Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей

Глава 1. От «Германской мифологии» Якоба Гримма до «Словаря немецких суеверий»

Давайте начнем наш разговор с вопроса: что такое миф? Казалось бы, ответ на него очевиден, ведь мы знакомимся с мифами еще в детстве. Возьмем, к примеру, «Легенды и мифы Древней Греции» – книгу, открывшую для нас мир древних богов, героев и фантастических существ: кентавров, циклопов, сирен, сатиров. Любознательные читатели шли дальше и вскоре осознавали, что есть другие миры и еще более удивительные создания: древнеегипетский бог Ра с головой сокола, увенчанной солнечным диском; пернатый змееподобный бог ацтеков Кетцалькоатль; крылатая богиня Иштар в Древней Месопотамии. А благодаря современному кинематографу стал нам ближе и древнегерманский пантеон – имена Тора и Локи знает чуть ли не каждый любитель супергеройских сериалов и комиксов!

И все же что такое миф? Если вы полистаете солидные справочники, то не обнаружите в них четкого определения – вам придется прокладывать путь сквозь витиеватые размышления авторов о природе мифа. Даже составители универсальной авторитетной энциклопедии «Мифы народов мира» не ответили прямо на этот вопрос, а ограничились замечанием, что мифы «в “школьном” понимании – это прежде всего античные, библейские и другие старинные “сказки” о сотворении мира и человека, а также рассказы о деяниях древних, по преимуществу греческих и римских, богов и героев – поэтические, наивные, нередко причудливые»[1]. Похожее толкование мы находим в «Словаре русского языка», здесь миф определяется как «древнее народное сказание о богах и легендарных героях, о происхождении мира и жизни на земле»[2]. Таким образом, в мифах нам дана история о сотворении мира (космогонии) и его гибели (эсхатологии), о богах-творцах (демиургах), о первых обитателях и происхождении людей, о знаменитых героях и их подвигах. Думаем, на таком самом общем понимании мифа мы остановимся, чтобы продолжить наш разговор и перейти к другому вопросу: у каждого ли народа имеются мифы?

И да и нет! Как пишет известная исследовательница славянской мифологии Елена Левкиевская, «каждый народ имеет свою систему мифов», но каждая национальная система «развивается глубоко индивидуально»[3]. Многие элементы мифологической картины мира меняются под воздействием внешних факторов – тех уникальных исторических событий, которые переживает отдельно взятый народ. Одним из таких переломных моментов в европейской истории было принятие христианства, прервавшее процесс формирования национальных мифологических систем у многих народов. Новая религия сравнительно быстро вытеснила из общественного сознания языческую веру в древних богов, их место заняло христианское учение о Боге. Именно поэтому миф как набор архаичных представлений о мироустройстве не сохранился в первозданном виде у европейцев. Данное обстоятельство затрудняет изучение мифологии тех этнических групп, что сложились в единые нации после христианизации, но мы можем воссоздать мифологическое ядро по древним свидетельствам, дошедшим до нас с дохристианских времен, когда существовали племенные союзы – восточных славян, древних германцев и так далее. Такая реконструкция позволяет выяснить, какие фрагменты давних языческих верований сохраняются в каждом народе, например, в виде суеверий.

Германская семья раннего Средневековья.

The New York Public Library Digital Collections

Вот и получается, что современные жители Европы полноценными мифами не располагают, но имеют богатое мифологическое наследие, которое восходит к «старине глубокой» и которое мы не можем игнорировать! И раз уж эта книга посвящена мифологическим воззрениям немцев – крупного европейского этноса, насчитывающего более ста пятидесяти миллионов человек, – то начинать разговор стоило бы с тех времен, когда древние германцы разделились на племенные союзы, а те, в свою очередь, распались на отдельные племена и стали продвигаться вглубь континентальной Европы. Однако даже этого отправного пункта было бы недостаточно. Как засвидетельствовали античные историки, которые познакомились с германскими племенами при Юлии Цезаре, уже в I столетии до нашей эры полноценное знание об устройстве древнегерманского пантеона было частично утрачено германцами (по крайнем мере, теми из них, что впоследствии образовали ядро немецкой нации)[4]:

Нравы германцев во многом отличаются от галльских нравов: у них нет друидов для заведывания богослужением, и они мало придают значения жертвоприношениям. Они веруют только в таких богов, которых они видят и которые им явно помогают, именно: в солнце, Вулкана и луну; об остальных богах они не знают даже по слуху[5].

