Рекурсия Анны

– О-па. Ты вампир?

– Вряд ли. Я вообще вегетарианка. Нет, думаю, дело в угле отражения. Анаморфоз. Смотрю прямо – а отражаюсь наискось.

– Ага. В Косой переулок.

– Нет, из переулка не смотрела. Не догадалась как-то. И…, насчёт откуда видно, не знаю, но, думаю, причины не внешние, просто что-то сместилось во мне изнутри – в моей внутренней физике. Во взгляде. Перекосилось, ага, скажи, что я косая, да. Подозреваю даже, знаю, с чего так всё так наискось пошло.

– Так…

– Однажды я разбила зеркало. А ведь мама мне говорила – плохая примета.

– Ну…, знаешь… Примета. Ерунда всё это.

– Может быть. Но с того момента, похоже, и отражение стало прятаться. А ты никогда не видел в зеркале перевёрнутое отражение себя?

– Вряд ли. Я вообще пью мало.

– А незеркального себя? Понимаешь, о чём я? Когда как будто ты не отражение, а точно такой же – только лицом к тебе: левую руку поднял – и он – левую?

– Нет. Клянусь. Наркотики – тоже нет.

– Это хорошо. Я так и предполагала. Ты – положительный.

– Это так ты моим словам веришь?

– И словам тоже, но нет – глазам.

– Читал, что глаза всегда одинаковые, это мимические морщины выдают эмоциональное состояние.

– Глупости. Кто писал, просто правильно видеть не умеет. Слепой. Глаза – зеркало, повёрнутое внутрь человека. И нужно всего лишь в это зеркало суметь заглянуть.

– Ну…, с точки зрения анатомии как-то так. Правда. Клетки глаз и в самом деле вовнутрь повёрнуты – чтобы в хрусталик глядеть.

– Вот видишь! Горе-учёные. Или ты мне не веришь? Нет, скажи?

Я задумался, потом твёрдо ответил, – верю.

…

Я – верю? Да. Потому что знание и вера – вроде того, как разные полушария у мозга. Знаю я – одно, верю – в другое. Я спросил сам себя: правильно? Внутренний логик согласно кивнул. Да. Я был искренен. История её фантастическая – или сумасшедшая, но вера – слишком объёмная вещь, чтобы оставлять в мозгу для логики даже щёлку. К тому же мне просто было комфортно ощущать себя в её невероятном зеркальном мире. Да и фантастику я люблю. И пока внутренний умник копил информацию, фантазёр с превеликим удовольствием соучаствовал в невероятной истории.

…

И вместо того, чтобы искать нормальные житейские объяснения всем этим событиям, фантазёр полез в совсем несусветные дебри.

Эффект Казимира? Может, в отношении субъектов он тоже действует? Только здесь притягиваются не сами зеркала, а отражения? Две квантово спутанные Анны одновременно подходят к двум зеркалам, одновременно заглядывают в них – и… Ну и бред, брат. Квантово спутанные Анны. Ага. Ладно, проехали.

В общем, после того как она стала терять своё отражение, у неё стали случаться ещё и перемещения – через зеркала: глянет, к примеру, в зеркало в прихожей дома – а там отражается обстановка совсем другого места. Обернётся – и точно – она уже в этом самом месте и оказалась. К счастью, несколько раз всего в детстве и всё в места, что неподалёку и знакомые – но пугалась страшно. А один раз зимой – когда вдруг вместо дома очутилась в фойе школы, где училась, – причём без верхней одежды, и вовсе вышел небольшой скандал.

…

– А у тебя в ванной зеркало есть?

– Ну конечно. А как же. Какой ещё вариант может прийти в голову мужчине в первую очередь? Естественно, пикантный. Да, я зеркало всегда полотенцем завешиваю. Я вообще в зеркала стараюсь не глядеться – разве ты не заметил?

– Вот ещё. На такие мелочи. Нет, конечно.

Я придирчиво рассмотрел её лицо.

– Слушай, а ты красишься?

