Рекурсия Анны

На горизонте набухли сизые тучи…

…на горизонте набухли сизые тучи, предвещавшие не простую непогоду, а настоящую грозу.

– Наконец-то! Я так соскучилась по дождю, – обрадованно сказала Анна, стоя у окна и глядя на грозовой фронт.

Во мне эти слова отозвались какой-то непонятной вибрацией. Странной. Неприятной.

…

И вот он пришёл. Ливень. Чёрный, сплошной – стеной – и из окна было видно, как она неостановимо надвигалась – всё ближе, ближе… В квартире резко потемнело. Небо наискось прорезала молния, следом раздался гром…

…

– «Пропал Ершалаим – великий город», – сказал про себя я.

– Да ладно тебе. Просто дождь…, – ответила Анна.

…

Мы стояли у окна, глядя на отвесно падающую воду. И… я люблю дождь, но конкретно этот мне определённо был не по нраву. Да ещё и Анна подбавила:

– Ну вот… Почему-то грустно стало. Как будто…, – она не договорила.

– Может, чаю? – спросил я.

– А давай.

– Сейчас чайник согрею. – И я пошёл на кухню.

За окном на секунду сверкнула молния, электрически опалив улицу, и в комнате показалось ещё темнее.

– Да ну, к чёрту. Со светом веселей будет, – сказал я, выходя из зала и щёлкнул выключателем. В тот же момент за окном раздался громовой раскат. И одновременно вскрикнула Анна.

Я рванулся обратно – поздно – в комнате было пусто, подбежал к окну – через всё стекло кривой ухмылкой шла трещина. А в окне на меня смотрело собственное растерянное отражение.

…

Идиот…, какой же я идиот… Спрятал все зеркала – и сам же, я же сам – включил свет в комнате.

Следующее, что я помню – то, как стоял под кромешным дождём перед витриной ювелирного магазина. Без надежды, понимая, что в этот раз чуда не случится. Хотя бы даже потому, что в магазине горел свет и потому в стекле никаких отражений увидеть было невозможно. Чудес не случается, если физика против.

А я безнадёжно всё смотрел и смотрел. Охрана в магазине, наверное, ответно приглядывалась ко мне – тупо стоящему под проливным дождём и упёршегося взглядом в витрину. Наверняка. Но уйти было невозможно. До тех пор, пока магазин всё-таки закрылся и на окнах стали опускать металлические жалюзи – только тогда я поплёлся домой.

Сунул ключ в замочную скважину – что…? Не заперто?! Внезапная доза адреналина стегнула тело, я в ожившей надежде рванулся в квартиру: коридор, зал, спальня, кухня, ванная…, ванная…

Чёрт… Да, это я сам забыл закрыть дверь. Вторая потеря за день опустошила меня окончательно, но тупо сидеть на месте я не мог, бродил, вычерчивая круги по квадратам комнат, а взгляд…, взгляд постоянно натыкался на её вещи: сумка, мольберт, краски, её мой незаконченный портрет… На столике одиноко желтел её янтарь. Стоп. А в чём она была одета? Надо же, я никогда её одежды не замечал – замечал только, когда она раздета. В этот раз, по-моему, как-то пятьдесят на пятьдесят. Как наше знание друг друга во время первой встречи. Чёрт! Как же всё тогда было здорово…

Позвонить я не мог. Нет, мог – только её телефон лежал на полке в прихожей – где она его и оставила. Воспоминания… и сон – больше мне ничего не оставалось. Уснул я в кресле, ближе к утру, ненадолго, а к открытию магазина давно уже караулил на улице. В этот раз отражений в витрине хватало, но ни в полдень, ни после – взгляда Анны я не увидел. Я знал что так и будет. Ещё вчера знал, но не прийти не мог.

Знал я и на следующий день. Даже не понимаю, как мной не заинтересовалась полиция – третий день подряд ошивающимся возле витрины ювелирного магазина.

