Книга о радости и страдании

© ООО ТД «Никея», 2018

© Архипов В.М., прот., 2018

Предисловие

Уважаемый читатель, книга, которую вы великодушно взяли в руки и робко раскрыли, не намерена вас учить ни радости, ни вере, ни жизни, ни любви. Во-первых, обо всем этом много написано, а во-вторых, очень скучно читать уроки и наставления о том, чему невозможно научиться ни по книгам, ни по фильмам, ни даже по церковным проповедям. Но от того, как мы их понимаем, зависит качество нашей личной жизни, а часто и окружающих нас людей, потому что каждое наше мгновение есть мозаика этих и подобных душевных переживаний. Лучшие – заложены в нас Богом, худшие – нами без Него. Но раз из них состоит и ими определяется наша жизнь, то не лучше ли постараться узнать о них как они есть по замыслу Творца. Основание для этого – Слово Божие, Его доверие к нам, наша свобода, наш разум, вера и, конечно же, желание. Тем более на понимание того, что нам доверено Богом, есть Его воля.

Автор приглашает всех желающих подумать о том, о чем нельзя не размышлять всю жизнь с рождения до смерти. О смысле жизни, о жизни и смерти, о любви и вере, о свободе и вечности, о радости в мире, лежащем во зле. Все эти вопросы, которые поставил перед нами Создатель, неисчерпаемо глубоки и на каждом этапе жизни открываются новыми гранями. Это очень интересное занятие и благодарное дело. Потому что, отказываясь от осмысления заложенной в них сути, мы выхолащиваем бытие до быта. Главные свойства, которые отличают нас от животного мира и роднят с Богом, заложены в нас по образу Создателя. И познаются они по мере приобщения к Богу через таинства, молитвы, Слово Божие.

Нет человека, который не хотел бы жить счастливо. Возможно ли это без понимания того, «что́ есть человек, что Бог любит его?», без уяснения смысла понятий, которыми пытается жить христианин, и того, что делает нас христианами. Вот эти размышления о главном и предлагаются в книге.

Господь не изменит своему обещанию

Люди продолжают рождаться и умирать, любить и ненавидеть, созидать и разрушать, страдать и побеждать. Кем бы ни был человек, чем бы он ни занимался, если у него сохраняется способность мыслить, он всегда будет возвращаться к вопросу о смысле жизни. Эта потребность заложена в нас, как заложен в нас образ Божий. Душа об этом знает и тревожит человека внутренним голосом интуиции и совести, подталкивая на поиск Истины. Трудно сказать об этом лучше, чем блаженный Августин: «Ты создал нас для Себя, и мятется наша душа, пока не успокоится в Тебе. Буду искать Тебя, чтобы жила душа моя».

Душа успокоится в Боге и войдет в жизнь вечную, когда прикоснется ко Христу верой и любовью, как евангельская кровоточивая женщина или апостол Фома. Успокоиться в Боге – это значит принять, как давно искомый и желанный дар, дух Его любви и заповедей, Его взгляд на мир и человека. Покой в Боге пробуждает в душе все лучшее, освобождает от внутреннего зла, возводит на гору собственного преображения. Тогда все события и испытания жизни, горестные и радостные, измеряются масштабом вечности.

Обретая новую, вечную жизнь в Боге, человек не бежит от мира, чтобы спрятаться в райском оазисе. Напротив, следуя за своим Учителем, приходит в мир быть его солью и светом, пребывая в покое Божественной любви.

Достаточно странно и резко для нашего слуха, привыкшего к земным звукам и понятиям, слышать о небесном и вечном. Опыт и сознание, не устремленные к горнему, не только не согласны, но протестуют и «справедливо» возмущаются. Нам, людям, живущим земными масштабами, трудно мыслить категориями вечности. Точно так же, как и современникам Иисуса Христа. Он хорошо знал уровень их веры: Знаю, что вы семя Авраамово; однако ищете убить Меня, потому что слово Мое не вмещается в вас (Ин. 8: 37). В них не вмещалась правда Его слов об Отце и Боге, в которого они верили.

