Души Алиуса

Глава 1. Прекрасный день

Затяжная и холодная зима отступала, и было интересно наблюдать, как изо дня в день жадное солнце хотело прогрызть ледяную корку и впиться всеми своими лучами в промёрзшее тело земли, поделиться своим теплом, вдохнуть жизнь в казавшееся мёртвым вспаханное по осени поле.

В своём упорном наступлении небесное светило действовало расчётливо и методично. Поначалу оно попыталось одним могучим натиском растопить искрящееся снежное покрывало, но, встретив стойкое сопротивление, отступило, чтобы завтра начать планомерную осаду. С новым рассветом его лик вновь воссиял над белоснежными просторами. Казалось, сама земля, истосковавшаяся по теплу, говорила: «Вот и подошло время, пора в очередной раз запустить извечный круговорот жизни». И светило, воодушевлённое этим безмолвным призывом, с удвоенной энергией продолжило свой натиск.

По мере восхождения в зенит жар его лучей становился всё яростнее, но и снежный покров не сдавался без боя. Ослепительно-белая гладь отражала солнечные стрелы, словно приговаривая: «Рано ещё, не пришёл мой срок!». Тогда лучи, подобно опытным разведчикам, устремились на поиск слабых мест – там, где весенний ветер припорошил снег дорожной пылью. В этих тёмных проплешинах они разжигали крошечные костры, перед жаром которых не могли устоять даже самые прочные ледяные кристаллы, переходя в другое агрегатное состояние.

Первыми вестниками начала конца зимы служили чернеющие проталины на полях. С каждым днём эти островки пробуждения множились и разрастались, словно чернильные пятна на белом листе, пока память о снежном царстве не сохранилась лишь в тенистых придорожных сугробах. Но даже достигнув явного превосходства, весеннее солнце не ослабляло своего натиска. Настойчиво и методично оно продолжало прогревать каждый сантиметр почвы, посылая весточку всему живому: закончились холод и голод, пришло время пробуждаться ото сна.

Зимнее затишье подошло к концу не только для природы, но и для хранителей полей – агрономов. Ведь, закончив осеннюю уборку, проведя все необходимые агрооперации, такие как внесение удобрений, дискование, вспашка, и законсервировав всю технику, работник сельского хозяйства в наших краях наконец-то мог позволить себе долгожданную передышку. Зимой, когда поля укрыты снежным покрывалом, появлялась возможность наверстать упущенное: разобраться с накопившимися делами, подарить время любимой семье, привести в порядок раскачавшиеся нервы от бесконечных переработок, погони за ускользающими сроками и неизбежного вдыхания пестицидов во время обработок.

В минуты домашнего уюта, нежась в тёплой ванне, невольно усмехаешься, глядя на свой причудливый агрономический загар: смуглое, обветренное лицо, загорелые шея и руки контрастируют с белизной остального тела, укрытого в течение сезона надёжной бронёй из рубашки и джинсов. Словно два разных человека встретились в одном отражении – закалённый солнцем труженик полей и бледнокожий аристократ, не познавший на себе ярость ультрафиолета.

И вот наступила пора рабочего сезона. Разъезжая каждый день по привычному маршруту для мониторинга полей и наблюдая за этой величественной битвой весеннего солнца со снегом, с трудом верилось, что всего неделю назад доходившие до колен сугробы, так утомившие взгляд за долгую зиму, могут исчезнуть столь стремительно.

Весенняя страда уже набирала обороты. Инженеры и трактористы завершили проверку техники и агрегатов, но успели получить нагоняй от руководства: за зиму так и не заменили неисправный цилиндр на бороне, которая теперь отказывалась раскрываться без хорошего пинка.

Молодой Сергей, недавно вернувшийся из армии и отработавший в компании всего лишь год, решил устроить импровизированное представление в духе Джеки Чана. Под дружный смех коллег он методично атаковал упрямую борону различными боевыми приёмами, старательно подражая звуковым эффектам из боевиков двухтысячных, пытаясь определить самый действенный способ разложить агрегат.

Представление прервало появление главного агронома Геннадия Анатольевича. Ухватив горе-каратиста за воротник, он наградил того таким внушительным пинком, что возмущённое «ай-ай-ай» эхом разнеслось до соседнего ангара. Мы отчаянно пытались сохранить серьёзные мины перед начальством, но когда тихоня Тимофей не выдержал и прыснул со смеху, волна неудержимого хохота накрыла всех присутствующих, включая нашего строгого, но глубокоуважаемого Геннадия Анатольевича.