Я чувствовал – чем дальше тем больше моя внутренняя силлаботоника позорно расшатывалась и всё опасней болталась в шарнирах, пугающе люфтила всеми сочленениями; скрипела и потрескивала, постанывала и вздыхала; и вздыхала не просто так, а обещая в конце концов обрушить весь свой хрупкий каркас в грохот и хлам с непременным ужасающим дребаданом.

Но пока сам я три дня пялился в витрину, мало способный к разумной деятельности, мозг параллельным курсом всё же работал, и по возвращении домой вечером третьего дня результаты его аналитики понемногу стали осознаваться и мной самим. В кресле с поллитровой кружкой крепчайшего эспрессо. В конце концов пришла на помощь и биохимия – запас химических ингредиентов в крови был близок к исчерпанию и эмоциональный шторм в организме мало-помалу стал утихать.

Я провёл самодиагностику. Та-ак… Ага. Глаза слишком конвергентно сошлись в кучу, чем свели дивергентный кругозор к единственной точке зрения, из которой выход казался только один, и выход этот мне активно не нравился. М-м…, нет. Ну никак. Провёл поверку сложившегося гештальта… И здесь тоже фигня какая-то, судя по перескособоченной картине действительности. Ладно, значит, рекогносцировка. Обозрел окрестности. Ну вот. Всё ясно, Пик Глупости. Отъюстировал, подкрутил верньеры третьего глаза… Осмотрелся. Та-ак… Теперь в Долину Отчаяния угодил. Ещё раз провёл юстировку. Во-от… Ещё чуть-чуть… И… потихоньку калибруя по ходу мозги, всё-таки плавненько выполз на подножие Склона Просветления. Ф-фу-х. Чёртов эффект Даннинга – Крюгера.

И тут вдруг трагидревнегреческим хором как будто с небес…

– Соберись, тряпка! – зычно воззвал меня чей-то голос.

– А…?! Что…?

…

Ух… Ф-фу…, понял. Внутренний голос. Мой.

Ну всё, значит, я пришёл в себя. Значит, теперь кресло и кофе.

М-м-м…, нет. Я, конечно, не один из братцев с Серендипа. И даже не вольтеровский Задиг… Но…

Так. Есть только два варианта. Первая – меня укусил гарвардский мозговой клещ и я начну агонизировать с минуты на минуту… М-да…, это не гарвардский мозговой клещ. Ага, чувство юмора, значит, проснулось? Значит…

…

Итак. Первое.

Зачем я терял время у витрины? Что хотел получить? Человек – ходячее нарушение законов математики – если ты три раза при сложении одинаковых компонентов получил один и тот же результат, вовсе не означает, что и с четвёртой попытки у тебя выйдет также. С идемпотентностью у человека всё плохо, к сожалению, а психика – первый феномен Вселенной, над которым фундаментальные математические аксиомы не имеют власти. Плохо. Как раз это мне всегда и мешало в них. В людях. Непоследовательность. Может, потому и с женщинами меня вечно от силы на пару встреч хватало. А тут – она… Анна.

Чёртова математика. Ненавижу.

…

Второе.

Ещё из этой позиции как бы теперь стороннего наблюдателя, с объективного ракурса как бы житейской логики было видно, что всё произошедшее со мной в эти дни случилось самым настоящим наваждением. Солнечные кони, Нефритовый кролик… Да, и как можно было разговаривать с Луной? Не просто как-то там метафорически, а в самом деле, вживую – всерьёз? Но – ладно. Хуже другое – как целых десять ночей подряд Луна могла быть полной – находиться в одной и той же фазе? Это уже намного критичней – здесь вопрос уже не к психике, а к физике. Что? Анна – гипнотизёр…? Или я слишком далеко зашёл по дороге фантастики? Шарики за ролики заскочили? Бред, бред…

Опять же, Перквунос этот со своими громом и молнией… Стоп. Какой Перквунос? Даже сейчас меня всё ещё в мифологию сносило.

