Сдвиг. Иллюзия возврата

Когда взрослым некогда

Анжелку в отличии от Обухова, подобные проблемы пока особо не касались и возможно из-за этого, её голова была забита совсем другим. Она хорошо слышала то, что сказал её отец своему другу Земякину на счёт внегласного расследования по тому делу, что случилось при строительстве школы. Мало того, она это даже предвидела, в связи с чем сразу предприняла меры и вместо того чтобы удалить с своего навороченного мобильника файл с признанием Петра Ивановича, скопировала его и сохранила на другом носителе. Так что когда она услышала то, что расследование пока вестись по этому делу не будет, у неё тут же возник на счёт этого свой план с решением этого вопроса. Инструментом к быстрому решению у неё оказался как не странно опять Витька Громов. Когда она подошла к нему на перемене и отозвала в сторону на конфиденциальный разговор, глядя на то как на это посмотрели одноклассники, Витька было хотел Анжелке в этом разговоре сразу отказать и послать её куда подальше, но потом подумал, что эта будет очень хорошая возможность объяснить ей то, чтобы она к нему больше не приставала и поэтому решился всё же пойти с ней туда, где она с ним хотела поговорить без посторонних ушей и глаз. Вот только после того как он полностью прослушал запись с признанием старичка, он пересмотрел к Анжелке своё отношение и решил ей в очередной раз помочь.

— Анжел, вот ответь мне на один вопрос, — как бы с шуткой на самого себя обратился Витька, уже будучи на том месте где когда-то давно Пётр Иванович закопал труп водителя КамАЗа: — Вот почему после каждой твоей просьбы, мне приходится лезть дуда, где в земле находятся мертвецы?

— Ну во-первых, потому, что я девчонка и яму двухметровой глубины одна выкопать не одолею. Или если точнее, то буду копать очень долго, — честно ответила Анжелка. — А во-вторых, как мы с тобой уже здесь заметили, ценный схрон уже был выкопан за долго до нас, о чём свидетельствует рядом широкое углубление в земле в виде некой воронки и небольшой холмик поблизости. Вот и приходится теперь заниматься тем, что тут для нас возможно ещё осталось.

— Вот эта любовь, — пошутил Витька, приступив к откапыванию очередного мертвеца.

— Не, я детективы не люблю, — заявила Анжелка словно не разобрав того, о чём сказал Витька. — Мне путешествия как-то больше нравятся.

— А ты много путешествовала? — поинтересовался Витька, осознав, что Анжелка не желает хохмить на амурную тему.

— Дальше нашей городской области не разу, — призналась Анжелка. — Может от того детективы и не люблю, потому как с детства на них насмотрелась благодаря страсти мамы Люды к этому жанру.

— А мы раньше много путешествовали, — сказал Витька. — Пока у родителей хорошая работа была, каждый раз куда-нибудь срывались. А после того как у отца на фабрике конфликт с начальством произошёл, после этого больше никуда не выезжали. Мы ведь в ваш город только из-за этого и переехали. Теперь живём как все и так же как и ты, дальше области никуда не выезжаем.

— Что же это за начальство такое, что вам из-за него аж из города бежать пришлось? — удивилась Анжелка.

— Начальство тут не причём, — сказал Витька. — Тут оказалось всё сложней. Моногород, компаративная этика — слышала о таком?

— Слышала, — сказала Анжелка и тут же выразила сомнение: — Ну ведь компаративная этика она же везде, даже в нашей школе и то своя имеется.

— Это конечно так, да только в том городе из которого мы приехали, она немножко не такая как здесь в нашей школе, — пояснил Витька.

— И чем же наша этика, отличается от той, из-за которой вам пришлось бежать? — заинтересовалась Анжелка.