Мощная техника, до поры таившаяся в ангарах подобно партизанам, теперь выбиралась на волю, круша остатки льда и взбивая весеннюю грязь. Стальные исполины выстраивались в ряд, готовые к сцепке с боронами и ожидая команды мчаться в поля закрывать драгоценную влагу. Тем временем из биг-бэгов в разбрасыватели сыпалась аммиачная селитра – ранним утром, пока почва ещё скована ночным морозом, предстояло провести подкормку озимых, удивительно хорошо переживших суровую зиму.

Сезон неумолимо начинался. Как ни хотелось ещё немного понежиться с женой и ребёнком, поспать чуть дольше обычного, не нарушая при этом заведённый распорядок (ведь в семь утра нужно поднимать малыша, чтобы к восьми успеть в детский сад), весеннее солнце настойчиво напоминало: «Молодой человек, так не пойдёт – я тут стараюсь, а ты прохлаждаешься». Понимая его правоту, я был готов к сложному, но такому волнующему сражению с весенней страдой.

«Какой же классный сегодня день!» – подумал я, плавно сбрасывая скорость служебного автомобиля и сворачивая с главной дороги на грунтовку. Под кронами ещё не проснувшихся деревьев притаилась коварная ледяная корка, под которой уже набухла влагой почва, готовая намертво схватить колёса и удерживать их до появления трактора со станции, за рулём которого непременно окажется дядя Олег с его фирменной широченной улыбкой – молчаливым свидетельством того, что все уже обсуждают, какой я «Васёк», не сумевший проехать даже на полном приводе, да и зачем вообще туда сунулся.

Но я был уверен в успехе – вера в себя и полноприводный пикап казалась непоколебимой. Даже если машина забуксует, всегда можно включить пониженную передачу и медленно выползти обратно на надёжный, серый асфальт. Правда, такой вариант совсем не радовал: чтобы добраться до озимой пшеницы, предстояло пройти восемьсот метров. Дело было не в лени, а в забытых дома резиновых сапогах. Новые осенние ботинки, заботливо выбранные женой, совсем не хотелось испортить в первый же день их службы.

Не успел проехать и двадцати метров, как зазвонил телефон. Досада кольнула сердце – я уже предвкушал как колёса начнут проламывать лёд и месить грязь, разбрасывая её веером на десяток метров вокруг. Остановившись, взглянул на экран мобильного и удивлённо вскинул брови: звонил не кто иной, как директор нашего хозяйства – Алексей Викторович.

Обычно он предпочитал передавать распоряжения через отдел кадров или через Геннадия Анатольевича, поэтому прямой звонок от него казался чем-то необычным. Помедлив несколько секунд, я мысленно пробежался по списку недавних поручений, пытаясь найти возможные упущения, но был спокоен – все задачи, полученные на планёрках, были выполнены быстро и качественно. К рабочим обязанностям я всегда относился со всей серьёзностью, халтуру не признавал.

Взяв трубку, я услышал отрывистый, уставший голос Алексея Викторовича:

— Артём, почему трубку так долго не берёшь?

Я едва успел вставить «Здравствуйте!», как он продолжил:

— Ты сейчас где? Хотя неважно... Ты ведь в Силуках живёшь?

— Да, Алексей Викторович, уже лет десять как, — ответил я, недоумевая, к чему этот вопрос.

— Тогда слушай, Артём. Сегодня ровно в шестнадцать ноль-ноль подъезжай к офису, и не опаздывай. Мне в шестнадцать тридцать нужно выезжать контролировать эту чёртову отгрузку селитры. Похоже, подрядчик опять сломанный кран подсунул... Впрочем, не об этом. Ты меня понял?

— Конечно, в шестнадцать буду у вас, — чётко ответил я.

— Отлично, давай, — бросил директор и отключился.

«Странно», – размышлял я. – Директор вызвал к себе и зачем-то уточнил место жительства. Может, отдел кадров напутал с документами? Но тогда бы они сами позвонили, извинились и попросили приехать переоформить бумаги.

