- -
- 100%
- +
— А-а! — с очередным пониманием, произнесла Мария Ивановна. — Ну если Захаров сбился, то тогда — да. Тогда это всё объясняет. «Кдынь дегидынь» и мне бы наверное не далось. В общем за твоё актёрское исполнение, ставлю тебе пять. Сейчас иди на галёрку и если там будешь вести себя тихо, и помалкивать до конца урока, то и по предмету от меня за сегодня ту же оценку получишь.
— Эт что ж, мне почти сорок минут молчать что ли? — возмутилась Анжелка.
— Искусство требует жертв Анжела Сергевна, — намекнула учительница.
— Ага, и причём немалых, — уже направляясь к галёрке, проворчала Анжелка.
Мария Ивановна, глядя на такое талантливое дарование, исходя из всего увиденного и услышанного тут же сделала в отношении Анжелки свою окончательную пометку, после чего про себя подумала: «Вот это подарок у родителей растёт! И это ей ещё только одиннадцать, а дальше наверное вообще караул будет». Как не странно, но на этом маленьком инциденте с учительницей пения и музыки у Анжелки все её школьные приключения в этот день благополучно закончились. Поскольку директору школы под нажимом видеофактов и школьной характеристике учеников, удалось по телефону в разговоре с родителями ещё в зародыше погасить тот конфликт, который произошёл с Анжелкой в кабинете русского языка и литературы с учениками из параллельного класса, после чего нужда собирать по этому поводу педсовет отпала сама собой. Но зато у всех учителей которые хоть немного успели пообщаться с маленьким вундеркиндом, сразу зачесался язык, чтобы с коллегами обсудить эту новенькую ученицу. Первая по этой теме разумеется высказалась Анжелкина классная руководительница, которая с одной стороны как бы претензий к ней не имела, но с другой стороны, её сильно напрягало дерзкое и в чём-то подозрительно странное поведение на уроке этой маленькой ученицы, не говоря уже о характере. Она откровенно пожаловалась на то, что от такого молодого дарования не знаешь что ожидать, потому как каждый урок с её присутствием проходить как на вулкане — совершенно непредсказуемо. С этим замечанием Анжелкиной классной были единодушны почти все учителя, а учительница английского так и вовсе была не довольна присутствием на своём уроке новенькой и сразу высказалась о том, что для таких учениц как Анжелка, нужна другая школа. Она не говорила о том, что Анжелка чего-то не знает или не успевает, дело по её мнению обстояло совсем в другом, а именно в том, что новенькая знала на много больше чем нужно было по школьной программе, из-за чего и вызывала у неё лично весь этот негатив, потому как в отличии от всех учеников, она с ней разговаривала исключительно на английском и ни как иначе. Учительница русского языка и литературы тоже не преминула тем чтобы высказать своё маленькое недовольство к новенькой. На уроке русского у неё всё прошло тихо и претензий к новенькой не возникло, но когда начался урок литературы, то из-за неё пришлось резко отклониться от темы урока. По мнению учительницы русского языка, девочке на её уроке видимо стало очень скучно, из-за чего она спровоцировала учителя на обсуждение некоторых писателей классиков, к чему разумеется она совершенно не была готова. После чего Анжелка задала ей пару вопросов по теме, а потом слово за слово и понеслось. И тем не менее, учительница всё же отметила то, что в свои одиннадцать лет, девочка в отличии от других, прекрасно знает многих писателей как русских так и зарубежных. Она начитанна, блестяще излагает свои мысли и мнения, имеет хороший слог и выражения, а уж как читает и рассказывает стихи, так и вовсе заслушаться можно. Поэтому все ученики на уроке сидели тихо и с открытым ртом, и с большим интересом слушали ту дискуссию, которая разразилась между учительницей и ученицей. В результате чего урок литературы превратился в некий литературный ознакомительный семинар на котором Анжелка цитировала многих великих людей, как на русском, так и на родном языке некоторых зарубежных авторов, обсуждала их с учителем и рассматривала эти личности как с позиции современности, так и с позиции того времени в котором эти великие люди жили. В итоге, весь класс опоздал на урок биологии, потому как все были настолько поглощены той темой, которую подняла на уроке литературы новенькая ученица, что даже когда прозвенел звонок на перемену, ни у кого из учеников даже мысли не возникло о том, чтобы подняться с места и закончить начатую дискуссию, все сидели и увлечённо слушали. И если бы не ученики другого класса, которые пришли на урок русского языка, то трудно было бы сказать о том, сколько такой урок мог бы ещё продлиться по времени.