Сегодня в нас тоже с трудом вмещаются слова нашего Спасителя о Его любви к нам, о Кресте ради нас, о вечной жизни с Ним и даже о Его Воскресении, хотя мы и несем друг другу эту весть. Это необъяснимый, но реальный феномен.

В пасхальную ночь и первые дни Светлой седмицы наши уста как бы сами размыкаются невидимой силой, в сердце рождается не просто радостное чувство праздника, но знание великого свершившегося события наперекор обыденной очевидности. Лица самых закоренелых скептиков смягчаются, и по ним пробегает луч забытой детской растерянности. Свет Вечности врывается в нашу временную тусклую жизнь и озаряет ее.

Мы ощущаем этот Свет как прилив высших сил, как посещение творческого вдохновения, как радость переживания красоты, как присутствие неведомых сил перед лицом смерти или рождения. Если слово Божие, молитва и таинства Церкви входят в жизнь человека, то открывается особая дверь в страну вечности, потому что все они ведут ко Христу. Но нет к Нему пути и средства механического, без сознательного и свободного отклика на Его любовь и призыв.

С болью и скорбью звучат слова Христа: Много званых, но мало избранных (Лк. 14: 24). Господь зовет всех, всем возвещает Благую Весть, всех готов освободить от греха, всех зовет на брачный пир. Но слишком многие отказываются по разным уважительным причинам – домашние дела, свои радости, важные заботы или серьезные научные возражения. У кого-то просто нет никакого интереса к возвышенному, горнему, духовному миру. Для них все плоско, двумерно, материально – мертвенно. И только тот, кто не согласен жить приземленными потребностями плоти, в ком рождается отклик на призыв забыть о себе и прийти разделить радость с хозяином «пира вечности», по выражению митрополита Антония Сурожского, становится избранным. Если для званого призыв Божий не станет главным по степени важности в жизни, если он не станет светом, освещающим всю жизнь, то званый никогда не станет избранным.

Званый может войти в мир избранных, только изменив иерархию и шкалу ценностей, то есть главным смыслом бытия становится жизнь не во славу свою, а во славу Божию. Призыв Господа оставить все (несущественное для Царства Небесного) и следовать за Ним, прийти на уготованный брачный пир (Мф. 22: 3) является определяющим. Это никогда не приведет к фанатическому замыканию и сосредоточенности только на узкоцерковной сфере в ущерб работе, семье, творчеству, личной свободе и т. п. Напротив, когда во главу угла действительно ставится Христос, это приводит к прояснению смысла веры в Него, к обретению цельности и гармонии самой жизни. Она выстраивается вокруг главного стержня – духовного внутреннего мира в Христовом духе.

Для достижения такой жизни, жизни вечной (Мк. 10: 30; Лк. 18: 30), потребуется много терпения – употребляющий усилия достигает ее (Мф. 11: 12) – и времени, все, что нам отведено. На этом пути будут сомнения, движение вспять и новые попытки начать сначала восхождение к истине. Но Господь нам говорит через пророка Иезекииля: Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде (Иез. 34: 16).

Если Господь говорит, что будет беречь и соблюдать нас по правде, то можно не сомневаться, что так и будет. В этом надежда на милость нашего Отца Небесного, в этом и сыновняя наша ответственность перед Ним. Тот, кто правдив по отношению к самому себе и трезво оценивает себя и внешний мир, понимает, как легко потеряться и отстать от Доброго Пастыря. Если не внимать постоянно Его голосу и не быть верным Ему при любых обстоятельствах, то иной голос может обольстить и повлечь за собой. Призывая непрестанно бодрствовать и слушать голос своего Пастыря, Господь ведет по великому и красивому пути благородства и смирения. Такая душа, пребывая в состоянии благодарности и понимания, что вся жизнь есть незаслуженный дар милосердия ее Творца, никогда не прельстится чужим голосом. Каким бы он ни показался ласкающим, жалеющим, сочувствующим и утешающим наперекор любящему наказанию отца своего. Тот, кто готов осудить своего отца и пожелать другого, – предатель себя и отца и погружается в трясину богохульства: Сын! не огорчай отца твоего в жизни его… Оставляющий отца – то же, что богохульник (Сир. 3: 12, 16).

