Книга вторая. Ангел второго уровня

Глава 1. Сын вдовы

Мы были большим и дружным кланом до тех пор, пока Неведомые не съели всю мою семью. Я никогда не забуду ту ночь. Мне было тогда шесть лет.

В ту ночь дедушка как раз рассказывал миф о том, как богиня изобилия танцевала для того, чтобы зазвать в гости человеческие души, а пришёл один из богов грома. Дедушка не только очень красиво рассказывал, но и показывал происходящее театром теней, виртуозно используя комбинации из пальцев. На самом интересном месте мне захотелось на горшок. Мама пошла со мной в пристройку очень неохотно – дедушка был виртуозным рассказчиком.

Это была одна из тех летних ночей, когда Неведомые шелестят по крышам домов и никто под крышами не может уснуть от ужаса, включая животных. Чтобы не сидеть в тишине, глядя с ужасом на потолок, люди в такие ночи рассказывают разные истории. Так происходило и в нашей семье. У нас была большая и дружная семья, многие хорошо пели, и мы все помогали друг другу.

Мы с мамой вышли в пристройку, я достал свой горшок. Мама поставила масляный светильник на тумбу, а сама привалилась к закрытой двери – чтобы запах не шёл. Я присел и стал корчить рожи Наке, нашей собаке, и телёнку. Нака стукнула хвостом о пол, телёнок посмотрел на меня укоризненно.

– Без баловства! Делай дела быстрее, – поторопила мама.

И тут в главном помещении погас светильник.

В наших домах всегда горят два светильника. Ночами, когда Неведомые ходят вокруг домов, единственное спасение от них – это свет. Стоит свету погаснуть, как Неведомые проникают в дома через мельчайшие щели и высасываю жизнь изо всех, кто дышит. Поутру соседи по селу находят только тела без мяса, с совершенно целой, но иссушенной до состояния старой коры кожей. Скрюченные от боли, эти тела наводят ужас на всех, кто их хоть раз видел. Такое происходит чаще, чем хотелось бы. По этой причине в каждом доме всегда горят светильники. В храмах жрецов и замках волшебников – на каждом шагу, в замках дворян – десятки, в хатах простых пахарей – как минимум два. Если один светильник погаснет, на время, пока его будут зажигать, защиту обеспечит второй. Свет – это единственное, что может отпугнуть Неведомых.

Никто не знает, как они выглядят. Никто не знает, чем они живут, как едят и как их можно убить. Все, кто их видел, уже никогда никому ничего не скажут. Наш народ знает только одно – если остался вне жилья после захода Светила, тебе конец.

Когда-то в наших лесах жили дикие животные, а над полями летали птицы и насекомые. Это было ещё при дедушке нашего дедушки. Потом что-то произошло. Появились Неведомые. В одни сутки, точнее, в одну ночь, погибло большинство населения – все, кто не был на свету. Большие города превратились в маленькие деревни. Исчезли дикие животные, из насекомых выжили только те, которые прятались в домах. Вслед за насекомыми исчезли многие растения. Дедушка говорил, что теперь мы выращиваем намного меньше видов растений, чем раньше. Каким-то чудом ухитряются выживать вороны и некоторые горные птицы – те, что живут высоко в горах. Выжили многие пчёлы. Дедушка говорит, что мы живы только потому, что оставшиеся пчёлы опыляют наши растения.

И вот один светильник в главном помещении погас, а второй был в пристройке, за закрытой дверью. Мама лихорадочно начала открывать дверь, чтобы осветить главное помещение, но опоздала.

Ба-бах! – входная дверь слетела с петель, и за стенкой раздался вопль ужаса. Мама вместо того, чтобы открывать дверь, задвинула засов и сползла на пол. Я подвинулся к маме. Следующий час мы слушали, как за дверью кто-то разгрызал кости. Мама всю ночь зачем-то очень сильно прижимала меня к себе.

Наутро мы обнаружили, что стали изгоями общества. Нет, никто над нами не насмехался. Соседи демонстрировали сочувствие, даже помогли маме вынести останки и навести порядок. Но вскоре пришёл помещик и объявил, что наши поля переходят другим семьям. В один момент из зажиточной и процветающей семьи мы превратились в нищих без каких-либо средств к существованию. Мама плакала и просила оставить нам хоть какое-нибудь маленькое поле, но помещик был неумолим. Он сказал, что мама не сможет пахать сама, и, соответственно, не сможет платить налог на поле, а ему надо поставлять продовольствие в город, князю, да ещё и своих воинов кормить.

