Чингисхан, Чингизиды и монгольское иго на Руси

А. В. Мелехин, ссылаясь на «Сокровенное сказание», пишет: «И возрадовался радостью великою Ван-хан, и мол-вил он: „Было время, когда Есухэй, благородный отец Тэмужина, воедино собрал мой распавшийся было улус. А теперь его сын, снарядив четверых верных богатырей, воротил вновь утраченный мною народ… Есть у меня лишь сын единственный, Сенгум, но нет наперсников достойных у него. Желал бы я, чтоб Тэмужин стал старшим, названым Сенгума братом. Тогда, имея двух любимых сыновей, в спокойствии провёл бы я остаток дней“». Тогрул решил считать Чингисхана своим старшим сыном, что означало включение его в число главных наследников кереитского хана. В благодарность за помощь Тогрул по всей форме усыновил Тэмуджина, проведя соответствующий публичный обряд, и завещал ему после смерти свой улус. Такой оборот дела не слишком порадовал настоящего наследника Тогрула – его единственного сына. С этого момента Сенгум в источниках предстаёт последовательным врагом Тэмуджина, что по понятным причинам совершенно естественно.

В последующие годы Тэмуджин и Тогрул вели войны против меркитов, найманов и татар – иногда по отдельности, а иногда совместно.

Начало окончательной фазы борьбы за гегемонию в монгольской степи следует отнести к 1201 году, когда в урочище Алкуй-Булак шестнадцать племенных вождей собрались на курултай и провозгласили Джамуху гурханом, то есть «всеобщим ханом», тем самым фактически объявив войну Тэмуджину и Тогрулу. Вот в такой обстановке начинала формироваться Монгольская империя. Оставалось выяснить, учитывая преклонный возраст Тогрула, кто из двух соперников будет её повелителем – Тэмуджин или Джамуха. В этом поединке на стороне Тэмуджина были политический расчёт, упорство, умение показать себя правым и поддержка Тогрула.

Что же касается Джамухи, то он обладал бурной (порой чересчур бурной) энергией, мятежным нравом, талантом интригана и, если верить чингизидским источникам, был ненадёжным союзником и даже не гнушался грабить племена своих сторонников. Напротив, Тэмуджин всегда хранил верность тем, кто доверил ему свою судьбу.

Определяющей фигурой на чаше весов был Тогрул, и он поддержал Тэмуджина. В 1201 году они вместе разбили войска Джамухи в урочище Койтен при Еди-Кунане, после чего Джамуха, преследуемый Тогрулом, бежал и был вынужден просить о пощаде. Впоследствии Джамуха ушёл в низовья Аргуни.

Тэмуджин сразу же начал преследование тайчиутов, союзников Джамухи, и во время битвы с ними там же, в урочище Койтен, был ранен стрелой. Молодой пленный воин по имени Джиргоадай, который ранил Тэмуджина, не стал скрывать этот факт; Тэмуджин за боевые навыки и личное мужество помиловал его. Тэмуджин даже дал ему новое имя: Джиргоадай превратился в Джэбэ (по-монгольски означает «Стрела»). Вскоре он из десятника стал темником и одним из талантливейших полководцев Чингисхана. Джэбэ был одним из двух (наряду с Субэдэем) руководителей прославившегося в истории рейда – победителем русских на Калке.

Тайчиуты были разгромлены. Пойманные тайчиутские нойоны по приказу Чингиса были казнены. Не удалось уйти от возмездия и Таргутаю: некоторое время он скрывался в лесах, а позже погиб в схватке с одним из нукеров хана, своим бывшим аратом – Чилауном. Рядовые воины перешли на службу к Тэмуджину.

Осенью 1202 года монгольский хан сосредоточивает у татарских границ самое большое войско, которое когда-либо собирали монголы. По некоторым данным, оно насчитывало до тридцати тысяч конных воинов, а вместе со всякого рода вспомогательными силами, вероятно, достигало и пятидесяти тысяч человек.

Сила татарских племён, ранее насчитывавших семьдесят тысяч юрт, к концу XII века, особенно после разгрома в 1196 году их бывшим сюзереном, чжурчжэнями, которых поддержало воинство Тэмуджина и Тогрула, заметно ослабла. Очевидно, поэтому Тэмуджин выступил против татар самостоятельно, без своего союзника – Тогрула.

