Станция Степная

- -
- 100%
- +
Коля покосился на карман приятеля, но, заметив на себе взгляд Васи, быстро отвернулся: а то еще подумает, что ему хочется стрелять. А ему ни капельки не хочется. Да и пистолет не взаправдашний, а самодельный, из медной трубки, прикрученной проволочками к деревянной ручке. Этот пистолет Васька выменял у одного парня на «Робинзона Крузо». А потом мать так ругала его, Ваську, что на улице было слышно. Она отобрала самопал и хотела бросить его в печку, которая как раз топилась, но Вася сказал, что пистолет заряжен. Мать испугалась и забросила самопал под шесток, где лежали ухваты, сковородник и кочерга. Но Вася, улучив момент, достал кочергой свое «оружие», тщательно почистил его и после этого уже старался не показывать матери. Она же совсем не понимает в огнестрельном оружии. Взяла, точно какую железку, и забросила под шесток…
Впрочем, Вася недолго обижался на мать. Ей всегда не нравится то, что нравится ему, и наоборот. Вот вчера вечером ему хотелось на улицу, а мать не пустила, говорит, уже темно. А сама к соседям пошла. Хорошо, отец вернулся с дежурства и послал за матерью, а то бы сидеть ему весь вечер одному…
Коле очень хотелось пострелять из Васиного самопала. Но он и виду не подал. Даже наоборот, он старался доказать, что стрельнуть ему совсем не хочется.
– Подумаешь, стрельнуть, – сказал он пренебрежительно. – Пшик – и готово! А кино два часа можно смотреть.
– Так уж и два… – неуверенно протянул Вася.
– Ну, немного поменьше, – благосклонно согласился Коля. – Все равно один раз стрельнуть мало за кино.
– Ну, два раза, – пошел на уступку Вася.
– Два? Два раза тоже, пожалуй, будет мало… На-ко узелок, а то он мешает мне думать. Тут, знаешь, долго думать надо.
Вася с готовностью взял из Колиных рук узелок с обедом. Коля заложил руки за спину и, посвистывая сквозь зубы, вразвалку двинулся дальше. На Васю он не смотрел. Пусть не гордится своим самопалом. А то, ишь, два раза стрельнуть. Тут и трех мало. Да еще неизвестно, какая картина будет, а то и четырех раз не хватит…
Ребята вышли на пристанционную улицу, изрытую воронками от бомб, миновали привокзальный садик и очутились на железнодорожных путях. Здесь стояло несколько обгорелых вагонов на запасных путях, да четыре бензоцистерны с пробитыми боками. Отверстия были такие, что в некоторые можно было свободно просунуть кулак: ребятишки уже бывали тут не раз и пробовали просовывать кулаки в пробоины. Сейчас они тоже подошли бы к цистернам, но так как очень торопились, то прошли мимо. Они шагали по шпалам к самой последней стрелочной будке, за которой поблизости находилась входная стрелка.
Прыгая со шпалы на шпалу, ребята не переставали поглядывать на небо. Вдруг какой-нибудь фашист прорвется к станции никем не замеченный! А они заметят, сообщат Долову. Долов позвонит на батареи, а те как дадут по самолету, так он и загорится. Вот бы хорошо было!
Справа от полотна находилось паровозное депо. Ребята остановились на минуту и принялись смотреть, как огромный паровоз вкатился на поворотный круг и стал поворачиваться задом наперед. Круг остановился, и паровоз медленно покатился в депо. Через некоторое время он скрылся в огромных воротах. Таких ворот в депо было штук десять. Рельсы из них, точно спицы колеса, сходились к одному месту – к поворотному кругу. А от него отходил лишь один путь, который вливался в главную магистраль недалеко от той стрелочной будки, куда направлялись ребята.
Телегин чистил стрелки, когда пришли ребята. Сколько раз ни приносил ему Коля завтрак, обед или ужин, он всегда на стрелках – возится с метлой, совком или чистит и смазывает стрелки.