Надеемся, теперь стало понятнее, почему книга о мифологических представлениях немцев носит название «Германские мифы». Если мы говорим о мифах немецкого народа, то отталкиваемся первоначально от мифологии эпохи общегерманского единства, но изучать ее можем только по тем реликтам, которые сохранила народная память немцев. Приведем в поддержку такого подхода еще один аргумент, теперь уже ссылаясь на великого Якоба Гримма, одного из любимых братьев-сказочников. В начале XIX века он задумал собрать все доступные свидетельства мифологического мышления своих соотечественников, начав с описания древнегерманских языческих богов. Двигаясь по исторической шкале от глубокой древности к современности, Якоб Гримм шаг за шагом реконструировал мировоззрение германцев континентальной Европы, но всегда помнил, что его цель – представить целостную и гармоничную мифологическую картину мира немецкого народа, основанную на вере в древних богов. Так появилась его блестящая работа «Германская мифология» (Deutsche Mythologie).

Здесь бы сразу и перейти к разбору феноменального труда Якоба Гримма. Но прежде давайте выясним, как формировался немецкий народ, когда и почему жители той части Европы, которую мы сейчас называем Германией, осознали себя как единая нация. И не забываем, что на немецком языке говорят еще как минимум в Австрии и Швейцарии.

Вопрос этногенеза германцев остается предметом дискуссий, поскольку археологические, лингвистические и письменные источники допускают различные интерпретации. Начиная с бронзового века, когда прагерманские племена выделились из индоевропейской общности, и до эпохи Великого переселения народов шел процесс расселения германских племен, перекроивший этнополитическую карту Европы. В VI веке до нашей эры на территории современной Дании и Северной Германии складывается особая археологическая культура предримского периода, которую назвали ясторфской. Лингвистические данные подтверждают, что именно здесь, в изоляции от кельтских и балто-славянских соседей, завершилось формирование прагерманского языка: первое передвижение согласных, изменившее согласные звуки индоевропейского праязыка при переходе в прагерманский, стало языковым маркером германцев (ср. лат. pater и англ. father). В III веке до нашей эры германцы начинают продвижение на юг, в бассейны Эльбы и Одера. Археологи фиксируют смешение ясторфских и кельтских артефактов: железные серпы кельтов появляются в германских поселениях, а кельтские монеты – в захоронениях вождей. А вот первое столкновение с Римом произошло в 113 году до нашей эры, когда кимвры и тевтоны разгромили римские легионы при Норее. Однако настоящим водоразделом стала битва в Тевтобургском лесу в 9 году уже нашей эры. Объединенные племена херусков под руководством Арминия уничтожили три римских легиона, остановив дальнейшую экспансию империи. Ответом Рима стало возведение 568-километровой системы укреплений от Рейна до Дуная (лат. limes).

Античные авторы называют три основные группы германских племен, населявших в это время континентальную Европу. Известный римский историк Тацит даже связывает их происхождение с древнегерманской мифологией[6]:

B древних песнопениях, – а германцам известен только один этот вид повествования о былом и только такие анналы, – они славят порожденного землей бога Туистона. Его сын Манн – прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают трех сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами, посередине – гермионами, все прочие – истевонами[7].

Ингвеоны (ингевоны) обитали на побережье Северного моря, в эту группу входили кимвры, тевтоны, англы, саксы, фризы. Герминоны (гермионы, эрминоны) занимали центральную и южную части Германии, из составлявших эту группу племен наиболее крупными были лангобарды и алеманны. Иствеоны (истевоны, искевоны) располагались вдоль Рейна, позже они объединились в союз франков. Плиний Старший, на чьи работы опирался Тацит, приводит еще несколько германских племен, образовавших восточногерманскую и скандинавскую группы. Однако они, как и ингвеоны, не сыграли серьезной роли в становлении немецкой нации, поэтому мы исключим их из дальнейшего описания.

К IV веку численность германцев достигла трех миллионов человек. В центральной части Европы, где сейчас располагаются западные и южные земли Германии, ключевую роль сыграли франки и алеманны. Король Хлодвиг I (466–511) объединил германские племена, поставив их в подчинение франкам. Франкская империя достигла могущества и расцвета при Карле Великом (умер в 814), но позже была разделена по Верденскому договору на несколько частей между наследниками. К X веку границы германских территорий существенно расширились на восток за счет завоевания славянских земель, а в 962 году была основана Священная Римская империя германской нации, ставшая символом исторического и культурного единства германских племен континентальной Европы.