– Надо же. Наконец-то на меня обратили внимание. Бывает, но не всегда.

– Да я весь внимание! Я весь тебя слушаю, но всё ещё ни черта не понимаю.

– Ладно, тогда опять слушай дальше…

Она научилась жить со своим странным даром. В зеркала – только по необходимости, а если необходимость возникла – взглядом рассеянным, неконцентрированным… Даже в парикмахерской. Макияж – по минимуму. В круге общения считалось, стиль у неё такой – не косметический. Эмансипация, то есть.

– Я вообще за модой не гоняюсь, – гордо заявила она.

– Да ладно тебе. Одеваешься-то ты вполне современно.

– Ну, знаешь, то проблема не моя, а современности – разве я виновата, что её стиль совпадает с моим?

…

А ещё она стала со временем замечать, что с зеркалами не у неё одной проблемы – будто и с некоторыми людьми нечто похожее происходит. Но – проще: они просто меняются местами со своими отражениями. Если со стороны смотреть, то как в кино – как будто кадр с кадром неровно склеили – сместили фазу. А люди…? Люди – ничего. Даже не замечают. С женщинами чаще. Даже в основном с ними. Как она выразилась, у женщин проницательность выше. В смысле, проницательная способность. А может, просто потому что чаще в зеркала глядят. А может, взгляд такой – женский. Но и с мужчинами – тоже. Вроде бы.

…

– В общем, похоже на как в книжках серии La Passe-miroir.

– По форме – пожалуй, но содержание другое.

– Так, ладно. Тогда ответь. Ты – та, которая здесь со мной. Ты из одной реальности со мной – вот этим?

– А кто его знает. Я тебе что, интерферометр Юнга? На саму из себя со стороны не посмотришь.

Ах ты ж! Она про интерферометр Юнга знает.

– Пузырьковая камера, ага. Но…, знаешь, может, и у всех с этими зеркалами точно так же. Ну, может, не так далеко как я, но всё же. Вот с тобой бывало – точно помнишь, что положил вещь в какое-то определённое место, а найти не можешь? А потом совсем в другом – вовсе неожиданном – раз – а она – там? – Она внимательно заглянула в мои глаза.

– Бывало, конечно. У всех память дырявая. Даже я могу какие-то мелочи из памяти выпустить.

– Во! Ты тоже. Только никакая это не память, а зеркальный переход. А ещё дежавю.

– Дежавю – что? Тоже переход?

– Не совсем. Не ты сам переходишь, а когда в тебе две реальности на момент пересекаются.

– Хочешь сказать, что и случаи ложной памяти имеют ту же природу?

– Наверняка! И эффект Манделы вовсе никакой не эффект, а подтверждение. Память помнит всё правильно – просто то, что она помнит, произошло с человеком в одной реальности, – а он в это время перешёл во вторую, где события разворачивались по-другому как-то чуть-чуть. А сколько необъяснимых фактов исчезновений людей – и наоборот, находок? И прочих странных. Всё оно отсюда. Точнее, оттуда.

– Ага, Дело о свинцовых масках, Дело «Тамам Шуд», Дело Питера Бергманна, Тайна женщины из Исдален, Загадка Дома листьев, Исчезновение Фредерика Валентича…

– И Рукопись Войнича – тоже. И тайна перевала Дятлова. И исчезновение ведьм Кастанеды.

– Ага. Тебе в детективы надо, может, заодно и до сих пор не раскрытые убийства Элизы Лэм с Лорой Палмер расследуешь.

– Ага… Значит, говоришь, дырявая память…? – И она заинтересованно на меня поглядела.