– Дядя Петя! – закричал Коля еще издали, махая рукой. Подойдя ближе, он опять прокричал, но уже тише: – Дядя Петя, обед несу!
– Вижу, вижу, борода, – ответил дядя Петя, разгибая спину и поворачиваясь к ребятам всем корпусом. – Тихий ход! Стоп! Как там, в вашей гавани, все живы? А то фашист вчера больше на тот конец поселка бросал, – говоря это, Телегин покручивал свои густые черные усы.
– Ничего нам не сделалось, все живы, – ответил Коля и взял узелок из рук Васи. – Одна бомба на колхозном дворе упала. Хорошо, всех верблюдов и лошадей на работы угнали, а то бы плохо было.
– Дядя Петя, – сказал Вася, – а на вас он не бросал? – Вася посчитал излишним пояснять, кто такой этот «он» и что «он» мог бросать на дядю Петю: тот не маленький, поймет.
Дядя Петя поднял глаза к небу, потом взглянул на узелок, который протягивал ему Коля, взял его и в задумчивости ответил:
– Это вчера-то? А как же, бросал. Только пока что не удалось ему стрелку повредить…
– А потому что зенитки, – назидательно сказал Коля. – Они вон там и там стоят, я знаю. Как начнут шпарить по «юнкерсам», аж небу жарко становится.
Дядя Петя глянул на Колю, Васю, улыбнулся приветливой улыбкой.
– Герои! И все-то они знают. Ну так я в будку пойду, пообедаю.
Не успел дядя Петя сделать шаг, как Коля и Вася сорвались с места, подхватили лежавшие на шпалах совок, ведерко с мазутом и помазком, метлу и побежали к будке. Совок достался Васе, ведерко – Коле. Ребятишки одновременно ухватились за метлу, потянули каждый в свою сторону, да так и побежали впереди дяди Пети.
Из будки они вышли уже шагом. Когда отошли достаточно далеко, Вася спросил Колю:
– На кладбище?
– На кладбище, – ответил Коля, кивнув головой в знак согласия, и побежал по шпалам. Двигая руками наподобие поршней, он стал шипеть и гудеть, изображая паровоз. Вася побежал следом.
– Поехали, путь свободен!
– Чуххх-чух, чуххх-чух, чух-чух-чух, чух-чух-чух. У-уууууу!
– Сворачивай в депо!
Добежав до стрелки, ребята свернули к депо. Здесь им встретилась еще одна стрелка, от которой отходило ответвление в сторону. Метров через двести путь пересекал высокий деревянный забор. Забор был сплошной. Рельсы скрывались под огромными воротами, запертыми на большой замок. Створки ворот были окованы толстыми полосами железа, оканчивающимися массивными петлями.
Ребята подбежали к воротам, остановились и принялись оглядывать их.
– Ну, лезем, – сказал Вася: ему уже надоело смотреть на ворота, не первый раз видит их. Коля тоже не первый раз видит, а все смотрит. Что он нашел в них хорошего?
Коля взглянул на приятеля и мечтательно сказал:
– Ох, и тяжелые, наверно, ворота! Вот быть бы таким сильным, чтобы можно было открыть их!
Однако Вася, настроенный на деловой лад, не склонен был мечтать. Он с удивлением глянул на Колю и сказал:
– Зачем открывать, если можно подлезть под ворота? Я лезу…
И опустился на колени, чтобы выполнить свое намерение.
– А если ворота сорвутся с петель? – высказал сомнение Коля.
– Сорвутся? Так раньше они не сорвались же?
– То раньше, а то сейчас. Теперь петли поржавели, вдруг сорвутся?
Вася с опаской посмотрел на ворота, на петли и поднялся на ноги. Кто их знает, может, и в самом деле их ржа переела и полотнища еле держатся…
– Э, струсил! – со смехом закричал Коля, довольный, что ему удалось запугать товарища. – Разве такие петлищи ржа переест? Сто лет будет есть – не переест.