Нет, я ничего не понимал. Ни. Че. Го. В этой двоичной системе исчисления «ноль – бесконечность» нулём был именно я – причём полным. Кровосмесительный релятивизм сложившейся ситуации и квантовая беспринципность случившихся событий требовали: пора отправляться на поиск реальности объективной. Мне – да. Именно мне – раз я нулевая точка отсчёта. И…? С чего всё началось?

И вот тогда я сел и стал записывать. Всё по порядку. Писал долго. Упорядочивал хронометраж… Разноцветные кусочки воспоминаний стали укладываться один за другим, и по прошествии ночи оказалось, что их причудливые формы очень даже комбинаторно и без особых зазоров стыкуются друг с другом, а разрозненные эпизоды кажущейся хаотичной головоломки выстраиваются уже во вполне связный сюжет. Вот… Вот теперь можно уже было в помощь мозгу включать и собственный разум. Итак, что у нас есть?

Три встречи и три исчезновения. Можно их объяснить исходя исключительно из естественных предпосылок? Можно.

Все три раза Анна заранее ждала меня возле той витрины. Где-то за углом, к примеру. И – взгляд из-за спины. Никаких зеркальных переходов. И, кстати, никаких звуков роялей из кустов. Даже тихих.

Вот так. И… как сказал Макс Фриш, «мне незачем обращаться к мистике, чтобы поверить в реальность невероятного случая, для этого мне достаточно математики». Поэтому – дальше.

…

Исчезновения.

Можно, конечно, в полную фантастику обратиться, гипотезу двинуть насчёт скрытых в четвёртом измерении тайных комнат. Можно. Особенно если дом старый, с историей непонятной, да. А мой новый и вполне типовой. Архетипичный до подобострастия. Нет, всё проще много. Элементарно же. Я живу на самом верхнем этаже. Крыша – рядом. То, что в первый раз я первым делом посмотрел вниз есть всего лишь шаблонность мышления. Если заранее продумать и правильно спланировать, при известной сноровке и профессиональном верхолазном снаряжении путь наверх есть вполне себе реальный маршрут отступления. Ничего сверхъестественного.

Что ещё?

А ничего. Только разговоры.

Теперь – мотивация.

Вот здесь полный мрак. Зачем? Кому? То есть, зачем и кому понадобилось? Да ну. Глупость ведь. Скажи ещё, тайный квест от какой-нибудь мифической Cicada 3301. Ага, как же. И вообще. Конспирологическое мышление – та же самая апофения. Только не в области оптики, а мире психики. И ещё одно. Одна. Анна… Она. Так роли не играют. Так только живут. То есть я по кругу. Опять вернулся к тому, что она…, нет, не сошла с ума, так я не могу. Не чувствую. Нет, Анна…, как будто она живёт в выдуманной реальности.

Но тогда уже всё это профессиональное верхолазное снаряжение ни с какого боку сюда не впихивается. Картина одна – сюжеты разные. Дебильная суперпозиция. Увы, увы, лосось знаний и лосось сомнений вовсе не два разных вида Salmonidae – это, сука-наука, даже не подвиды, это, чтоб ей плодиться во веки веков, одна и та же рыба. И кто бы знал, каким же скользким бывает этот salmo dubium, – особенно когда на нерест идёт.

…

Да…, как сказал один датчанин, «век вывихнут». Течение жизни из линейного стало параметрическим. А следом ещё и корневая математическая метрика тоже поплыла. В принципе, чего и следовало ожидать.

А ощущение…? Ну, я даже не… В общем, это…, это похоже на то, что ты из русла основного причинно-следственного потока как-то незаметно съезжаешь…, нет, правильнее – утекаешь, просачиваешься куда-то в сторону. Туда, где вещи меняют форму, а форма становится содержанием. Вот она – моя суперпозиция мира. И я – в полуподвешенном биполярном расстройстве Кошки Шрëдингера.

