Причины заболеваний и способ мышления в медицине систем

Глава 3. Вариации способа мышления.

Необходимо напомнить, процесс мышления, каким бы способом он ни осуществлялся, непременно и обязательно предполагает участие всех параметров. Но в зависимости от врожденных индивидуальных особенностей каждого человека одна из систем может быть ведущей, а другая – непременно ведомой.

Начнем с селезёнки – системной программы, отвечающий в организме за скорость обменных процессов. Субъекты, чей мыслительный процесс мотивирован скоростью перемен, прежде всего, мыслители. И они, как правило, об этом знают. Для них важнее всего сам процесс мышления, динамика умопостроения. Но мыслят они ясно, конкретно. Иллюзии, полутона, нюансы, тонкости, вариации не их стиль. Они предпочитают четкость и определенность. Они имеют хорошее воображение, но бесплодные фантазии им не свойственны. Они хорошо видят перспективу, что позволяет этим мыслителям занимать адекватную социальную позицию, их вполне можно назвать конформистами. Поскольку селезёнка поддерживает лёгкие, с логикой у них все в порядке. Они в меру рациональны и прагматичны. Но поскольку селезёнка подавляет почки, отдаленных и "великих" целей они для себя не формулируют. И вообще, целеустремленность им не свойственна. Они последовательны в своих действиях, но упорством не отличаются. Еще более сложные отношения у селезеночников с печенью, которая подавляет селезёнку. Собственное "я" они воспринимают несколько отстранено, но поскольку для каждого человека он сам является ценностью не проходящей селезёночники любят себя и свои интересы блюдут. Не случайно окружающие упрекают их в эгоизме, но не совсем справедливо. Их эгоизм осуществляется за собственный счет. Поэтому селезёночники неплохо ладят с людьми, ибо для этого дела более всего требуется не демонстрировать собственное "я", они и не демонстрируют. Лидерами, по крайне мере явными, они не становятся и бесстрашием не отличаются. А вот с сердцем, органом справедливости, отношения селезенки вполне мирные, поскольку сердце у "мыслителей" относительно независимо, менее подвержено влиянию других систем. Поэтому с чувством меры, реальности у селезёночников всё в порядке, разве что "соображают" долго, не потому, что медленно, а потому, что обстоятельно.

Если способ мышления формируется от системы лёгкие, имеем дело с логиком, рационалистом. Это люди, для которых порядок, последовательность, разумность – главное. У них, как правило, существует ясный, естественно, для них самих, план действий и даже план жизни, как на ближайшую, так и на отдаленную перспективу. Они легко справляются с проблемой выбора, существующей в жизни каждого человека. Разумеется, используется и предпочитается рациональный способ решения. Лёгкие поддерживают почки, поэтому с формулированием целей у логиков особых проблем не возникает и воли для целеустремленного движения хватает. При этом способы достижения, да и сами цели реальны, хорошо обдуманны и лишены авантюризма. Лёгкие подавляют печень, поэтому ощущение "я" лёгочников, их самоосознание, самооценка обычно конфликтуют с логикой и рационализмом мышления. Потому что чувство "я" по сути своей не требует никаких интеллектуальных, рассудочных умопостроений. И если начинать это чувство "я", обдумывать, размышлять о нём, особенно способом рациональным, понять ничего не удастся, а вот запутаться и деформировать "предмет" познания можно. Такое случается нередко, когда мы вещь, ситуацию, предмет исследуем методами и по правилам, им не соответствующим. Например, и футбол, и театр – зрелища, но не следует, правила игры в футбол применять для анализа театральной постановки. Поэтому лёгочники, будучи народом воистину рациональным, ещё, в юности ставят крест, на мутном для них вопросе, сохраняют свое "я" глубоко внутри и занимаются более продуктивными вопросами. Но конфликт "я" с рацио сохраняется. Менее остро, но обязательно существует и конфликт рациональных лёгких с органом справедливости и нравственности – сердцем. Последнее, всегда и постоянно, контролирует рациональное и не допускает превращения нашей жизни в абсолютную схему, кристаллическую конструкцию, где всё предельно логично и прагматично. Лёгочники воспринимают сердечный нравственный закон несколько отстранено, что не означает аморальности, просто справедливость, как категория, существует для них сама по себе и редко является мотивом. И если судьба предлагает ими выбор между нравственным поступком или рациональным, они непременно выберут последний. Не потому, что бессовестны, а потому, что они так устроены, так думают. Если логично, значит правильно.