С политическим объединением все более или менее понятно, а был ли единый язык у германских племен Центральной Европы? Если не считать латыни как официального lingua franca раннего Средневековья, общение между людьми происходило на языке того племени, которое обитало на конкретной территории. Во Франкской империи это был язык франков (frenkisca zunga). Название племени нередко заимствовалось соседями и переносилось на его язык. Так, романизированные народы по сей день для обозначения немецкого языка используют слово, генетически связанное с племенем алеманнов: фр. allemand, исп. alemán. Откуда же берется слово deutsch, которым сами немцы обозначают свой язык? Считается, что оно произошло от древнегерманского корня *þeudō, «народ», закрепившегося первоначально в латинских документах в виде словосочетания theodisca lingua – «общенародный язык», или язык местного населения, в отличие от латыни. Кстати, итальянцы хранят память об этих временах и называют немцев tedesco. С течением времени форма слова преобразовалась, приняв уже привычный для нас облик, а использоваться как полноценное название немецкого языка оно стало не ранее XVI века благодаря авторитету Мартина Лютера, который придавал большое значение формированию национального самосознания немцев.

Якоб Гримм, как многие его современники по сложившейся в начале XIX века романтической традиции, слово deutsch понимал немного шире. Поскольку Германия долгое время оставалась раздробленной страной без сильного политического центра, то мощным связующим звеном оказывался язык, на котором говорили и который понимали жители вне зависимости от подданства – будь то баварцы, пруссы, саксонцы, голштинцы или австрийцы! Они жили внутри европейского континента и противопоставлялись таким образом германцам, населявшим Скандинавию и островные государства. Поэтому Якоб Гримм в предисловии к «Германской мифологии» специально оговаривает, что скандинавская мифология хотя и пронизывает поперечными нитями полотно немецких мифов, но вовсе не является для него основой[8]:

Скандинавскими воззрениями на богов во многом проясняются и восполняются континентально-германские, однако это не единственная путеводная нить; как и в случае с языками, скандинавский тип мифологии во многом отличен от нашего: у обоих есть и свои достоинства, и свои недостатки[9].

Якоб Гримм опасался, что если бы в работе над книгой он использовал исключительно сведения из скандинавской мифологии, то уникальные черты именно немецкой традиции оказались бы недостаточно выраженными. Хотя мифологические представления жителей немецких земель и Скандинавии во многом совпадают, между ними существуют и значительные различия, а порой даже противоречия. Но полностью игнорировать скандинавский контекст тоже было бы неверно, ибо многое в немецкой мифологии утрачено безвозвратно, поэтому Гримм обращался ко всем сохранившимся источникам, «частично это письменные памятники, частично – бесконечный поток живых обычаев и сказаний»[10]:

Через письменные источники до нас дошли лишь кости и суставы древней мифологии, но ее первородное дыхание все же можно почувствовать во множестве сказаний и традиций, на протяжении долгих столетий передаваемых от отца к сыну. Сказания и предания уберегли свою чистоту, в народных сказках сохранились для новых поколений все сущностные аспекты древности.

Обычаи и традиции, уходящие корнями в древность, играют ведущую роль в формировании культурной идентичности народа, обещая нам множество неожиданных открытий. Эти элементы культуры не просто автоматически наследуются потомками, а обогащаются новыми значениями, отражающими изменения в обществе. Якоб Гримм стремился показать, что многие обряды и суеверия немецкого народа имеют языческие истоки. Он подчеркивал, что понимание этих традиций невозможно без глубокого погружения в народную жизнь и исторический контекст. Изучение повседневных практик, праздников и ритуалов позволило ему перекинуть мост между прошлым и настоящим, а также осмыслить, как и почему одни элементы сохраняются неизменными, а другие со временем преображаются[11]:

…Я постарался с подобающей справедливостью отнестись и к большому, и к малому. Работа естествоиспытателей доказывает, что малейшее бывает ключом к величайшему; необходимо понять, почему определяющие черты нашей древности стираются, а нечто мелкое и, как представляется на первый взгляд, случайное в скрытом виде остается навсегда.

Первый том «Германской мифологии», опубликованный в 1835 году, Якоб Гримм посвящает древним богам, их культу, мифическим существам и легендарным героям, а в заключении переходит к языческим версиям сотворения человека, зарождения и гибели мира. Во втором томе «от богов, полубогов и героев, от множества дружелюбных и враждебных существ, превосходящих человека либо умом, либо силой и занимающих промежуточное положение между людьми и божествами»[12], взгляд переводится «на простые природные явления, в своем тихом величии издавна властвовавшие над человеческим разумом»[13]: стихии (воду, огонь, воздух и ветер, горы и камни), природу (деревья, травы, животных); смену времен года и суточный цикл; жизнь, смерть и душу; болезни, колдовство, заговорный ритуал; представления о призраках и злых духах. Наконец, третий том представляет собой сборник приложений, включающий среди прочего тексты заговоров и заклинаний.