– Проси милостыню у тех, кто способен пахать, свиней и коров продай, можешь ещё попробовать дальние огороды обрабатывать. Вам для прокорма женщины и ребёнка меньше зерна надо, чем хорошей лошади, – посоветовал помещик напоследок и ускакал.

«Дальними огородами» назывались земли, до которых нужно было идти два часа. Все поля, которые находились рядом с деревней, были разобраны и поделены помещиком между теми, кто способен пахать. Выводить лошадей и другую скотину на дальние огороды строго не рекомендовалось из опасения, что при малейшей заминке они не успеют вернуться под защиту света. В давние времена эти земли засевались разными злаками, там даже было несколько деревенек, принадлежащих нашему помещику. Те их жители, которые не погибли при первом появлении Неведомых, переселились поближе к центральной усадьбе, а поля оказались заброшенными. Совет обрабатывать дальние огороды был абсолютно нереальным – обработать эти поля вручную было невозможно. Постепенно они зарастали лесом.

Лишь немногие отчаянные головы рисковали засевать дальние огороды овсом, для животных. Но таковых находилось немного, времени на это у мужиков не хватало. Огромное количество работы в поле плюс необходимость дежурить в замке помещика – охранять его от набегов отрядов соседних помещиков – не оставляли никакого времени для посторонней деятельности.

Во всей этой истории было что-то неправильное. До этих пор Неведомые нападали, проникая в дома через мельчайшие щели в стенах и дверях. Как правило, всех погибших находили за запертыми дверьми. А в нашем случае была не только выбита дверь, но и в дощатой крыше проделана огромная дыра. Тела были не просто иссушены, но ещё и все кости были разгрызены. До сих пор такого не происходило никогда, Неведомые каким-то образом ухитрялись поглотить всё мясо, не сделав ни одного разреза на теле. Соседи судачили, что это, наверное, появился такой новый сорт нечести. Шепотом передавали друг другу известие о том, что в дальнем приморском городе Дельни был пророк, который говорил, что вскоре на месте обычных Неведомых появятся костяные драконы – те же Неведомые, но с огромной физической силой.

Впрочем, такие случаи в нашем районе больше не повторялись. А про другие районы странствующие торговцы рассказывали такое, по сравнению с чем наше событие казалось лёгкой неприятностью.

С тех пор мы с мамой жили жизнью попрошаек. Основное помещение нашего дома отремонтировать не удалось. Мама кое-как залатала крышу досками, чтобы не лило, но денег на крепкую дверь не хватило, и мы жили в той пристроечке, в которой ранее коротали ночи домашние животные. Мама пыталась шить на заказ, пробовала другие работы. Не получилось ничего – мужчин было намного меньше, чем женщин, и всю возможную женскую работу делали члены их семей. В итоге мы выживали за счет простых подачек – тех мешков с овсом, что жалостливые односельчане брезговали давать своей скотине. Ещё что-то маме удавалось заработать во время уборки урожая, батрача на соседей.

Основной вкус моего детства – это вкус овсяной каши грубого помола с рыбой, которую я ловил в окружающих ручьях. В большие праздники удавалось получить кусочек белого хлеба. Каким же сладким и вкусным он был!

Так продолжалось до тех пор, пока за вершину Гормелы – соседней горы – не зацепилось Облако. Облака за Гормелу цеплялись и раньше. Это очень забавная картина, когда на фоне совершенно безоблачного синего неба у вершины горы висит одинокое белое облачко, похожее на клок ваты из телогрейки на гвозде, оставленном нерадивым хозяином в стене. Те из наших селян, кто бывал во внутренних покоях замка нашего помещика, говорили, что там находятся несколько картин с похожими сюжетами – гора и зацепившееся за него облако. Говорят, что картины выполнены в разных техниках – и гравюры по дереву, и цветные картины, написанные маслом. Хорошо, наверное, быть помещиком, есть время рисовать картины… или даже заказывать их бродячим художникам. Нашим селянам, как правило, некогда поднимать голову, чтобы заметить какую-либо красоту вокруг.

До недавних времён облака исчезали или улетали через день – два. Но когда за гору зацепилось Облако и не исчезло ни через неделю, ни даже через две, это заметили даже самые приземлённые пахари.