Алексей Викторович никогда не вызывает просто так. Обычно такие вызовы ничего хорошего не сулят, хотя до увольнения доходит редко. Несмотря на суровый характер, за мои девять лет он никого не уволил без веской причины: воровство химикатов или появление на работе в невменяемом состоянии. Впрочем, даже к тому, что человек иногда «согревает душу», здесь относятся с пониманием. В разгар сезона, когда после тяжёлого дня позволишь себе расслабиться с парой бокалов, а тут – срочный вызов, руководство настаивает, чтобы ты вызвал такси и срочно выдвигался на работу — хозяйство, естественно, всё оплачивает. Другое дело, что не каждый таксист согласится ехать в такую глушь, откуда сам потом едва выберется, да и цены за такие поездки заламывают так, что невольно подумаешь: может, стоит самому в таксисты податься?

Но шутки шутками, а срочные вызовы обычно случаются, когда ломается сеялка – та требует немедленного ремонта с инженером и последующей настройки. А вот если встал комбайн, и проблема не в очередном порванном ремне – тут уже жди серьёзных неприятностей.

Но сегодня... Нет, сегодня меня точно не уволят – слишком уж хороший день, чтобы его так испортить.

Посидев минуту в машине и поразмыслив над ситуацией, решил выйти покурить. Открыв дверь и, как мне показалось, ловко спрыгнув с подножки на обледеневшую поверхность, едва не угодил в глубокую лужу. В последний момент успел схватиться за дверь, но всё равно поскользнулся и приземлился на пятую точку, умудрившись при этом заехать ногами под автомобиль.

Теперь предстояла непростая задача: подняться так, чтобы не испачкать недавно купленную и только вчера постиранную одежду о грязный борт машины. К счастью, лёд оказался чистым, и, руками оттолкнувшись от ступеньку автомобиля, я потихоньку выбрался из этой нелепой ситуации.

«М-да, – подумал я, – ловкач из меня так себе».

Осмотрев себя, с облегчением обнаружил, что одежда всего лишь намокла. Ничего страшного – когда начну проводить мониторинг озимой пшеницы, подсчитывая количество перезимовавших растений на квадратный метр, весеннее солнце и ветер быстро высушат её.

Главное, чтобы не порвались рабочие бахилы. Не знаю, что случилось с их производителем, но стоит пройти в них метров двести, как вся прилипшая грязь оказывается внутри, учиняя настоящее бедствие не только обуви, но и носкам с джинсами. Поэтому я сразу отбросил идею надевать их сейчас, ведь в запасе оставалась всего пара, а мне ещё предстояло завершить всю работу до того как они разорвутся.

Пошарив в карманах джинсов, я достал пачку сигарет и нелюбимую бензиновую зажигалку. Эту зажигалку приходилось заправлять бензином каждые три дня, и он, конечно же, неизменно пропитывал все карманы. А подаренная дорогим другом металлическая ветрозащитная зажигалка с выгравированными фамилией, инициалами и ироничной припиской «Кури на здоровье» осталась дома на полке ключницы.

Открыв пачку и достав сигарету, я щёлкнул зажигалкой, но не успел прикурить – внезапно всё вокруг поплыло. В ушах застучало сердце, смешиваясь с шумом океанских волн. Накатила такая сильная слабость, что я рухнул на колени прямо на лёд.

Бешеный стук сердца не желал утихать даже на мгновение. Казалось, оно пытается пробить костяную решётку рёбер, разорвать опостылевшую плоть и вырваться наружу. Как выброшенная на берег рыба, я пытался глотнуть воздуха, но с каждым вдохом кислород словно исчезал из мира – он стал не просто невидимым, а пустым, как космический вакуум.

На мгновение почудилось, будто подо мной разверзлась чёрная бездна, готовая утянуть в бесконечное падение. В отчаянии запрокинул голову к почти безоблачному небу и уставился на солнце. Его ослепительные лучи, казалось, приняли меня за очередную ледяную жертву и обрушили такой жар, который не выдержал бы даже пустынный скорпион.

Но странным образом это помогло – воронка бездны подо мной начала сужаться, пока не исчезла совсем. Я снова смог вдохнуть полной грудью, головокружение нехотя отступило, в голове прояснилось, а сердце, ещё секунду назад пытавшееся поучаствовать в гонке со здравым смыслом, пришло в норму и равномерно продолжило свой ритм, будто бы говоря, что мне всё это показалось.

Не понимая, что со мной произошло, судорожно вспоминал курсы первой помощи, которые был обязан проходить ежегодно, пытаясь найти в памяти признаки инсульта или инфаркта. Быстро поднявшись, улыбнулся своему отражению в боковом зеркале автомобиля. К счастью, никаких признаков паралича не обнаружил, тяжести и жжения в груди тоже не было. Моё состояние казалось таким же, как за минуту до приступа.

