Сон Ротного

Автор, являющийся армейским офицером

не ставит своей целью дискредитацию

Вооруженных Сил СССР или РФ, а пишет

исключительно для развлечения читателя

и себя

Нет той чепухи, которая не нашла

бы себе подходящего читателя.

А.П.Чехов

Невыносимо зажгло грудь, и Ротный, дернувшись, с трудом разлепил глаза. Солнечный луч сквозь дыру в офицерской палатке упёрся в тело и методично сверлил в нем отверстие. Во рту было сухо, в голове- безрадостно. Многолетняя привычка оставлять у кровати воду ускорила метаболизм и охладила рану, но сознание возвращалось медленно и болезненно. Ротный сел в кровати и попытался восстановить цепь вчерашних событий, но о них напомнило лишь стоящее у кровати ведро, из которого несло рвотой. Значит, вчера опять пили,– здраво рассудил болезный и, сунув ноги в шлепанцы, двинулся к выходу.

Шел пятый день учений. Августовское солнце стояло высоко, цепляясь за верхушки немецких сосен, лихо маскировавших антенно-мачтовые устройства радиостанций. Передающий радиоцентр узла связи был развернут в полутора десятках километрах от основного узла и пункта управления, что давало Ротному относительную самостоятельность: начальство, в лице командира батальона, заезжало крайне редко. Да и заезжало оно лишь для того, чтобы отдохнуть от суеты учений и вышестоящего командования, да закусить не пуганной зайчатиной, коей в этих окрестностях развелось знатно.

К слову сказать, командование редко пользовались радиосвязью- видом связи непредсказуемым и неустойчивым и, зачастую, не обращало внимания на его отсутствие: черт знает что с этими интерференциями радиоволн и солнечными протуберанцами.

Все, что в эту минуту требовалось Ротному- это сто грамм водки, и вернуть его к жизни мог только старшина роты. Почесав под майкой грудь и подтянув трусы, капитан, как был, шагнул из палатки. Немецкое солнце, как уже было замечено, стояло высоко, многократно отражаясь от зеркал и фар автомобилей, от развернутых мачт радиостанций и от всего другого, от чего, согласно законам физики, обязано было отражаться. Пахло хвоей и невнятной тревогой.

Освежив лицо из рукомойника и прополоскав рот, Ротный увидел одного из разгильдяев роты, готовившегося к осенней демобилизации и, в связи с этим, окончательно плюющего на армейские устои: боец проверял работоспособность кабельной катушки.

Однако, внешний вид и поведение «деда» удивило Ротного: тот был одет по всей форме, при свежем подворотничке и пилотке, с туго затянутым ремнем и при полной выкладке, только без вещмешка. На груди солдата комплектом разместились значки: комсомольский, отличника Советской армии, специалиста первого класса и военно-спортивного комплекса, что никак не соответствовало действительности.

Увидев Ротного, солдат выпучил глаза, вытянулся в струнку, отдал честь и застыл, по- уставному поздоровавшись.

– Ты чего уставился на меня глазами срущей собаки?!– рявкнул Ротный и схватился за больную голову. – Где старшина?

– Не могу знать, товарищ капитан,– солдат ещё пуще выпучил глаза. – А что это с вами? Ротному хотелось и послать солдата подальше, и ткнуть его носом в нагрудные значки, которые тот явно не заслужил, но критическое состояние души и тела заставило махнуть на все рукой, наскоро одеться и начать поиски Старшины.

Помочившись на кусты поодаль, Ротный увидел машущего одной рукой, а другой прижимающего палец к губам, Старшину. Тот семафорил, как дед Митяй в любимой комедии, из соседних кустов. Полбутылки водки, бережно сохранённой Старшиной, влили в голову Ротного покой, а телу, в молодости закалённому по методу Порфирия Иванова и усовершенствованному командирами, вернули гибкость и координацию. Старшина уже был более чем подшофе; он периодически прикладывался к бутылке, озирался по сторонам и, почему-то, говорил полушепотом.

Тут самое время заметить, что есть люди принципиально не матерящиеся; есть матерящиеся иногда, по делу и есть злоупотребляющие матом. Старшина же, матом разговаривал: свободно и безобидно. Кто-то об'яснял это сознательным выбором для выражения сильных эмоций, кто-то- для создания неформальной атмосферы, а начальник медицинской службы полка настаивал на неконтролируемом проявлении neurological disorders, а точнее- синдроме Туретта и пописывал статьи, выбрав Старшину об'ектом исследования.

Как оказалось, вчера отмечали День огненной воды (есть такой праздник- убедитесь сами), разумеется, ею же. То есть, сначала допили спирт, предназначенный для проведения технического обслуживания аппаратуры, а уж потом перешли на нее, родимую. Потом под лозунгом: «Индивид, не умеющий обращаться с автоматом Калашникова, не имеет права называться культурным человеком» проводили со свободной от дежурства сменой занятие по разборке- сборке автомата под хит группы Status Quo «In the army now». Потом устали, добавили ещё «корновской» и с пистолетами и фонариками охотились на зайцев, изрядно их посмешив. К счастью, ни одно животное, включая охотников, не пострадало.

Но то, что рассказал об'ект начмедовского исследования дальше, поразило Ротного. Не доверять Старшине не было никаких оснований: знакомы они были давно, да и выпили вместе- дай бог каждому. Свалить же все на количество выпитого вчера- было тем более было смешно: какие наши годы!

Итак, со слов Старшины, в семь часов его подняли (именно подняли, а не разбудили) сержанты и потребовали провести утренний осмотр, чего ранее за младшим командным составом замечено не было. Старшина от такой наглости опешил, но списав сержантские требования на издержки административно-командной системы, послал их по матери (на этот раз зло и обидно) и снова завалился на кровать.

Рассказывая, Старшина продолжал с тревогой посматривать по сторонам и посасывать из бутылки. Поспать, как оказалось, в это тяжёлое утро ему так и не удалось, ибо сержанты силой подняли его с кровати, хорошенько встряхнули и предупредили о том, что если Старшина немедленно не приступит к исполнению своих служебных обязанностей, то они рапортуют об этом по инстанции, вплоть до командира полка.

Командира полка звали Рексом, то есть фамилия, имя и отчество у него, конечно, были (иначе как бы он подписывал документы?), но внешнее сходство и собачьи повадки не оставляли полковнику никаких шансов числиться человеком: полкан рыскал, делал стойку, охотился, преследовал, вынюхивал, рычал и лаял на всех: от солдат до своих заместителей, и перспектива быть в очередной раз облаянным Старшину никак не радовала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.