Эх-х…, я мыслю, следовательно – сомневаюсь. Точнее, наоборот. М-да… Подозреваю, место моё в иерархии литературных детективов, где на недосягаемой плюсовой вершине Шерлок Холмс, комиссар Мегрэ, Эркюль Пуаро, патер Браун и обворожительная мисс Марпл в роли незабываемой Агаты Кристи, а с обратной стороны от нуля бесконечно отрицательной им противоположностью одинокий Икар Свлад Чьелли, находится ровно на полпути между ними. То есть как в плане дедукции, так и относительно серендипности я получаюсь полный…

…

Всё. Кофе кончился. Я пошёл к кофемашине за следующим полулитром лунго. Получил. И ещё раз перечитал записанную историю, внимательно отслеживая отпечатки пальцев – своих и Анны на предшествующих событиях.

Нет, чёрт, меня роль Пенелопы уже сводит с ума! На фиг! И почему?! И почему так всё как будто по писаному? Что за пародийный сюжет псевдошекспировской драмы? Откуда это картинное, истинно театральное исчезновение – под раскат грома? Как будто я был актёром какого-то действа, режиссёр которого имеет весьма дурной вкус. И ещё подсознательное ощущение какой-то, я бы сказал, некой общей центонности всей ситуации – и в дискурсе, как бы навязанном мне извне, и в паттерне сюжета, и в самой смысловой матрице.

Да. Меня всегда и злила жизнь как раз тем, что в ней нет сюжета. Дозлился. Вот тебе сюжет. Но почему-то он меня не обрадовал…

Именно, вот тебе и «весь мир – театр»… Ещё у Корнеля, помнится, в L’Illusion Comique… Эх…

Историй в мире всего четыре? Вот только… Тогда какая – моя?

…

В Вавилонской Библиотеке, где когда-то служил Хорхе Луис Борхес, собрано бесконечное количество книг. Борхес рассказывал, в них написано про всё, что есть во Вселенной. Про всё что было. Про всё что будет. Но в большинстве тех книг внутри просто бессмысленный набор букв. Лишь изредка читателю встретится значащее слово, и уж совсем редко осмысленная фраза.

Где-то в Её бесчисленных комнатах, на каких-то из бесчисленных полок Её стоят и книги, рассказывающие истории реальных людей. Всех людей.

Говорят, нас таких, включая сегодняшних, набралось за всю историю Земли уже сто с лишним миллиардов. Сто с лишним миллиардов книг про сто с лишним миллиардов человек. Про тех, кто были. Про тех, кто есть сейчас.

В наших книгах значащих слов хватает. Иногда там даже встречаются и осмысленные абзацы. Обидно только, в них почти никогда нет сюжета. Но где-то там же есть и книги, написанные уже нами самими. Я думаю, они-то и есть самые интересные. Ведь в них, даже в самых глупых – сюжет есть всегда.

В одной из бесчисленных комнат Вавилонской Библиотеки, на какой-то из бесчисленных полок Её стоит и моя книга. Думаю, в ней есть занятные предложения, может быть, там найдёшь и пару вполне любопытных абзацев. Вот только и в ней нет абсолютно никакого сюжета.

Простите, мистер Джойс.

Хождение по кругу не равно одиссее. Без сюжета вся жизнь всего лишь путешествие в никуда длиной всего лишь в один день шестнадцатого июня.

Простите, синьор Борхес.

Можно усадить бесконечных обезьян за бесконечность пишущих машинок, можно даже искать все девять миллиардов имён Бога, сэр Кларк. Только без сюжета смысла Вселенной это не добавит ни на мем.

Никто из нас не виноват в своём рождении. И в том, что писательскому ремеслу приходится учиться всю жизнь. Но простятся все грехи тому, кто всё ж найдёт для своей книги достойный финал.