— Вас послушать, так это не ребёнок, а супер ученик, — сделала своё маленькое замечание своим коллегам, учительница музыки и пения, которая из разговора о новенькой ученице поняла то, что всех кто с ней общался, сильно раздражают её обширные знания. — Вы прям её убить готовы, за то что она блестяще знает то, что вы преподаёте.
— Мария Ивановна! — с возмущением обратилась к своей коллеге, учительница английского. — Я не против того, что она в отличии от других учеников много знает, я против того, как она это всё подаёт. После того как я с ней пообщалась, у меня такое чувство, что не я теперь урок веду, а она. Она тихо сидит на задней парте у окна, а я гляжу на неё и думаю, что если не дай бог в чём ошибусь, ведь она тогда может этой моей ошибкой воспользоваться и тут же задаст мне какой-нибудь такой свой интересный вопросик на который мне перед всеми придётся давать ответ, словно я не учительница, а ученица которую экзаменуют по данному предмету.
— Да, девочка она сложная, — согласилась Мария Ивановна с приведёнными доводами. — Мы над ней сегодня пол урока со смеху угорали. Так что если бы я вела не урок пения, а какой-нибудь из обязательных предметов, то вполне возможно, что я бы тоже сегодня ею была так же как и вы не довольна. Однако спешу вас заверить в том, что эта девочка ни такая уж и идеальная как вы её описали. Если вас это успокоит, то могу с полной уверенностью заявить вам про неё то, что у девочки совершенно отсутствует слух и голос. Талант не может быть талантливым во всём, потому как это против природы. Наделяя человека какими-нибудь уникальными качествами или способностями, бог всегда обделяет человека в чём-то другом, соблюдая таким образом некий баланс, чтобы талантливый человек не уподобился в глазах окружающих его людей, некому живому богу на земле. Иным словом — природа, и против неё не попрёшь.
— Ну слава богу! — как бы с облегчением на эту информацию, произнесла Анжелкина классная. — Хоть что-то в этом ребёнке нормальное есть, а то я её уже за эту чрезмерную мозговитость даже побаиваться начала. А так, ну прям камень с души.
— Минуточку, господа педагоги! — возмутился директор школы. — Я что-то не понял, а чему вы собственно радуетесь?
— Да мы не радуемся, Борис Михайлович, — с неким своим пояснением ответила учительница русского языка и добавила: — Мы просто злорадствуем. Наконец-таки в этой нашей бочке дёгтя, для нас всех нашлась одна маленькая ложечка сладкого мёда.
— А по моему вы ошибаетесь, — возразил Борис Михайлович. — Обухова очень неординарная и талантливая девочка. Вполне возможно, что на уроке пения она просто дурачилась. Вопрос только с какой целью?
— Борис Михайлович! — выражая своё несогласие возмутилась учительница пения. — У меня за плечами не один год педагогического стажа и уж можете мне поверить, что я за это время хорошо научилась определять то, есть у ребёнка слух и голос, или нет. Как бы ребёнок не дурачился, изображать того человека у которого напрочь отсутствует слух и голос, он точно не сможет. Потому как это не будет выглядеть естественно. Дурачество, каким бы оно ни было, всё равно будет заметно и всё тут же вылезет наружу. В случае с Обуховой, было конечно всё оригинально и вполне убедительно. Она пропела мне по отрывку из двух песенок репертуара Газманова так, словно она их не пела, а сто метровку два раза туда и обратно проскакала, где «Гдынь дыгидынь» у неё ещё как-то в её этом забеге было похоже на песню, а вот с остальным — извините, был очень большой вопрос.
— И всё же мне кажется, что она вас дурачит, — не согласился Борис Михайлович с мнением учительницы пения.
— Я не хочу ни с кем спорить и доказывать обратное, — возразила Мария Ивановна. — В своей области я как врач и диагноз своему пациенту пока ещё всегда ставила безошибочно, но если это действительно так как вы сейчас утверждаете, то девочка эта тогда не просто талантлива, она гениальна. Хотя лично моё мнение на этот счёт, вы уже знаете. Я просто убеждена в том, что у неё нет ни слуха ни голоса, что нельзя сказать о её актёрском таланте, который бьёт из неё что говориться через край, и что точно можно будет когда-нибудь использовать в какой-нибудь нашей школьной театральной постановке.
