Кашгар — шахта дракона

© Владимир Иванович Новомлинцев, 2026

ISBN 978-5-0071-2175-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В. И. НОВОМЛИНЦЕВ

Кашгар — шахта Дракона

…Закон неубывания энтропии противоречит гомеостазису мироздания и поэтому является законом частичным, а не всеобщим. Дополнительным по отношению к этому закону является закон непрерывного воспроизводства разума. Сочетание и противоборство этих двух частичных законов и обеспечивают всеобщий закон сохранения структуры.

Если бы существовал только закон неубывания энтропии, структурность мироздания исчезла бы, воцарился бы хаос. Но, с другой стороны, если бы существовал или хотя бы возобладал только непрерывно совершенствующийся и всемогущий разум, заданная гомеостазисом структура мироздания тоже нарушилась бы.»

А. и Б. Стругацкие «За миллиард лет до конца света,»

«Резюме:

— человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру, меньшая часть его форсированно и навсегда обгонит большую, и совершится это волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой.»

А. и Б. Стругацкие «Волны гасят ветер».

От автора

Название повести «Кашгар — шахта дракона» может вызвать у читателя откровенное недоумение. Конечно, кто-то слышал название ныне китайского города, кто-то может знать, что когда- то была такая территория — Кашгария, а более просвещенные вдруг вспомнят, что в столицу крайне закрытой для иноверцев страны Джеты-Шаар когда-то под видом торговца проник известный русский разведчик Чохо Валиханов и сумел уйти из Кашгара целым и невредимым. А вот английскому шпиону Якуб-бек приказал просто отрубить голову. Позже в тех местах бывал и знаменитый русский путешественник Николай Михайлович Пржевальский. Но в тот период Кашгария ослабла, а Якуб-бека уже отравили то ли родственники, то ли китайцы, а может, приложили свои руки англичане. Казалось бы, что нашему путешественнику, который возвращался после изнурительного похода в Тибет, проще было возвращаться на Родину через Кашгар, но там уже засели обнаглевшие китайские солдаты. Пришлось идти из Аксу через крайне опасный перевал Бедель к бесподобно красивому Иссык-Кулю.

Итак, Кашгар. Город с многовековой историей ныне привлекает большое количество туристов, историков и авантюристов. Город, окутанный туманом мифов и легенд, когда-то был центром притяжения торговцев и контрабандистов. После оккупации китайцы быстро взяли под свой контроль торговлю опием, контрабанда невероятным образом не только не прекратилась, а, наоборот, еще больше возросла. Китайским властям так и не удалось выявить все бесконтрольные каналы переброски опия в соседние страны.

Конечно, праздным туристам, посещающим Кашгар, это все интересно, но рвутся они посетить Мертвый город. Там китайские археологи нашли останки древней цивилизации, явно не китайской, более похожие на скифские захоронения. Местным властям тут последовал приказ из Пекина — закрыть доступ иностранцам в тот район. Местные коренные жители бережно хранят свои многовековые традиции и тайны. Ни китайцам, ни иностранцам ничего показывать не собираются. Самые закрытые из местных — это уйгуры. В отличие от кочевых народов у них многоукладное хозяйство, такое же, как у славян. Может они и есть те таинственные тохары, о которых все не умолкают споры среди образованных историков.

Автору, выросшему в среде азиатских народов, всегда удавалось найти общий язык практически со всеми представителями основных национальностей Центральной Азии и, что самое главное, всех сословий. А, учитывая их особенности национального уклада, разобщенности на племена, рода, подроды в каждом народе, эта задача для европейца не всегда может быть по силам. Надо прожить не один десяток лет, привыкнуть к их образу жизни, обычаям и никогда, ни при каких обстоятельствах не проявить какого-либо пренебрежения, особенно на бытовом уровне.