Почки как программа отвечают в сознании за цель, волю, направление. Главное для таких людей найти цель, а воли в достижении им не занимать. Это самые упорные люди. Смысл их движения по жизни заключается в формировании и достижении целей. Путь и процесс их интересуют меньше. Если им есть куда стремиться, вопросы зачем и каким способом не имеет особого значения. Лёгкие поддерживают почки и в данном случае являются системой независимой, поэтому с логикой и рациональностью у мыслителей от почек отношения специфичные. Для них логично то, что направленно к достижению поставленной цели. Сама по себе логика как способ решения задачи имеет прикладное значение. Селезёнка подавляет почки, – мышление как процесс, за который отвечает селезёнка, губителен для формирования целей. Потому размышляют почечники целенаправленно и в общем немного. Это не означает, что они не "любят" думать, наоборот. Любая посетившая их мысль, особенно целенаправленная, доставляет им удовольствие и укрепляет самооценку. Мы всегда более ценим и любим слабые свои стороны и качества. Проблема почечников в том, что размышление, "думание" не приближает к цели. Если она есть, к ней надо идти, стремиться, а не обдумывать, – в этом их конфликт. Почки поддерживают печень, систему "я". Потому у почечников "я" всегда "Я", но не "я", эгоистично и целенаправленно. Самооценку почечники имеют высокую, но не демонстративную, скрытую, оттого в некотором роде коварную. Их "Я" нельзя задевать, они очень этого не любят. В общем, никто не любит, но, поскольку почечники значение собственного "я" скрывают, не осознанно, конечно, окружающие могут по легкомыслию допустить "неаккуратность" по отношению к достоинству мыслителя от почек и тем самым легко нажить себе недруга. Конфликт усугубляется еще и тем, что почки подавляют сердце, чувство меры. Оттого представления о добре и зле у почечников широтой и терпимостью не отличаются. Справедливость для них – категория целесообразная.

Способ мышления, использующий в основе программу печень, формирует личности, для которых собственное "Я" и смысл, и цель, и суть, и процесс. Главное для таких людей самозначение, у них очень высокая самооценка. Никаких доказательств, подтверждающих бесценность их личности, этим субъектам не требуется. Это не значит, что они считают себя лучше других, нет. Для них этот вопрос не стоит, им не нужны сравнения, они просто знают. Знают, что они абсолютная ценность в этом мире и это ощущение имеет для них самосмысл. От этого непоколебимая уверенность – всё, что они думают, делают, имеют, получают от жизни – верно, разумно, целесообразно, справедливо. Печень поддерживает сердце, что только укрепляет печеночников в справедливости их мировосприятия. Правда, эта справедливость ограничена для них рамками собственного "Я", но это их нисколько не смущает. А вот мышление как процесс, подвижностью, вариациями не блещет, поскольку печень подавляет селезёнку. Да и думать, размышлять им особенно не о чем, всё, в общем, понятно. Главное – собственное "Я", остальное прилагается. Не следует считать печеночников эгоистами, (если понимать эгоизм, как пренебрежение к чужим интересам) они вполне самодостаточны. Знание о бесценности себя не подвигает их к конкуренции, проблемы они решают, как правило, самостоятельно, не потребляя от других. Всё логично так им самим кажется, именно логика удерживает их бесценное "Я" в разумных пределах – печень подавляется лёгкими. Но поддерживается почками, поэтому цели у печеночников вполне ясные, направленные на обеспечение "Я".