…

А я задумался… Не знаю, с какого боку в этом ряду Рукопись Войнича, но кое-что… К примеру, Тайна перевала Дятлова, Бермудский треугольник, Тунгусский метеорит? Ну…, ладно, в отношении этих феноменов не уверен, но Некоторые Неуместные Артефакты… Антикитерский механизм, к примеру, вполне можно было бы подверстать. И карту Пири-рейса… Э-э…, Туринскую плащаницу, а…? Да, пожалуй, кое-какие Quidam Inconvenienter Artificia вполне можно было бы перевести в разряд ординарных. Кстати! Тот нашумевший случай массового помешательства – когда в заброшенной деревушке Ong’s Hat вдруг ни с того ни с сего объявилась компания сумасшедших, дружно утверждавших, будто они якобы физики из Принстона, и к нам из параллельного мира перенеслись? Может, зря их в психушке столько времени держали? Эх, бедняга Матени… Я задумался ещё глубже.

Нет, ничего не имею против такого зеркального мира – гипотеза как гипотеза – плохо в ней только то, что она сразу всё объясняет. Примерно так же, как существование Бога. Хотя, нет. Говорить о существовании в отношении Бога кощунство, наверное, даже с точки зрения религии.

…

– Нет, ничего не имею против, но когда на все тайны мира есть один ключ, как-то не верится.

– Не-ет, дверей много и ключи везде разные – а вот отмычка одна.

– Ну да, ну да.

– Эх, ты… А говорил, веришь…

– Да верю я! Признавайся давай. Каким боком в твоих зеркалах наши встречи отразились?

– Во… А ты разве ещё не понял?

– Нет, то, что я тебя все три раза в ювелирной витрине увидел, да – вписывается в концепцию, но то, почему ты меня во второй раз не узнала? Это как?

– А. Да, тут вообще беда. Меня в этом месте саму пугает. – Она повернула голову и строго посмотрела на меня. – Всё ты виноват.

Отлично! Не знаю, как другие на такие утверждения реагируют, а я ободрился – если дело и точно во мне, значит, обязательно появится и логика. – Во мне, значит, говоришь…

– Ну да. Ты ведь меня в первый же день к себе домой утащил. Опомниться не дал! Как я поддалась? С первым встречным! Сама в шоке.

– Ни фига. Это ты меня в первый раз утащила. Хоть у меня и без шока обошлось.

– Да в том-то и дело – моя первая встреча с тобой для тебя второй была, а твоя первая встреча – второй для меня. Причём в мою первую встречу я свою собственную сумку у тебя дома обнаружила – в прихожей. Твоей. Хотя только что её у себя в прихожей оставила. А в сумке, которая у тебя, – записка моим собственным почерком – «не забудь сумку».

– Ага. Помню, да. Типа рекурсивный акроним.

– Он. Рекурсивный. То есть выходит, что в этот раз меня не только через пространство забросило, но и кверх ногами во времени.

…

Кверх…, ну-ну. Прям Фосфорическая женщина. Я сопоставил… Да, если допустить, что фантастике есть место в реальной жизни, то в этой версии всё складывается – и странное поведение Анны становится вполне себе логичным. Правда, принцип самосогласованности Новикова летит к чертям, но зато вполне встраивается в B-теорию времени Мак-Таггарта. Наверно…, э-э… То есть, как и положено любому факту, дуально и одновременно и вписывается и не вписывается в современные научные концепции. Очень хорошо – вот если бы вписывался полностью, сразу же возникли подозрения в подлоге. Закон жизни – истинная правда (и это не плеоназм – речь идёт о правде научной, а не житейской) обязана быть противоречивой. М-да… И слегка врать… В общем, эпистемологический анархизм рулит. И… И научная фантастика. Ну и…, да, ничем не фантастичней какого-нибудь Куба Земекиса. И ничуть не сказочней Маховика времени… Гипотезу о защищённости хронологии, правда, жалко, но…

…

– И тут я сообразила, что была здесь раньше. У тебя – прямо вот тут. Сумка моя… Записка в ней. Потом кое-что намёками, что-то ты сам рассказал… И всё…, попала девушка… Выбора мне уже не было, я поняла, что на следующий день окажусь у тебя снова. – Она повинно повесила голову.

– Так. Стоп. На следующий день по твоему счётчику – это сегодня. То есть сегодняшняя ты должна быть в моём позавчера. Не сходится.

– Сходится-сходится. Я сама сначала ничего понять не могла, но потом проанализировала.

