Река Межа. Книга вторая. Переход

Начало. Король умер.

Кто из фантастов решился бы поменять местами полюсы Земли? Кто решился бы написать о магните, имеющем два северных полюса? А в работах последнего Международного геофизического года приняло участие 30 тысяч специалистов из 67 стран, и научные исследования показали, что в 1957-1958 годах, в период максимума солнечной активности, южный магнитный полюс Солнца приобрел северную полярность. Около года Солнце имело два северных полюса, затем северный стал южным.

Т. Корнев, кандидат технических наук.

Эта книга – не программа новой религии, и вообще не повод для политических интриг. Она не пригодится тому, кто примется за неё с желанием найти между строк какой-либо подтекст, или просто движимый личным любопытством. Я пишу её для себя, чтобы разобраться в тонкостях Перехода. Она помогает мне понять свой внутренний мир. По возможности, раздвинуть его горизонты, проработать второй, третий планы с целью обеспечить себе будущее без страха и упрёка.

Но если кто-то заинтересуется, случайно увлечённый чтением, пусть знает, что следовать буквально представленным здесь рекомендациям не только не получится – это невозможно в принципе. Книга может стать полезной только умозрительно, ради философии Перехода, если она придётся по душе, то есть окажется близка по восприятию. А войти в описываемый мир, чтобы разделить со мной одиночество, тем более присоединиться к моему творчеству в качестве удовольствия, какое человек обычно получает от посещения театра, либо от путешествия – кратковременного, продолжительного или длиною в целую жизнь – нельзя.

Все люди разные, нет и двух одинаковых. Сколько людей, столько мнений, и поэтому они найдут повод поссориться даже в раю. У каждого из них индивидуальный, неповторимый путь и свои цели для достижения личных мечтаний, надежд, амбиций. Уже одним этим они мешают друг другу. Всякий человек творец по своей природе, значит, одинок. Не бывает двух капитанов на корабле. И творец в сотворённом им мире – он сам.

Мир, который я творю, творю тоже только для себя, не питая заблуждений колхозного мировоззрения. Собственно, его нет нужды создавать, это мой внутренний мир, он уже есть. Мне нужно лишь сделать поправки на новые обстоятельства, обновить его, исходя из настоящих потребностей и стремлений. У других людей другие внутренние миры и другие судьбы. У меня судьба своя, и она больше не связана ни социальными условиями, ни требованиями этого внешнего мира, где я ещё продолжаю находиться. В этой чьей-то – чужой – реальности.

Данная мне от рождения реальность управляется принципами паразитизма. Общество делится на господ и рабов, слои беспрерывно перемешиваются, меняются местами, создавая иллюзию возможностей, отчего кажется, будто всякий может стать господином, если проявит смекалку и приложит достаточно труда и средств к созиданию. И это устраивает всех, как тех, так и других, разжигая азарт.

Технология власти в повторяющихся исторических циклах от развала прежней, надоевшей социальной системы до создания новой, не менее примитивной и такой же паразитической держится на деструктивности, называемой также «управляемым хаосом». Она играет главную роль в абстрактном образе некой священной Свободы. Свобода определена платой. Чем значительнее сумма талантов, тем выше плата, и тем больше свободы для возможностей и реализации планов. Чьи возможности окажутся выше всех, тот утверждается на вершине пирамиды власти. Имея абсолютную свободу самовыражения, лидер пишет законы для нижестоящих чинов, поэтому не несёт никакой ответственности ни перед кем. Его образ становится равен божественному для тех, кто зависит от законной кормушки, то есть от его платы за свою безграничную свободу. Но, с другой стороны, этот образ имеет дьявольский лик для всех, кто сам метит на его место.

В такой системе общественного устройства нравственные начала человека тоже подчиняются свободе платёжеспособности. Так что представления людей о справедливости зависят от искусных творцов деструктивности, создающих основные стратегические планы. Планы опираются на двух китов Веру и Право, плывущих в океане времён. Вера насаждается при помощи религии. Право – через политику, как светскую, так и религиозную. Они связаны между собою и поддерживают друг друга подобно двум кладбищенским ворам: один светит, другой копает. В иные времена светит религия, а светская власть копает, куда светят патриархи. В другие времена церковь подчиняется царям, – такое случается, когда религия не работает, и ей на смену приходит рационализм.