Субъекты, чей мыслительный процесс основывается на программе сердце, постигают мир с точки зрения справедливости. Для них справедливость – главная ценность в жизни. Все происходящее они оценивают как допустимое или недопустимое правильное или нет, исходя из представлении о добре и зле. Причем их субъективное понимание этих категорий опирается не на приобретенные знания, не на жизненный опыт, (опыт для них служит лишь подтверждением образа мыслей), не на авторитеты, а на ощущение, чутьё. Можно сказать, чувство меры добра и зла присущи им от рождения, как нечто само собой разумеющееся. Справедливость для них есть незыблемый закон мироздания. Поскольку сердце поддерживает селезёнку, сердечники неплохие мыслители, не жалуются на воображение, но думают более всего именно о справедливости. А вот с логикой, рационализмом у них проблемы. Впрочем, это их занимает мало, поскольку нравственный закон, которым они озабочены, в рациональной поддержке не нуждается, он, в их представлении, самодостаточен. Для них главное, что он есть. А вот цели у них туманны и неопределенны, да и волей в должной мере они не обладают, поскольку сердце подавляется почками. Отношения с собственным "я" вполне мирные, поскольку в способе мышления сердечников, печень, программа самооценки, меньше других систем подвержена влияниям. Сердечники легко каются, если провинятся, в их представлении это естественно. Но примиряются с несправедливостью с великим трудом и напряжением.

Рассмотрена мотивация умопостроений при ведущих в мышлении базисных программах, условно "внутренних". Теперь рассмотрим, как мотивируется субъект, когда ведущими оказываются системы подчиненные базисным, условно "внешние".

Субъекты, у которых ведущей программой является желудок, самые "мыслящие мыслители". Для них процесс, движение, динамика мысли является главным и определяющим. Но в отличии от мыслителей-селезёночников, мышление желудочников лишено должной ясности и конкретности. Желудочники всегда фантазеры, они выдумывают некий фантастический мир и живут в нём. Мышление селезёночников дискретно, мыслепоток желудочников непрерывен и всеобъемлющ. Это самые обидчивые субъекты. Произведенные в сознании иллюзии они считают реальностью. Если окружающие или обстоятельства противоречат их фантастическим представлениям, они могут серьёзно обидеться, на всё и вся. Как же так, всё получилось иначе, чем я думал, значит, вы все (друзья, родственники, соседи, правительство) меня обманули, вы меня не любите. И так далее. Поскольку желудок как система конфликтует с печенью, представление желудочников о себе самих весьма деформировано. Их "я" меньше маленького, поэтому особо ценимо и любимо, многократно и многосторонне обдуманное, оно превращается в нежное, иллюзорное создание, которое лучше не трогать. Поскольку желудок поддерживает толстую кишку, орган-сателлит легких, недостатком логики желудочники не страдают. А вот целеустремленности им не достает, поскольку желудок подавляет мочевой пузырь, систему цели и воли, контролируемую из почек. Но сердце, питающее, поддерживающее системы селезёнки – желудка, вполне независимое у данных субъектов, отчасти помогает им ориентироваться и в самих себе, и в окружающем мире.

Система толстая кишка так же, как и система лёгкие, отвечает в мышлении за логику, ритм, последовательность в процессе, рационализм. Следует отметить, если ведущими системами оказываются базисные программы: сердце, лёгкие, селезёнка, печень и почки, процесс мышления ориентирован "во внутрь" субъекта, основывается на собственных приоритетах, законах, правилах существующих в организме от рождения, априори. Когда же ведущими оказываются системы: тонкая кишка, толстая кишка, желудок, желчный пузырь и мочевой пузырь процесс мышления в большей степени строится на приобретенных в обучении навыках, направлен более "во вне". Поэтому толстая кишка как ведущая система основывает мышление на логике, но конструкция, формируемая толстой кишкой, более подвижна и чрезмерно сложна. Подвижность и динамичность несомненный плюс, а вот многосложность наверняка минус. Впрочем, владельцы такой системы-конструкции так не считают. Недостатком любой сложной системы является её неустойчивость – небольшая погрешность может разрушить всю конструкцию. Правда, носитель разрушенного, пораздумав над случившимся, воздвигнет новую логическую структуру, аналогичную утраченной. Толстая кишка поддерживает систему мочевого пузыря, поэтому толстокишечные цели формируются и легко, и перспективно. Напротив, подавление желчного пузыря, системы отвечающей за демонстрацию "Я" во внешней среде, приводит к некоторой конфликтности субъекта с этой средой. Но окружающие, как правило, этого конфликта не замечают. Взаимодействие с тонкой кишкой, системы отвечающей за допустимость, меру в поступках, но не помыслах, толстокишечным только помогает. Тонкая кишка подавляет толстую, тем самым, сдерживает безмерное усложнение логических конструкций. Но зачастую подавляющего влияния тонкой кишки недостаточно, оттого толстокишечные, несмотря на свой рационализм, увлекаются в процессе умопостроений и порой совершают весьма нелицеприятные поступки. Чистый разум, лишенный морали, способен на многое.