– Ух ты!

– Да. И у меня всё сошлось. Сначала, то есть в свой день первый я попала в будущее, то есть к тебе в завтра. В твой день второй. Раз.

– Раз. А наутро пропала.

– Никуда я не пропала, а просто переместилась обратно к себе – и судя по тому, что там ни сумки, ни мольберта не оказалось, значит, без путешествий во времени обошлось. То есть, параллельно. То есть, как я тогда поняла, получается, потом когда-то раньше во времени я не только сумку, но ещё и мольберт с собой взяла. Возьму. Потом – в прошлом.

– Так сумку же ты с собой прихватила.

– Да не прихватила, а хотела с утра за булочками сбегать.

– И сбегала, да?

Анна смущённо глянула на меня.

– Бес попутал. В зеркало мельком глянула перед выходом.

– Красота требует жертв.

– Да. Хотелось быть красивой – у меня ведь к тому времени парень появился.

– Какой это парень…?

– Ты. Ты – парень. Вот ты меня и попутал.

– То есть я – тот самый бес. Да…

– Что мне в тебе нравится – это безупречная логика. Так вот. А сумка та была совсем не та. Точнее, та, но не… – Анна замолчала и озадаченно посмотрела на меня, – эта…

– Я понял. Ты изначально без сумки ко мне заявилась.

– Не заявилась, а явилась.

– Э-э…, хорошо. Принимается. Это ближе к действительности.

– Ага. В общем, я у себя на квартире оказалась. Передохнула и…

– И…?

– Ну, я же понимала, что ты где-то там в витрину глядишь – тоже в зеркало заглянула. И вот тут как раз попала уже к тебе в прошлое. В твой самый день первый. Уже с сумкой. Два.

– Два.

– Но тут я уже во всеоружии была – и тут же взяла тебя в оборот.

– О…, не вспоминай о той позорной капитуляции…

– Что ты! Очень даже милая капитуляция получилась. В общем, наутро я в зеркало уже специально посмотрела – чтобы место себе… – Она снова замолчала, посмотрела в потолок, что-то там посчитала… – Себе самой позавчерашней освободить. Три.

– Та-ак… А сумку почему оставила?

– А что бы тогда меня-позавчерашнюю убедило, что я здесь уже была?

– Логично. Да. Иначе хронопарадокс какой-нибудь мог получиться. Нам рискованные эксперименты ни к чему. – Я уже окончательно погрузился в сеттинг и даже перестал чувствовать, что подыгрываю, полностью войдя в роль.

– Вот. И очутилась опять у себя.

– А в каком времени на этот раз?

– А я как-то… Сначала, по-моему, параллельно… Попила чаю…, мысли в порядок привела… Глянула в зеркало – ты ещё шляешься где-то… А я… По-моему, опять сместилась. Не в пространстве – во времени только. Вроде как назад. Подозреваю, туда, откуда в самый первый раз пропала. Потому что там сумка моя родная на месте была. Ну и… взяла в одну руку сумку, в другую мольберт и…

– И…?

– И оказалась здесь. И сейчас.

– М-да… «В Институте Времени идёт расследование»… – И у меня в голове нарисовался граф перемещений Анны во времени. Какой-то прям амплитуэдр получился… – Крутой, однако, хроноклазм. Гостья из будущего, значит… Или уже из прошлого? А…? Как ты там говорила…, всё страньше и страньше…?

– Это не я. Это Алиса.

– Знакомая?

– Вот чудик. Кэрролл.

– Ладно. Кэрролл твоя, может, и чудик, но…

– Ты виноват. И я, конечно. Ты меня в первую встречу запутал, я – тебя в твою первую. И мы окончательно спутались. Наши струны узлом завязались, понимаешь?

Про то, что она-то запутала меня специально, Анна забыла. Видать.

– Запутались, говоришь?

– Ага. Струны.

– Струны?

– Ну да. Ты не точка в пространстве, а струна в бесконечных вселенных.

– Струна? В бесконечных?

