал информацию о косвенных следах обнаружения присутствия неназываемого, которые его разведчики обнаруживали два-три, реже четыре раза в год, снаряжали полноценную команду, оснащая ее моторазведкой, танками, БМП и БТР.

Долго ломали голову как противодействовать тому монстру, что попался им в этом злополучном походе. Пулеметчик даже пообщался, как он сам сказал, тыкая в потолок пальцем, со старшими товарищами, у которых был какой-то опыт в этом деле. Пришли к выводу, потом не раз оправдавшему себя, хотя конкретно этой твари им больше не попадалось, что нужно надеяться не только на броню, как в большинстве случаев при встрече с элитой, а всегда держать силовые щиты, и бить тварь издалека, на расстоянии. А поэтому что? Правильно, поэтому разведка - это наше все. Надо точно знать где находится враг.

Командиром одного из трех штатных охотничьих отрядов, готовых в течение нескольких часов выдвинуться в рейд, Пулеметчик назначил Старыча. Тот и сам не понял как согласился, ведь пока они добирались до базы после встречи с хозяином Стикса, он десять раз поклялся себе, что в рейд за таким монстром его больше никаким жемчугом не заманишь. Но стоило Пулеметчику на следующий день, после разбора полетов, предложить ему возглавить новый отряд, добавив при этом ему в петлицу еще одно перо, он почти сразу согласился.

И дело было вовсе не в четвертом пере, хотя это повышало как его оклад, так и статус, и позволяло командовать отдельным подразделением, а в каком-то непонятно откуда возникшем желании снова увидеть это чудо-юдо. В чем-то ужасное до дрожи в коленях и пугающее своей смертоносностью, но в то же время настолько необычное и непохожее на все что он до этого видел и ощущал, что невольно хотелось прикоснуться к тому, чего не выразишь простыми словами, как будто к какой-то еще не познанной тайне. Этот зверь был явно порождением другого мира, очень далекого от людского.

Никогда ранее Старый Хрыч не замечал в себе тяги к подобным вещам. Может быть в далекой юности, еще на той, настоящей (хотя кто его знает, где она, настоящая?) Земле, романтизм был ему и присущ, как и всем молодым людям. Но он давно уже забыл эти времена, и сдул с себя розовую пену пустых мечтаний. А вот все кочки, ямы и канавы, что преподнесла его долгая и сложная жизнь, из памяти никуда не выветрились. Но оно и правильно. Пока будешь витать в небесах не заметишь, как кирпич на голову упадет. Причем далеко не случайно. Плавали, знаем. Потому надо поближе к реальности и к земле надо быть. Но только не настолько, что бы под ней оказаться.

Глава 2

Выжил бы старый дед, которому давно уже перевалило за восемьдесят, не набей он себе в жизни столько шишек и синяков? Хрена с два!

При союзе даже на лесоповале провел несколько лет. Как не редко случается в жизни, идиотская история по пьяной лавочке с поножовщиной. К счастью без летальных последствий, но зато с участием родственников высокопоставленных руководителей. А так как в союзе все люди имели равные права, помноженные на должности, то в тюрьму загремел Харитон, у которого никакой должности не было, так как был он обыкновенным работягой из колхоза. Правильно, рассудил самый народный и справедливый суд, раз из колхоза, то вот тебе пила, и занимайся своим прямым делом. Хотя, в колхозе он был механизатором.

Эту историю с дракой Старый Хрыч не любил ворошить в памяти, да и о жизни в лагере хороших воспоминаний было мало, хотя он сумел там приспособиться, и не плакался, как некоторые другие, о тяжелой доле. К блатным не стремился, но и в обиду себя не давал. Сумел найти общий язык со всеми. Из простых "мужиков" выбился в бригадиры. Под его руководством бригада даже какой-то там вымпел передовиков ударного труда получила, что стало одним из вкладов в его досрочное освобождение.

Да много чего было в жизни, и хорошего и плохого, ежели все вспоминать так не один день уйдет. Но самое его поганое воспоминание, это попадание на проклятую Землю, как по началу окрестил про себя Стикс Харитон. Потому как случилось это на даче, где он в последние года любил проводить весь весенне-летне-осенний период, а по выходным или в отпуска туда приезжали то вместе, то по отдельности дети с женами и внуками. Участок был большой, строений достаточно, а семья дружная. Нет, о своих близких, кто был в тот день на даче, он вспоминать точно не хочет.

Зато его крестный хорошо запомнил этот день. И не только он. До сих пор, наверное, на том свете вспоминают.

Их ватажка давно уже пасла это маленький кластер, до которого и дела-то почти никому не было, так как рядом находился городок тысяч на тридцать населения, перезагружавшийся каждую неделю, так что поживы там хватало. А кусок их поселка грузился раз в месяц, всего домов под двадцать, сюда и зараженные-то редко захаживали, сами себя жители и пожирали, что бы отправиться в дальнейшее путешествие по Стиксу.

Пожив некоторое время в Улье, Харитон стал относиться более равнодушно к подобным деятелям, что напали на его дом, ведь в этой проклятой Земле было обычным делом вычислить где находится хоть какой полезный ресурс, а два охотничьих ружья Харитона, и боезапас к ним, относился к наиболее ценному ресурсу, и порешив хозяев, которые обычно к времени захода в поселение мародеров уже превращались в медляков, забрать полезные вещи себе. Но на этот раз, не понятно по какой прихоти Стикса, Харитон получил иммунитет.

А может так было всегда? И его, иммунного, просто каждый раз убивали, ради получения наживы? Сказать об этом было уже некому, а сам Харитон как-то не решался проверить жива ли его очередная копия, или исходит слюной от желания впиться кому-то в плоть. А может там вообще нет никакой копии? Даже прожив много лет в Улье, он не решился бы это проверить.

Да, что там про его крестного? Трое их всего было в ватажке-то. Харитон, перебивший на тот момент всех своих близких родственников собственными руками, с комом в горле и слезами на глазах, а вернее перестреляв их из ружья, так это были уже не люди, сидел на втором этаже дома, приглядывая за округой, и устроив пару несложных ловушек для туповатых зомби, если он случайно их не заметит, или заснет. Хотя какой тут сон, когда голова раскалывается и постоянный сушняк в горле от которого почему-то не спасает вода, прихваченная с собой на верх.

Он как-то сразу и довольно быстро сообразил и поверил, что начался долбанный зомби-апокалипсис, хотя скажи ему это кто другой, он отослал бы того в дурку. Но когда ты видишь как твои близкие... в общем, нет, он не хочет об этом вспоминать.

Эти ребята шли нагло, никого особо не опасаясь, держа в руках топоры на длинных рукоятях и двухметровые рогатины. За спинами висели ружья. Одеты и снаряжены были добротно, сразу было видно, что люди подготовленные, и знают что делать, а не паникеры, бегущие от зомби. Значит... А что это значит, на фоне происходящего безумия?

В первый момент Харитон вздохнул с облегчением, что вот появились нормальные люди, но по его давней привычке, в голову тут же и закрался этот самый вопрос. Что бы это значило. Он принялся наблюдать.

Зачем им рогатины он догадался и так, но они все же продемонстрировали работу с ними. На улице, прямо по ее центру, через два дачных участка левее дачи Харитона, болтался один из соседей, Ленька. Он топтался там уже наверное с час, неуклюже поворачиваясь в разные стороны, как буриданов осел, пытаясь понять по какому адресу ему топать, так как крики, хоть и становились все реже, но все же еще разносились где-то по окрестности.