Если ведущей системой у субъекта оказывается мочевой пузырь, подчиненный почкам, перед нами предстает открытый, откровенный, любознательный человек, натуральный рубаха парень. Он, как и почечник, весьма целеустремлен, правда, волевые качества не так очевидны. При первой встрече он легко может вам рассказать о себе вещи, которые и близким друзьям не всегда принято говорить. Это удивительные прожектеры, их проектам, как правило, не суждено состояться, но их это не смущает. Идей, целей у них множество и все огромного размера, да и формируются прожекты у такой публики играючи. Подобных людей, вполне справедливо, называют легкомысленными, для них главное именно наличие перспективы, а не исполнение задуманного. Общаться с ними легко, по крайней мере, вначале, поскольку их "я" на виду, открыто, потому что мочевой пузырь поддерживает желчный пузырь (систему "Я" во вне), но подавляет тонкую кишку, систему меры. Оттого мочепузырников иногда заносит и в мыслях, и в поступках. А вот с желудком, органом динамики и фантазии, у них отношения конфликтные, что способствует некоторой ирреальности в мыслях. Свободная от влияния система – толстая кишка, отвечающая за рациональное в сознание и питающая мочевой пузырь, несколько сглаживает прожектерские наклонности мочепузырников.

Система желчного пузыря, оказавшись ведущей, дает личности черты яркие, заметные, "выпуклые" и потому для окружающих неудобные, но притягательные. Главное для желчников продемонстрировать себя, эпатировать публику. В этом вся их суть, оттого вызывающие манеры, агрессивность, нередко безжалостность. Эти ребята, как говорится, "для красного словца не пожалеют родного отца". И совсем не по злобе, просто они такие. Подобное поведение и обижает, и отталкивает людей, но и притягивает, как притягивают сила и слава. Людям хочется погреться в лучах и укрыться подмышкой сильного человека. Но сила желчников – видимость. Впрочем, не страшась мира, они вновь и вновь являют себя человечеству, не смущаясь неудачам, и начинают сначала. А способность возрождаться, как Феникс, из пепла – качество наиважнейшее. Силы и энергии этим ребятам не занимать. Но, в общем, это тираны, поскольку требуют постоянного внимания к своей персоне и не любят возражений. Желчный подавляет желудок, поэтому им не свойственны фантазии, но поддерживает тонкую кишку – меру, что иногда помогает желчникам не выходить за рамки дозволенного. Желчный пузырь конфликтует с толстой кишкой, отчасти потому в действиях желчников много иррационального, но практицизма они не лишены. Свободная от влияния система мочевого пузыря дает им немало проектов и целей, но не добавляет к этому воли для их достижения.

Тонкая кишка как ведущая система дает нам правильных людей. Они всё делают, потому что так мыслят, соблюдая меру. Правда, критерием для них служит не внутренний мотив, закон, как у всех носителей "сильных" базисных программ, а внешний регламент жизни, воспринятый ими в процессе воспитания и обучения. Они следуют общепринятым в среде правилам, оттого эти люди "удобны", если рождаются в относительно приличном обществе. У них возникают проблемы, когда меняются устоявшиеся общественные постулаты. Впрочем, как люди правильные они могут достаточно быстро приспособится к новым условиям. Для этого у них есть все необходимые качества. Тонкая кишка питает желудок, поэтому с воображением, подвижностью в мышлении у них нет проблем. Подавляя толстую кишку, ведущая система у тонкокишечных формирует должный рационализм и практицизм. Противодействуя мочевому пузырю, система тонкой кишки лишает своих хозяев излишнего прожектерства и легкомыслия, оставляя им скромные и оттого реальные цели. Свободный от влияния желчный пузырь придает личности некоторый, но не чрезмерный, колорит и обаяние. В общем, эта публика "приятная во всех отношениях".