Вообще-то наша местность является скорее равнинной, чем холмистой. Гора торчит посреди равнины на добрые три тысячешагов вверх. Она совсем одинока, если не считать нескольких холмов и скал, составляющих её окружение. Это из-за горы в нашем районе мало пахотной земли, значительные площади занимают скалы. Зато у нас много ручьёв, спадающих живописными водопадами со склонов Горы.

Первую неделю детей посылали поутру посмотреть, висит ли Облако ещё на месте или нет. Откуда-то пошло убеждение, что если Облако всё ещё на месте, значит, день будет удачным. Потом к присутствию Облака все привыкли. Некоторые молодые парни похвалялись, что слазят на вершину и посмотрят на облако сверху, но помещик, прознав про такие разговоры, строго запретил отвлекаться от жатвы – стояло то самое время уборки урожая, когда, по известной поговорке, «каждый час месяц кормит».

Так бы облако и оставалось забавным природным явлением, если бы мы с моим дружком Дином однажды не влипли в драку с соседней улицей. Мне на тот момент было одиннадцать лет.

В тот день я вышел на улицу в сомнении, с чего лучше начать. Можно было попытаться поймать рыбу в озерцах под горными водопадами или натаскать орехов из рощи за замком. Дела были равноприятными и равноопасными, и потому моё сомнение несколько затянулось. На третьей минуте сомнений я услышал весёлое «Гы-ы!» из-за соседнего забора. Динко, мой товарищ по играм. Не друг, я дружил больше с Варгом, который жил в конце улицы. Но с Динко мы тоже неплохо играли.

Дино пальнул в меня косточкой от вишни и промазал, отсюда и происходило его «Гы».

– Вишни дашь?

Динко перелез через забор и протянул мне торбочку с вишней. Из-за забора донеслись крики – бабушка Дина ругала его за то, что он мог обрушить забор. Дин не обратил на её слова никакого внимания.

– Пойдёшь к Меч – камню за земляными орехами? – предложил Дин.

– С каких это пор там земляные орехи растут? – удивился я.

Дин пожал плечами – растут, мол. Я задумался. Земляные орехи – вещь вкусная и питательная, не хуже рыбы. Меч-камень, правда, находился довольно далеко, на склонах Гормелы, и дело могло затянуться до вечера. Вечером ловить рыбу, конечно, совсем не то, что утром, но ради орехов стоило рискнуть. Да и само путешествие к камню было достойным приключением. Итак, дело было решено: мы идём за земляными орехами!

Первым делом надо было найти длинную палку. Какой путешественник без дорожного посоха? Им можно было сшибать лопухи, мерить глубину луж и делать тысячу других полезных дел. Не припомню ни одного случая, чтобы посох пригодился хоть кому-нибудь из нас по прямому назначению – перепрыгивать через лужи или отбиваться от собак, но отправиться за околицу без длинной палки было делом немыслимым.

Эти палки жили своей жизнью. Каждый раз, возвращаясь из путешествия, мы тщательно прятали их под лопухами, и каждый раз они оттуда исчезали. Но зато под соседними лопухами или заборами обязательно находились какие-нибудь другие. Вскоре и у меня, и у Динко были вполне приличные дорожные посохи.

Вторым делом надо было спросить наших собак, не хотят ли они составить нам компанию. Нака потянулась и отправилась с нами. Бубус, пёс семьи Динко, стукнул хвостом о землю, но из тени не вылез. Зато у околицы к нам пристали Полкан и Пират – собаки, жившие с одним совсем спившимся мужичком по имени Анко. Они не были его собаками, они у него только ночевали, а днём ловили мышей – тех, что ухитрялись выживать в соломе под крышей домов. Иногда они составляли нам компанию в ловле рыбы. Собаки ловили рыбу на удивление ловко. Совсем мелкая рыбёшка из нашего улова тоже доставалась им.

С собаками было намного веселее. Псины бежали по тропинке, принюхиваясь к разным диковинам по дороге. Они то отставали, то обгоняли нас. Когда они пролетали мимо нас серыми стрелами, главным делом было вовремя подвинуться. Собаки весили ненамного меньше нашего и вполне могли снести своим весом. Их мохнатые бока задевали наши голые ноги то слева, то справа. Этот поход был для них приключением не меньше, чем для нас.