– А я совсем и не испугался, – попытался оправдаться Вася. – Я просто петли хотел посмотреть…
Но смущенный вид Васи говорил, что это не так. Коля рассмеялся еще громче и решительно заявил:
– Врешь, Васька, меня не обманешь. Струхнул, да?
Васе надоело терпеть эти насмешки. Он лег на живот и полез под полотнище. Коля последовал за ним. Так как смеяться, лежа на животе, было неудобно, то он замолчал, чему Вася, не отличавшийся большой смелостью, был очень рад.
Паровозное кладбище
Ребята подлезли под ворота и очутились на паровозном кладбище. Сколько раз уже Коля и Вася видели открывшуюся сейчас перед ними картину, но всякий раз она притягивала их к себе с новой силой, покоряя своей таинственностью, грандиозностью, мощью, которая, казалось, затаилась до поры до времени.
Путь, идущий от ворот, разветвлялся на множество параллельных путей, уходящих в глубь кладбища. На этих многочисленных путях стояли впритык один к другому длинными рядами паровозы. В своей мертвенной неподвижности они казались стадом каких-то допотопных чудовищ, застывших на месте.
Здесь стояли и маленькие кукушки с непомерно высокими дымовыми трубами и игрушечными тендерами, и тяжеловесные, неуклюжие декаподы времен Гражданской войны, и стройные, стремительные пассажирские паровозы на громадных ведущих колесах, на которых кое-где сохранилась красная краска. Были здесь и половинки паровозов. Вот стоят, точно стрекозы без хвоста, одни котлы с частями будок машинистов. На другом пути длинной цепочкой стоят одни тендеры.
Паровозы, видимо, стоят здесь давно, так что рельсы успели сильно поржаветь и зарасти травой, в которой колеса скрывались почти полностью. На всем лежала печать запустения и покоя: здесь давно уже никто не бывал, если не считать ребятишек из пристанционного поселка. Впрочем, они приходили сюда очень редко, лишь для того, чтобы, как Коля и Вася, не попадаться на глаза взрослым, на свободе пострелять, побегать.
– Давай сюда, – сказал Коля, махнув рукой и сворачивая в промежуток между двумя длинными вереницами паровозов. Забравшись в глубь прохода, он осмотрелся и добавил: – Смотри, со всех сторон закрыто. Кто первый будет стрелять?
– Я, кто же еще…
Вася достал из бездонного кармана самопал, спички и кусочек мела. Мел он передал Коле и сказал:
– На, нарисуй мишень вон на той дверце.
И Вася указал на дверцу будки пассажирского паровоза, стоящего напротив ребят. Коля внимательно посмотрел на дверцу и заметил:
– Так она железная.
– Ну и пусть, – сказал Вася.
– Как же пусть, если ее наша пуля не пробьет? Дверь железная, а пуля свинцовая, вот и отскочит.
– Ну и пусть отскакивает, – невозмутимо ответил Вася, налаживая самопал. – Нам лишь бы в мишень попасть, в круг. Рисуй, чего стоишь…
– Заладила сорока: пусть да пусть. Вот как отскочит, да тебе по лбу, тогда узнаешь, – сердито проворчал Коля. – И следа на двери никакого не останется. Дырки-то не будет? Как ты узнаешь, попал в цель или не попал?
Видя, что Вася задумался, Коля уже с большей уверенностью закончил:
– Пойдем вон к тому паровозу, у него дверца деревянная.
И, не дожидаясь приятеля, побежал к паровозу, стоявшему метров на сорок дальше. Взобравшись на подножку, Коля толкнул дверцу рукой, но та не поддалась. Тогда он нарисовал на ней мелом кружок величиной с тарелку, в середине нарисовал кружок поменьше и соскочил на землю.
Вася уже стоял напротив дверцы, держа самопал наготове.