За основу своей небольшой повести автор взял непридуманный рассказ о судьбе двух уйгурских друзей, которые в силу внешних обстоятельств оказались в расцвете сил в разных государствах. СССР и Китай, две огромные страны, были втянуты в длительные беспощадные войны. Наши многонациональные народы воевали не только с иностранными захватчиками, но и под воздействием иностранного вмешательства были втянуты в гражданские войны, также принесшие неисчислимые бедствия для обоих государств. И когда совместными усилиями разгромили японских захватчиков, при активно помощи СССР победили антинародную клику Чан Кайши, казалось, что теперь оба великих государства пойдут по одному пути — строительство коммунизма, неожиданно даже заморских недругов Советский Союз и КНР стали врагами. Огромными усилиями дипломатов обеих стран была предотвращена война между двумя социалистическими странами. Кто виноват в том, что на острове Даманском погибали и советские и китайские солдаты? Как всего за несколько лет, китайская молодежь, боготворившая советских специалистов за помощь в создании многих современных отраслей промышленности КНР, воспитанная на советских книгах и кинофильмах, превратилась в ярых, безжалостных врагов? Почему китайцы в припадках безумства сжигали книги русских и советских классиков, пыталось громить советское посольство в Пекине, а еще крушили памятники своей собственной тысячелетней истории? Можно было бы все списать на происки англо-американских спецслужб, но автор постарался провести собственное расследование причин многовекового цивилизационного конфликта между нашими народами. И даже не конфликта, а причин смертельной схватки цивилизаций, от исхода которой зависит судьба всего человечества на нашей планете.

Подобные вопросы возникли и у главного героя повести Ибрагима. Его борьба за выживание в крайне суровых условиях высокогорья, где он вынужден был скрываться долгие восемнадцать лет, заслуживает искреннего восхищения. И там, в горах, в своем убежище, неожиданно для себя находит ответы на многие вопросы не только о происхождении человечества, причинах вечной борьбы стран и народов, но и узнает шокирующую информацию о проводимых опытах над людьми глубоко под землей, в подземных туннелях Тянь-Шаня. Несмотря на смертельную опасность, Ибрагим спускается в туннель, где расположены биологические лаборатории внеземной цивилизации, и там… встречает свою настоящую любовь.

Поездка в Синьцзян

Возмущенный разум Брагина напрочь отказывался понимать происходящие в стране события. Еще недавно был гражданином великой страны, мог не сомневаться в своем будущем, строить планы на дальнейшие путешествия по Карелии, Сибири, Забайкалью. Теперь же, оставшись практически без средств на более-менее нормальное существование, пытался найти приличную работу, чтобы вырваться из замкнутого круга и не скатиться до положения абсолютно нищего, но крайне образованного (два высших образования) жителя нового государства Кыргызстан. В новом государственном образовании появилась масса псевдоисториков, которые сочиняли историю, основанную на оголтелом национализме, превозносило прежние заслуги своих соотечественников в мировой истории и культуре. Жалкие попытки Брагина обратить внимание киргизских ученых на необходимость действительного изучения истории своего народа, а народ действительно имеет древнейшие корни, конечно же, не принимались во внимание. Проще искать виновных в том, что Кыргызстан не Бавария, а виноваты во всем, конечно же, русские, которые десятилетиями «грабили» недра этого крайне свободолюбивого, доброго и демократического народа. Нет, претензий к киргизскому народу у него никогда не было. То, что население горной республики дожило до наших дней, сохранило свою самобытность и в тяжелейшие годы Великой Отечественной не осталось в стороне, не пряталось по горным ущельям — вызывает огромное уважение. Теперь же, в 1993 году от РХ, у власти оказались те, которым нужды народа «до лампочки», без зазрения совести распродавали все подряд, что имело хоть какую-то ценность. В соседний Китай по дешевке уплывали тонны листовой меди, изделия из черного металла, и редкоземельные. А ведь 80 процентов потребностей оборонки СССР в «редких» обеспечивала Киргизия. Но уже пал Советский Союз, а преобразованная Россия подверглась такому разрушительному нападению «новоявленных иуд», что, казалось, она и вправду может подняться только лет через 200, как злорадно предрекал Альфред Кох, один из банды внучка очень известного и почитаемого в свое время писателя Гайдара. Расстрел из танков Белого дома в Москве развеял все иллюзии тех, кто хоть немного верил, что может победить демократия и Россия вольется в семью западных свободных стран, где царит изобилие, спокойствие и счастье для всех.