Перед этой битвой Тэмуджин впервые приказал под страхом смерти: «Покуда неприятеля тесним, никто не смеет у поживы мешкать! Повержен враг – и всё его добро считается тогда добычей нашей, тут наступает время дележа. Когда же нам случится отступать, всяк занимай положенное место. А кто его немедля не займёт, тот предал нас и будет умерщвлён!» (Сокровенное сказание). Полный запрет на грабежи до окончательной победы и соответствующего приказа в последствие войдёт в Великую Ясу. Именно это повеление Чингисхана стало одной из причин сокрушительной победы над татарами, в результате которой была обеспечена безопасность восточных рубежей его улуса и появилась возможность сосредоточить всё своё внимание на западных соседях.

Уже в первом сражении при Далан-нэмургес татарское войско потерпело тяжёлое поражение, а второй бой, в урочище Улхой, привёл к его полному разгрому и истреблению.

После победы над татарами здесь же, на татарской земле, хан созвал великий семейный совет для решения одного-единственного вопроса: как поступить с пленёнными татарами. И совет вынес беспрецедентно жестокий приговор: весь татарский народ, будучи исконным неприятелем монголов, должен быть истреблён до последнего человека. Рашид ад-Дин пишет: «…так как они были убийцами и врагами Чингиз-хана и его отцов, то он повелел произвести всеобщее избиение татар и ни одного не оставлять в живых до того предела, который определён законом… чтобы женщин и малых детей также перебить, а беременным рассечь утробы, дабы совершенно их уничтожить, потому что они [татары] были основой мятежа и восстаний и истребили много близких Чингиз-хану племён и родов. Ни одному творению не было возможности оказать покровительство тому племени [т. е. татарам] или скрыть [кого-нибудь] из них…» Что означает «до того предела, который определён законом»? Возможно, по закону в живых оставляли самых маленьких детей, ростом ещё не достигших тележной оси (то есть не старше трёх-четырёх лет) с тем, чтобы раздать их потом в рабство по монгольским семьям.

«Истребим же их полностью, равняя ростом к тележной чеке, в отмщение и в воздаяние за дедов и отцов. Дотла истребим их, а остающихся обратим в рабство и раздадим по разным местам», – приводит слова хана автор «Сокровенного сказания». Вот когда аукнулись татарам смерть Амбагая, Есугея и другие, реальные и мнимые, их преступления против монголов.

После поглощения татар в степи остались три военные державы: найманы на западе, монголы на востоке и кереиты между ними. Стремясь укрепить свои позиции, Тэмуджин предложил создать брачный союз между своим сыном Джучи и одной из дочерей Тогрула. Элита кереитов во главе с сыном Тогрула Сенгумом сочла это предложение попыткой установить контроль над их племенем, а сомнения в происхождении Джучи оскорбили их ещё больше. В результате кереиты отвергли предложение Тэмуджина. Тогрулу, чтобы не остаться одному, фактически пришлось признать власть сына над всеми кереитами, оставаясь при этом формальным ханом. Назрел военный конфликт.

Весной 1203 года состоялась битва с кереитами при Харахалджит-Элетах. Хотя фактически эта битва закончилась ничьей, для Тэмуджина её исход был равносилен поражению: его войска понесли ощутимые потери, и на повторную атаку неприятеля уже было недостаточно сил. Был тяжело ранен и позже скончался Хулдар-Сечен, предводитель мангутов, названый брат Тэмуджина. Третьего сына Тэмуджина Угэдэя, также принимавшего участие в битве, тяжело ранили в шею стрелой, юноша тем не менее выжил.

Сил на повторение атаки попросту не было – слишком велики были потери в сражении. Монгольский хан дал приказ об отступлении. Этот вынужденный отход оказался крайне тяжёлым. Многие нестойкие воины, разуверившиеся в своём вожде, стали покидать ряды его войска. Дезертирство приняло поистине массовый характер: по свидетельству Рашид ад-Дина, разбежалось более половины монгольской армии. В конце концов Тэмуджин привёл свои изрядно поредевшие отряды в болотистую местность Балжунах.

Когда пересчитали воинов, оказалось, что с Тэмуджином в балжунахские болота пришло всего лишь две тысячи шестьсот человек. Но то были действительно вернейшие из верных – подлинное ядро его армии.

Впоследствии Чингисхан издал указ, которым он повелел установить особые права и отличия его соратников, давших клятву верности на реке Балжуна и потому называемых Балжунту. Факт принятия Чингисханом этого указа засвидетельствовал Рашид ад-Дин, который писал: «Группа лиц, бывших в то время вместе с Чингиз-ханом в Балждиунэ, была немногочисленна. Их называют Балджиунту, т. е. они были с ним в этом месте и не покинули его. Они имеют установленные права и отличны перед другими».