– Сейчас как вдарю, – сказал он, поднимая руку на уровень глаз, – так только щепки полетят.
– Хвались…
Тем не менее, опасливо озираясь на приятеля, Коля отошел в сторонку и принялся смотреть, как товарищ целится в мишень.
Самопал стрелял от спички, которая прилаживалась сверху ствола так, что ее головка закрывала небольшое отверстие в трубке. Вот Вася прицелился, чиркнул коробкой по спичке, та загорелась. Мальчики зажмурили глаза. Раздался выстрел.
Сейчас же вслед за выстрелом до ребят ясно донесся болезненный стон со стороны паровозной будки. У приятелей ноги приросли к земле. Не сговариваясь, точно по команде, Коля и Вася бросились бежать, потом взобрались на какой-то тендер и спрыгнули по другую сторону. На их пути оказалась паровозная будка, стоящая прямо на земле. Ребята юркнули в нее и забились в угол. Оба дрожали, точно они только что выскочили из проруби. Сердца их бились часто и гулко.
Первым пришел в себя Коля. Он шевельнул ногой, пытаясь сесть поудобнее. Вслед за ним расправил затекшие ноги и Вася. Коля посмотрел в щелочку: немного наискось, недалеко от них, стоял знакомый паровоз. Только теперь он видел его с другой стороны. Кто же там был? Может, Вася ранил кого-нибудь? Или это ему показалось? Да нет, Васька вон тоже бросился бежать, значит, и он слышал стон… Разве спросить Ваську?
Коля опять прильнул к щелке и чуть не вскрикнул: дверца будки отворялась. Отворялась тихо-тихо, едва заметно для глаз. Значит, там действительно кто-то есть.
Колю снова охватила неудержимая дрожь. Его стало бить, точно в лихорадке. Вася почувствовал это и прошептал:
– Ты что?
– Смотри, смотри!.. – только и мог вымолвить Коля, не в силах оторваться от щели. Вася посмотрел – и весь похолодел: из будки показалась голова в тюбетейке. Одна щека была перевязана пестрым платком. Из-под платка текла кровь.
Неужели виной этому Вася? Что будет, если человек найдет их?
Между тем голова посмотрела по сторонам, высунулась дальше. Вот показались плечи, наконец человек вылез и стал на подножку. Судя по одежде, это был казах. На нем полосатый халат из верблюжьей шерсти, мягкие ковровые сапоги с ярким рисунком. Человек, озираясь по сторонам, точно опасаясь быть обнаруженным, соскочил с подножки и, пригибаясь, побежал. В руках он держал зеленый ящик величиной с чемодан. Вот он завернул за один из паровозов и скрылся. Только теперь ребята свободно вздохнули: судя по всему, человек не хотел, чтобы его видел кто-нибудь здесь, на кладбище. Значит, он не станет их искать. Но почему он все-таки скрывается? И что это за ящик, который он понес?
Таинственный казах не на шутку растревожил ребят. Они тут сколько раз были и ни разу никого не встретили. Правда, в этом уголке кладбища они сегодня впервые… Нет, здесь что-то нечисто. Иначе этот казах раскричался бы на все кладбище, когда Вася ранил его. Значит, он скрывался в паровозной будке и, когда к ней подошли ребята, затаился, боясь быть обнаруженным. Вот и получил… Они же не знали, что в будке человек… Определенно, здесь дело нечисто.
Ребята совсем осмелели.
– Бежим следом? – прошептал Коля приятелю.
– А если он увидит? – тоже шепотом ответил Вася.
– А мы так, что не увидит. Надо узнать, что он здесь делает.