А высшего Закона нет. Никакого «высшего» закона не бывает, кроме закона творца, то есть мыслящего существа, создавшего данный мир – его внутренний мир, куда мы попали извне в качестве паразитов, потому что не способны (вообще либо пока) творить собственный внутренний мир. Это говорит мне о порочности творца, в мире которого я нахожусь. Он использует паразитов, не зная других вариантов бытия. Он сам паразит, не иначе! Иначе он создал бы иной мир, мир гармонии и красоты. И для таких паразитов, как наш творец, и для нас, подобных ему, конечно, нет иного закона, кроме закона силы. Каждый делает, что хочет в силу своего ума и социального положения. Рабы с удовольствием прячутся за спинами господ, не желая нести ответственность, а те свободно пользуются их рабским трудом.

Но есть и другие творцы, есть другие варианты универсального, вселенского творчества. Наш творец создал свой мир, однако бытие универсума он не создавал. Универсум это бесконечное во всех проявлениях развитие всего живого, индивидуального и потому вольного в своих намерениях. Надо лишь захотеть, решиться на делание. Одни люди, рано или поздно, придут к осознанию необходимости сотворения собственного внутреннего мира вопреки намерениям нашего творца и уйдут в Переход. Другие будут развивать свой ум здесь и окажутся наверху власти данного мира, ублажая похоти творца и создавая законы для таких же, как они паразитов, которым нравится расслабленное положение рабов или не хватает злого разума, чтобы самим стать господами среди рабов. Потом переворот и всё сначала. Вот их «свобода».

И так крутится колесо сансары, то есть мира сего, а в нём бегут и бегут белки, приводя его в движение силой своих мышц и желаний создателя.

Тем не менее, в каждом мире время от времени появляются люди, жаждущие не поправок к старым законам для новой власти, а полноценного Перехода. Такого, при котором сменяются не внешние миры. При смене внешних миров зависимый от внешних творцов паразит меняет один загон (закон) на другой. При настоящем же Переходе меняется сама суть жизни, и вектор движения души человека направляется от внешней реальности – к ценностям собственного внутреннего мира. Описываемый в Моисеевой библии Исход это лишь смена загонов для паразитов с человеческими лицами. Я не стану искать для себя «землю обетованную», где мой «БГ» дал бы мне в услужение рабов для личного счастья рядового паразита. Я создам мир внутренней воли.

Само собой разумеется, такие, как я, отщепенцы представляют собою серьёзную проблему. Они опасны, поскольку заражают других, соприкасающихся с ними людей идеей собственной воли, не зависимой от рабской платёжеспособной «свободы» внешних законодателей. Они меняют реальность. Они являются разрушителями космоса паразитов – мира господ и рабов. К тому же я – русский. Особо опасен!

Запад не признаёт русской философии ввиду её безусловной привязки к религии – православию. С научной точки зрения так и есть. Какая свобода мысли там, где всё решают непреложные догматы Церкви? Сказано по средам не есть маслица, значит, не есть, никакие рассуждения тут не уместны. Но логика инструмент слишком грубый, чтобы пользоваться им в случаях тонких, например, таких, как квантовая реальность. Логика подразумевает два уровня познания – чувственного и рационального. А на самом деле является первой, начальной ступенью разумения мира, бесконечного и ничем не ограниченного в своих проявлениях. В данном случае наука и религия ни при чём. Есть третий путь, иная сторона, кроме аверса и реверса. Вопрос ребром. Но это не гурт, мой вопрос не объединяет стороны. И он опасен там, где выбор возможен, по сути, из двух зол. Я выбрал третье и поэтому создаю напряжение в таком мире, в котором логический закон «исключённого третьего» утверждает, будто любое высказывание или истинно, или ложно, третьего не дано.