Как отмечалось выше, каждый человек формируется в личность под влиянием взаимодействия "сильной", ведущей, и "слабой", ведомой, системы. Следует помнить, что большее значение в способе мышления имеет ведущая система, а её напарница, система ведомая, является дополнением, оттенком, косметическим эффектом. Ведомая система "работает" на ведущую: усиливает, ослабляет, поддерживает, противоречит, сглаживает, обостряет, конфликтует, деформирует свойства и качества системы ведущей. Психохарактерологическое сочетание, возникающее от взаимодействия ведущей и ведомой систем, и дает нам пестроту и многообразие характеров.

Ведомая система селезёнки, так же как и ведущая, являет мыслителей. Правда, "слабая" селезенка "мыслит" не столь глубоко и обстоятельно, как "сильная", а также менее перспективно, конкретно, но более динамично. Это позволяет, например, желчникам, (людям с ведущей желчной системой и ведомой селезёнкой), подумать хотя бы после того, как поступок совершен. Эти ребята сначала делают, а уж потом думают и "догоняют" совершенное. Не самый оптимальный метод, но не безнадежный. "Сильная" тонкокишечная система, подкрепленная селезёночным размышлением, дает неплохие результаты: мера плюс воображение – вполне гармоничное сочетание. А вот тандем "сильный" желудок и "слабая" селезёнка, скорее всего, приведет к изобилию мыслей при отсутствии реального действия. "Сильная" толстая кишка при "слабой" селезёнке и благо (обдуманный практицизм), и недостаток (излишний рационализм), в зависимости от обстоятельств. Мочевой пузырь как ведущая система с зависимой селезёнкой добавит прожектам некоторую интеллектуальную весомость, слегка организует целеформирование, но сделает человека еще более открытым и оттого ранимым, но без глубины в переживаниях, за счет способности быстро переключаться.

Лёгкие как "слабая" система означают менее устойчивый ритм в процессе перемен, менее жесткую логическую конструкцию и тем не менее вполне рациональное мышление. При "сильной" толстой кишке сложные логические, практические конструкции не находят должной опоры, поддержки во внутренних системах. Но в целом эта суперрациональность может дать если не гармонию, то ощутимый социальный успех. Для ведущей системы мочевого пузыря логика ведомых лёгких, несомненно, благо, так как организует перспективные планы. Для "сильного" желчного пузыря – тоже польза – придает обстоятельность проявлениям характера, слабую, но организованность, последовательность действиям. "Сильной" тонкой кишке внутренняя, пусть и скромная логика дает хорошую рациональную опору.

"Слабая" система почек для ведущего мочевого пузыря, пожалуй, недостаток. Поверхностность в мышлении будет поддерживаться "из глубины", в общем, таким же свойством, но слабовыраженным. В результате, к легкомыслию добавится упрямство. Для "сильного" желчного "слабые" почки также не подарок – упорство осложняет и без того непростые взаимоотношения с людьми. Напротив, к ведущей тонкой кишке ведомые почки неплохое приложение – дополняют "правильность" упорством и волей, но в меру. "Сильный" желудок при "слабых" почках продемонстрирует упрямого фантазера, в целом характер трудный и для носителя и для окружающих.

