Коготь Бастет

Пролог

Узкая, почти незаметная дверь из чёрного дерева, украшенная выгравированным силуэтом шакала с горящими глазами, вела в потайную комнату храма бога Сета. Чтобы открыть её, нужно было нажать на едва заметный выступ в стене — и тогда дверь бесшумно отходила в сторону, открывая проход.

Комната была небольшой, но наполненной тяжёлой, почти осязаемой энергией. Стены, сложенные из тёмного песчаника, покрывали древние иероглифы и фрески на которых изображался в основном сам Сет в разных обликах - то как воин с головой шакала, то как повелитель бурь, окружённый вихрями песка и молний. Краски потускнели от времени, но местами ещё проступали багряные, чёрные и золотые оттенки.

В центре комнаты стоял массивный каменный алтарь. Его поверхность была испещрена следами ритуалов: каплями застывшей смолы, тонкими бороздками от ножей, едва заметными пятнами, напоминающими засохшую кровь. На алтаре стояла небольшая статуя Сета — фигура с головой шакала и телом человека, выполненная из обсидиана. Глаза идола были инкрустированы рубинами, которые тускло мерцали в свете пламени.

По периметру комнаты горели небольшие чадящие светильники, укреплённые в бронзовых держателях. Свет был скудным, пляшущим, отчего тени на стенах шевелились, словно живые.

У одной из стен располагался низкий столик из чёрного дерева. На нём стояли насколько ритуальных предметов – чаша из нефрита, небольшой сосуд с тёмной жидкостью и несколько ритуальных кинжалов с рукоятками из кости. Пол в комнате был выложен плитами с выгравированными символами — кругами, зигзагами и стилизованными изображениями змей. В одном углу виднелся небольшой бассейн с мутной водой, в котором плавали лепестки чёрных лилий.

Однако три человека, находившиеся в комнате, казалось, не обращали никакого внимания, ни на мрачноватую обстановку тайного святилища, ни на фрески, ни на ритуальные предметы. Они разговаривали. Вернее, говорил один – высокий худощавый человек. Он сидел на пятках, почтительно склонив голову, из-за чего черты его лица было невозможно рассмотреть. Его речь была негромкой, слова вылетали быстро, часто сливаясь в еле слышное бормотание. Его спутник - чуть ниже ростом, коренастый, с руками, похожими на небольшие дубинки, молча сидел в той же позе, что и первый.

Речь первого была обращена к третьему лицу – сидевшему перед ними на небольшом возвышении на небольшой скамеечке. Человек этот был закутан с ног до головы в темную шерстяную накидку с капюшоном, который был надвинут глубоко, полностью скрывая лицо, только изредка. Когда он поворачивал или чуть поднимал взгляд можно было разглядеть острый подбородок и тонкие губы. И еще - взгляд! Тяжелый взгляд, который казалось пригибал к земле, подавлял волю заставляя умолять о пощаде.

- Твое повеление выполнено, хери-неб! – говорил, вернее – докладывал, первый. – Лодка сожжена, наши люди спровоцировали драку в таверне между местными и финикийцами. Такое здесь происходит довольно часто, поэтому никто ничего не заподозрил. В суматохе мы сумели незаметно подобраться к лодке, и забросить в нее несколько кувшинов со специальной смесью, затем - пара факелов и лодка вспыхнула как пучок сухой травы и сгорела дотла! Когда прибежали стражники, наших уже никого не было. Они схватили пятерых местный и двоих финикийцев, но те ничего сказать не смогут – они еле стояли на ногах!

- Лодку кто-нибудь охранял?

- Почти никто, хери-неб! Был только один человек, но он явно не воин, даже не стражник. Он, правда, пытался нам помешать, пришлось его успокоить – ударом по затылку, так что он тоже вряд ли что-то вспомнит!

- Вы в этом уверены? – человек в капюшоне чуть подался вперед и чуть «придавил» сидевших перед ним своим «особенным» взглядом. Впрочем, он, тут же «погасил» его и заговорил с ними спокойно, почти ласково:

- Вы хорошо поработали, я вами доволен! Вами и вашей работой, о которой обязательно напишу своему другу - мудрейшему Неферхору, который найдет способ наградить вас особо. А от меня вот - обещанная плата!

С этими словами, он извлек складок своей накидки небольшой мешок и протянул его сидевшим напротив.