Считается, и это общепринято, что люди, умеющие приспособиться к условиям жизни и разрешать жизненные проблемы, оцениваются как психически здоровые. Если же эти способности ограничены и человек не справляется с повседневными задачами в личной, семейной жизни или на работе, когда он не в состоянии достичь личных целей, то может идти речь о той или иной степени психического расстройства. Нормы поведения не оставляют мне места для творчества и созидания, тем более создания семьи. А научные медицинские утверждения и религиозные догмы согласно относят в разряд людей с психическими отклонениями. Это логично, и здесь я с ними полностью согласен. Я шизофреник, точно. Особенно если учесть мои воспоминания из прошлой жизни, из прошлого воплощения, которые классифицируются в психиатрии как ложные воспоминания и относятся к разделу «раздвоения личности».

Я – Созерцатель. Я всё ещё нахожусь в своей последней реальности.

Я стою один на высоком яру Межи, великая река безучастно несёт свои воды слева направо, и другой её берег, как всегда, скрывает лёгкая молочная дымка. Мне туда не надо. Я больше не хочу менять один загон на другой, или один чужой закон на другой, не менее чужой, внешний, я творю всё новое. Творю новое в самом себе.

Наука утверждает: другого берега Межи нет. Широко известный научный парадокс ленты Мёбиуса. Наш мир имеет замкнутую и потому бесконечную в своей зацикленности двухмерную поверхность с одной-единственной стороной. А текущая вода Межи, подобно струящемуся над землёй воздуху, поддерживает физическое равновесие стихий. Я с этим не согласен по той простой причине, что был на том берегу, жил там, многое помню. Таковы последствия моей шизофрении.

Но я шизофреник странный. Вместо обычно наблюдаемого в медицинской практике расщепления процессов мышления и эмоциональных реакций вижу целостность мира Межи, несмотря на очевидную полярность вселенной. Да, есть север и юг, запад и восток. Есть прошлое и будущее – по отношению к настоящему. Именно так: по отношению. Как люди думают, если есть движение в одну сторону от них, то логично предположить, будто есть движение и в другую сторону тоже. Всё правильно, однако ошибка такой логики в том, что, считая себя центром отсчёта, люди неизбежно противопоставляют разные от себя стороны, как если бы те были противостоящими, то есть конфликтующими или даже враждующими, хотя они противоположны только относительно них. А в зависимости от местоположения человека меняется и его взгляд на Восток и Запад. Например, Турция для Европы находится на востоке, а для Китая – на западе; отношение соответственно. Так рождается в человеческом сознании образ врага. Согласно этой логике стирается из памяти другой берег Межи, другие воплощения одного и того же бытия. Отсчёт жизни производится от рождения человека в данной реальности, в определённой местности и разделяется на прошлое и будущее, превращая в нечто враждебное одно другому, соревнующееся в праве на жизнь, где «будущее» всегда лучше «прошлого», а «наши» или «свои» правильнее «чужих». В результате «наши» и «свои» тоже неизбежно оказываются по разные стороны баррикад.

В таком мире естественна реакция. Когда есть основная, основополагающая единственная движущая сила патриотизма, то неизбежен процесс обратного стремления, хотя бы ради уравновешивания сил, чтобы корабль государства не завалился на один борт. Вот почему многие люди ищут другой, Левый берег Межи, тогда как Межа проходит внутри нас самих, мы размежёвываемся сами в себе, а это неправильно.

Неправильно, поскольку корректировать историю и романтизировать вечно «новый мировой порядок» равносильно самоуничтожению, ведь и в прошлом, и в будущем нет никого, кроме нас самих. Деструктивность мышления порождает представление о времени; создаётся впечатление, будто время реальная физическая величина, и оно, подобно реке, течёт в одном направлении – из прошлого в будущее. Но на самом деле времени нет. Стоит лишь повернуться лицом в другую сторону, как Межа внутри нас совершает свой изворот – и все духовные ценности враз меняют свою полярность. Будущее становится прошлым, а то, что уже было, стирается из памяти и отодвигается далеко вперёд: мы снова изобретаем велосипед.

Времени нет, мы его придумали в качестве измерительной шкалы этого внешнего мира, центром которого себя мним, на самом деле являясь лишь одной из спиц колеса сансары.