Уставшая душа не могла принять пропагандируемых новых ценностей. Боже! Брагин был человек неверующий, но, как и всякий русский, ожидал чуда. Чуда прихода коммунизма, чуда прихода на Землю Царства Истины и справедливости, чуда установления между всеми народами Земли братских отношений, победы светлых сил над темными. Но всего через пару лет после предательства в Беловежской пуще стало ясно, что человечество, по крайней мере на 1/6 части планеты отброшено опять в дикое состояние и, наверное, еще долгое время будет в нем пребывать. Откуда-то невероятным образом вылезла вся нечисть и практически захватала власть в стране, причем сразу и бесповоротно. 18 миллионов коммунистов, вооруженные самым верным учением, промолчали и через некоторое время стали прилюдно или втихаря сжигать партбилеты. Боевой отряд КПСС- КГБ отслеживал обстановку в стране, информировал обкомы и ЦК, но в ситуацию не вмешивался, хотя на тот период в полном распоряжении данной организации было несколько дивизий ВДВ. Ну да ладно! Что произошло, то произошло. Казалось, что служители культа отца, сына и святого духа как-то проявят себя, попытаются оградить паству от нахального и циничного напора сектантов, чародеев и всех прочих мракобесов. Ничего подобного! На всей территории СНГ были расклеены фотографии Марины Цвигун, которая позиционировала себя не более как Дэви Мария Христос, и пророчила, что в ноябре 93-го года свершится суд над теми, кто ей не верит и т. д. О прочих думать уже не хотелось.

Был ноябрь 1993 года. «Волга» медленно ползла на горной дороге Нарынской области в сторону Китая. Было не понятно, почему выехали на ночь глядя, ведь криминальная обстановка в республике была довольно далекой от идеала. Амнистия преступников, которые грабили и убивали вовремя Ошских событий 1990 года, породило среди определенных кругов молодежи чувство вседозволенности и безнаказанности. Наводнившие столицу мелкие группы молодых, здоровых парней из горных районов в поисках работы быстро превращались в преступные сообщества. Те, кто находил работу, сразу же попадали под пристальное внимание опытных уголовников. Продвигаемые ранее преступными кланами лица на высокие должности в МВД, прокуратуре, органах исполнительной власти мелкими пакостями не занимались — у них были более глобальные задачи — организация и контроль наркотрафика, продажа оружия и т. д. Но в приграничной с Китаем Нарынской области сформировалось несколько иное преступное сообщество, специализирующееся на грабеже дальнобойщиков, челноков, и мелких бизнесменов, ищущих способы заработка за счет простой спекуляции. Вот примерно к этой категории лиц компания, в которой был Брагин, принадлежала, т.е. к некой категории торгашей. На одной из выставок в Бишкеке руководитель ООО познакомился с представителями синьцзянских приграничных компаний и решил организовать канал поставки дешевого ширпотреба в республику в обмен на поставки в КНР ДВП и ДСП. Брагина пригласили в качестве переводчика, имеющего небольшой опыт в торговле с китайскими партнерами. Грустным раздумьям о судьбе исторической Родины никто не мешал. Водитель Виктор, бывший сотрудник КГБ, имел боевой опыт в Афганистане, внимательно следил за дорогой и не отвлекал своими негромкими нецензурными высказываниями в адрес состояния дорожного полотна. Второй пассажир был уроженцем Китая, но в незапамятные времена в составе своей большой семьи перешел границу СССР в районе казахского Хоргоса, и за тридцатилетний период полностью обрусел, хотя обычаи своего уйгурского народа строго соблюдал. Звали его незатейливо — Ильхом. Эта была его вторая поездка в Китай после распада Советского Союза. Ему предназначалось вести переговоры с местными тюркоязычными бизнесменами Синьцзяна.

Из глубоких размышлений Брагина вывел Виктор, предупредивший, что скоро начнется подъем на самый опасный перевал Долон и надо быть начеку. Но неожиданно за очередным поворотом возникла группа вооруженных людей. Брагин отметил, что дорогу перегородили не только крупными камнями, но и большими кусками выломанного асфальта. Прозвучало пара предупредительных выстрелов. Смысл направленных на автомобиль стволов без ясен без слов.