Ведомая печень отличается от печени ведущей меньшим уровнем притязаний, но это лишь видимость. Если ведущая печень – это "Я", то ведомая "я". Весьма существенное отличие. Для окружающих "я" в целом благо, а вот для владельца – благо сомнительное. Маленькое "я" не демонстрируется, не конкурирует с внешней, социальной средой, потому "удобно" в общении, кажется мягким, но лишь в поверхностных, неглубоких отношениях. На самом деле, "я" переживается владельцем острей, воспринимается болезненней, нежели "Я". Маленькое "я" требует больше любви, внимания и ласки, в нем меньше самодостаточности. Его легко задеть, владелец маленького "я" всегда испытывает опасение за его судьбу, но далеко не всегда это осознает и демонстрирует. При "сильном" желчном "Я" для внешней среды тщательно скрывается не получая должной поддержки от маленького "я" печени, поэтому субъект предпочитает роли второго плана, зато дома, среди своих, он натуральный тиран – духу для серьезных мероприятий вовне у него не хватает, зато дома он "отрывается" по полной. "Сильная" тонкая кишка при слабой печени (правильное поведение при глубоком самоосознании) дает нам вполне привлекательного человека. Но при достижении субъектом некоторого социального успеха, может возникнуть иллюзия собственной значимости: вот, мол, какой я молодец – тогда ждите неприятностей. Ведущий желудок при ведомой печени порождает мыслителя о самом себе. Человек думает, много думает о своем маленьком "я" и восхищается этим процессом. А вот толстая кишка как ведущая система формирует рациональное отношение к себе, что при "слабой" печени, пожалуй, благо. Мочевой пузырь в силе при "слабой" печени явит приличного человека, хотя и не лишенного внутреннего конфликта – разрыв между целеустремленными внешними влечениями и собственным оберегаемым "я" будет слишком велик.

"Слабое" сердце. Действительно слабое – смертность от сердечных недугов на первом месте, позднее будет понятно почему. Сердце как система контролирующая деятельность других систем и себя самой, более других страдает в результате конфликтов, почти всегда присутствующих и внутри человека, и в его взаимодействии с окружающей средой. Сердце – орган меры, которая не является величиной постоянной. При "сильном" сердце мера, то есть диапазон приемлемого, дозволенного на много шире, чем при ведомом сердце. Человек с "сильным" сердцем принимает жизнь во всей полноте, терпимо, его представления о добре и зле исключают лишь самые крайности человеческого бытия. "Сильное" сердце переживает несовершенство мира, вероятно, интенсивней, нежели "слабое", но возможности его выше. "Слабое" сердце имеет жесткие рамки от и до, границы дозволенного не позволяют ему разгуляться, а поскольку мир многобезобразен возникает большой конфликт между допустимым и существующим в реальности. Для "сильного" сердца жизнь в целом справедлива. Для "слабого", справедливости меньше, потому что, меньше терпимости: внутренний закон строже, а критерий жизни тот же самый. При ведущей тонкой кишке и слабом сердце человек поступает в соответствии с общепринятыми нормами, а они далеко не всегда совпадают с естественными, врожденными представлениями о добре, зле и справедливости. Отсюда серьезный конфликт с самим собой. При ведущем желудке ведомое сердце также страдает от иллюзий, впрочем, ими же и утешается. "Сильная" толстая кишка пытается убедить "слабое" сердце, что мол, все разумно, значит верно. Пытается, но не убеждает. Сочетание систем ведущий мочевой пузырь плюс ведомое сердце (широта и перспектива вовне, на узкой основе) удерживает владельца от чрезмерности, но и удовлетворения особого не приносит.

Теперь рассмотрим психохарактерологические особенности субъектов при "сильных" ведущих базисных программах и "слабых" подчиненных. Системы желудка, толстой и тонкой кишки, желчного и мочевого пузыря в основном определяют отношения личности с внешним миром и являются лишь характерологическим вариантом системы внутренней.

"Слабая" толстая кишки как система логическая явит весьма прагматичного, рационального человека. Правда, этот прагматизм будет столь прост и откровенен, что для окружающих практически незаметен. Толстокишечные в слабом варианте не строят сложных логических структур, мыслят просто, отбрасывая детали, для них главное – суть вещи, явления. Как все рациональные люди, они любят деньги, но считают их лишь средством для жизни, не первым и не главным.