В этом случае человек встает на путь саморазрушения и богоотступничества, как это случилось с Адамом и Евой. Они посчитали, что им мало любви и чести от их Отца. Пошли за чужим голосом, да, за голосом собственной неблагодарности и тщеславия, и были похищены искусителем. С Адамом это случилось давно, с нами может произойти и происходит сегодня. Поэтому так важен и дорог голос Творца и Спасителя: потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу. Кто терялся и блуждал среди зарослей и колючек, брел среди рытвин и ледяных торосов или, не дай Бог, был похищаем и пленен, неизбежно страдал от физических и душевных ран и болезней. Как желанна и утешительна бывает в такие минуты добрая и уверенная рука лекаря, возливающая на нас целебные «елей и вино».

Человек может оставить Бога, как в притче о блудном сыне, но Бог не оставит человека. Если мы будем озабочены поиском своей славы и большей чести, чем дал нам Бог, то перестанем слышать голос Спасителя. Вместо него будем слышать голос искусителя и самоуверенно идти за ним, все дальше уходя в болотные топи (все глубже запутываясь в сетях самообольщения; мы гордо пытаемся пересоздать Божий мир, а получается дурной плагиат у Творца). Но наш Создатель всеми лучшими нашими силами будет удерживать в нас память о настоящем Отчем доме. И когда мы поймем, что заблудились, потерялись, запутались в сетях иллюзий и самообмана, и будем погибать, Небесный Отец найдет и освободит, залечит раны и укрепит в болезни.

В откровении Бога, которое передает пророк, очень важно для нас трезвое и правдивое слово: укрепит (больную овцу). Оно делает правильный акцент на участии Бога в наших бедах. Он, прежде всего и непременно, укрепит в болезни, а не избавит во что бы то ни стало от нее, на что обычно настроен человек. Укрепление нам обещано. Оно, по доверию к Отцу, придет и поможет остаться верным в испытании, но болезнь тем не менее может совершить свою злую работу.

Любовь Небесного Отца неразрушима и смиренна даже при неверности своих чад. Если сын, оказавшись во власти своей неправды, оставит Отчий дом, уйдет в «дальнюю сторону», растратит наследство, Отец терпеливо и с надеждой будет ждать его возвращения. Его объятия никогда не устанут быть открытыми для сына, «пропадавшего и нашедшегося, погибавшего, но ожившего». Встретив сына, Он не только перевяжет раны физические, но исцелит любовью раны душевные и вернет ему честь и достоинство любимого сына.

Как бы хотелось рассчитывать, что все и всегда нам будет прощено, что любое наше зло и любой грех не оставит в душе следа и она не будет тронута ржавчиной. Но к счастью, Бог неоднократно нас предупреждает и в притче о Страшном Суде, и в Нагорной проповеди о Царстве Небесном, и во многих других местах Священного Писания, что временная и вечная жизнь тесно связаны друг с другом. Ключ к вечной жизни находится здесь, во временной и земной. Более того, Христос не называет жизнью человека бытие плоти, если она не является сосудом духа. По замыслу Творца человек начинается с жизни духа: и вдунул Господь Бог в лице его (человека) дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт. 2: 7).

Конечно, будь мы водорослью или верблюдом, было бы меньше проблем. Но мы люди, нам дана жизнь в этом мире и в будущем. Быть может, кто-то и в претензии к Творцу, что Тот его создал. Но это лишь потому, что человек не вкусил красоты мысли, величия свободы, радости вдохновенного труда и самозабвенной любви. Ценой же за вверенные нам дары, отличающие нас от растительного мира, является ответственность перед собой и Творцом. Ответственность – это доверие к нам Творца. Никто из тварного мира не обладает этим высочайшим знаком любви, кроме человека. Велики дары, уподобляющие нас Богу, но и велик с нас спрос. Если полученные дары будут зарыты в землю, если душа не будет любить, а разум стремиться к познанию истины, то время жизни утечет сквозь пальцы. Неосуществленные мечты дадут ядовитый, горький осадок пустоты. Душа останется не родившейся ни к временной, ни к вечной жизни. Часто, не понимая отчего, она будет скорбеть, унывать, терзаться и страдать.