— Пригнитесь! — закричал Виктор и, добавив газу, направил машину прямиком на вооруженную толпу. От неожиданности кучка бандитов бросилась врассыпную, тем самым освободив узкий проход по краю дороги.

— Господи, пронеси! — с каким-то непонятным азартом прокричал водитель и промчался по краю пропасти. Сзади вновь послышались выстрели, но стреляли уже вслепую, скорее всего для острастки. Автомобиль проехал на большой скорости еще пару километров и остановился под скалой, которая была естественным прикрытием.

— Мужики, там что-то осталось? — уже солидным басом спросил водитель. Конечно, осталось. Коньяк быстро разлили в три пластиковых стаканчика. После недолгой паузы Брагин произнес:

— Вить, ну ты даешь! Ты где так научился?

— Афган. Там не такое бывало. Захочешь жить — всему научишься. — философски заметил Сартов и, достав из-за пазухи маленький крестик, поцеловал его. — Со мной всегда. Как бабка повесила, так и не снимаю.

После пережитого понемногу ожил и Ильхом.

— У, проклятые кашкыры! — И что-то добавил на непонятном уйгурском.

— Да, ладно, Ильхом, не ругайся. Сейчас везде бардак. Вон, в России что творится. Возвращаются иногда те, кто еще в 90-м году уехал. Такое рассказывают. Мы там тоже не нужны. Вроде бы, русские люди, а кричат приезжим, мол «возвертайтесь назад кулачье недобитое». А тут столетия несварение из-за разницы в подходе к хозяйствованию. Одни — земледельцы, другие — скотоводы. Одни торгуют на рынке, другие их презирают. Думаю, что в скором времени голод всех помирит. Чабаны научатся землю возделывать, земледельцы — скот выпасать. Нам то русским все привычно. Лишь бы не мешали, да не пробовали нас грабить. Долготерпения нам не занимать, но не дай Бог пробудить в нашем народе дремлющую воинскую силу. Всем достанется и кашкырам и сартам. — Произнес длинный монолог Брагин и откинулся на сиденье.

Ильхом возмущенно засопел. Видно, обиделся на «сарта», но промолчал, видимо вспомнил, что фамилия водителя Сартов. Разлил остаток по стаканам, причем себе лишь слегка плеснул на донышко.

— Вот вы русские всегда такие — со всеми хотите в мире, а не получится. Все равно придется выбирать. Помогли бы нам от китайцев избавиться — сейчас был бы у вас был бы огромный щит от ханьцев в Азии. Так нет же, продал нас Сталин Мао в 49 году. Киргизы и казахи, конечно, нам не враги. Так, на бытовом уровне бывают стычки. Но и помощи от них мы никогда не дождемся. Нас-то совсем мало. Куда попрешь против миллиардного Китая, а вот вместе с Россией — другое дело! — произнес Ильхом и надолго замолчал.

Брагин немного подумал, стоит ли начинать бессмысленную дискуссию, но не стерпеть уже не мог.

Конечно, Россия огромная страна. Но сейчас самое главное, чтобы дальше ее не разрывали на куски. А то вон Тэтчер до чего договорилась. Мол, несправедливо, что такой огромной территорией владеет одна страна. Сейчас начнут дербанить российскую промышленность по отраслям. Уже шахтеры вдруг стали не нужны. Предупреждал Даниил Андреев, что и бывшие республики накинуться на Россию как свора собак, чтобы себе чего-нибудь отхватить. Правда, Россия и не такое переживала. Наверное, судьба у нее такая, — негромко произнес Виталий и тоже замолчал.

После перевала Долон, талантливо описанного Чингизом Айтматовым в романе «Тополек мой в красной косынке», дорога снова пошла вверх, и Брагин погрузился в тяжелые раздумья. Как историк, он понимал, что каждая нация переживает взлеты и падения, но не слишком ли часто выпадают страдания на долю русского народа. Когда же наступит долгожданный, обещанный разно рода предсказателями и астрологами мир. А может прав Мао со своей теорией волнового развития. Что же получается? Если реперной точкой для Китая, России и Запада является 1989 год, то Россия находится в начале резкого спада и продлится это испытание 30 лет. Только в 2019 году Россия вернется к доперестроечному уровню. Китай в этом году достигнет пика своего развития и медленно поползет вниз, оставаясь тем не менее в плюсовой зоне. Запад наконец-то начнет загнивать с 2019 году и тридцать лет будет в глубокой депрессии. Тридцать лет не будет зариться на наши богатства.