Я чувствую себя личностью, однако не настолько узколоб, чтобы привязывать всю жизнь к своему телу на русских географических широтах. Где моя родина? Где отечество? На каком берегу великой Межи? Моя философия шире материалистического представления о жизни, больше размышлений о науке и религии. Я – созерцающая события личность, существующая как сейчас, так и после моей очередной смерти – смерти моего этого тела – и до рождения моего этого тела. Я представляю ткань событий прошлого, настоящего и будущего одновременно, взглядом одной личности, нераздвоенной, не расщеплённой на части, на жизни, на судьбы. Я есть одно. А хотя бы даже и в России.

Например. Я православный христианин. И я же язычник русского севера, так же, как мыслил преподобный Сергий Радонежский, утверждая философию двоеверия в храмах с одним и тем же символом креста – старого языческого и нового христианского. Нет времени там, где идёт речь о вечном. Нет места розням и вздору. И всё это – я, во мне, мне не о чем спорить с самим собой, бессмысленно самовозвеличиваться и самоуничижаться. Я не стану искать врага в себе прошлом, не буду творить кумира из себя будущего, не превращу своё настоящее в поле брани между Севером и Югом, Западом и Востоком.

Реакционерам свойственно прославлять историю, разумеется, безнадёжно испорченную политическими инсинуациями и потому ненастоящую, а будущее привязывать к этому нереальному прошлому. Коню понятно, что следовать их примеру не надо, уж лучше просто пастись в поле, обычным простым людям больше ничего не остаётся. Поэтому массы предают реакционеров, бросают на произвол судьбы, чем охотно пользуются отцы управляемого хаоса, которые сознательно оставляют для них возможность выпустить пар народного недовольства в свисток популизма на страницах одной-двух реакционных газет. Погоды такие статьи не делают, а народ радуется.

Всё это мне не нравится и понуждает быстрее найти возможность Перехода из мира внешнего в свой внутренний мир, но я ещё не во всём разобрался. Проблема видится мне вовсе не в смерти. Конечно, нас пугают смертью, убеждают: жизнь начинается от рождения и заканчивается смертью только один раз. Возможно, там, на верху власти они делают так для того, чтобы мы не задумывались, кому и зачем нужно наше человеческое тело? Почему оно смертно? В чём смысл рождения, если всё в этом мире заканчивается смертью? Тело – самая крепкая тюрьма, а время – конвой. Вот в чём проблема. И у каждого свой приговор, свой срок, и свой день освобождения. Вот главная трагедия мира.

И всё же не бывает такой тюрьмы, из которой невозможен побег.

Нет-нет, только не самоубийство, оно ничего не решает, лишь добавляет мучений, ведь где-то там, в небесной канцелярии самоубийце выпишут следующее тело в качестве робы, сотрут память и добавят срок, пришьют другую "статью", ужесточат "режим". И снова – в который раз? – «Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет»… "Высший свет"… Кому-то он кажется раем. Нет памяти, не с чем сравнить.

Тем не менее, всё предусмотреть невозможно. Где-то утечка информации, сбой в матрице, божественный фактор: «Раскаялся Бог, что сотворил человека», – и возникает окно для Перехода.

И первое, что приходит на ум перед тем, как совершить побег в открывшееся окно, это задача скрыться, уйти по-английски, чтобы никто не хватился, не вопросил: «Господа, а где же наш…?» Именно потому, что тело это одежда для души человека, голому всегда найдут, чем прикрыться. Во-первых, так полагается; во-вторых, из жалости; в-третьих, потому что тебя видят, и думают о тебе потому, что видят и помнят. Последняя причина является главной, остальные лишь следствие от неё.

Разумеется, важно не тело или лицо, а твоё личное присутствие, то есть твоё добровольное участие в игре. Ты сам выбрал себе одежду, прикид, либо тебе дали робу согласно твоей роли – ты участник. Временное отсутствие твоего тела, пусть даже смерть, вовсе не означает, что нет тебя самого. Чтобы о тебе забыли, исключив из общей игры, следует удалить свой аккаунт. Иначе говоря, надо исчезнуть из списка учёта. И сделать это не так-то просто, поскольку зависит не от тебя, а от устроителей игры. Где-то там, в корневой папке создателя-правообладателя светится след твоей души. При необходимости они найдут тебя по этому следу и опять затолкают в игру. Если ты наследил там, значит, несёшь определённую ответственность согласно оферте. Придётся постараться, чтобы устроить чистый побег.