- Я бы хотел, чтобы вы сейчас же ознакомились с его содержимым и сказали мне – получена ли плата вами полностью или нет.

Принявший мешок, развязал завязки и заглянул внутрь:

- Но...хери-неб! Ты, наверно, ошибся - здесь втрое больше, чем полагалось нам за работу!

Тот, кого называли «хери-неб», снисходительно усмехнулся:

- Во-первых - я никогда не ошибаюсь в таких делах, во-вторых - я всегда щедро награждаю верных мне людей за хорошую службу. Никто не не сможет назвать меня скупым или жадным! И в третьих – от вас мне понадобиться еще одно дело, по выполнению которого, вы получите еще ровно столько, сколько получили сейчас!

- Мы счастливы служить тебе, хери-неб! Слушаем со всем вниманием!

- Прежде всего, мне понадобится десятка полтора людей, умеющих обращаться с луком и дротиками.

- У нас есть такие люди, хери-неб – в нужном количестве и даже больше, если понадобится!

- Тогда слушайте внимательно и запоминайте!...

Через некоторое время, два человека, вернее – две тени, неслышно выскользнули из храма Сета и растворились в темноте ночи.

Оставшись один в тайной комнате, человек в темной накидке, мягко, как кошка. поднялся со своего сиденья, подошел к статуе Сета и раздул огонь в священном светильнике горевшем перед ним. Затем он извлек откуда-то небольшой пучок высушенных растений и аккуратно положил его в чашу светильника. Трава немедленно загорелась, по комнате пополз сладковатый дым, заполняя собой все пространство. Человек, уселся рядом на циновку, и с наслаждением, несколько раз втянул в себя дым. Очевидно дым оказал благоприятное воздействие на человека – его лицо расслабилось, веки отяжелели, исчезли морщины, глаза закатились.

Человек вошел в некий транс – он чувствовал, как сам растворяется в дыму, комната исчезает и как вокруг вырастает пустыня – бесконечная, безлунная и холодная, Из пустыни постепенно проступают очертания человека со звериной головой – длинная, вытянутая морда, торчащие уши и красные глаза, горящие в темное как угли.

- Владыка! - прошептал человек – Скоро я приведу и отдам его к тебе!

Зверь не ответил, но человек знал – его услышали.

Время остановилось. Человек сидел с закрытыми глазами, чуть покачиваясь в такт невидимым волнам.

Наконец, он медленно открыл глаза. Комната вернулась, Статуя Сета по прежнему стояла на своем месте, глядя на него черными каменными глазницами. Дым постепенно рассеивался, оставляя на языке горьковато-соленое послевкусие.

Человек, провел ладонью по лицу, мокрому от пота и тихо, одними губами прошелестел:

- Вы думаете, что сможете убежать от меня? А на самом деле - вы идете прямо ко мне в руки!

Он усмехнулся и добавил:

- Сет не проигрывает, он просто ждет! – человек встал, затушил жаровню и вышел из комнаты, оставив статую Сета одну – сторожить пустоту комнаты. Его шаги скоро затихли в коридоре храма

Человека в темной накидке звали Камос, он был верховным жрецом храма бога ярости и хаоса Сета.

Глава 1

Крики в ночи

Я лежал на своей импровизированной кровати, тщетно пытаясь заснуть. Но сон не приходил, вместо него в голове крутились только проклятые египетские слова, которые я пытался зазубрить наизусть. «Вода» - «му», «хлеб» – «та», «идти» - «шм», «опасность» - «джер». Я твердил эти слова уже несколько дней подряд, забивая их себе в подкорку. Уже пять дней я с рассвета и до темноты занимался древнеегипетским языком с Хепи, назначенным мне в учителя, правда - неизвестно кем. И только к концу пятого дня, мое произношение стало устраивать его. Я усмехнулся -«Видел бы меня сейчас дядя Миша, старый чудак-египтолог, он бы охренел... наверно!». Дядя Миша был нашим ленинградским соседом по парадной и другом нашей семьи...когда у нас еще была семья, да и дядя Миша был еще жив.

Неожиданно для меня мои мысли свернули в воспоминания. Воспоминания того, о чем я всегда старался не думать – гибель отца, смерть матери. А за несколько лет до этого – смерть дяди Миши, кандидата исторических наук, египтолога, привившего мне некоторый интерес к истории Древнего Египта, подарившего мне амулет с изображением богини Бастет, с которым я с тех пор не расставался.

Потом пришли другие воспоминания – мореходка, оконченная с отличием, поступление на службу в ВМФ, на Тихоокеанский флот и семь лет службы в должности «помощник командира противодиверсионного катера», затем увольнение и три неполных года работы по контракту в одной из африканских стран – но уже в качестве капитана грузового судна, с гордым именем «Вояджер». Поначалу все складывалось неплохо, пока я не понял, что мой «крайний» рейс вполне может оказаться реально «последним». Вполне респектабельная организация (по африканским меркам), оказалась связана с бандами боевиков, которым она поставляла оружие и прочие необходимые им вещи. Каким-то невообразимым способом мне повезло сбежать от них, выведя «Вояджер» в море. Дальше была погоня, стрельба, таран катера боевиков, потом шторм, «борьба за живучесть» корабля, странный туман, необычайные видения и потеря сознания, после чего я пришел в себя на своем судне, выброшенном на мель примерно в одном кабельтове от берега. После – тщетное ожидание помощи, копящиеся загадки и логические нестыковки, многодневный пеший переход по саванне и через болота, пока, наконец, не вышел на относительно ровное место, где меня и захватил в плен пограничный патруль. Меня отвезли в эту крепостицу (как я узнал позже – она называлась Пер-Сопду), где на меня и снизошло осознание реальности. Я только тогда окончательно понял, где нахожусь и вот уже скоро, как две недели содержусь. Поначалу, правда было немного скучновато, пока со мной не начал заниматься местный парень, по имени Хепи, который и начал обучать меня древнеегипетскому языку, а заодно и знакомить с некоторыми местными реалиями. Хепи оказался очень интересным кадром – как я понял, он был кем-то вроде агента местных властей и выполнял различные поручения по сбору и анализу информации, которую затем представлял начальству. Он владел несколькими языками, имевших хождение здесь, умел читать, писать, считать и общался с разными людьми, используя различные методики, которые в мое время назовут «психологическими приемами». Откуда он все это мог узнать – я не понимал, хотя он уверял, что дошел до всего сам – путем собственных наблюдений. По его словам, ему больше всего нравилось «изучать людей» – он моментально «считывал» каждый жест, каждую интонацию, что давало ему возможность определить, насколько искренен тот или иной человек. Но больше всего меня поразило, что Хепи был сиротой-полукровкой, сыном египетского воина, погибшего в каком-то дальнем походе и наложницы-ливийки, умершей, когда Хепи был совсем ребенком. Таким образом, в насквозь кастовом обществе Древнего Египта, у Хепи не было ни единого шанса занять достойное место. Родись он в двадцать первом веке - он несомненно бы стал выдающимся разведчиком или гениальным психологом, но здесь он был вынужден выполнять поручения местного начальника береговой стражи, так как больше его уникальные навыки и умения были здесь не нужны никому. Здесь он был чужим для всех. Собственно, это и послужило основой нашей дружбы – я ведь тоже был здесь для всех чужаком, да и в биографии моей тоже было кое-что общее.

Кроме того, Хепи познакомил меня с другими персонажами, от которых, по его словам, могла зависеть моя дальнейшая судьба. Каждому Хепи умудрялся давать точную психологическую характеристику. Так я узнал, что командира патруля, что меня захватил, звали Па-Нахт, что он заслуженный и опытный воин, пользуется уважением среди своих, но местный начальник береговой стражи (так называли здесь пограничников), по имени Амени, его недолюбливает. Что кроме Амени, который представлял здесь административную, военную и судебную власть, существует также и власть жрецов, с которыми Амени вынужден считаться и никогда впрямую им не противоречит. От одного из этих жрецов – Камоса, можно ожидать любой пакости, так как он влиятелен и не любит чужестранцев, видя в них тайных шпионов.

Па-Нахта я видел достаточно - он командовал теми пограничниками, что захватили меня, а затем он же сопровождал меня сюда. Но его я «понял» сразу – по манере держаться – типичный военный, исполнительный, дисциплинированный, строгий, но справедливый, при этом придерживающийся определенных нравственных принципов. Таких я встречал в своей прошлой жизни.

Местного начальника береговой стражи, Амени, я видел один раз, мельком – когда он приходил на меня посмотреть. Определенного мнения о нем у меня не сложилось – слишком короткая была встреча, хотя некоторые выводя я все-таки сделал – молодой человек (младше меня!), попавший на свое место, скорее всего «по протекции» (или как тут это называют?), поэтому изо всех сил старающийся доказать, что место свое он получил по праву и заслуженно. При этом, как настоящий чиновник – боится принимать серьезные решения и брать ответственность на себя.