Но как поведет себя Китай через тридцать лет? Почувствовав приближающийся упадок, китайские лидеры опять попробуют на зуб российскую обороноспособность, как на Даманском. В принципе, тогда не только Даманский — по всей линии границы были провокации. В Москве китайские студенты устраивали митинги с цитатниками «великого кормчего», а здесь на пограничном перевале Торугарт тяжело ранили начальника советской таможни и пытались захватить в плен наших пограничников. Но до боевых действий не дошло. О событиях на других участках советско-китайской границы было мало что известно. В Советском Союзе как-то быстро забыли о подвигах советских пограничников, а вот китайцы нет. Десятерым из напавших на наши заставы были присвоены звания героев КНР. К 2019 году в Китае бывшие оголтелые хунвейбины состарятся, и будет им не до провокаций.

Однако, раскачать народ Поднебесной будет не сложно. Можно опять устроить голод, обвинить во всех бедах русский народ и многомиллионная людская лавина сметет все заставы и опорные пункты вдоль границы России. Причем, направление их главного удара будет вычислить трудно из-за протяженности границы России и Китая, да и к тому времени желтолицые возможно будут иметь первоклассное оружие, и не только ядерное. Кстати, все ядерные испытания Китай проводит в Синьцзяне. Так что в Кашгаре нашу группу будут проверять особо тщательно. Да, если гунаньбу знают о прежней службе Сартова в органах, то провокаций точно не избежать. А чего им церемониться! У всех киргизские паспорта. Да к тому же отношения между Киргизией и Китаем обострились из-за «оспариваемых участков» на границе. Китайцы только и ждут, когда же российские пограничники уйдут восвояси. А все предпосылки имеются. Уж слишком они мешают южным наркобаронам.

Товар приходится провозить обходным путем. Да еще погранцы изъятый опий просто сжигают на кострах. С Ошским УВД наркобаронам проще договориться — милиция изъяла, сдала на хранение, а из хранилища неведомым путем зелье исчезает и попадает к тем же наркодельцам. Конечно, мелких торговцев ловят, но основная масса идет в Россию. Мистика! К тому же, как только Россию выдавят из Центральной Азии, тогда вся китайская дипломатия навалится на бедный Киргизстан. И никто, никто им не поможет. Придется оспариваемые китайцами отдельные пограничные участки отдавать. Жаль, если отдадут район ледника Иныльчек, а это стратегические запасы чистейшей питьевой воды. По некоторым данным, запасов республике хватит лет на пятьсот. Это в том случае, если на территории республики совсем прекратятся выпадать осадки. Все пора спать, а то на востоке уже светлеет. И как Сартов выдерживает эту дорогу за рулем?

Проснулся Брагин в тот момент, когда машина уже мчалась по заснеженной трассе Кочкорского района. Здесь, на высокогорье, уже бушевала зима, исчезли пейзажи с тяньшанскими елями, не видно ни рек, ни озер. Где-то там слева, далеко в горах, располагалось таинственное красивейшее озеро Сары-Челек. Столько раз собирался Брагин с друзьями добраться туда. Да все в этой жизни не получалось. А теперь и подавно. За то время, пока Брагин спал, Сартов по дороге развил бурную деятельность. Сообщил о попытке вооруженного грабежа гаишникам, посетил ОВД, нацбезопасность и связался через пограничников с командованием Группы российских погранвойск. На вопрос как ему все это удалось, он молча достал из кармана удостоверение сотрудника спецслужб и добавил:

— Связи остались. Совсем новенькое и недорого. Так что на обратном пути не будет больше приключений. Могли гады и по кабине шарахнуть. Бог миловал!