На самом деле в этом случае сбываются над человеком Божии предупреждения, данные через пророка Иезекииля: а разжиревшую и буйную (овцу) истреблю (Иез. 34: 16). Оказывается, любовь Божия строга и требовательна, определенна и последовательна в своей сущности. Она вовсе не означает безразличного или нейтрального отношения к внутреннему злу, с которым человек живет в мире и согласии. Бог не может «сделать вид», что не заметил нераскаянные грехи, зарытые таланты или панибратское, богохульное отношение к святыне. Бог наш – Бог-ревнитель.

Христос изгонял из Иерусалимского храма торгующих, ибо они сделали дом молитвы домом торговли. Он говорил, что всякая хула и грех простится человеку, кроме хулы на Духа Святого. Человек, который явился не в брачной одежде, был удален с пира во тьму внешнюю. Пять нерадивых дев также оказались перед закрытыми дверями вне брачного пира и услышали страшные слова: «Истинно говорю вам – не знаю вас». «Разжиревшие и буйные овцы» – души, ограничившие себя примитивными потребностями плоти. Самодовольные и самоуверенные в своем превосходстве и избранничестве фарисеи. Души, променявшие первородство смиренного духа на ненасытную горделивую плоть. Души, которые устали идти по пустыне духовного возрождения и спасения во Христе и находят для исполнения потребностей «религиозного культа» родных по духу идолов и кумиров. Зараженные самостью и болезненным самолюбием, такие души всегда восстают в бунте против духа смирения и кротости.

Господь, Добрый Пастырь, не может ввести таких одичавших овец в Царство Небесное. Поэтому звучат строгие слова о несовместимости их с доброй паствой, верной своему Пастырю. Они сами не примут условия обитания, которые заложены в Царстве Небесном. Они не смогут жить в любви, свободе, самоотвержении. Им уготовано по собственному выбору царство другое. Так что отвержение и истребление – дело рук нас самих.

Пророк завершает эпизод данного ему откровения словами надежды и определенности: буду пасти их по правде (Иез. 34: 16). Можно не сомневаться, что Господь не изменит Своему обещанию. Его правда – это путь творения мира и первого человека в раю, путь приуготовления падшего мира к воплощению Сына Божия, это Благая Весть, которую принес Иисус Христос.

Правда Божия – правда крестной любви, смерти и Воскресения. По правде любви к нам, по правде Его доверия к человеку и уважения его свободы, по правде верности Своему слову, по правде, что Он пришел не судить мир, но спасти, Добрый Пастырь и будет пасти Своих овец.

Нужна ли благодать божия современному человеку?

Радость горнего мира и света пережили апостолы, будучи со Христом на горе Фавор. Но это еще не был тот внутренний свет, который был им послан после Воскресения Христа. По учению преподобных Максима Исповедника и Григория Паламы, Фаворский свет делается доступным человеку, пронизывая его Божественной силой. Для христианских мистиков это не абстрактная теория, а опыт богообщения, в котором открывается, что благодать есть Сам Бог, Его живое присутствие, а не нечто внешнее по отношению к Нему.

Самое важное, что с воплощением Христа и Его Воскресением этот опыт становится уделом не особой когорты, колена левитов, родового клана священников или монахов, а каждого, кто страстно захочет: жаждущие, придите ко Мне: послушайте, и жива будет душа ваша (Ис. 55: 3). Господь сказал: «Кто не ест Тело Мое и не пьет кровь Мою, не имеет жизни вечной». Но вот вопрос: интересует ли человека жизнь, о которой говорит Христос, ощущает ли он нужду в ней и жажду? Или ему с лихвой хватает уже имеющейся?

Господь ценит наше достоинство гораздо выше, чем мы сами. Поэтому так Он настойчив и заинтересован в том, чтобы ученики Его не были ленивы и равнодушны к духовной жизни, к состоянию собственной души. По Его пониманию, уж лучше человеку быть осмысленно несогласным с Богом, чем безразличным и аморфным: Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих (Откр. 3: 16). Горячая душа – не вспыльчивая или эмоционально темпераментная, а чутко и адекватно реагирующая на зло и добро, на свободу и рабство, на красоту и уродство, на грех и святость. Ее реакция выражается, прежде всего, не в переживаниях или словах, а в действии в Духе Христа. Не случайно призывы Господа несут в себе напряжение поступка: ищите, стучите, следуй, встань, иди, не греши и т. п.