Мы с Дином шли и важно обсуждали услышанные от взрослых новости – что в ходе последнего набега воинов нашего помещика на соседей им удалось отобрать украденные ранее в нашем селе горшки и прочую утварь, и что теперь следует ждать ответного набега. Взять замок соседнего помещика штурмом нашим не удалось.

Честно говоря, я никогда не слышал, чтобы кому-нибудь из помещиков удавалось взять штурмом замок соседа. Обычно ворота замков успевали вовремя закрыть, а единственной добычей нападавших становились выставленные на улицу для просушки горшки, коврики и прочая мелкая утварь. Не считая, конечно, морального удовлетворения в виде возможности погонять безоружных селян. Иногда нападающим удавалось угнать телегу. Но такое случалось редко, все запасы зерна, все телеги и железные инструменты хранились обычно в замке помещика. Смысла во всех этих набегах практически не было. Так я и сказал Дину.

Динко принялся со мной спорить. Он утверждал, что только сила нашего помещика защищает нас от наглых и жадных соседей. За этим разговором мы понемногу дошли до Меч – камня. Прямо под скалой, спиной к нам сидел Отти, мальчишка с соседней улицы, и собирал земляные орехи. Они действительно здесь росли!

При виде Отти Динко издал утробный рык и кинулся к старому врагу. Отти был младше нас на год, но он был с соседней улицы, и этого было достаточно, чтобы быть для Динко абсолютным врагом. Во время последней крупной драки Отти стоял за спинами старших ребят и очень ловко стрелял рябиной из камышины. В частности, он попал в глаз Дину.

Отти не успел убежать. Динко схватил его за шею и принялся отвешивать пощёчины, слева и справа, довольно жмурясь и рыча. Наши собаки развернулись и отправились по своим делам. В наших делах они участия старались не принимать.

Я почувствовал, что происходит нечто неправильное, что так не должно быть. Среди своих ровесников и знакомых по улице я считался слабаком. Целью их жизни было собраться в группу и отлупить ребят с соседней улицы. Те отвечали тем же. Любые встречи за пределами села тут же перерастали в побоища. Когда какая-нибудь из сторон оказывалась в значительном меньшинстве и получала слишком сильно, пострадавшие бежали к вожакам своей улицы и жаловались на вредность нападавших. Вожаки объявляли общий сбор и назначали соседней улице место битвы. Вызов всегда с удовольствием принимался, поскольку другая сторона, как правило, считала себя не менее обиженной. Битва начиналась перебранкой, в ходе которой обе стороны долго перечисляли разнообразные обиды, а заканчивалась всегда одинаково: большим побоищем, после которого каждая улица считала себя победителями. Иногда мы объединялись с соседней улицей против третьей и четвёртой улиц села, но такое случалось редко. Чаще каждая улица враждовала с тремя другими.

Мне всё это казалось абсолютной глупостью. Нет, я не уклонялся от общего сбора – это было просто невозможно, свои отлупили бы за прогул сильнее, чем чужие. Но во время драки я чаще всего стоял в стороне и лишь изредка отражал удары тех, кто хотел напасть на меня. Меня за это дразнили слабаком и маменькиным сыночком (чаще всего в форме «Вдовий сын»), но мне это было безразлично. Я каждый раз говорил, что люди не должны жить в такой вражде и что в этом есть что-то неправильное. Надо мной в ответ смеялись.

Вот и сейчас, видя, как Динко удовлетворяет свою страсть к мести, я почувствовал, что так не должно быть.

– Не надоело маленького бить? Если хочешь отомстить, дай ему по жопе и отпусти. Чего ты его избиваешь, будто это цель жизни?

– Не-а, не надоело, – весело откликнулся Дин, – я этих гадов с соседней улицы сколько хочешь могу бить.

Тут Отти извернулся, пнул Динко ногой в грудь, вырвался из захвата и удрал. Динко взвизгнул и помчался следом. Я неохотно двинулся на ними.

За поворотом скалы шла драка. Отти, оказывается, пришёл сюда не один. За поворотом дрались старшие парни, соседи Отти и парни с нашей улицы. Отти, очевидно, услали с места боя как маленького, чтобы под ногами не мешался. В эту кучу неожиданно врезались Отти и Дин. Отто пригнулся и проскочил под руками своих товарищей. Дин с разбега ухитрился протаранить строй дерущихся и оказался за спинами наших ребят.