В этом сражении был тяжело (в щёку) ранен Сенгум. Рашид ад-Дин пишет: «[Тогда] Сенгум атаковал [войско Чингиз-хана]. Они поразили его в лицо стрелой, в результате этого натиск войска кераитов ослаб и они остановились. Не случись же этого, [Чингиз-хану] грозила опасность полного урона». Кереиты, отказавшись от преследования, отступили на север. Это давало отличные возможности и для военного, и для дипломатического манёвра.

Тэмуджин тут же установил контакты с мусульманскими купцами-сартаулами. Они предоставили ему финансовую помощь, которая позволила восполнить материальные потери и восстановить войско. Осенью того же года Тэмуджин, объединившись со своим братом Хасаром, устроил засаду на кереитов на Джеджеровых высотах, и, хотя последовавшее за этим сражение длилось три дня, оно закончилось решительной победой Тэмуджина. Тогрул и его сын Сенгум были вынуждены бежать. Сенгум пересёк Гоби, некоторое время промышляя разбоем. В районе Хотана его пленили и убили уйгуры. Неузнанный, Тогрул был убит на границе найманским нойоном Хорису-бечи. Голова покойного была доставлена к Гурбесу, матери найманского Таян-хана, которая опознала кереитского правителя.

Рашид ад-Дин приводит такую версию кончины Тогрула: «Двое из эмиров Таян-хана, государя найманов… схватили его там и убили. Голову его они отослали к своему государю Таян-хану. Тот не одобрил этого поступка и сказал: „Зачем убили такого великого государя? Нужно было привести его живым!“ Он повелел обделать голову Он-хана[2] в серебро и [в течение] некоторого времени клал её на свой престол ради [приобретения] почёта и для выражения величия…» «Сокровенное сказание» тоже повествует об отрезанной голове и совершаемых над нею найманами обрядах, однако кончилась история весьма цинично: оскал разлагающегося черепа стал напоминать Таян-хану усмешку, и он однажды приказал своим слугам растоптать голову Тогрула.

Так было окончательно уничтожено древнее кереитское ханство.

Тэмуджин закрепил свою победу, присоединив элиту кереитов к своему племени: он взял в жёны принцессу Ибаку, а её сестру Сорхахтани, племянницу Тогрула, выдал замуж за своего младшего сына Толуя. Сорхахтани впоследствии сыграет важную роль в истории Монгольской империи.

В конце 1203 года, когда Тэмуджин стал властителем Восточной Монголии, царь найманов Таян-хан правил Западной Монголией. Найманы считались самым культурным народом среди монгольских кочевых племён. Многое было почерпнуто ими из высокоразвитой тюркской культуры. В частности, они были одним из самых первых монголоязычных народов, который стал использовать древнесогдийский алфавит, пришедший к ним от уйгуров. Найманы в основном занимались скотоводством, хотя в ряде местностей ими культивировалось и земледелие.

Все непримиримые враги Тэмуджина сгруппировались вокруг Таян-хана: Джамуха, вождь чжадаранцев, Тохтоа-беки, вождь меркитов, Кутука-беки, предводитель ойратов, не говоря уже об остатках разгромленных племён – дорбенов, катакинов, татар, салджиутов. Все они готовились к войне против Тэмуджина. Чтобы атаковать его с тыла, Таян-хан искал помощи у онгутов – тюрков, живших вокруг Токто, севернее провинции Шаньси: они выполняли функции пограничной стражи у цзиньского императора и были христианами-несторианцами. Но онгутский вождь Алакуч-тегин поспешил предупредить Тэмуджина об опасности и с этого момента стал его союзником. Онгуты стали ценным приобретением для Тэмуджина. Они были хорошими воинами, которые могли действовать в пешем и конном строю и нести гарнизонную службу.

Сам же Таян-хан по отношению к Тэмуджину был настроен решительно и агрессивно: «Торчат в степи, что на востоке, и много возомнили о себе монголы. Их кучка жалкая… свела-таки в могилу Ван-хана, потомка древлеславнейшего рода. Я непременно попленю монголов этих и в отчину свою их пригоню» (Сокровенное сказание).