О верховном жреце храма Сета, Камосе, я знал только со слов, но и того было достаточно, чтобы понять – это та еще сволочь от которой хорошего не жди.

По мнению Хепи, мне следовало перебраться в другое, более безопасное место, о чем он, вместе с Па-Нахтом, уже похлопотал и получил необходимое разрешение. Кроме того, мне, как можно скорее, нужно было овладеть языком, хотя это и так было понятно. Поэтому, вот уже почти неделю, целыми днями напролет, мы с Хепи усиленно разучивали новые слова и тренировали старые, а когда он уходил, я, чувствуя себя студентом-«заучкой» в период экзаменационной сессии, начинал зубрить, пока не отключался полностью, проваливаясь в сон. Но утром ко мне вновь заходил Хепи со своим неизменным - «Ии ау, Ди-Ми-Три!». И и все начиналось сначала.

Да, кстати, - Ди-Ми-Три – так меня зовут здесь, хотя раньше меня звали Дмитрий Рубцов и на момент попадания сюда мне исполнилось двадцать девять лет.

От воспоминаний меня отвлекли крики доносившиеся со стороны реки. Я был далек от полного понимания речи, но жизненный опыт подсказал, что где-то происходит массовая драка. Потом я увидел отблеск пламени и запах дыма, просочившийся даже сюда, в мою каморку. «Они что – подожгли пристань?» Я уже был готов стучать в дверь, когда крики внезапно стихли и наступила тишина. «Наверно, вмешалась стража и драчунов повязали» – подумал я, укладываясь спать и наконец-то, засыпая.

На следующее утро Хепи не появился. И на другое – тоже. Вместо него еду приносил молчаливый стражник,на все мои вопросы только пожимавший плечами. Я использовал слова из числа уже изученных, но стражник только пожимал плечами, делая вид, что не понимает.

На второй день я уже серьезно волновался за Хепи. Как не крути, но он – единственный человек, с которым я мог хоть как-то общаться.

В голову назойливо лезли разные мысли – где Хепи? Что, если его убили в драке и тот ночной крик был как-то с этим связан? А может ему просто надоели занятия со мной и он нашел себе занятие поинтереснее? Хотя нет, Хепи, насколько я успел его узнать – не такой! Значит, что-то случилось – то, рассказать о чем, мне не посчитали нужным.

Я злился. Не на Хепи – на обстоятельства, на себя самого, на то, что я здесь никто. Пленник, которого кормят, поят, но в планы не посвящают. Я хотел, чтобы меня услышали, но кто будет слушать чужеземца, не умеющего связать несколько слов в простейшую фразу?

На третий день ожидания дверь отворилась. Вошел Хепи, его голова была обвязана какой-то тряпкой, сквозь которую проступало буроватое пятно. Левая нога тоже замотана выше колена, он тяжело опирался на палку, лицо бледное, под глазами – тени.

- Ии ау, Ди-Ми-Три! - невесело произнес Хкпи свое обычное приветствие.

- Ты жив, Хепи! - ответил я по-русски, но он меня понял. – Что случилось?

Хепи кивнул, опустился на циновку напротив меня, сел, вытянув раненную ногу. Усмехнулся – через силу.

- Лодка, Ди-Ми-Три! Наша лодка. Та, на которой мы должны были плыть до Буто. Ее сожгли!

Он рассказал – коротко, без подробностей, в сложных случаях помогая себе рисунками. Диверсия, драка на побережье, отвлечение охраны, факелы. Он сам получил удар по голове, когда пытался защитить лодку, а когда стал тушить – кто-то всадил ему в ногу нож. Он был уверен, что драка была спровоцирована неслучайно – целью была именно лодка, кто-то сильно не хотел, чтобы они отправлялись по воде. Поэтому это все и случилось – как раз тогда, когда практически весь гарнизон ушел из крепости на поиски каких-то неведомых разбойников.

Я слушал его, непроизвольно сжимая кулаки.

- Почему ты не позвал меня? Почему ты не позволил мне помочь тебе?

Хепи поднял на меня глаза – усталые, но спокойные.

- Тебя запрещено выводить из дома, приказ Амени: «Чужеземец – слишком большая ценность, из дома не выходить!"