Нашей парней было намного меньше. Они уже проигрывали, когда появились Отти с Дином, но не могли отступить, поскольку были зажаты со всех сторон противниками. Воспользовавшись секундной суматохой, они развернулись и бодро кинулись наутёк. Динко бросился за ними. Я остался один позади строя противника. Чужие парни развернулись ко мне с явным желанием выместить всю неизрасходованную злобу на отставшем.

– Они меня поймали и били много раз! – злорадно наябедничал Отти. А я ещё заступался за него…

Я развернулся и побежал обратно. Думать о том, что произойдёт, если меня догонят, не хотелось. Обычно, когда чужие заставали меня за рыбалкой, всё обходилось несколькими оплеухами и рассыпанной рыбой. Как правило, мои жалобы на то, что рыба – наша единственная еда, достигали цели. Но в этот раз всё было по-другому. Парней лишили уже почти достигнутой победы, к тому же они горели желанием отомстить за Отти. Как назло, бежать приходилось в гору. Старшие парни начинали настигать. Единственным спасением было залезть на Меч – камень.

Окружающие редко что-либо дарили мне, зато всегда охотно делились советами. А я всегда очень внимательно слушал. Как-то раз дядька Аншар, дальний мамин родственник, рассказывал мне, что ему довелось путешествовать по стране, где были одни только горы, и что там люди карабкались по скалам, как мухи.

– Ты не представляешь, на каких маленьких выступах скалы может висеть человек, – говорил дядька. Я его слова принял к сведению и в следующий раз попробовал полазить по нашим скалам. Получилось не сразу, но потом оказалось, что это действительно легко. С тех пор я иногда лазил по вертикальным скалам просто так, для удовольствия. Остальные мальчишки моего увлечения не приняли. Большинство мальчишек не смогли поверить своим глазам и моим словам о том, что на каждой скале полно необходимых зацепок, сколько я ни показывал. Они сочли моё умение колдовством, и я прослыл чудаковатым. Впрочем, эта слава принадлежала мне и прежде, так что от меня не убыло. Теперь это умение могло спасти мою шкуру.

Я кинулся к Меч – камню и вскарабкался по вертикальной трещине.

– Вот же проклятая кошка! – услышал я снизу досадливо – восхищённые восклицания врагов.

За мной не решился лезть никто. Некоторое время они пытались кидать в меня камнями, но я просто забрался повыше и кинул вниз один камень. Они поняли, что мои камни способны нанести намного больше ущерба, и с ругательствами отошли подальше. Тогда один из чужаков притащил своего пса. Это был не обычный пёс породы «дворняга», с которыми мы братались всё детство, а настоящий цепной пёс. Скорее всего, семья утаила одного из щенков после того, как помещик дал на выкармливание выводок своих псов – людоедов. Этот пёс был крупнее обычных собак минимум вдвое, а злобы в нём было на четверых. Хозяин тащил его на кожаном ремне, прочно закреплённом на строгом ошейнике. Даже во время предыдущей драки пса не спустили с привязи, что говорило о многом. Парень – хозяин пса торжествующе заквакал:

– Значит, так, недоумок. Сейчас ты спустишься вниз, и мы тебе тихо выбьем один глаз. А если ты не спустишься, я оставлю здесь своего пса до темноты. Когда начнёт смеркаться, я затрублю в рог, и он успеет добежать до деревни. А ты – нет.

Я похолодел, но смог прошептать:

– Это убийство. Ты забыл, как оно наказывается? Тебя привяжут к столбам на ночь.

– У нас будет множество свидетелей того, что мы весь вечер были в селе. Никто не докажет, что наша собака тебя сторожила. А ты спускайся, и останешься жив, – засмеялись злодеи. После чего оставили пса сторожить спуск со скалы и ушли. Ещё долгое время спустя я слышал их весёлые голоса – они нахваливали земляные орехи.

Солнце палило немилосердно. Было жарко, хотелось пить. Я достал тыквенную флягу, сделал один глоток. Воду надо было экономить.

– Ты, небось, тоже пить хочешь? – спросил я у пса, – Может, сбегаешь к ручейку, полакаешь? А я тут пока за тебя посторожу?

Пёс с рычанием кинулся на скалу, так, будто хотел взобраться следом за мной. На какую-то секунду мне показалось, что у него получится. Но через три метра он начал замедляться, а затем сполз вниз. Ну и злобная же скотина мне попалась!