Вообще любая игра строится на согласии её участников, которых создатель привлёк, преследуя свои личные интересы. Игра или жизнь в данном мире во всех её проявлениях, на всех локациях и планах продолжается благодаря участникам. Они думают согласно, все вместе, создавая реальность мира, в котором живут, безусловно заинтересованы в продолжении игры, её дальнейшем развитии, непрерывно поддерживают её своими действиями. Не будет игроков – не сложится игра, пропала выгода. Задача создателя удерживать участников как можно дольше.

На учёте у творца нашего мира каждый участник, приносящий ему свой процент дохода. В том числе я – со своими логином и аватаркой, одними, другими, пятыми, десятыми… либо вообще без оных под условным значком анонимуса – не важно. А мне требуется выпасть из его корзины незаметно, и я могу воспользоваться для этого самими особенностями его игры. Тогда операционная система компьютера творца нашего мира не станет бить тревогу, дав мне фору для побега в Переход. Пока ещё там хозяин хватится, я буду уже далеко.

Чем я могу воспользоваться? (Если создатель слышит, пусть себе слушает, это не что-то крамольное, его же правила, изменение которых для моего задержания потребует более длинной причинно-следственной цепочки, чем моё исчезновение из матрицы). Допустим, осознанные сны, чем не повод?

Обычные сны выстраиваются по тем же установленным нашим создателем правилам, только порядок действий и сочетание вещей и предметов перепутаны, отчего сны сюрреалистичны по своему содержанию и сюжету. Из-за этой кажущейся неразберихи люди относятся к снам, словно к чему-то несерьёзному. Особенно, если это детские сны. Мало ли чего в голову придёт! Другое дело осознанные сновидения. Однако их могут видеть далеко не все люди, очень небольшой процент. А разного характера шарлатаны, называющие себя учителями духовных практик, подливают масла в огонь, когда утверждают противоречащие друг другу домыслы. Суть в том, что видящий осознанный сон человек понимает, что он спит, помнит, где уснул и на чём сейчас лежит, в каком помещении, и кто ещё есть с ним в комнате и доме. При этом он видит сон и – удивительно! – может им управлять. Его сон имеет нормальный вид и сочетание предметов, порядок действий и ничем не отличается от яви по качеству чувственных восприятий, а иногда спящий даже превосходит свои обычные способности. Пусть говорят, будто это лишь кажется, и когда он проснётся, то его зрение, слух, осязание вернутся в прежнее состояние. И всё же, если плохо видящий или плохо слышащий человек в осознанном сновидении отлично видит и слышит, разве это не соблазн? А может, и не соблазн, а прямая недвусмысленная подсказка того, что обычные наши сны, да и обычная наша жизненная реальность преднамеренно испорчены создателем, в игре которого мы увязли? Испорчены как раз с целью увести нас от соблазна, не дать вспомнить своё настоящее предназначение. На самом деле, насколько бы мы не были охмурены игрой, душа продолжает помнить истинное положение вещей. И иногда наши возможности прорываются в наше сознание в виде осознанных снов.

Своё первое осознанное сновидение я увидел сравнительно недавно. У меня начала развиваться дальнозоркость, поэтому я начал носить плюсовые очки, но ещё не свыкся с мыслью, что плохо вижу. Возможно, я инстинктивно искал выход в своей психике, поэтому надеялся на справедливое народное замечание, что «все болезни от нервов», и найти в самом себе инструмент восстановления вполне реально, нужно только знать, как это сделать.