Ребята выбрались из будки и, скрываясь за колесами, перебегая от паровоза к паровозу, бросились в погоню. Казах был все время на виду. Вот он поднялся на буфер и скрылся за тендером. Ребята тоже полезли на другую сторону вереницы паровозов, но не по буферам, а под ними. Казах бежал все дальше, ребята – за ним. Он оглянулся – ребята шарахнулись под колеса пассажирского паровоза. Но они ни за что на свете не отказались бы теперь от своей цели – узнать, куда побежит казах. Прильнув к земле, они выглянули из-под паровоза. Но казаха уже не было.
– Может, он прячется где-нибудь? – высказал предположение Коля.
– А ну его… – скучным голосом протянул Вася и даже зевнул, чтобы показать, как ему скучно бегать за казахом. На самом же деле его одолевал страх, что неизвестный человек, притаившийся, возможно, поблизости, вдруг выскочит и… мало ли чего сделает с ними… Нет уж, лучше подальше от греха, как говорит его мать. Впрочем, вслух он ничего этого не сказал: еще Колька смеяться будет.
Коля в это время внимательно смотрел вперед. Он еще больше высунулся из-под паровоза, огляделся, обернулся и махнул Васе рукой, приглашая двигаться следом. Тот неохотно побрел за ним: оставаться одному еще страшнее. Пока они перебегали открытое пространство между рядами паровозов, Вася поминутно оглядывался назад: ему все казалось, что казах крадется следом за ним и вот-вот схватит его за ногу…
Но казах пропал, точно сквозь землю провалился. Да и немудрено скрыться человеку среди многих десятков стальных громадин. Здесь было столько надежных укрытий в виде паровозных будок, тендеров, топок, угольных бункеров и других мест на паровозах, сколько не найдется в самом дремучем лесу. И как в дремучем лесу, здесь можно было легко заблудиться. На что Коля и Вася считались самыми отчаянными ребятами в поселке, но и они иногда поднимались на паровозные будки и оглядывались, чтобы определить направление и попасть к воротам или к дыре под забором.
Почувствовав, что и у товарища пропало желание вести дальше преследование, Вася сказал:
– А ну его к бесу. Пойдем домой.
– Ладно, пойдем. Давай только посмотрим, как выбраться…
Ребята влезли по колесам на переднюю площадку ближайшего паровоза, а оттуда по лесенке на котел. Коля лез впереди, Вася – следом.
– Подсади-ка, – сказал Коля и с Васиной помощью взобрался на самый верх котла. Ухватившись за край трубы, Коля поднялся и вдруг присел за трубой.
– Что там? – спросил шепотом Вася, наблюдая за товарищем.
Но Коля только состроил страшную физиономию и, погрозив Васе пальцем, снова осторожно высунулся из-за трубы.
То, что привлекло внимание Коли, находилось метрах в пятидесяти от паровоза. Там проходил забор, огораживающий паровозное кладбище. Около забора тянулся небольшой ровик, весь заросший полынью, лопухами и крапивой. Очевидно, он служил для стока воды. Кое-где в ровике виднелись колесные пары. У одной из таких колесных пар, согнувшись, стоял раненный Васей казах. Коле были видны лишь его голова и спина. Казах сидел в ровике и что-то делал: было видно, как двигаются его руки. Вот человек поднялся на ноги, выскочил по ту сторону ровика, ощупал карманы халата и пошел вдоль забора, трогая доски. Одна из них качнулась, отодвинулась в сторону – и казах скрылся в отверстии. Доска стала на свое место.
Не говоря ни слова (ведь Васька все равно не поймет, он не видел всего того, что только что видел он), Коля скатился с котла, чуть не сев Васе на голову, и спрыгнул на землю. Тут только на ходу он прошептал Васе:
– Казаха видал? Он в дыре скрылся.
– В какой дыре?
– В заборе. Отодвинул доску и пролез. Давай за мной, посмотрим, куда он пошел.
Говоря это, Коля бежал к ровику. Но Вася не очень спешил за приятелем: кто его знает, этого казаха, может, он там стоит за забором и подкарауливает их? Лучше обождать немножко. К тому же за забором с этой стороны открытое поле, куда они скроются, если казах их заметит?