Якоб Гримм (1785–1863).

Österreichische Nationalbibliothek / Wikimedia Commons

«Германская мифология» будет служить нам ценнейшим источником сведений, к которому мы будем неоднократно обращаться, поэтому пока ограничимся такой краткой справкой.

Вторым крупномасштабным и объемным проектом в области немецкой мифологии можно считать издание многотомного «Словаря немецких суеверий» (Handwörterbuch des deutschen Aberglaubens). В период с 1927 по 1942 год было напечатано десять томов. Идея создания словаря принадлежала швейцарскому этнографу Эдуарду Гофману-Крайеру и его ученику Гансу Бехтольду-Штойбли. Изначально они намеревались лишь переработать книгу Адольфа Вутке «Суеверие немецкого народа в наши дни» (Der deutsche Volksaberglaube der Gegenwart), которая увидела свет в 1860 году. К началу XX века работа Вутке безнадежно устарела как в плане собранного материала, так и в отношении его интерпретации. Благодаря швейцарским ученым был создан более обширный и актуальный труд, который охватил не только традиционные суеверия, но и культурно-исторический контекст. Это исследование стало важным вкладом в изучение народной культуры и мифологии, предоставив более глубокое понимание того, как суеверия формировались и развивались в немецком обществе.

Предполагалось начать справочник с описания наивных представлений немцев о мироустройстве, которое включало бы толкования души и природных явлений, способы их почитания, веру в демонов, духов и ведьм, языческое и христианское видение судьбы, ада и рая. Затем должны были следовать тома, посвященные защитной магии, колдовству, предсказаниям и пророчествам, приемам освоения магических способностей. В таком виде справочник послужил бы существенным дополнением к труду Якоба Гримма. Однако в ходе подготовки материалов от первоначального плана отказались в пользу словаря с алфавитным расположением ключевых слов.

Посмотрим на конкретном примере, как устроена типичная словарная статья. Первым в справочнике появляется слово Aal – «угорь», сопровождаемое комментарием[14]:

Представление, которое существует поныне, но бытовало еще в античные времена и Средневековье, о том, что угорь объединяет в себе оба пола, то есть является гермафродитом и рожает живых детенышей, вероятно, основано на том, что в реках находятся только самки[15].

Далее привлекаются факты из различных научных областей (в данном случае из зоологии) для объяснения, на чем строится такое заблуждение. Вторым пунктом следуют примеры практического использования рассматриваемого объекта в народной медицине. Чаще всего рецепты находят применение в ветеринарии для излечения парнокопытных от недугов желудка и кишечника («живого угря запускаем в глотку коня и ждем, когда тот пройдет насквозь»), настойка из угря помогает людям избавиться от пристрастия к вину. Полезными оказываются и отдельные части[16]:

Кожа угря, наложенная на переломы и обвязанная вокруг вывихнутой или больной конечности, устраняет повреждение; обвязанная же вокруг руки останавливает носовое кровотечение; положенная под голову исцеляет ребенка, страдающего коликами; как повязка на ногу она хороша против судорог.

Универсальным целебным эффектом обладает жир угрей, им можно излечиться от целого букета недугов. В третьем пункте описаны особые магические свойства, которыми угри наделяют людей: поймавший белого угря обретает дар провидца, а вкусившему сердце угря могут открыться тайны Вселенной, он же начнет понимать голоса птиц и язык животных. Наконец, последний пункт посвящен образу угря в сказаниях и легендах.

Завершается многотомный труд словарной статьей о карликах (Zwergen) и великанах (Riesen). Это символично во многих отношениях. И не только потому, что цверги совпадают с последней буквой латинского алфавита. Класс мелких духов составлял костяк низшей мифологии европейских народов, в том числе и славянской, ведь русский быт невозможно представить без домовых и обитателей лесов и болот – леших и кикимор. В то же время любая диалектика как способ познания мира строится на дихотомиях, то есть противопоставлениях: если есть карлики, то должны быть и великаны. Об этом мы поговорим чуть позже, разбирая «Песнь о Нибелунгах», а пока лишь ограничимся намеком на синкретизм мифологии народов мира. Должны же быть у каждого народа образы, совпадающие по функциям и отчасти даже по внешним признакам с теми, что известны нам с детства по нашим родным сказкам и легендам! Почему бы немцам не обзавестись своими русалками и гномами, водяными и лесными духами, ведьмами – добрыми и злыми? Мы существуем в едином волшебном пространстве, любим и взрослеем одновременно и с русскими, и с немецкими сказками. И здесь, выражая искреннюю благодарность братьям Гримм за их трепетное отношение к общеевропейскому, а вместе с ним и к славянскому сказочному богатству, мы переходим к подробному рассмотрению германского мифологического наследия.