И вот я вижу сон, будто стою в раздумье перед входом в какое-то здание на большой и пустынной площади, решая, войти или нет? Вхожу. В фойе никого, кроме меня. Тихо. Горит мягкий свет необычного происхождения. Ни электрический, ни естественный. Источников этого света не наблюдается. Подхожу к журнальному столику с набором журналов и газет, но в кресло не сажусь, с досадой размышляя о том, что забыл дома очки – без этих «костылей для глаз» всё равно ничего не увижу. В это время неожиданно для себя я начинаю думать о доме. И совершенно отчётливо понимаю, что помню, в каком городе, в каком доме я живу. Я помню, как меня зовут, и где я на самом деле работаю. Я понимаю, что в настоящий момент лежу в своей постели и вижу сон. Этот факт приводит меня в совершенный восторг! Я осматриваюсь и замечаю, что вокруг меня появились люди. Некоторые останавливаются рядом со мной и берут брошюры или журналы, рассеянно листая, как бы в ожидании пытаясь себя чем-нибудь занять. Я вновь обращаю внимание на то, что я без очков и решаю: во сне всё возможно! Во сне я могу летать, когда захочу, могу дышать под водой, значит, смогу прочитать любой текст. Я беру первую попавшуюся под руку газету и свободно читаю, даже самый мелкий шрифт, причём вижу цвет шрифта, если он выделен другим цветом. Подношу к глазам, трогаю пальцами веки, разглядываю свои руки и пальцы! Всё очень натуральное, яркое – цвет, фактура материала. От нахлынувшего радостного чувства мне даже кажется, что я никогда в жизни не видел так отчётливо. Мне приходит в голову, что сейчас вечер, в городе сгущаются сумерки, и значит, на небе зажигаются звёзды. Я никогда не видел звёзд во сне, а теперь, когда стал носить очки, то и в реальной жизни звёзды кажутся мне некрасивыми размытыми пятнышками. А вот сейчас выйду и увижу! Я почти бегом покидаю здание с выходом на площадь – и прямо над собой, в бездонном фиолетовом небе вижу крупные, лучистые звёзды…

Я взял для примера компьютерные игры, раз это современно, широко распространено и понятно всем. А один из своих осознанных снов привёл в качестве объяснения случаев, когда программа игрового сна не срабатывает, реальность глючит, и на некоторое время возвращается настоящая память. Ещё реже, но ещё удивительнее, когда возвращается глубинная память не во сне, а наяву, из прошлых жизней. Это кажется странным, а на самом деле подтверждает, что все мы здесь опоены каким-то хитрым наркотиком и массово галлюцинируем в единой операционной системе создателя-паразита, то есть творца нашего мира. Дети часто задают вопросы старшим по поводу того, о чём они помнят. Но, поскольку их вопросы выпадают за рамки сюжета данной жизни, детей убеждают, будто они фантазируют лишнее, чего на самом деле нет, либо это им просто приснилось. Дети доверчиво забывают неудобные вопросы, колесо сансары продолжает беспрепятственное верчение в предназначенном ему режиме, жизнь продолжается. The show must go on.

Однако я привёл лишь один из примеров, а можно использовать любой другой. Какой из них использую для Перехода я, пусть пока остаётся открытым вопросом, озвучивать это не нужно. Каждый думает и решает сам, когда и как ему лучше улизнуть незамеченным со званого ужина.

Кроме всего прочего, в чём мне предстоит разобраться перед тем, как сотворить свой собственный мир и войти в него, удрав из этого чужого мира, большой неожиданностью может оказаться, что творцами данного мира, который я объяснил на примере компьютерной игры, являемся мы сами. Где-то там, на небесах, наши божественные образы играют на своих компьютерах, так сказать, онлайн. А мы настоящие, здесь, внизу на земле (или внутри компьютерной сети наших божественных образов) являемся их аватарами. У каждого небесного игрока свой аватар. У меня есть свой, это я.

Такое предположение вполне объяснимо на примере математического подобия и самоподобия, а во многих религиях мира показано на примере притчи о сотворении человека по образу и подобию Божьему. Что вверху, то и внизу. «Не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги».

Например. Я создаю в компьютере программу, которая начинает работать, жить. Я создаю её из ничего и не беру для этого никакого физического материала, располагаю лишь словом, отдавая команды. Программа моё детище, а я отец. И внутри компьютерного чрева, в его электронном, полуматериальном, если говорить о корпускулярной физике процессов, нутре выстраивается целая вселенная со своими законами бытия. Всё это я делаю, естественно, по образу и подобию человеческому, отвечающему моим чувствам и возможностям. Говоря другими словами, творю по образу и подобию своему. Что сам о себе и окружающем меня мире знаю, то и вложу в дело, а чего не знаю, того не вложу.