– Ладно-ладно, расскажу. Гипотеза. Моя. Теорию Эверетта ты знаешь. Ещё бы?

– Ещё бы. Толковый тип.

– Эверетт? Ну…, да, для мужчины идейка неглупая. Примитивно, конечно, не так всё просто, но на первое приближение пойдёт. Вот только все его раздвояющиеся Вселенные связь между размножающимися людьми не рвут, а наоборот – умножают и ещё растягивают как бы – и человек в результате всё больше и больше удлиняется – как бы струной, да? Ниткой…, живой. Мир так и соткан. Ткань Вселенной на эти наши живые нитки. Звучащая ткань – потому что струны.

И если в одной из вселенных с тобой случается какой-нибудь случайный одиночный всплеск, то влияет он на всю струну – волны по ней идут во все стороны, вибрация. То, что мы под судьбой подразумеваем, удачей, случаем – всё оно связано и рождено самим же тобой – соседним или где-то там, в невообразимо далёком далеке – но твоём всё же. Собственном, понимаешь? Оно у тебя где-то там произошло как естественное развитие сюжета, а здесь – ничем не объяснимой случайностью кажется.

Ты един и бесконечен, пусть и не осознаёшь. В эвереттовой версии каждый твой выбор создаёт новую развилку, порождающую две разные Вселенные с двумя разными тебя, но на самом деле и Вселенная остаётся общей, и ты – просто вас с Вселенной становится больше.

– В два раза?

– А вот не скажу. Здесь, по-моему, математика не работает.

– Шире. – Я пропустил кощунственную ересь про математику мимо ушей.

– Полней.

– Понятно. Расширение Вселенной – и вот она, падла, оказывается, какая – эта движущая его тёмная энергия. Фазовое пространство имени тебя. В таком пространстве два состояния системы, где переставлены одинаковые кванты, изоморфны. То есть тождественны. У Бозе, по-моему…

– О! Какой ты умный. Сразу всё объяснил. Только не тёмная, а как раз наоборот – светлая. В общем, понимаешь…

…

Нет. Не знаю как насчёт насчёт звучащих струн, я бы другую метафору применил – с электроном. Когда у того координату или импульс хотят измерить. А зеркало здесь – тот фотон, который ударяет в электрон в момент измерения, сбивая его на другую орбиту. Хотя…

…

– Эй…? Понимаешь? – вывела она меня из состояния инфинитива.

Но тут на меня снизошло…

– Знаешь, а ведь как по мне, так твоим раскладом вот этим у нас такая как бы макромировая квантовая Grande unification напрашивается: ведь вполне себе складненько выходит, что Гипотеза множественности миров Копенгагенскую интерпретацию вовсе не отрицает. Наоборот: одна с другой в очень даже дружном прелюбодеянии сожительствуют, порождая в результате сего непорочного греха как раз нас таких вот бесстыжих: зримо корпускулярных и одухотворённо материальных. Ведь если согласиться с твоей экстраполяцией мира, что человек есть волна, выходит что наше нынешнее материальное без вариантов корпускулярное непотребство может являться как раз-таки результатом какого-нибудь акта наблюдения.

– Какого-нибудь…? Ага… А… чьего? Бога…? – Как бы спросила Анна и насмешливо прищурила глаза, напрашиваясь на ответную контратаку.

– Ох…, ну, зачем сразу?! Тогда уж Вселенная – всё как-то получше звучит, – совершил я хитрый манёвр.

– Вселенная…? Ну, а почему бы и…? Феминитивы нынче приветствуются, – победительно кивнула она.

– А…? Да…? Да. Ладно. Понимаю. Вся твоя маскировка под девочку-я-люблю-когда-красиво-и-творческий-беспорядок – к чёрту. Кое-что как минимум из современной физики ты знаешь. Хоть и очень как-то по-своему особому интерпретируешь.