- Кроме того, ты еще не достаточно свободно владеешь нашим языком – добавил Хепи - Стражники не знают тебя в лицо, если бы они тебя схватили – ты бы не смог объяснить, кто ты. Не смог бы позвать на помощь. Тебя бы убили или продали в рабство, даже не разобравшись кто ты!

Я хотел возразить – но Хепи был прав. Будь я на его месте – я, наверно, действовал бы точно так же.

- И потом, – добавил он тише, – за тобой явно охотятся и очень непростые люди. Люди, которым ничего не стоит увести стражу из крепости или спровоцировать массовую драку. Если бы ты только вышел на пристань – тебя бы сразу или схватили, или просто убили.

Я помолчал, раздражение, постепенно улеглось.

- Ладно, – произнес после паузы. Но теперь я хочу знать все. Каждый план, каждый наш шаг.

Хепи посмотрел на меня долгим взглядом.

- Ты действительно хочешь все это знать?

- Да!

Он вздохнул и потер виски.

- Хорошо. Сейчас я плохо соображаю – голова, как песком набита. Но завтра... завтра мы поговорим. Я расскажу все, что мы задумали. И обещаю - ты тоже будешь участвовать в обсуждении. Мы договорились?

Я протянул руку – он ее пожал, непривычным для египтянина жестом, которому он научился от меня.

- Договорились!

Хепи поднялся, опираясь на палку. На пороге он обернулся.

- А ты быстро учишься, Ди-Ми-Три! Еще месяц - и будешь говорить не хуже меня!

- Буду, даже лучше тебя! – буркнул я.

Хепи усмехнулся – на этот раз искренне.

Отдыхай сегодня Ди-Ми-Три! Завтра у нас всех будет очень трудный день.

Дверь закрылась, я опять остался один. Но сейчас уже - без тревоги. Хепи жив, какой-то план у них есть и самое главное – меня, кажется, наконец-то признали за своего!

Глава 2

2. Цена свободы

На следующее утро, Хепи пришел рано. Голова его была по–прежнему перевязана, но ногу он перемотал туже и опирался на свою палку уже увереннее. Следом за ним вошел Па-Нахт – тот самый воин, сумевший взять меня в плен и доставивший меня сюда и еще пятеро. Хепи представил их мне – Ахмос, Джеди, Тети, Кену и Пепи. По повадкам, манере держаться я безошибочно узнал в них бывалых воинов – наверно, люди войны не меняются на протяжении тысячелетий.

- Садитесь, – сказал Хепи – Времени у нас мало.

Я сидел на своей койке, в углу, прислонившись к стене. За время проведенное в своем «заточении» я выучил много слов, но для серьезного разговора этого было еще мало и я полагался на Хепи, который понимая это, старался говорить медленно, тщательно выговаривая каждое слово, так, чтобы я сумел понять хотя бы общий смысл. Кроме того, свою речь он сопровождал чертежом, который рисовал прутиком на земле.

Когда все расселись, кто- где Хепи «открыл собрание»:

- Наша задача осталась прежней – попасть в Буто и главное - доставить туда нашего друга Ди-Ми-Три. Поскольку выделенная нам лодка сгорела, а другую нам вряд ли дадут, да и нет их сейчас здесь, в Пер-Сопду – значит, нам предстоит путь по суше. Но путь по суше гораздо сложнее, но главное – он более опасный. Нам известно, что Ди-Ми-Три хотят заполучить многие и прежде всего, верховный жрец Сета – Камос. У которого хватит сил и средств осуществить задуманное. Я уверен, что наша сгоревшая лодка, а так же предшествующие этому события – дело его рук. Но сейчас- не об этом! Сейчас я хочу изложить вам свой план!

- Давай, парень, излагай! Мы все слушаем тебя, как самого начальника стражи! – усмехнулся один из воинов (кажется, Джеди).

Хепи не смутился и продолжал:

- В Буто, кроме водного, существует еще два пути...

- Все население Пер-Сопду может подтвердить справедливость твоих слов, хитроумнейший Хепи – не удержался от очередной язвительной реплики тот же воин. Но тут в разговор вступил Па-Нахт:

- Помолчи, Джеди! Пусть он скажет, что он задумал! – и повернувшись к Хепи, коротко бросил – Продолжай!