Огласив свой окончательный вывод про новенькую ученицу, Мария Ивановна ещё немного поспорила со своими коллегами по этому вопросу, после чего все понемногу перешли на обыденную для школы тему, а потом и вовсе стали покидать директорский кабинет, ведь у каждого учителя помимо новенькой ученицы были и другие более насущные дела в школе, которые тоже нужно было решать.
Посещение места в которое вход с детьми запрещён
В отличии от учителей, Анжелку в школьной программе раздражала некая стандартизация и запрограммированность с которой все педагоги подходили к обучению своих учеников. Стоило кому-то сделать шаг влево или в право и уже по большому счёту было не важно, ученик ты или учитель, тот кто это сделал мог тут же попасть в раздел некого неформата, а дальше как говориться: «Закон суров», и если ученику просто грозил педсовет со всеми вытекающими из него последствиями, то учителя и вовсе могли запросто за это сразу уволить, без лишних разбирательств, чтобы не портить статистику и имидж школы. Об этом Анжелке неоднократно говорила мама Люда, из-за чего после своих выпендрёжей на уроке пения и литературы, она над всем этим немного подумала и решила вести себя в школе какое-то время по тиши. Так сказать взять на какое-то время в отношении с педагогами не большой тайм-аут. С этими мыслями она закончила свой третий день в школе и когда уже собиралась идти домой, ей на мобильник прямо с работы позвонил отец. Он попросил её на минуточку заскочить к нему в отдел, чтобы там с глазау на глаз поговорить с ней о том, какие взаимоотношения с учителями и одноклассниками у неё сложились в школе. Анжелку такая просьба отца не сколько не напрягла и не напугала, ведь если бы отец вдруг захотел поговорить с ней о чём-нибудь более серьёзном, она бы об этом наверняка узнала бы ещё в школе, если бы не от директора, то уж точно от своего классного руководителя. Но как не странно, даже не смотря на то, что Обухов сам попросил её приехать, поговорить с ним в отделе прокуратуры Анжелке особо так и не удалось, потому как не успела она войти к нему в кабинет, как у него зазвонил мобильник и его срочно куда-то вызвали.
— Как у тебя дела в школе? — пытаясь как-то выкрутится перед дочерью, поинтересовался Обухов положив мобильник в карман.
— Да вроде как нормально, — понимая что отцу перед ней неловко, спокойно ответила Анжелка.
— Мне тут незадолго до тебя как-то директор школы звонил, — практически на бегу стал объяснять Обухов, стараясь передать суть вопроса. — Хвалил тебя, но правда слегка намекнул мне на то, что с некоторыми учениками у тебя произошёл довольно-таки суровый по школьным меркам конфликт. Это правда?
— Правда, — не скрывая призналась Анжелка. — Но только это уже в прошлом, а сейчас у меня там всё даже очень не плохо.
— А может тебе просто нужно сменить школу? Ведь ту школьную программу которую там тебе преподают, ты уже в принципе всю знаешь, а если так, тогда какой смысл тебе там учиться? — задал Обухов дочери вопрос с намёком на то, что она в подобном учебном заведении попросту теряет своё драгоценное время.
— Па, давай об этом как-нибудь с тобой поговорим в следующий раз, — предложила Анжелка. — Ведь я же вижу, что ты спешишь и тебе сейчас явно не до моих школьных проблем. Тем более, что раз всё хорошо, значит время терпит.
— Спасибо что понимаешь, — поблагодарил дочку Обухов, заметив при этом по её спокойствию то, что её школьные проблемы возможно действительно пока ещё не такие серьёзные чтобы из-за них откладывать встречу с губернатором. — Извини конечно, что заставил тебя попусту переться сюда прямо из школы, поэтому чтобы как-то теперь это тебе компенсировать, тебя отсюда доставят домой с комфортом, только тебе немножко придётся обождать в коридоре.
— Хорошо, не в первый раз. Только на встречу не опоздай, — практически прогоняя от себя отца, с пониманием ответила ему Анжелка.