После въезда в погранзону движение заметно замедлилось. Дорогу на Торугарт, слава Богу, еще расчищали, но разъехаться двум встречным машинам было нелегко. Дорожники экономили на топливе, а может просто его продавали дальнобойщикам. Просто и легко прошли пограничный и таможенный досмотр Киргизии и начали спуск к границе. Китайский пограничник встретил довольно неласково. Внимательно выслушал объяснения по поводу того, что, мол, имеются международные номера на автомобиле, а это значит, что разрешен въезд на территорию КНР воин отвечал односложно и категорично — нельзя! Пробовали призвать к совести — нельзя! Цитировали выдержки из международного права — нельзя! Позови старшего — нельзя. Может быть пару сотен долларов — нельзя! Промучившись с ним до обеда, приняли решение, что пересекают границу Брагин и Ильхом, а Сартову надо возвращаться в Бишкек и ровно через неделю в это же время он должен ждать их на КПП с киргизской стороны.

Небольшой приграничный китайский поселок жил своей жизнью. «Камазы» и «Мазы» подъезжали к весовой, а затем становились под разгрузку. Всюду слышался русский мат, бродили полупьяные водители, которым удалось разгрузиться и кое-что продать незаконно вездесущим уйгурским посредникам. Разношерстная толпа водителей ругали китайцев за их чрезмерное желание занизить вес груза, но те никак не реагировали. То ли не знали русского, то ли делали вид, что не знают. Среди этого хаоса Ильхом, оказавшись в родной торговой среде, наконец-то нашел соплеменника, причем им оказался начальник таможни. Они быстро договорились, что до Кашгара можно доехать на автобусе, который везет китайских челноков. Переоборудованный автобус представлял собой некую передвижную гостиницу, в салоне были смонтированы что-то наподобие двуярусных кроватей. Так образом, челноки могли во время движения спать на кроватях с панцирной сеткой, особо не переживая за безопасность при движении по крутым склонам, есть и плеваться в ведро у двери, демонстрируя удивительную меткость. Ведро стояло у выходной двери, где собственно Брагину и нашлось единственное место. Стиснутый со всех сторон, он никак смириться со своим положением, тем более что плевки постоянно проносились рядом с головой.

Можно действия китайцев оправдать их национальной чертой — харкаться повсюду и повсеместно, но как же постановление ЦК КПК о борьбе с этой позорной привычкой? Видимо, до Синьцзяна это решение партии не дошло или не овладело еще трудовыми массами. Пожилой китаец наконец-то сжалился над русским историком, подвинулся и знаками показал, что можно пристроиться рядом на кровати. Вот. Теперь можно было видеть пейзаж из окна автобуса. Но пейзаж был безрадостным — голые скалы окружали небольшое ущелье, внизу вилась небольшая речушка, больше похожая на азиатский арык, кое-где виднелись островки зелени. «Будь я режиссером — снимал бы здесь лунные или марсианские пейзажи» — вяло подумал Брагин. На новом месте было все-таки приятнее, и он был благодарен за это китайцу. Но спаситель вдруг решил рассказать историю своей семьи и о том, каким образом он, заслуженный учитель центральной провинции, оказался на краю Поднебесной, в среде не совсем дружеских таджиков и уйгуров в Таш-Кургане.

В знак благодарности пришлось изображать живой интерес к его рассказу. Китаец разошелся и уже поведал чужеземцу о ядерных испытаниях в пустыне, о том вреде, который приносит этот вид военно-исследовательской деятельности. Брагин обернулся с надеждой перевести разговор на другую тему, призвать на помощь в собеседники Муслимова Ильхома, но тот уже спал на втором ярусе. Смотреть на дорогу стало бесполезно, сумерки быстро сгустились в горном ущелье.

В свете фар по пути возникали какие-то небольшие населенные пункты, но названия их не было возможности рассмотреть. Лишь одно врезалось в память — Кекелике. Это по иероглифам. Промучившись над переводом около получаса, до Виталия Брагина дошло. Да это же кеклик, то есть невзрачная птичка, типа перепелки. Поселок Кеклик, в котором, видимо, живут киргизы. Наконец-то выехали на асфальтированную дорогу, как по волшебству возникли большие строения, увенчанные красными флагами и транспарантами с призывами к трудовым подвигам. Это уже настоящий Китай — Царство Дракона.