…

Финал… М-да…, как-то кофе на меня не так действует. Ладно. До финала мне, надеюсь, ещё шагать и шагать, поэтому… Итак, сюжет. Причём, бродячий. В моей ситуации – бродячий и в прямом смысле. А сюжет? Сюжет – это хронотоп. Наш с Анной Аристотель у себя в Поэтике, Пропп, Бахтин, Тодоров. Опять же, Кэмпбелл… Может, на TV Tropes порыться…? А если к чёрту теорию тайного заговора?

Думай, логик, думай. Зря я тебя, что ли, информацией кормлю? Итак…

…

Да. Именно. Сюжетная магия, чтоб ей! Самосборка сюжета. Причём точно так же, как при перечислении требуется интонационная запятая и союз «и». То есть оно где-то на уровне математики смыслов сидит. Генеративная грамматика как геометрия и генеративная нарратика как алгебра. Только генеративная в смысле как эмергентная – и не врождённая, не генно-примордиальная никаким макаром, а исключительно социокультурная и вирусная. При инфицировании младенца речью родителей. … Стоп. Куда лезешь? Думай о настоящем. Вернись в реальность, которая фантастика. Фантастика…

…

Нет. Ещё стоп. А почему не? Достаточно продвинутые технологии. Кларк же. Потому и фэнтези в моде, что в ожидании. Сингулярность, блин. Как тренировка перед. Да, ещё нет. Пусть не волшебство, но. Фантастика – уже. Фантастика уже реальность, потому у читателей жанр востребован. Только теперь уже как реализм. И фэнтези – как фантастика ближнего прицела. И люди будущего. Как там их Анна…? Люденсы…? Нет, людены.

Будущего? Да ну. Хотя. Именно что – люденсы. Играющие люди. Нет. Не так. Стоп. Людология против нарратологии. Игра против нарратива. Не добро и зло, по-другому. Хомо против сапиенса. Мужчина умней, женщина разумней. Мужчина – двигатель эволюции сапиенса, женщина – эволюции хомо. И… Игра без правил, контемпорари. Как любовь. Но. Всё равно. Тогда? Кто вбросил мяч? Или… кто – автор?

Может…, я – сам?

Путей три: герой, шут и мастер. И безумный учёный? Хм… Интересно, а автор – это тоже путь?

Оксиморон, да… А если всё же без автора…? А если всё же самосборка…? И тут наконец-то меня стало заваливать в сон. Пусть. Пусть будет сон – этот стык всех вариантов моего бытия в многомировой интерпретации. Вот и пусть, пока я буду спать, нейронный ансамблер мозга как раз и прорепетирует и сыграет все невообразимые сюжеты моей расширяющейся Вселенной. Раз разум – явление квантовой неопределённости в макромире – посмотрим, может, за ночь его конфликт с дебильной суперпозицией как раз и удастся как-то перевести в разряд позиции простой – бинарной. «Жизнь ловится на сон», как сказала одна поэтесса. Поэтка… Все они поэтки, блин. И я уснул.

Мне снилось…

Нейронный коррелят сознания, оказывается, был вовсе не так трагично настроен, как я сам. Этот коллективный Он решал в это время какие-то свои проблемы. По-моему, Он даже не считал, что Анна куда-то потерялась. Нет, учитывая квантовую природу разумов… Ладно, не в тему.

Утром встал и первым делом записал:

Перечитал – понял. Решение принято. Никакая это не трагедия, а самый настоящий наглый вызов. Да. Да, опять…, опять этот разнузданный супрематизм ситуации: однозначно-радикальный скальпель – то ли безусловного инварианта изначально присущей ей внутренней прямолинейной редукции Оккама, то ли казуального каприза Deus ex machina проведённого кем-то извне квантового измерения. Но в любом из раскладов этих дорога одна: и уже никуда из приготовленной вовсе не тобой, но исключительно для тебя колеи. А то что колея эта притворяется ковровой дорожкой…? Ух…, м-да, вот ведь оно, а…? Ага. А оно ещё ведь нам и на шею прямо в кедах заподлицо норовит. Ох…, все…, все на нашу голову…, то магацитлы, то мондошаваны… Да…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.