Решил проверить себя: сначала походил взад-вперёд, внимательно отслеживая своё состояние, потом зачем-то сделал около тридцати приседаний. Тело слушалось безотказно, никаких отклонений не наблюдалось, даже сильной одышки после небольшой физической нагрузки не появилось. Нерешительно достав телефон, подумал: «Может, на всякий случай вызвать скорую или хотя бы предупредить кого-нибудь о случившемся?»

После недолгих раздумий решил позвонить коллеге Николаю – он как раз должен был закончить с доставкой накладных в офис, находившийся километрах в пятнадцати от меня.

Пока шли гудки, в голову стал назойливо проникать липкий страх. Молниеносно возникли образы: плачущая жена Аня и сын Витюша, одинокие, стоящие на пороге опустевшего дома, не решающиеся войти внутрь – ведь всего час назад моё тело опустили в холодную, не успевшую прогреться весеннюю землю, но к счастью, Николай ответил, и эти мысли тут же растаяли, словно их и не было.

– Алло, что такое, Тёмыч? – раздался весёлый голос Николая.

Николай был старше меня на год, и мне всегда нравилось с ним работать. Во-первых, потому что он, как и я, выполнял свои обязанности от начала и до конца, а во-вторых – рот у него никогда не закрывался. Если хочешь услышать все новости нашего хозяйства, Коля разложит тебе всё по полочкам: что, почему и зачем. А уж когда начинал затрагивать тему сплетен, его было невозможно остановить: кто с кем поругался, кто с кем переспал, как бухгалтерия отмыла деньги на новом ангаре вместе с подрядчиком – ничего не могло ускользнуть от его острых глаз и ушей.

Во время разговора решил не говорить о своём состоянии. Рассудил, что подожду, пока он приедет, и если приступ повторится, попрошу отвезти меня в ближайшую больницу или вызвать скорую.

– Коля, привет! Слушай, ты далеко от четвёртого поля озимки? – стараясь не выдавать волнения, спросил я.

– Да я в нескольких километрах от него, как раз возвращаюсь с офиса на станцию. А что, ты там застрял? Тебе же перезимовку посчитать надо? – весело протараторил он.

– Ха-ха, нет, не застрял. Представляешь, забыл резиновые сапоги, а пачкать обувь совсем не хочется. Вот и подумал – может, выручишь, одолжишь свою пару сапог? – ответил я. – А то на станцию возвращаться не хочется.

– Да без вопросов! Только у меня предложение получше: у меня есть новые и старые сапоги, сейчас приеду – быстренько всё посчитаем. И тебе хорошо, и меня наш Гена-крокодил не будет напрягать новыми поручениями! – радостно предложил Коля.

– Просто прекрасно, тогда жду тебя на въезде, – ответил я, и Коля бросил трубку.

Это был отличный выход из сложившейся ситуации: во-первых, он может присмотреть за мной, во-вторых, быстрее сделаем работу, ну и в-третьих, узнаю, может, он что-нибудь слышал о причине вызова к директору.

Коля подъехал очень быстро – ещё бы, стрелка спидометра у него никогда не опускалась ниже ста километров в час. Он выскочил из машины и крепко пожал мне руку.

– Ну что, салага, совсем без батьки ничего сделать не можешь? – сказал он и захохотал. – Сейчас всё сделаем. Только на чьей машине поедем до поля – на моей или твоей?

– На моей, – немного подумав, ответил я. – Хочется грязюку помесить, – добавил со смехом.

– Вот это наша школа! Ладно, перекидываю сапоги, и погнали. Так, а рамки не забыл? – наигранно сурово спросил он.

– Нет, я их вообще никогда из багажника не выкладываю.

Быстро закинув резиновые сапоги, мы сели в машину и начали покорять полевую дорогу. Первые двести метров проехали без проблем, но потом началась весёлая игра с рулём и газом под непрекращающиеся комментарии Коли:

– Во-во-во, вот так, газуй, газуй, а то увязнем! Нет, ты чего делаешь? Сейчас в посадку понесёт! Ну дурак, ты меня так Богу молиться заставишь! – озорно и увлечённо комментировал битву колёс с землёй Коля. – Так-так-так, вот видишь, идём как по маслу. Вот это машина – везде проедет!