– Вот ещё. Маскируюсь. Скажешь тоже. Я тебе что? Тельце Барра какое-то? И не путай форму с содержанием. А интерпретирую…? Не знаю. Просто у меня к познанию мира подход другой. Не Ян, а Инь, не плюс, а минус. Не тыкать своим инструментом без разбору в каждый исследуемый объект, как у тебя, а делать частью себя и воспринимать его изнутри. И самой становиться им. Не исследовать, а чувствовать. И вообще у меня нет точки зрения, только кругозор.

– Хвастунишка. А горизонт событий не мешает?

– Бывает. Но сейчас, когда у меня с временем такие странные отношения возникли…

– Кругозор, значит… Да. Вот только подход твой, конечно, не совсем наука. Совсем не. Это, скорее, что-то из области искусства. Области чувств.

– Не наука? Ещё бы. Да. В современном её состоянии. Я…, я не знаю…, это не противоположно, а перпендикулярно… А может, просто следующий после науки этап – вместо физики метафизика. Искусство тоже инструмент познания мира. И где-то, может, и опережающий науку в методах. Понимаешь же? Познавать мир через рифму. Вот… Как сейчас чувствую я, наши струны с тобой как раз и срифмовались. То, что я тебе про струны рассказывала – только вернее будет, что они не спутались, а сонастроились и стали звучать в унисон. Между собой и во времени.

…

Маятники. Если их на одну платформу поставить, а потом каждый качнуть – хоть как в вразнобой, то всё равно они рано или поздно синхронизируются. Научный факт. Что ж…

– Ладно. Интересно только… Только в одном варианте вселенной?

– Ой, нет. Во всех разом. Струной. Говорю же – чувствую. Звучит так. Только теперь я не уверена, что и ты-который-здесь-сейчас остался в своей собственной первоначальной вселенной. Это я тебя сбила.

– Ну нет. В ком – в ком, но в себе я на все сто.

– А ты повнимательней приглядись. Вокруг. Может, изменилось что, а может, потерялось, хотя вроде на виду должно быть?

– Нет. Я всегда всё помню.

– Ну и ладно. Может, я ошибаюсь. Может, ошибаюсь я.

Эх… Да…, одно из двух: моя девушка – контрамот. Или сумасшедшая. Отличный выбор!

– Ладно. Вернёмся к началу. Твоему. Как ты в свой первый раз меня увидела?

– Глянула в зеркало – а там твой взгляд. Ищущий. Именно меня ищущий. Аж насквозь пронзил. Вот я прям со всего маху и сиганула.

– Ага. Так. Верно – для меня это был второй раз, и я искал именно тебя.

– Вот.

– А второй – который первый для меня?

– Ну, второй проще – я же уже знала, где тебя искать. И точно, смотрю – стоит такой, потерянный какой-то.

– Ненайденный, точнее.

– Вот. Но в этот раз я уже на стрёме была и даже сумку заранее на плечо повесила. Знала, что мне вчерашней понадобится. Или понадобилась…?

…

А потом… Потом обнаружилось вдруг, что мы с ней ещё и в разных городах живём. Что с глазами у этих женщин? От меня до её Ташлинска без малого с гаком пять с половиной тыщ кэмэ. И пять часов во времени разницы. Да мы даже на разных литосферных плитах живём! Уж это-то, а…? А она, оказывается, и внимания не обратила. Как? Спрашиваю. На меня глядела, отвечает. Ну…, польстила, да. Наверняка. Но…, душу приятно так пригрело. Как подснежник весенним солнцем.

Да нет, в принципе, ничего удивительного – мы же никуда из моего квартала и не выходили. А поблизости никаких архитектурных излишеств – ни Нотр-Дам, ни Кёльнского собора, ни Саграда Фамилия. Ординарного Гугенхайма – и того. До старого города от моей квартиры далеко. Это там классицизм, ампир, модерн, ар-деко и прочий бозар. С конструктивизмом поверх. А здесь… Жилые кварталы. Дома. Современные. Они по большому счёту везде какие-то одинаковые и стандартные. Вот ей и казалось, что я где-то неподалёку от неё обитаюсь, а не за тыщи километров. Хотя уверен – лично я бы на смену часовых поясов точно внимание обратил.