Обухов поцеловал дочку в щёчку и не теряя времени быстрым шагом сразу направился к выходу, а уже примерно минут через пять после его ухода, Анжелка заметила Владимира Валентиновича Земякина который явно спешил к ней по просьбе её отца. Не смотря на то, что они друг друга хорошо знали, Анжелка заметила, что у Земякина при встречи на лице появилось тоже самое выражение, которое было у её отца и у её двоюродного брата сразу после того, когда они её увидели после посещения парикмахерской, что ей уже не так понравилось как это было в первый раз. Потому что сейчас это уже выглядело так, как будто ей что-то на счёт этого хотели бы сказать, но по какой-то причине не могли этого сделать.
— Ну как вам моя новая причёска — ничего? — заметив на лице Земякина явный шок, обратилась к нему Анжелка чтобы как-то начать разговор и вывести оторопевшего мужчину из этого не удобного для него состояния.
— Странный прикид для нынешней школьницы, — ответил Земякин находясь под впечатлением от увиденного. — Такую повседневную школьную форму девчонки носили в мои далёкие золотые годы молодости.
— А по моему не плохо, — подчеркнула Анжелка, упорно заострив внимание Земякина на своей миленькой внешности.
— На тебе это выглядит очень даже сексапильно, — заявил Земякин сделав не очень корректный комплимент на внешней вид ребёнка. — Мальчики в школе не достают?
— Какие мальчишки, дядь Володь! Я же в школе ещё только три дня отучилась, — изображая удивление, заявила Анжелка.
— Ну да, видимо просто они ещё не успели осознать это, — огласил свой странный вывод Земякин.
— Дядь Володь, а мы что, так и будем с вами разговаривать в коридоре? — резко сменив тему, поинтересовалась Анжелка.
— Нет конечно, — немного привыкнув к увиденному, ответил Земякин. — Только минут десять обожди. Я сейчас кое-что в компьютер занесу и поедем — лады?
— Лады, — согласилась Анжелка и вошла в кабинет в след за Земякиным.
Пока Земякин вбивал в умную машину какую-то информацию, Анжелка от нечего делать стала разглядывать всё, что было в этом кабинете, словно она была не человек, а кошка на новой территории. Пробежавшись взглядом по рабочим столам сотрудников этого кабинета, она пришла к выводу, что рабочие места прокуратуры почти ни чем не отличаются от рабочих мест учителей и если бы не компьютеры и сейфы, то и вообще межу этим не нашла бы ни какой разницы. После чего она стала разглядывать всё, что её хоть чем-то в этом помещении могло бы заинтересовать. Но к её сожалению на рабочих столах работников прокуратуры в отличии от школы, царил не плохой порядок, на столах кроме канцелярских принадлежностей и каких-то учётных журналов, больше ничего не лежало. Все шкафчики были закрыты так же плотно как и сейфы, а цветы на подоконниках и вовсе ни чем ни отличались от школьных. Так что единственное, что в этом кабинете могло привлечь Анжелкино внимание, это были два больших стенда, один из которых от посторонних глаз был занавешен плотной занавеской.
— Дядь Володь, а это что? — обратив внимание Земякина на один из стендов, как бы ненавязчиво поинтересовалась Анжелка.
На открытом стенде была прикреплена подробная карта города со всеми новыми и старыми названиями улиц с номерами домов, на которых были сделаны пометки в виде красной точки с цифрой и датой под ней.
— Да это так, — отмахнулся Земякин. — Одно большое незаконченное дело, которое стоит здесь как напоминание о нашем бессилии.
— А почему это большое дело у вас стоит здесь как напоминание? — тут же полюбопытствовала Анжелка.
— Потому, что оно прекратилось само собой, — пояснил Земякин. — И теперь нам с твоим отцом ничего не остаётся как тупо ждать того, когда оно так же само собой возобновиться.
— А разве такое бывает? — удивилась Анжелка.
— Бывает, ещё как бывает, — ответил с сожалением Земякин.
— А можно мне посмотреть на то, что находится под занавеской на втором стенде? — поинтересовалась Анжелка на всякий случай, продолжая проявлять своё неудержимое детское любопытство.
— Нежелательно, — пытаясь уберечь детскую психологию от слишком шокирующих фотографий с мест преступлений, ответил Земякин при этом не обращая внимание на то, что в этот момент делает Анжелка. Но только он оторвал свой взгляд от монитора компьютера, как сразу заметил, что девчонка уже давно вовсю разглядывает на стенде прикреплённые там фото. — Анжел, — строго окликнул Земякин. — Я не думаю, что твоему отцу понравилось бы сейчас это твоё любопытство. Ведь я же ясно по моему сказал — что нельзя.
— Вы сказали, что нежелательно, — напомнила Анжелка. — А это говорит о том, что если хочется, то можно. Тем более, что тут ничего нет такого, что могло бы меня напугать. Ведь это всего лишь фото. Вот если бы на всё это в живую посмотреть, тогда — да, а так, ничего удивительного. Некоторые блогеры ради хайпа иногда такой фотошоп на своих страничках выкладывают, что эти ваши фотки с мест событий по сравнению с их, просто детская шалость. Как говориться: «И по хлеще видели».
— Ну на счёт того, что ты там видала или не видала, это вопрос другой и к тому же не ко мне, — сказал Земякин и снова потребовал: — А пока, просто занавесочку задёрни так как она была и отойди от стенда. Желательно метра на три.
— Дядь Володь, вы прям со мной как с маленькой, — упрекнула Анжелка при этом не обращая внимание на то, что говорит Земякин и продолжая с любопытством разглядывать фотографии с мест преступлений. — Вы ужастики середины восьмидесятых и начала девяностых смотрели?
— Х-ха, ещё как, — с хорошим воспоминанием к прошлому, подтвердил Земякин.
— Вот и я их смотрела, — сказала Анжелка в очередной раз намекнув Земякину на то, что на фотографиях с мест преступлений она ничего особенного не видит. — И если помните, то там в них по сюжету всегда была если не кровь рекой, то явное извращение с последующей за этим какой-нибудь расчленёнкой, чтобы того кто это смотрит немного стошнило.
— Это точно, — с ухмылкой подтвердил Земякин. — Порой когда смотрели подростками эту фигню, бывало даже задумывался о том: «Как можно при этом ещё и попкорн есть? Ведь от увиденного на экране больше тянуло не на жратву, а на блевоту». Однако ничего, ели, и как не странно, психика у нас тогда в отличии от теперешних детей не пошатнулась.
— Это потому, что вы это воспринимали как вымысел и фантазию, а у самих в голове видимо совсем другое было, — сделала Анжелка свой маленький вывод на это признание Земякина.
— Тут ты в самую точку попала, — подтвердил Земякин. — Для нас дураков, девчонки тогда были куда важнее. На экране одно, а в головах сплошная глупость.
— Я конечно сейчас глядя на этот стенд о мальчишках не думаю, но точно знаю, что психика моя от этих фоток на нём не пострадает, — заверила Анжелка.
— Пострадает твоя психика или нет, отцу бы твоему это твоё любопытство точно не понравилось. Но раз уж ты такая в этом плане сдержанная, а отца твоего здесь нет, может быть тогда скажешь мне о том, что ты там видишь и что по этому делу думаешь? — попросил объяснить Земякин проявив интерес к взгляду ребёнка с намёком на то, что об этом её отцу потом знать будет не обязательно.
— Честно признаться, ничего я не думаю, — откровенно призналась Анжелка. — Чтобы думать, об этом всём мне нужна более обширная информация, а её здесь к сожалению для меня нет. Лишь немного информации о том, где это всё произошло, только и всего. А раз так, то что тут можно сказать?
— Согласен, — согласился с этим Земякин. — Однако, кроме того, что перед твоими глазами у нас с твоим отцом — увы, больше ничего нет. Ни единой ниточки, не единой зацепки, одни только загадки и много, много разных почему.
После этого маленького признания, Земякин поднялся из-за стола и подошёл к Анжелке чтобы прекратить её любование на фото с мест преступлений. Он чуть приподнял её, словно она была не человек а какая-нибудь мебель в виде маленькой тумбочки или табуретки, отставил её в сторону чтобы не мешала, после чего медленно задёрнул занавеску на стенде с фотографиями, и словно ничего не произошло, продолжил разговор:
— Вот например первое почему: «Преступник невероятно силён. Он двумя мощными и резкими ударами клинка, мгновенно разрубает свою жертву на четыре части. По заключению наших экспертов, это происходит так быстро, что жертва при этом ещё может оставаться в сознании, прежде чем развалившись на куски, рухнуть на землю. С такой же невероятной быстротой из тела жертв выдирают и органы», и вот тут сразу возникает второе почему: «Зачем ему это делать, если он так мастерски владеет холодным оружием?» Ну и ещё одно не менее странное почему: «Так это вообще, зачем он это делает?» Все жертвы его разные, как по возрасту, так и половому различию. Профессиональная деятельность жертв, тоже ни к чему не приводит. Ту тебе и врачи, тут тебе и полицейские, военные и гражданские, простые работяги и служащие различных ведомств, начиная от чиновников до простой уборщицы, все так сказать в одной палитре. И вот как это всё объединяется у него и по каким критериям, понять пока не получается. Есть конечно некоторые догадки, но это к сожалению из той серии, как если бы бабушка вдруг оказалась дедушкой или наоборот.
— А по моему нужно искать не убийцу, а его жертву, — высказала Анжелка на этот счёт своё личное мнение.
— Хорошая мысль, — похвалил Земякин за такое направление в данном вопросе. — Только в этом есть одно — но. Все жертвы разные. От чего сразу встаёт вопрос о том: «Кого искать?» То ли это будет человек в погонах, то ли это будет какой-нибудь чиновник, то ли врач, то ли обычный работяга или бомж. Кого искать, попробуй угадай? Уж слишком большое поле для подобного направления мысли.
— А зачем охватывать всех сразу, — удивилась Анжелка такой странной логике. — Может все эти жертвы посещали какое-то одно конкретное место, или во что-то верили, а может просто в какой-то промежуток времени могли находится рядом с каким-то человеком, для которого по мнению убийцы они могли представлять угрозу. Если исходить из этого, то таких объединяющих факторов окажется не так уж и много чтобы понять то, по каким критериям убийцей выбираются столь разные жертвы.
Как только Анжелка закончила излагать своё направление логической мысли к данным преступлениям, у Земякина в мозгу по этому поводу словно что-то щёлкнуло. Он молча смотрел на карту города и пытался осмыслить то, что только что услышал от одиннадцатилетней девчонки. У него и у Обухова уже давно была на этот счёт одна своя версия, которую они оба старались в этих расследуемых ими делах не допускать, но после того как он выслушал Анжелку, всё сошлось на том, что они видимо это делали зря.
— О чём вы задумались? — поинтересовалась Анжелка глядя со стороны на то, как Земякин пытается что-то осмыслить.
— Да это я так, — отмахнулся Земякин. — В голове как всегда по этому поводу вдруг проскочила какая-то мысль, которую я не успел ухватить. Вот теперь стою и думаю, пытаясь её мысленно догнать, а не получается. Ускакала зараза. Но ты молодец, твоя версия может иметь все основания, чтобы оказаться единственно правильной.
— Это конечно приятно, но я вообще-то домой собиралась, а вы я так понимаю, меня должны были с комфортом подвести, — напомнила Анжелка у которой дома были дела по важнее, чем просто болтовня в прокуратуре по тем делам, в которые она сунула свой нос только ради любопытства.
— Да. Это верно, — вернувшись в себя подтвердил Земякин и чтобы как-то скрасить обстановку, тут же сделал Анжелке маленький комплимент: — Слушай Анжел, а может после школы к нам рванёшь? У тебя как я погляжу, к нашей профессии талант имеется.
— У-у! — протянула с возражением Анжелка. — До этого ещё далеко. А сейчас к сожалению, растущему таланту хочется домой и покушать.
— На счёт покушать эт ты права, — поддержал Земякин. — Таланту необходимо расти, но о своём будущим тоже думать надо, так что ты над моим предложением как-нибудь покумекай на досуге, не отбрасывай сразу в сторону. Цель в жизни легко достигается только тогда, когда ты её перед собой с раннего возраста видишь, а то когда придёт пора выбирать себе ту дорожку по которой тебе придётся идти по жизни, то окажется так, что ты и знать не будешь того, по какой тебе нужно идти. Так и пойдёшь, либо по совету друзей, либо туда, куда глаза глядят, а такой путь по жизни, он чаще всего бывает не таким уж и хорошим. Если чужим советам следовать, можно на всегда по жизни угодить в лузеры. Шестёркой при каком-нибудь своём закадычном дружке, который то и дело будет давать тебе свои правильные советы. Ну а уж если пойдёшь туда куда глаза глядят, то и вовсе пропасть можешь, потому что дорога: «Иди туда не знаю куда», ещё никого к хорошему не приводила.