– Колька, постой! – негромко крикнул Вася. Тот с неохотой остановился, обернулся к товарищу.
– Ну что?
Вася высказал свои мысли насчет казаха.
– Струсил? – возмутился Коля и решительно двинулся вперед.
Вася решил схитрить:
– А когда же ты стрелять будешь?
Это подействовало на Колю, точно заклинание. После непродолжительного раздумья он вернулся к Ваське: и выстрелить хочется и за казахом бежать нужно.
– Это ты правильно, – сказал он. – За тобой два выстрела.
Коля сорвал в канаве большой лопух и прикрепил его на шатуне. Вася достал из кармана пузырек с порохом, крупную картечину и принялся заряжать самопал. От испуга, только что пережитого ребятами, не осталось и следа. Зная, что казаха уже нет на паровозном кладбище, они совсем осмелели.
Коля выстрелил в лопух один раз, другой. Мишень оставалась целехонькой.
– Барахло твой самопал, – с презрением сказал Коля, не найдя в лопухе ни одной, даже самой маленькой, дырочки. – Из него только дохлых ворон стрелять.
– Сам ты барахло! – с обидой воскликнул Вася и спрятал оружие в карман.
– У него ствол кривой, – продолжал Коля. – Ни одна пуля даже в «овечку» не попала, нигде метки нет.
– Ну и пусть. А у тебя и такого нет.
– Нет, так будет. В тыщу раз лучше сделаю.
– Видали мы таких, – с усмешкой сказал Вася.
– А вот и сделаю. Подумаешь, хитрость большая.
– Ну и делай.
– И сделаю, тебя спрашивать не стану.
Коля презрительно посмотрел на товарища и полез на овечку – паровоз марки «ОВ». Вася молча следил за его действиями. Между тем Коля забрался в будку и принялся выламывать из арматуры котла медную трубку. Выломав, он стал рассматривать ее: прямая ли?
Вася расхохотался.
– Смотри, выстрелит! Ты б еще кочергу взял. Действительно, трубка была так изогнута и скручена, что совершенно не годилась для самопала. Коля выбросил ее в окошко и взялся за другую трубку. На этот раз он не стал се выламывать, а принялся осторожно отсоединять от ниппелей, откручивая накидные гайки. Гайки были закручены очень крепко и не поддавались. Коля слез с паровоза, нашел костыли, опять забрался в будку и принялся откручивать гайки ударами костыля. Наконец он отсоединил трубку и показал ее Васе:
– Во, видал? Такой пистолет сделаю – ахнешь. На сто метров будет бить.
– Уж и на сто!..
– Поспорим?
– Кто спорит, тот ни копейки не стоит. Ладно, пойдем домой, – переменил разговор Вася.
Мальчики направились домой.
– Да, – вспомнил вдруг Вася, – где, ты говоришь, он доску отодвинул?
– А вон там, – указал Коля на забор трубкой. – А вот здесь, в канаве, он сидел, прятался.
– Может, он хотел перепрыгнуть канаву да и свалился в нее? – высказал предположение Вася.
– Нет, прятался, – уверенно заявил Коля. – В этом месте канаву можно легко перепрыгнуть.
– Легко?
– Конечно, легко.
– А вот и не легко.
– Хочешь, докажу?
– Докажи, попробуй, а я посмотрю. Чего ж ты, прыгай.
– И прыгну. Только ты тоже прыгай, идет?
Коля подтянул трусы, пригнулся – и побежал, отчаянно работая локтями. Вот он подбежал к канаве, взмахнул руками, с силой оттолкнулся…
В этом месте ровик имел в ширину не более двух метров, но, насколько он был глубоким, не было видно: дно канавы густо заросло лопухами, полынью и крапивой. Возможно, Коля перепрыгнул бы канаву в этом месте, но его подвела трубка: в момент прыжка она попала между ног. Коля вскрикнул и покатился кубарем прямо в канаву, на крапиву.