О надругательстве хана найманов над головой убиенного Тогрула, о его оскорбительном высокомерии в отношении монголов, несомненно, было донесено до слуха ещё не примкнувших к Чингисхану племён. Это было частью политики «открытой дипломатии», развёрнутой им ещё накануне сражения с Тогрулом и продолженной после гибели хана кереитов от рук найманов, благодаря которой Тэмуджин добился не только военного, но и морального перевеса над своими врагами.

Сражение, состоявшееся весной 1204 года, было ожесточённым. В этой битве Хасар, брат Чингисхана, командовавший центром монгольской армии, показал себя талантливым полководцем. Монголы одержали победу. Джамуха бросил Таян-хана и бежал со своими чжадаранцами ещё до начала битвы.

Среди пленённых оказался и Таян-хан, который по приказу Тэмуджина тут же был убит (по другим сведениям, он скончался от полученных ран). Его жена Гурбесу была захвачена в плен и позже стала женой Тэмуджина. Царевич Кучлук, сын Таян-хана, бежал с частью своих людей на Иртыш, однако, не чувствуя там себя в безопасности, позднее перебрался в страну каракитаев, ветвь киданей, создавших своё ханство в Мавераннахре. Кучлук в 1213 году станет управителем Каракитайского ханства.

Правитель меркитов Тохтоа-беки погиб от пущенной стрелы. Его сыновья хотели похоронить отца, но, не имея возможности поднять его тело, взяли только голову и бежали к кипчакам. Впоследствии последний из оставшихся в живых младший сын Тохтоа – Култукан-мэргэн – будет взят в плен Джучи. Поражённый меткостью Култукан-мэргэна, Джучи попросил отца сохранить тому жизнь, однако Чингисхан отказал, и Култукан-мэргэн был казнён.

Найманы, оставшись без предводителя, подчинились власти Тэмуджина. Также Тэмуджин получил заверения в покорности от ойратского вождя Кутука-беки. Меркитская красавица Кулан стала четвёртой женой Тэмуджина. К слову, жена его сына, в будущем великого хана Угэдэя, Дорегене (Туракин-хатун) и жена его внука, в будущем великого хана Гуюка, Огул-Гаймыш также были меркитками.

После поражения найманов большинство монголов Джамухи перешло на сторону Тэмуджина. Самого же Джамуху в конце 1205 года выдали Тэмуджину живым его же нукеры, надеясь этим сохранить себе жизнь и выслужиться, но были казнены Тэмуджином как предатели. Казнь Джамухи до сих пор вызывает споры историков. По одной из версий, Джамуха попросил достойной смерти (без кровопролития). Его пожелание было удовлетворено – воины Тэмуджина сломали Джамухе хребет. Согласно приказу Тэмуджина, кости Джамухи с полагающимися почестями были помещены в специальный гроб. Рашид ад-Дин предлагает другую версию событий: Чингисхан приказал Эльчидай-нойону, который особенно ненавидел Джамуху, разрубить последнего на куски.

Весной 1206 года у истоков реки Онон на курултае Тэмуджин был провозглашён великим ханом над всеми племенами и получил титул каана.

В прошлом вождь рода, а затем монгольский хан, Тэмуджин стал Всемогущим императором. По предложению шамана Кокчю, единогласно подхваченному всем курултаем, Тэмуджин был провозглашён Божественным и принял имя Чингисхан. Его подняли на войлоке над головами окружавшей его толпы, а та криками выражала своё согласие повиноваться ему.

На инаугурацию были приглашены высокие зарубежные гости; многие из них приняли приглашение и приехали, в том числе посланник из Цзинь принц Вэй, будущий китайский император Вэй-Шао-ван (с 1207 года). К слову, Вэй произвёл тогда на Чингисхана тягостное впечатление. Ф. Маклинн со ссылкой на источники пишет, что, узнав о том, кто стал новым императором, Чингисхан прилюдно захохотал: «Как это цзиньцев угораздило избрать принца Вэя своим правителем! Он же недоумок».

В. В. Трепавлов полагает, что в политической традиции кочевников Великой степи власть монарха и его рода была тесно связана с представлениями о сакральном характере главенства в государстве. Академик Б. Я. Владимирцов (1884–1931) писал: «Именно с позиций тэнгрианства на великом курултае 1206 года было окончательно и безоговорочно обосновано, письменно зафиксировано, прежде всего, в родословной Чингисхана, а затем и во всеуслышание провозглашено „небесное избранничество“ Чингисхана и его „золотого рода“».