Наша интересная поездка закончилась так же быстро, как и началась. Гонимые азартом, не заметили, как пролетело время. Остановившись и выйдя из машины, оценили, насколько «чистой» она стала: белой осталась только крыша, всё остальное покрывал толстый слой грязи. Комья налипли даже на задних боковых стёклах.

– Вот это дело! – одобрительно сказал Николай.

– Да, машина агронома должна выглядеть только так, – ответил я, хохоча.

Переведя взгляд с машины на поле озимой пшеницы, я на секунду замер. Передо мной открывалась изящная картина: зелёное бескрайнее поле, обрамлённое голыми лесополосами, выглядело как нечто неземное. Почему-то всегда не верилось, что под слоем недавно лежавшего снега притаилось и ждало своего часа то, что в будущем накормит всех нас.

На небе редкие тучи не осмеливались мешать работе солнца – оно щедро одаривало теплом всё, что видело. Слабый тёплый ветерок колыхал море маленьких, ещё не раскустившихся растений, создавая изящную переливающуюся изумрудную волну. От этого вида наступало умиротворение – наслаждение для глаз и души. В такие моменты никогда не жалел о выборе профессии агронома: какой бы тяжёлой она ни была, она давала тебе намного больше, чем ты мог вообразить. Глоток свежего весеннего воздуха наполнил мои лёгкие и вывел из созерцательного транса.

К этому времени Коля уже переобулся, закрепил учётные рамки и, посмотрев на меня, сказал:

– Ну что, курнём и за работу?

– Давай, – согласился я, вспоминая, что так и не выкурил сигарету. – Слушай, Коля, мне тут Алексей Викторович звонил, просил к нему подъехать. Ты ничего не слышал об этом?

Коля достал пару сигарет, угостил меня и, протягивая зажигалку, сказал:

– Короче, похоже, тебе жопа, – рассмеялся он сквозь зажатую между зубами сигарету и сразу продолжил: – Смотри, помнишь, они весь прошлый год пытались купить две тысячи гектаров у Смольникова?

– Да, – ответил я, с нетерпением ожидая продолжения.

– Так вот, купили неделю назад, представляешь? Этот фуфел морозил их целый год и наконец сдался. А знаешь почему? Да потому что у него денег даже на посевную не осталось. Этот властелин дженериков пропил все бабки, поувольнял хороших работяг, оставив только подхалимов, которые воровали у него перед глазами. Помнишь историю, над которой все наши ржали как кони? Когда у них началась уборка кукурузы, Смольников решил проверить, как идут дела и все ли КамАЗы уходят куда нужно. Только под своей синькой не понял, что каждый пятый КамАЗ уходил налево, а деньги текли мимо его кармана, – согнувшись от смеха, проговорил Коля.

– Так-так, продолжай, – поторопил я. – Почему же мне, как ты выразился, «жопа»?

– Да потому что, Тём, наши не ожидали, что он прямо перед началом сезона позвонит и согласится. Сейчас отдел кадров вместе с владельцем и Алексеем Викторовичем как блохи на бездомной собаке, прыгают и пытаются работу выстроить. А людей-то надо было зимой набирать – уже всех хороших расхватали, а идиоты нам не нужны. Видать, пока работу не выстроят, тебя и ещё кого-нибудь туда перекинут, и будете вы как белки в колесе носиться. Ты же знаешь, какая там земля – Смольников так всё запустил, что всё заново придётся делать. Не удивлюсь, что там и историю полей заполнял сказочник, чтобы на бумаге всё сходилось, а по факту половина налево уходила, – закончил Коля, не переставая улыбаться..

– Вот же блин, думаю, мои любимые переработки станут основным графиком работы, – с тревогой сказал я, уже представляя объём предстоящих дел. Одно дело, когда ты девять лет занимаешься одними и теми же полями, знаешь, где нужно провести известкование, куда можно внести поменьше удобрений, а где был большой урожай и почву надо, наоборот, подкормить как следует. – А кого агрономом отделения сделают, не тебя ли? – поинтересовался я.

– Меня? Ха-ха-ха, Тёмыч, даже если бы предложили, не согласился! Конечно, зарплата сразу в два раза поднимется, да и премия раз в пять, но ты же знаешь – моя сейчас третьего родит. Представляешь, что будет, если я дома не буду появляться? Меня потом точно развод и алименты ждут, – ответил Коля. – Нет, Тёма, я лучше здесь в спокойствии буду, а если захочу денег заработать, то в продажники пойду. Пока меня всё устраивает, не хочется разрываться. А руководителем отделения скорее всего Димку сделают – он мужик толковый, рано или поздно со всем разберётся, – подытожил он.