Вслед за ним, подстегиваемый страхом, легко перепрыгнул Вася.
– Мешок с трухой, тоже прыгать взялся! Вот как нужно прыгать.
Коле некогда было препираться с приятелем: надо было срочно выбираться из крапивы. Точно ошпаренный, он выскочил из канавы и с ожесточением принялся плевать на ладонь и растирать обожженные места. В довершение ко всему, падая, Коля ударился обо что-то твердое. Обо что же он ударился?
Коля посмотрел в канаву и под смятыми кустами полыни и крапивы увидел угол ящика. Постой-постой, так ведь это, кажется, тот самый ящик, который нес казах? Ну, конечно, тот самый!
Коля, мгновенно позабыв все свои несчастья, спрыгнул обратно в канаву и ухватился за ящик. Вася был уже рядом. Легко подняв ящик, они вынесли его наверх и положили у забора.
– Смотри, железом окован! – удивленно прошептал Вася, проводя пальцем по крышке ящика. – Все равно как сундучок, и даже ручки по бокам. Интересно, что там внутри?
– А вот сейчас посмотрим, – пробормотал Коля, пытаясь открыть крышку. Но та не поддавалась. И нигде не было видно запора. Как же он открывается, этот ящик? Наверно, какой-нибудь потайной запор имеет…
Случайно Коля нажал на одну из металлических полосок, и она ушла в крышку. Коля убрал руку – полоска стала на свое место.
– Секретный запор! – восхищенно воскликнул Вася. – Поднимай крышку, теперь она откроется.
Коля попробовал поднять крышку, но та по-прежнему не открывалась. Он ощупывал ящик и с одной, и с другой стороны, но у него ничего не выходило. Вот он нажал на железную полоску одной рукой, а другой потянул за край крышки. Неожиданно та приподнялась.
– Есть! – удовлетворенно произнес Коля и откинул крышку совсем. Ребята разом заглянули в ящик – внутри было пусто, если не считать множества перегородок из тонких планок, которые разделяли внутренность ящика на четырехугольные ячейки. Ячейки пусты. Что же в них находилось?
– Интересно, что здесь было? – задумчиво сказал Коля.
– А может, ящик так и был пустой? – заметил Вася.
– Казах не дурак тащить его с собой. Наверно, в карманы все переложил и унес.
– Заберем ящик?
– Сейчас?
– Да.
– Нет, сейчас нельзя, увидит еще кто-нибудь: ящик вон какой хороший. Мы его оставим пока здесь, а вечером придем и заберем.
– А чей он будет? – спросил Вася.
Коля подумал, посмотрел на приятеля, с тревогой ожидавшего ответа, и строго сказал:
– Общий, конечно. А если не хочешь, то мой будет.
– Нет-нет, хочу, что ты! – поспешил заверить Вася.
– А хочешь, возьми его весь себе, а мне дай твой самопал.
– Ишь ты какой хитрый: за половину ящика целый пистолет. Нет, так не пойдет.
– Не за половину, а за целый: ящик нашел я, тебе даю половину только так, по дружбе. А тебе паршивого самопала жалко за такой ящик. Еще товарищ называется…
Приятели спрятали ящик в канаве и пошли домой, так и не договорившись.
История с казахом очень заняла ребят. Кто он, этот казах? Наверно, шпион. Иначе отчего бы он стал прятаться от людей, скрываться среди паровозов? И этот ящик: уж очень подозрительный ящик, хотя и красивый с виду, прочный. Все это предстояло выяснить приятелям как можно быстрее. Но с чего начинать?
– Надо рассказать дяде Пете, – предложил Коля.
Вася неуверенно ответил:
– А… может, не надо?
– Почему?
– Так… Может, он совсем не шпион? Тогда мне попадет… за самопал… Да и не найдут его на кладбище, казаха. Он туда, наверно, больше и не придет.