Забегая вперёд, отметим, что культ Всевышнего Тэнгри превратится в основополагающую политическую идею Монгольского государства. Ведущая роль в деле обоснования, формулирования и реализации этой идеи принадлежит Чингисхану, который, как явствует из монгольских источников, все свои невероятные успехи напрямую связывал с силами, дарованными ему Всевышним Тэнгри. И первым шагом в этом деле станет указ Чингисхана, которым Всевышний Вечный Тэнгри будет провозглашён верховным божеством монголов. Чингисхан непоколебимо верил в то, что все его победы были достигнуты только «с благословения Небесного Владыки, под покровительством Матери-Земли» (Сокровенное сказание) и напрямую связаны с «великой силой, пожалованной ему Вечным Всевышним Тэнгри».

Моление Всевышнему Тэнгри стало обязательным для Чингисхана ритуальным действием перед крупными походами. Во время этих молений он пытался уловить в каталептическом трансе выражение воли верховного божества.

Шаман Кокчю помог Чингисхану заложить религиозные основы власти.

Последующие события показали, что амбиции Кокчю выходили далеко за пределы служения Чингисхану. Он был сыном Мунлика, который женился на матери Чингисхана после смерти Есугея, что само по себе придавало ему определённый вес. Считая себя неприкосновенной личностью в силу своих магических способностей, он с далеко идущими планами начал сеять рознь между Чингисханом и его братьями – Хасаром и Тэмугэ, что на деле привело к серьёзному конфликту хана с Хасаром, а по сути, к ослаблению могущественного клана. Из ряда источников следует, что именно женская половина клана – Оуэлун и Бортэ – открыла глаза великому хану на истинную сущность стремящегося к власти колдуна. Тэмугэ с молчаливого согласия Чингисхана под видом борцовского поединка расправился с Кокчю. Мунлик мужественно перенёс смерть сына и заверил Чингисхана в своей непоколебимой верности.

Чингисхан назначил на место Кокчю другого шамана, но это был более старый и опытный, менее амбициозный и куда более сговорчивый человек. Приверженцы Чингисхана тоже по-своему поняли произошедшее: их хан обладал не только несравненной военной силой, но и силой духовной, большей, чем у самого сильного шамана. В глазах многих своих последователей Чингисхан показал себя могучим шаманом – многие монголы верят в это и по сей день.

Сыновей Чингисхан оделил так: Джучи он выделил девять тысяч юрт (хозяйств или семей), Джагатаю – восемь тысяч, Угэдэю и Толую – по пять тысяч, братьям Хасару и Хачиуну – четыре тысячи и две тысячи юрт соответственно и Бельгутею – тысяча пятьсот юрт.

Самый младший сын в семье рассматривался как хранитель очага (отчигин) и наследовал основную часть отцовского имущества. Так, мать Чингисхана Оуэлун вместе с отчигином, то есть с самым младшим его братом Тэмулуном, получили десять тысяч юрт. Выделялись именно юрты, то есть количество подвластных аратов; делить Великую степь монголам в то время ещё не пришло в голову.

После воцарения Чингисхана Монголия преобразилась: разрозненные и враждующие монгольские кочевые племена объединились в единое государство. Вступил в силу новый закон – Великая Яса Чингисхана. Великая Яса была написана уйгурской письменностью, перенятой монголами, на свитках бумаг и хранилась в казне главных царевичей. Яса была принята на великом курултае в 1206 году, пересмотрена в 1218 году и утверждена в окончательной редакции в 1225 году.

В Ясе главное место занимали статьи о взаимопомощи в походе и запрещении обмана доверившегося. Добром считались верность и храбрость, а злом – трусость и предательство. Одним из ключевых элементов Ясы была строгая система наказаний. За ослушание начальника, неповиновение приказам и самовольное оставление места службы виновный подвергался суровому наказанию, вплоть до смертной казни. Никакие оправдания, даже самые веские, не могли спасти от сурового правосудия Чингисхана.

Главной целью наказания, в понимании Ясы, было физическое уничтожение преступника. Поэтому смертная казнь играла важную роль в этом кодексе. Яса признавала временную изоляцию преступника через заключение в тюрьму, депортацию, смещение с должности, а также запугивание через причинение боли или наложение штрафа. В некоторых случаях не только сам преступник, но и его жена и дети подлежали наказанию. Смертная казнь предписывалась почти за все виды преступлений. Она следовала за значительную часть преступлений против религии, морали или установленных обычаев, за большинство преступлений против хана и государства.

Примечания