Я всерьёз рассмотрел идею напасть на пса. С детства я много раз возился с собаками и прекрасно знал, что если успеть ухватить их за подбородок, засунув палец в пасть, то они вместо того, чтобы откусить палец, начинают вертеть головой, открывать рот, пятиться и пытаться стряхнуть руку. С любой из дворняг я бы исполнил этот фокус играючи. Но этот пёс… он был тяжелее меня вдвое. Он стряхнёт меня раньше, чем успею его повалить. И на наших собак надежды никакой… Поэтому я просто разлёгся на горячем камне и начал смотреть на Облако (больше смотреть было не на что). Через некоторое время перед глазами поползли фантазии о том, чем бы могло быть это необычное облако. Мне представилось, что Облако – это большой такой кусок небесной манны, который можно есть, сколько хочешь. От таких мыслей захотелось есть… А пёс внизу всё не уходил.

Через пять часов, когда светило уже начало клониться к закату, жара допекла и пса. Несколько раз он уходил и возвращался, чтобы проверить, не сбежал ли я. Я торчал на вершине скалы. Наконец пёс решил, что успеет добежать до ручейка попить, и ринулся к ручью. Мне сверху было видно, как шевелится трава по пути к водопаду. На моё счастье, он был довольно далеко. Я тут же слез со скалы с противоположной стороны и побежал вверх по склону. Чем ближе к вершине, тем больше было одиноких скал, на которых в случае чего можно было укрыться от собаки. Я наделся, что мне повезёт и пёс не обнаружит моего исчезновения – последние часы я лежал на вершине, невидимый для него, и почти не дышал. Я надеялся обогнуть гору с другой стороны, пробежать между Красной скалой, над водопадом «Пенка» и вернуться в деревню ещё засветло.

Мне не повезло. Пробежав мимо всего двух скал, я увидел чёрную спину преследователя. Я думал, что бегаю и карабкаюсь быстро, но на высоту трёх метров я успел забраться лишь за миг переде тем, как огромные зубы щёлкнули под моими ногами. Я взобрался повыше, а пёс опять уселся караулить. На вершине этой скалы было много маленьких камней. Я немного развлёкся, покидав их в собаку. Не попал ни разу – пёс оказался на удивление ловким.

Светило начало заходить. Хозяин собаки всё не отзывал её. Наконец, когда внизу уже почти сгустилась темнота, прозвучал сигнал рога. Пёс подхватился и помчался в село. И как им удалось так хорошо его обучить?

В этот момент передо мной возникла маленькая, не больше локтя, девочка с крылышками за спиной и приказала:

– Беги в гору!

За всю мою жизнь до сих пор эта девочка появлялась всего три раза. Каждый раз она появлялась на несколько коротких мигов, чтобы выдать вот такой короткий приказ и исчезнуть. Два раза я её не послушался. В обоих случаях непослушание заканчилось очень печально. Один раз я больно упал с дерева, второй раз мы вместо купания в реке просидели несколько часов под деревом, прячась от невесть откуда взявшегося ливня. Еле домой тогда до темноты успели… В третий раз я по совету девочки остался дома и не пошёл собирать ягоды в лес. Дети, которые пошли по ягоды, попали под грозу. Один человек тогда погиб от удара молнии.

Несколько раз я пытался осторожно расспрашивать стариков, не слышали ли они наяву или в сказках о таких существах, которые помогали людям советами, появляясь перед ними на недолгое время. В сказках было много ужасающих персонажей, но никого похожего не наблюдалось. Как бы там ни было, крошечная девочка была, очевидно, на моей стороне, и я решил последовать совету.

Я слез и побежал наверх, в гору. В долине, где располагалось село, было уже темно. Мне ни за что не добраться до дома до темноты. Возможно, наверху я найду какую-нибудь пещерку или нору, наберу веток, разведу костёр… Кремень у меня с собой.

Моё внимание привлёк визг снизу. Я подошёл к краю скального обрыва. Было видно, как внизу пёс метался между десятками полупрозрачных силуэтов. Больше всего они были похожи на тени – большие и маленькие чёрные тени, такие тени отбрасывали бы люди, если бы ноги и руки превратились в огромные многоугольники. Только вот не было никого, кто мог бы отбрасывать такие тени. Они двигались сами по себе, причём вертикально. Некоторые тени вообще не имели формы.