Божье прикосновение пробуждает от сна и воскрешает от смерти. Оно как огонь, зажигает душу, освобождает от греха и обновляет всю внутреннюю жизнь: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо (Лк. 19: 8). Потому как благодать Божия нисходит на человека не только как мир и свет, но и как огонь, воспламеняющий сердца любовью к Нему и ревностью о Нем. Таково желание Христа: Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся (Лк. 12: 49). Огнем прикоснулся Господь к устам пророка Исаии, и он отозвался на Божий призыв: кто пойдет для нас? И я сказал – вот я, пошли меня (Ис. 6: 8). Огонь благодати изменил жизнь Моисея, когда в неопалимой купине ему явился Бог. Благодатью Своей зажег Господь сердце Давида, когда он шел с пращой на Голиафа защитить честь своего Бога, и когда оплакивал свой грех, и когда пел песни Творцу. Огнем ревности о Боге горело сердце пророка Илии и всех, кто последовал за Христом, неся свой крест.

Но можем ли мы, не пережившие подобных откровений о благодати, судить о ней? Ведь тот, кто ее не пережил и ею не живет, может умно и красиво говорить о ней, но вряд ли кого зажжет. Тот же, кто в ней пребывает, больше о ней молчит, но на нем лежит печать горнего мира. Он становится иным и, тем самым, апостолом и свидетелем благодати. Вглядываясь в опыт подвижников и святых («подражайте наставникам вашим»), можно нечто понять о том мире и свете, в котором они пребывают.

Благодать наполняет жизнь человека ревностью о мире духовном, сердце и разум делает чуткими к пониманию слов Христа, волю – готовой сочетать воедино слово и дело. Личность обретает внутреннюю цельность и особую верность в любви, идти вслед за Христом. Такое состояние может быть получено только как дар, при понимании, что вера – это поклонение Богу в духе и истине, о чем говорил Иисус Христос самарянке и Никодиму.

Здесь возникает вопрос: насколько благодать необходима и доступна современному верующему? Ведь не каждый крещеный готов и способен на такую высоту веры. Не нарушает ли свободу человека призыв к святости и необходимость рождения свыше? Не более ли справедливо и реалистично дать возможность каждому верить так, как он считает для себя нужным и возможным? Конечно, человек свободен делать свой выбор. Но тогда какое отношение будет иметь к нашему христианству Христос? Ведь крестившись во Христа, мы сказали Ему и себе, что идем вслед за Ним, а не Его ведем за собой. И благодаря этому наша непростая жизнь стала крестом ко спасению. И если мы решили, что отныне Он наш Учитель жизни временной и вечной и Он наш путь, истина и жизнь (Ин. 14: 6), то логично Его слушать, любить и Ему целиком доверять. В этом случае перед верующим открывается возможность убедиться в чудесном даре Божественной благодати именно как в даре, а не в заработанной плате. Ибо, несмотря на то что преподобный Серафим призывал стяжать, то есть приобретать, благодать, она дается как дар милости и любви Небесного Отца. Преподобный поясняет, что «стяжевать», приобретать – означает отдавать все усилия, все время, все богатство физическое и душевное, для того чтобы устремляться к разумению, любви и верности Христу. На примере земного времени святой уточняет: «Время есть только деньги вечности. Выгадывайте время для получения небесных благ через земные товары (все, чем мы располагаем в этой жизни)». Даже слова Писания: «Господь любит любящих Его» не являются основанием требовать от Него ни спасения, ни любви, ни благодати. Теперь становятся понятными слова, рожденные опытом святых: «От нас все усилия, на которые мы способны, а результат – от Бога». Если стержнем веры явится такое устройство души, она будет пребывать в смирении и доверии, благодарности и верности, внутренней тишине и любви ко Христу.