Глава 2. Языческие боги и культы

Что же мы знаем о языческих воззрениях древних германцев? Как сказано в энциклопедии «Мифы народов мира», более или менее полные и упорядоченные сведения об этом доступны исключительно в контексте скандинавской мифологии. Представления германцев в основном отражены в исландских литературных памятниках, созданных в раннехристианскую эпоху. Наиболее значимым произведением считается поэтическая «Старшая Эдда» – сборник песен мифологического и героического содержания, который сохранился в составе исландской рукописи, датируемой второй половиной XIII века. Также важна прозаическая «Младшая Эдда», написанная Снорри Стурлусоном в XIII веке и служившая, по всей видимости, учебником поэтического мастерства скальдов, поэтому она содержит как образцы их поэзии, так и обзор мифологических цитат и метафор. Кроме того, в исторической хронике «Круг земной», составленной тем же автором и представляющей собой летопись правления норвежских и отчасти шведских королей, можно найти отголоски мифологических сюжетов. Стоит упомянуть датского хрониста Саксона Грамматика, который в «Деяниях датчан» приводит мифологические сюжеты. Как видите, с момента издания «Германской мифологии» ситуация кардинально не изменилась: сегодня, как и во времена Якоба Гримма, только по скандинавским текстам мы можем реконструировать полноценную мифологическую систему германских племен.

Иггдрасиль. Фридрих Вильгельм Гейне, 1886.

Wägner, Wilhelm. Asgard and the gods: the tales and traditions of our Northern ancestors, forming a complete manual of Norse mythology. London: S. Sonnenschein, Le Bas & Lowrey. 1886 / University of California Libraries

Кратко перечислим основных представителей скандинавской ветви древнегерманского пантеона, которую составили две группы богов – асы и ваны. Асами иногда обозначали скандинавских богов вообще, поскольку большинство из них входило в нее, а во главе стоял сам Один. Асы противопоставлялись относительно небольшому числу ванов – богов плодородия, великанов, карликов, а также низших женских божеств.

Один – верховный бог, он олицетворял мудрость, но в то же время был богом войны, поэтому нередко отождествлялся со смертью. Он известен своим стремлением к знаниям и самопожертвованию ради достижения высшей мудрости. Одним из самых известных его поступков стало добровольное принятие мучений на древе Иггдрасиль, чтобы обрести глубокое понимание мира. Провисев девять дней и ночей, он познал мудрость, получил рунические знаки, которые затем передал людям. Один считался вождем асов и часто изображался с длинной бородой и одним глазом, что символизировало его жертву ради знаний. В западногерманской, позже немецкой традиции ему соответствовало имя Водан (Вотан). Есть свидетельства, что Водана почитали континентальные германские племена, например франки. Вообще, Один выступал «под многочисленными именами и прозвищами: Альфёдр (“всеотец”), Хар (“высокий”), Игг (“страшный”), Гримнир (“скрывающийся под маской”), Хрофт, Херьян (“воитель”, глава эйнхериев), Харбард (“седая борода”), Хникар (“сеятель раздоров”)»[17]. Помимо имен, он мог также часто менять свой облик.

Фригг – главная среди женских божественных персонажей, супруга Одина. Ее образ занимает особое положение, сочетая в себе черты могущественной богини и хранительницы семейных ценностей. Как супруга Одина она воплощала идеал мудрой правительницы, чей авторитет никто не осмеливался оспаривать. Ее обитель Фенсалир («Топи чертогов») считалась местом, где обретали покой израненные души и вершились судьбы миров. Отличительной чертой Фригг была ее необычная прозорливость. Она обладала способностью видеть грядущее, но предпочитала не раскрывать своих знаний. Роль Фригг в скандинавской традиции выходила далеко за рамки семейных отношений. В древних сказаниях она нередко выступает как покровительница не только рожениц и хранительниц домашнего очага, но и воинов, отправляющихся в опасные походы.