— Тем, что все предприятия и торговые организации монополизировала одна компания, — начал объяснять Витька. — На первый взгляд, ничего такого. Всё стабильно, всё работает и даже зарплата с полным соц пакетом, но стоит только один раз где-нибудь накосячить, считай, что ты в чёрном списке. Все хорошие и доходные места для тебя закрыты, а на те куда после этого можно будет устроится, либо платят мизер, либо там будет муштра и экология такая, что никакого здоровья не хватит. Вот мы немного помыкались, потом бросили всё и уехали.

— Как-то не по честному, — пытаясь осмыслить услышанное, сделала Анжелка свой вывод и сразу обратилась с вопросом: — А в суд обращаться не пробовали? Ведь каким бы ни был этот моногород и управляющие в нём компании, а они всё же должны подчиняться законам страны, потому как если это будет как-то по другому, то это уже будет не моногород, а что-то вроде некого отдельного княжества.

— А что ты в суде предъявишь? — возразил на это Витька. — То что тебя на работу никуда не берут? Так это проблемы твои, а не государства. Не можешь устроится в родной местности? Тогда не сиди и езжай туда, где сможешь. Вот мы и уехали.

— А что за конфликт был, если не секрет? — поинтересовалась Анжелка.

— Конфликт честного человека, — с некой насмешкой ответил Витька.

— Это как это? — удивилась Анжелка.

— А вот так это, — передразнил Витька. — Начальник цеха поставил отца на такую должность, на которой он раз или два в квартал, должен был левака давать. Должность хорошая, работа не пыльная, да и деньги приличные, но удержаться на этой должности можно лишь в том случае, если согласишься на подобные махинации, да и то не долго, через года два три, человека с этой халявы либо настоятельно просили уйти, либо его сажали, либо из чувства самосохранения он сам уходил. Отец конечно сразу в отказ, он же не дурак, прекрасно понимает чем это для него всё закончится, ведь всё будет идти через него, а весь тот барыш за который он легко может получить не хилый срок, пойдёт точно не в его карман. Но коли уж тебя во все тонкости махинаций посветили, то ясное дело на него начали давить. Ему даже прибавку хорошую к зарплате пообещали, а он ни в какую. Говорит: «Не нужна мне эта ваша должность, останусь на своей прежней». Убеждали отца долго, но он по-прежнему стоял на своём, и как говориться: «Раз ты не в системе, то система против тебя». Через пол года он не смог пройти тест на профпригодность и проверку знаний по своей профессии как не странно тоже завалил. Всегда проходил, а тут вдруг раз и не прошёл, из-за чего и был благополучно уволен. Вот такая она жизнь честного человека.

— И что! Вы даже после этого в суд не подали? — удивилась Анжелка.

— Нет, — ответил Витька. — Там у отца помимо его профнепригодности, ещё много чего сразу припомнили. Типа, не своевременный уход с рабочего места, оформление документов задним числом, грубое отношение, несвоевременное выполнение трудовых обязательств и ещё много, много чего, ведь компаративная этика она же так составлена, что тот кто ниже по должности, тот и виноват. Так что уход по собственному желанию, для отца звучал как милость от его бывшего руководства. А потом ровно через месяц, точно по таким же причинам и мать с работы турнули. Как говориться: «На всякий случай» и даже не посмотрели на то, что отец работал на производстве, а мать в торговле, приговор для них был как под копирку, потому как всем этим владела одна и та же компания в которой как бы чистота рядов была превыше всего.

— Странный город и странная этика, — высказалась на это Анжелка. — Не удивлюсь если эта компания в скором времени развалится.

— Не развалится! — возразил Витька. — Ты вот слышала хоть раз о том, чтобы владельцы крупных компаний разорялись?

— Честно признаться, но мне до этого как-то не было дела, — ответила Анжелка. — У меня по жизни были пока другие увлечения.

— Я на этот вопрос тоже ответить не могу, — признался Витька. — Отец говорит, что это выгодно, чтобы вся эта этика была направлена на то, чтобы без особого труда убирать неугодных. Как только вякнул чего-нибудь поперёк того, что сказало начальство, считай что уже в залёте. Предприятие будет умирать, а ты не имеешь право об этом говорить, потому что все решения по производству принимает начальство, а его согласно компаративной этике критиковать нельзя, а если вдруг какая критика и проходит, то она на верхах воспринимается так, будто непосредственный руководящий персонал на местах плохо работает с рабочим коллективом и его нужно обновить, чтобы больше ни какая критика на верх от работяг не поступала.