Благодать будет послана человеку не в тот час и день, когда он рассчитывает (на молитве, или в Причастии, или постом), и не за заслуги, но когда на то будет воля Божья. Души, которые подобным образом воспринимают мир и себя в нем, обладают особой мудростью, духовной глубиной и свободой. Их сознание проникнуто постоянно действующим мироощущением и знанием, что вся их жизнь, каждое ее мгновение и все, что ее составляет (личные способности, приобретенное мастерство и знания, имущество и семья), им не принадлежит, даровано не по заслугам, а чудом милости Божьей. Они обрели радость в том, что смысл и назначение всех даров и самой их жизни – не для земного благополучия и преходящего самоуслаждения, а для свидетельства о Боге и соработничества с Ним. Человек живет в благодарности за дары, которые имеет, и стремится их творчески использовать. В этом случае они удивительным образом приумножаются, как умножились по благословению Божию пять хлебов для насыщения тысяч людей. Оказывается, простой и малый дар доброго, чистого сердца становится достаточным, чтобы утешить и осчастливить многих. А сам человек вырастает в большую и лучшую степень своих талантов, духовных и душевных. Средневековый христианский мистик Мейстер Экхарт точно отражает, что и как происходит с такой душой: «Как всемогущ Бог в действии, так бездонна душа в приятии. Так преображается она Богом в подобие Божие. Богу – действовать, душе – принимать». По словам апостола Павла, мы «обновляемся духом ума и облекаемся в нового человека, созданного по Богу» (Еф. 4: 23–24). Это и есть пребывание в благодати, которое побуждает человека «поступать по духу».

И тогда душа приносит добрые плоды: любовь, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5: 22–23). Кто бы не хотел обладать таким богатством? Казалось бы, все это можно достичь усилиями воли, разума, поднимаясь по ступенькам духовной лествицы. Но слава Богу, что эти плоды нельзя нарисовать на себе никакими талантами, как не может яблоня сама на свои ветви повесить ни одного яблока. Мы можем хотеть и стараться полюбить, но любовь придет только как дар; будем сдерживать себя всеми силами от раздражения и избегать суеты, но мир явится только как посланник благодати. Человек должен совершать дела милосердия и поступать по вере, но милующее и верующее сердце рождает только благодать Божия. Она единственная вырывает из суеты, освобождает от пут обыденности и вводит в мир вечности.

Но вот коварный вопрос: если наша вера и ее плоды есть дар от Бога, то можно ходить в церковь, причащаться, молиться и поститься, прожить жизнь – а даров не дождаться? Конечно, можно, тем более если подсознательно считать, что Бог обязан, а мы заслуживаем. Как же быть?

Во-первых, вспомнить, что благодать нас уже не раз касалась. Однажды нас впервые взволновал вопрос о смысле жизни, в поисках ответа мы пришли в церковь, стали искать его в Евангелии, поиск привел к Крещению, душа ощутила потребность сказать Богу «прости». Быть может, когда-то, причастившись, мы остро ощутили милость и близость Божию. В тревоге и скорби нежданно появлялось утешение, беды и горе открывали новое видение себя и мира. В этих и многих других случаях к нам стучался Господь.

Во-вторых, продолжать идти ко Христу, Который и есть наш мир и благодать. Идти, каждый раз уточняя через Писание и молитвенные вопрошания, не сбились ли мы с единственной тропы в тот или иной тупик. Тропа обозначена крестом и смирением, словами и духом Христа. Следуя по ней, необходимо честно отвечать себе на вопрос – зачем мы идем ко Христу и чего Он хочет от нас, зачем Он нас зовет, насколько близко совпадают наше желание и Его воля о нас.

Он хочет нашего спасения и предлагает конкретный путь. Мы хотим того же, но надеемся, что достаточно будет одного лишь страха не погибнуть. Милость Божия велика, быть может, мы и не погибнем, но благодати, скорее всего, не ощутим. Он дает ее жаждущим. Тем, кто идет к Нему через безблагодатную пустыню, которая открывается в нашей душе. В ней мы предоставлены своей свободе и верности собственному выбору. Пустыня может быть длиной в целую жизнь, но это место, где рождается наша вера. Через эту пустыню прошел Иоанн Креститель, когда не получил от Иисуса ответа. Через пустыню и долгую ночь богооставленности прошли многие мистики и аскеты. Через нее прошел на Кресте Сам Христос.