– М-да... – протянул я. – Новость интересная, надеюсь, к зарплате подкинут немного.

– Да, скорее всего, или потом премию хорошую выплатят. Так что крепись, Тёмыч, буду кулачки за тебя держать, – не сдерживая смеха, ответил Коля. Перспектива работы на новых полях меня не очень радовала. Я погрузился в раздумья: как бы так отказать Алексею Викторовичу, чтобы он не разозлился и оставил меня на старых полях.

– Тё-ё-ёма, – протянул Коля, – хватит грузиться, погнали считать!

С этими словами Коля кинул окурок, который некоторое время крутил в пальцах, и пошёл по диагонали поля выбирать место для рамки. Я ещё немного постоял, переминаясь с ноги на ногу, переваривая всё, что поведал Коля. Но, снова взглянув на зелёный океан, пошёл делать свою работу – сейчас это было самым простым, что можно было сделать.

Как и предполагалось, закончили подсчёт очень быстро. Записав данные и сфотографировав поле, я отправил всё в рабочий чат. В это время Коля уже сидел в машине, ожидая меня.

Дождавшись отметки о доставленном сообщении, повернулся в сторону автомобиля и сделал шаг, но резкий удар в голову утянул меня в непроглядную темноту. Резкий запах металла ударил в нос. Я чувствовал, как лежу на чём-то холодном и склизком, тело против моей воли пыталось подняться на четвереньки и сбежать.

Я попытался пошевелиться, оглядеться по сторонам и найти хоть какой-нибудь источник света, хотя бы моргнуть, чтобы избавиться от жгучей рези в глазах — ничего не выходило. Животный страх заставлял меня встать, бежать, спастись, но я был заключён в маленькую клетку, как птица, да ещё и накрытую толстой тканью, не пропускающей ни единого лучика.

Мне захотелось рыдать, но слёзные каналы будто высохли — уже давно в них не появлялось ни капли влаги. Да и какая разница? Ведь не было никакой надежды, никто тебя не спасёт. Ты просто ждёшь, когда весь этот кошмар закончится, когда можно будет отправиться туда, где никакие оковы не будут тебя сдерживать, где никто не сделает больно, туда, где ждут объятия дорогих людей. Они будут радоваться, что ты пришёл и нашёл их, но печалиться оттого, что ты не «там», что твой путь закончен — такой короткий и такой тяжёлый, что не увидел ты мира, не узнал всепоглощающей любви, не встретил своё продолжение в маленьких ножках, бегущих по дому.

Слёз нет, не осталось ничего. И в то же время я почувствовал, как кто-то начал тормошить меня, с силой сжимая плечи. Через пару секунд отдалённо начал слышать крик — сначала глухо, будто через бетонную стену, но с каждой секундой он становился всё громче и громче, пока я не начал разбирать слова.

– Тёма! Тё-ё-ёма, ты чего? Ты меня слышишь? Алё, Тёма, что случилось? Ну же, очнись! – с диким беспокойством продолжал Коля, отчаянно пытаясь привести меня в чувства.

– Коля, что такое? – ошарашенно спросил я, взглянув на его побледневшее лицо.

– Что такое, спрашиваешь? Да я тут чуть кирпичный завод не открыл! Ты себя видел? Слёзы льются, бледный как поганка, а глаза как у демона какого-то – зрачки почти на весь глаз расширились! Тормошу тебя, в чувства пытаюсь привести, а ты встал тут как вкопанный и ещё спрашиваешь «Что такое»! – не унимался он.

– Ух, что-то мне немного нехорошо стало, резко поплохело – пытался я сформулировать свои мысли, но они, как в первобытном танце, перемещались в голове. – Сейчас отдышусь, легче станет, – заверил я.

– Отдышится он! Что за фигня такая? Я, значит, сижу, жду тебя, смотрю – ты пошёл и вдруг замер как вкопанный, рот открыл, а лицо! Лицо как будто всю кровь из тебя выкачали! А сейчас... сейчас нормально всё, и глаза обычные. Дичь какая-то! Ты не знаешь, что с тобой?

– А долго я стоял так? – неуверенно спросил я.