- Я говорю, что в Буто есть два пути, на каждом из которых нас может поджидать засада. Один путь – по которому ходят купеческие караваны, гонцы и прочие – он проходит через Вади-Гор, занимает около пяти дней или немного больше. Это – длинный путь, но он более безопасный, хотя и на нем вполне подготовить несколько засад. Все ведь помнят нападение на торговый караван, случившееся два года назад? В котором обвиняли «песчаных братьев»? Правда, с тех пор, таких крупных нападений не случалось, но кто знает свою судьбу?

Все кивнули, очевидно нападение на караван помнили все.

- Далее, – продолжал Хепи, – есть еще один путь - «Тропа мертвых колодцев». Он займет не более трех дней, но по нему практически никто не ходит, там нет воды, зато много мест, где можно разместить засаду. Но я знаю одну тайную тропу – через ущелье. Это тропа тайная, ее используют контрабандисты для доставки своих грузов. Там есть удобные места для привалов и можно найти воду.

- Все так, Хепи. Но то, что ты сказал, нам, в целом, известно – нам доводилось бывать в тех местах. В чем же твой план? – задал вопрос другой воин – Ахмос.

Хепи вздохнул.

- Я исхожу из того, что Камосу уже известно о наших планах добраться до Буто и сейчас он уже обдумывает свой план.

- Он наверняка уже знает все – через своих соглядатаев! – буркнул Па-Нахт.

-Поэтому, - Хепи поднял палец, – мы не пойдем ни по тому, ни по другому пути. Вернее пойдем, но не так, как он думает. Другими словами, нам нужно запутать след – показать, что мы собираемся идти одной дорогой, а сами отправимся по другой. Мы будем готовиться к одному пути – открыто, не таясь, можно даже поделиться своими планами с кем-нибудь на рыночной площади, а сами уйдем тайно, этой же ночью.

Все задумались, а я старался уловить содержание выступления Хепи. В целом мне это почти удалось – я понял, что речь идет о необходимости добраться до какого-то более крупного центра (столица? административный центр?), что сопряжено с риском и опасностью и о каком-то хитром плане по запутыванию следов, предложенном Хепи.

Наконец, Па-Нахт, задумчиво произнес:

- Идея сбить со следа гиен Камоса, кажется мне разумной, но как мы снарядим еще один караван? Амени вряд ли выделит нам еще стражи на второй караван!

Хепи ухмыльнулся:

- Просить Амени ни о чем не придется, Па-Нахт! Вспомни, когда готовится очередной караван с грузом средств с грузом таможенных сборов и почтой в Буто? Кажется – не позднее, чем через неделю? И его обязательно будут сопровождать!

Теперь заулыбались все присутствующие:

- Точно! Очередной караван уйдет открыто, через неделю, а мы ускользнем следом, за ним, той же ночью. Но – по другой дороге! – довольно пророкотал Джеди.

Все немного расслабились, когда один из воинов, занятый тем, что строгал все время какую-то деревяшку и казалось - ничего важнее для него в тот момент не было, неожиданно произнес:

- Мне кажется, что Хепи забыл про одну важную вещь – если мы собираемся запутывать следы, то нам будет необходимо показать нашего Ди-Ми-Три, уходящего с тем же караваном. А откуда мы возьмем второго Ди-Ми-Три?

Повисло молчание. И тогда Хепи, который, очевидно, был готов к этому вопросу, заявил:

- Нам не нужен второй Ди-Ми-Три! Нам нужен человек, отдаленно похожий на него, которого мы можем продемонстрировать всем желающим! Этот человек и отправиться вместе с первым караваном и будет изображать Ди-Ми-Три!

- Таким образом, мы сформируем два каравана, две группы и у каждой из которой будет свой Ди-Ми-Три! Неплохо! – удовлетворенно проворчал Па-Нахт, – осталось только найти «двойника».

- Думаю, что это будет нетрудно – ответил Хепи, – где взять «двойника»? Да в клетках-шене для рабов. Полагаю - там мы найдем что-нибудь подходящее и хозяин не будет сильно против!

Я тщательно вслушивался в разговор, пытаясь его понять. Слова с трудом складывались в предложения и тут же рассыпались, пока Хепи не хлопнул меня по плечу и не произнес с довольным видом: «Два Ди-Ми-Три, два отряда!» – тогда я неожиданно понял все! Они собираются подставить вместо меня совершенно другого человека, практически - «разменяв» его жизнь на мою. И кажется, никого это особо не смущало!