— Ну вот тут как раз всё понятно, — высказала Анжелка своё мнение. — Ни один из руководителей не за что не признается в том, что был не прав и довёл производство до краха. Ему легче всех своих подчинённых поменять, чтобы хозяин предприятия не поменял его.

— Тогда ответь, почему этому хозяину выгодно то, чтобы некоторые из его приближённых выстраивали на его владениях свои схемы для воровства? — поинтересовался Анжелкиным мнением Витька.

— А по моему тут тоже всё просто, — заявила Анжелка. — Ему видимо этими людьми легче управлять. Он знает что они воруют, они тоже знают, что он знает о том, что они воруют и что он их за это в любой момент может посадить, но они также понимают при этом и то, что хозяину это выгодно, потому как за это они выполняют любую его прихоть. Тут всё как в сказке, народ ворует по всякой мелочи у боярина и считает, что берёт своё, словно таким образом возмещая себе то, что боярин недодал им за их труд. Боярин в свою очередь, ворует из княжеской казны и так же как и простой народ, считает, что всё что он своровал, это справедливо, потому что князь с него слишком много требует на нужды для своего княжества, а князь, для того чтобы пополнить казну издаёт такие законы, которые позволяют ему вполне на законных основаниях воровать у народа, и при этом он тоже считает, что это нормально, потому что народ у него в княжестве ушлый, и если надо, то у боярина всегда недостающие себе прихватит. Все знают о том, что поступают не по закону и уж точно не по совести, и в тоже время считают, что это вполне справедливо, от того никто ничего ни хочет в этом княжестве менять, а если таковой и найдётся, то его тут же посадят в острог, чтобы не подрывал внутренние устои их великого княжества.

— Это потому, что у нас со времён царя гороха только и делают, что воруют друг у дружки, — высказал своё мнение Витька. — Если бы подобное было бы где-нибудь заграницей, там бы сразу всех за воровство пересажали, а князю… Так тому и вовсе бы голову за подобное правление снесли.

— А ты бал за границей, что так смело об этом утверждаешь? — обратилась Анжелка, чтобы Витька дал подтверждение своим словам.

— Нет, не был, — признался Витька. — Но почему-то уверен в том, что оно именно так там и должно быть.

— Сказки это всё, — сказала на это Анжелка. — Там люди иной раз бастуют не от хорошей жизни. Видимо тоже не всё так просто, а может быть даже ещё и по хлеще, не просто же так европейцы за глаза называют Париж европейской помойкой.

— Кто из нас больше прав, судить нельзя, ведь мы оба не были за границей, — подметил Витька. — Вот если когда-нибудь получится посмотреть на то, как там люди в Париже живут, тогда уже будем знать точно, а до той поры, видать каждый из нас останется при своём.

— Злой ты Витька, — сказала в шутку на это Анжелка. — Один раз упал и теперь всё в чёрном цвете видишь. Такой взгляд на всё окружающее, может перерасти в болезнь.

— Посмотрел бы я на тебя, когда б у тебя всё отняли, — проворчал Витька с некой насмешкой, ведь Анжелка дальше городской области никуда не выезжала, а значит, росла в некой банке как маленькая аквариумная рыбка которую никогда не тревожила та жизнь, которая текла всё это время за стенками её банки.

Витька хотел было ещё ей что-то сказать, но в этот момент, лопата в его руках во что-то воткнулась.

— Опаньки! — произнёс радостно Витька, разгребая то, на что наткнулся лопатой и как только увидел, что это не что иное, как останки черепа, тут же пошутил: — Ну привет тебе, бедный Ёрик.

— Витька, похоже мы докопались, — сказала Анжелка заглядывая в яму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.