…

– Слушай, и правда… А я думаю, что это время так быстро бежит – вроде утро только – а ты меня уже обедать зовёшь.

– Стоп. Это ты первым делом меня насчёт обеда каждый раз спрашиваешь.

– Нет, ну я-то естественно. Обед же уже. Я ведь каждый раз даже позавтракать ни разу не успела.

Ну…, наверное, это можно считать логичным?

А… когда между нами разверзлась географическая пропасть, то… я скромно так невзначай поинтересовался, какой сейчас у неё год на дворе… Ф-фу… – нет, к счастью, эпохально мы совпали – с точностью до года, месяца и дня. Понятно, не считая тех предыдущих скачков во времени. Я проверил по её часам – вышло, что если и есть рассинхрон, то небольшой – до секунды. А может, и жаль. Исследовать гетерохронию на практике было бы очень любопытно.

…

– Нет, я верю тебе, даже и не думай, формально всё вроде объясняется, но… если оно так и было, современная научная парадигма получается коту под хвост. Даже хуже. Кошке Шрёдингера.

– Жаль. Но я здесь ни при чём. Это же ты виноват.

– А. Ну да. Точно.

– И…, вообще. Не жаль нисколечки. Запомните, «духовный уровень человека определяется тем, как человек понимает кошку». И это даже не мои слова, их другой умный человек сказал. А эта ваша наука…? Не жаль вообще. Вот что там у вас насчёт той самой бедной всеми замученной кошки Шрёдингера которая? Ведь фигня! Откуда в вас такой вопиющий антропоцентризм?! Вопияющий? А вдруг наоборот всё? Может, это не кошка в раздвоенном состоянии, а сам наблюдатель раздвояется, когда ящик открывает? Ой, мальчики, вы уж поосторожней как-то – у неё-то девять жизней, а у вас?

– Намекаешь, это не кошка в суперпозиции?

– Ну а как же?! Это же ещё вопрос, у кого право выбора. Просто тот вариант, где учёному кирдык приходит, зафиксировать некому, сам понимаешь…

– Браво! Новое слово в квантовой механике. Интерпретация Анны: квант определяет выбор исследователем средства измерения.

– А вот не надо меня в ваши тёмные делишки впутывать. Вивисекторы! Так и вижу, как к бедной кошечке, кровожадно ухмыляясь, крадётся с окровавленной бритвой Оккама в руке злобный учёный.

Надо же, какая у неё бурная фантазия.

– Скажи ещё, страшнобурная.

– Кстати! У меня в рифму твоей интерпретации стихи есть. Графоманские, правда.

– Читай. Я тебя приму даже таким.

Ну я и прочитал…

Да, сука-наука, во всём ты права!Всех – препарировала, все ножки – выдергалаА, ну вас.Я всё же верю, что она живаи где-то мяукает, кошка ШрёдингераНауке злобной – заслон баррикадБелые мыши – Вперёд! На восстание!Все – Божьи твариИ каждая – БратЭто основа и суть мирозданияВ каждой собаке живёт человекЧувство прекрасного есть в каждой хареРусский с китайцем – братья навекГусь со свиньёю – до гроба товарищПонял природу я с прозой вещей,прочтя звёздный атлас своей анатомииСложив мироздание как из кирпичей —из краеугольных поэзии томиков:В каждом предмете внутри – «Да» и «Нет»Вход есть и выход в каждой из дверейМир – относителен, вот мой ответ:сказка – реальность,если – поверить.Есть в каждом выборе выхода – ДваНу же, давай, открывай свой ящик!Если решил ты что кошка – мертва,значит, убийства – Ты – соучастник.Хватит. В покое оставьте еёУбил – так живою водою сбрызниСмерти – Нет. Всё это – враньё!У всякой кошки есть —Девять жизнейХватит подопытных мышек крови!Правда, Наука – какая ж ты СукаЧтоб ни случилось, ты всё же живичёрная кошка.Ты всё же —Мяукай!

И…, надо же! Она мне на шею бросилась: