Частица жизни. На краю смерти

Машина смерти сошла с ума —

Она летит, сметая всех.

Кабинет Мистера Дáрги, председателя Малого Совета и по совместительству Совета профессоров Мирового Телематериального Института, что в простонародье звался просто МТИ, был довольно большим помещением. Сама комната имела округлую форму. Выходом из неё служила большая деревянная дверь, расписанная в старинной манере и сверху донизу покрытая тёмным лаком. Но на первый взгляд массивная, такая створка могла служить не более, чем нелепой декорацией в интерьере всего помещения, нежели реальной защитой от стороннего проникновения вовнутрь. На самом же деле таковую роль выполняли толстые титановые пластины, при необходимости заслонявшие собой весь дверной проём и надёжно запиравшие зал от стороннего проникновения. Сейчас о них свидетельствовала лишь небольшая выемка в потолке, точно над дверью.

Напротив, ближе к дальней стенке, на небольшом возвышении стояло председательское кресло, больше напоминающее трон, сделанный из чёрного пластика, умело сымитированного под дорогую породу камня. Обит он был дорогой красивой материей, что в разы повышало удобство восседания здесь. Было видно, что председатель любил покрасоваться и что местом, которое должно было символизировать то, что он «первый среди равных», он пытался подчеркнуть скорее «первенство» нежели «равенство».

Рядом с креслом, вглубь комнаты, уходил большой, под стать самому седалищу, стол, сделанный из схожего материала, но покрытый слоем какого-то странного вещества, которое блистало как полированный долгое время гранит, и по прочности, казалось, ничем ему не уступавшее. За такой стол могло бы уместиться немало народа. Однако в данный момент лишь пара кресел, удобных, но заметно уступающих председательскому, красовались по его краям. Видимо, Дарги ожидал к себе каких-то гостей.

Ещё одной деталью интерьера, на которую можно было обратить внимание, было отсутствие в помещении окон. И лишь свисавшая с куполообразного потолка люстра, украшенная во всё той же напыщенной, но безвкусной манере, скупо освещала кабинет.

Сам председатель, мужчина лет сорока, уже довольно-таки поседевший и имеющий на своем лице множество морщинок, явно свидетельствовавших о пережитых волнениях в ещё не утихшей в памяти войне, в этот момент восседал на своём почётном месте. Положив локти на подлокотники, а пальцы рук сложив в пирамидку и поочерёдно постукивая ими друг по другу, он ждал посетителей. Его небольшие, явно повидавшие многое, но тем не менее не потерявшие свой блеск глазки, жадно буравили пространство помещения, как будто намериваясь вот-вот ухватить долгожданную добычу.

И вот совсем скоро по ту сторону раздался стук в дверь.

– Мистер Дарги, – послышался голос секретаря, – К вам профессор Бáярд. Его впустить?

– Да-да, конечно. Я ждал его визита, – отозвался председатель.

Двери открылись. В кабинет вошёл человек лет пятидесяти, с седой бородой и усами, широким носом, на который водружались изящные очки, бледно-голубыми глазами, несмотря на прожитые годы не утратившими своей ясности, пышными седыми бровями, наличие которых лишь подчёркивало глубину глаз, и со множеством складок на лбу. Его не очень длинные волосы были зачёсаны набок. Одет же он был в белый врачебный халат.

– Здравствуйте, мистер Дарги, – поздоровался вошедший.

– Приветствую вас, профессор, – ответил председатель, – Вы как раз вовремя. Присаживайтесь, пожалуйста.

– Спасибо, – поблагодарил Том Баярд и, сев на одно из предоставленных кресел, воззрился на председателя. Мистера Дарги он явно недолюбливал и даже сейчас продолжал недоумевать, как же тому в сложившейся ситуации удалось занять такую должность?

После окончания войны все нации объединились в единый Национальный Альянс, пусть и во многом формальный, но всё же, по мнению самого профессора, выполнявший свою основную функцию, а именно постановку перед людьми, имеющих разную культуру и географию, одной, общеполезной цели. Цели сохранения Земли как источника для жизни этих самых людей. Для этого был создан единый орган управления всеми ресурсами планеты, а именно Большой Совет (или Great Sovet, кому как больше нравится), и принято множество соответствующих законов.

Однако формальность Альянса – и вместе с тем один из самых главных его недостатков – заключался в том, что сам он подразумевал под собой союз пяти Территорий, каждая из которых была суверенной и могла вершить свои личные дела никак не затрагивая Большой Совет. Для этого на Территориях были созданы Малые Советы, которые осуществляли функции своеобразного местного правительства. И всё бы ничего, но границы их полномочий были сильно размыты, так что Малым Советам ничего не мешало дела общемирового уровня порой определять как свои собственные и решать их без участия Большого совета, который, в свою очередь, не мог беспрекословно диктовать Территориям свои условия. А это ещё и при том, что в Большой Совет в основном состоял из членов Малых Советов, состав которых то и дело менялся в зависимости от ситуации на каждой из Территорий. Так что попробуй потом отследи, кто кого обхитрил и на чьей стороне правда.

Однако, как показало десятилетие практики, такая система работала. Пусть и со сбоями, пусть и с некоторыми отклонениями от первичной схемы, но она выполняла свою функцию. Земля потихоньку восстанавливалась как от лет войны, принёсших ей немало потрясений, так и от десятилетий предшествовавшего ей мира, нанёсшего не меньший урон.

Система работала, и в этой системе мистер Дарги получил не просто какую-то высокую должность – он стал председателем Малого Совета одной из Территорий, что делало его здесь чуть ли ни первым лицом. И если бы мог, профессор бы им восхитился. Но негатив Тома Баярда к этому человеку был куда сильнее, и осознание того, что этот деланный борец за «мир во всём мире» для достижения своих целей легко может пройтись по чьим угодно головам, превращало любые зачатки восхищения в досаду на то, что именно он руководит здесь парадом.

– Председатель, не могли бы вы уточнить. Вы пригласили меня сюда, чтобы поговорить об Этом?

– Да…

– Тогда спешу вас заверить. Я высказал своё мнение на предварительном совещании, и менять я его не намерен. Совет должен понять, что Это…

– Подождите, профессор. Вначале мы должны дождаться доктора Э́мброна, и тогда вы сможете изложить нам свою позицию.

– Хорошо. И долго нам его ждать?

– О-о! Он должен прийти с минуты на минуту. А вы пока расслабьтесь. Хотите, я попрошу Павла, чтобы он сварил вам кофе?

– Нет, спасибо. Пусть секретарь занимается своими делами.

Председатель кивнул. С минуту длилось неловкое молчание, после чего председатель решил попробовать хоть как-то поддержать беседу:

– Что ж, профессор. А не могли бы вы мне сказать, над чем вы сейчас работаете?

– Сейчас я сижу у вас в кабинете и жду, когда, наконец, явится доктор Эмброн, – холодно ответил Баярд, – А если вас интересует, чем я занимался в Лаборатории до того, как вы меня оторвали от моих исследований, то спешу доложить: я изучал систематику межъядерных реакций пространственнопереместительных процессов. Вам это о чём-нибудь говорит?

– Ну хватит, профессор. Мы же с вами не враги. Я просто спросил. Не стоит так злиться… Да, кстати, а как там Прибор? Теоретически, он будет работать?

– Теоретически, здесь много разных нюансов. И, по-моему, мы уже договорились, что не будем говорить об Этом до прихода доктора Эмброна.

– Ну да, ну да…

На самом деле проект, над которым уже ни первый год трудился профессор, имел сейчас первоочередное значение как для него самого, так и для мира в целом. Последние десятилетия показали явную небезграничность ресурсов Земли. В плане же добычи энергии, столь важной для нормального функционирования современного общества, человечество и вовсе оказалось в тупике. Запасы нефти были близки к истощению, а её использование признано пагубным для различных биосистем планеты. Ядерные реакторы ещё до войны показали себя, как малоэффективные и чрезмерно опасные для жизни. Ввиду этого они почти повсеместно оказались запрещены, за исключением одной-двух таких электростанций на каждую Территорию.

Другой способ энергодобычи, на который возлагались большие надежды – а именно термоядерная реакция – так и не поддался стабилизации, поэтому, после многих лет неудачных опытов, учёные хоть и не отошли до конца от попыток изысканий в данной области, но всё же не выводили их впредь на лидирующее место. Им на смену пришли совершенно новые проекты, которые, между тем, так же пока не принесли никаких особых плодов. А старых систем энергодобычи с трудом хватало на поддержание имеющихся инфраструктур. Что же говорить о возможности нормального их развития?

Казалось бы, из сложившейся ситуации выхода нет. Тут-то и появился проект, разрабатываемый профессором Баярдом, успешно вернувшегося после окончания войны на стезю учёного. Дело в том, что после долгих исследований, Том Баярд сумел доказать возможность получения ресурсов извне, прямо из открытого космоса, путём открытия портала нужной величины и непосредственного выкачивания из него энергии в неограниченных количествах. Такой способ можно было считать надёжным, безопасным для человечества и совершенно безвредным для экологии Земли. Оставался лишь один небольшой нюанс: воспроизвести все полученные теоретические знания на практике…

Наконец за дверью послышались шаги. А спустя пару секунд она приоткрылась, и в образовавшейся щёлке появилась физиономия секретаря.

– Председатель Дарги, к вам доктор Эмброн.

– Хорошо, Павел. Впустите его.

Секретарь кивнул и удалился. А секундой позже в кабинет вошёл молодой человек лет двадцати пяти с короткими светлыми волосами, зачёсанными назад, небольшим, слегка вздёрнутым вверх носом и выражением немой самоуверенности, застывшем на лице. Одет он был в строгий офисный костюм тёмно-серого цвета, а в руках держал какую-то кожаную папку.

Поздоровавшись со всеми, доктор Эмброн занял второе кресло, после чего председатель обратился к собравшимся:

– Теперь все в сборе. Думаю, можно начать наше заседание. Профессор Баярд, изложите нам вашу точку зрения.

– Да, конечно. Как я уже говорил, мы не можем…

– Профессор, это официальное совещание. Поэтому, пожалуйста, расскажите нам всю суть событий от начала и до конца. А уже потом вы выскажете ваши доводы и факты, подтверждающие их.

– Хорошо, председатель, – вздохнул Баярд, – В общем, суть событий заключается в следующем. Перед моей научно-исследовательской группой Советом Мирового Телематериального Института была поставлена задача найти способ бестранспортного перемещения в пространстве на ядерной основе. После ряда сложных экспериментов нам удалось построить теорию о получении специального «поля», при попадании в которое все тела будут, условно, распадаться на атомы, в последствии чего будет происходить сдвиг ядерных единиц – протонов и нейтронов, – и тела, после обратного совмещения их атомов, окажутся в другом измерении. Такие «поля» мы назвали «разрыв пространственной материи». Для получения данного «разрыва» необходимо затратить большое количество энергии. Но её обратная отдача в то время, когда пространственный канал уже открыт, многократно превышает использованную. Стоит лишь научиться собирать эту энергию, над чем мы очень долго работали.

И вот, совсем недавно моей группе удалось создать нужный прибор. Он может концентрировать ядерные реакции и открывать «пространственные коридоры», а также, теоретически, он способен фокусировать входящую энергию, накапливая её в специальных батареях.

– Вы опробовали прибор? – осведомился Дарги.

– Да, но только без «собирателя». Мы открыли портал в другое измерение. Наши счётчики зафиксировали большой всплеск энергии, исходившей оттуда. Но «собиратель» мы использовать побоялись.

– Почему?

– Ну-у… На это существует масса причин. Во-первых: наш Прибор ещё не совершенен. В нём отсутствуют необходимые предохранительные устройства, да и стабилизатор реакций может легко выйти из-под контроля. Поэтому я считаю, что работа с Прибором может стать безопасной, только после его некоторой доработки.

– Ну… В нашей работе всегда не без риска. Возьмите, например, ту же серную кислоту. Где гарантии, что в один прекрасный день, работая с ней, мы не прольём её на себя?

– На такой случай у вас есть перчатки и фартук, – огрызнулся Баярд, – К тому же с Н2SO4 мы имеем дело не первый день, а открывать межпространственные каналы – это впервые. Кто знает, что из этого получится?

– Хорошо, профессор. Я приму этот ваш довод к сведенью. Что там у вас дальше?

– Во-вторых: другое измерение нами никак не исследовано. Что, если там есть какие-то опасные вещества, которые, возможно, и излучают энергию? Например, что-то вроде изотопов-радиоактивов. И что, если эта энергия будет для нас губительна?

– Профессор. Во время первого эксперимента вами были использованы счётчики Гейгера?

– Да…

– И, как я понимаю, никаких опасных излучений они не выявили. Всё было в норме, ведь так?

– Да. Но, как и не всякая змея ядовита, так и не каждый портал может быть опасен. Что если следующий открытый нами проход будет настолько губителен, что от него пострадает вся планета?

– Не принимается к сведенью. Если бы каждый учёный рассуждал также как вы, то и ядерной бомбы, и даже элементарного электричества, которым сейчас пользуются все, вообще бы не существовало.

– Возможно, оно и к лучшему.

– К сожалению, далеко не все считают также. Ладно. У вас есть ещё какие-нибудь высказывания по этому поводу?

– Да. Помимо радиации в том мире может оказаться что-то более опасное. Например, болезни, которые очень трудно выявить до наступления необратимых последствий и аналогов которым, возможно, нет на нашей планете.

– У вас есть этому какие-нибудь доказательства?

– Нет. Это всего лишь теория.

– И я так думаю, потому что вы вместе со своей группой были там. На вас не было никаких защитных приспособлений: только халат и перчатки. Даже кислородных масок вы и тех не надевали. И где вы сейчас? Сидите передо мной – живой и здоровый. И все ваши коллеги, я думаю, тоже. Так что никаких видимых беспокойств насчёт потусторонних болезней у нас нет.

– Что ж, я не буду с вами спорить.

– А могли бы?

– Вы меня знаете. Если я захочу, я могу спорить до бесконечности.

– О да, профессор, это уж точно… Ну ладно. Думаю, можно перейти к следующему пункту.

– Да, – согласился Баярд, – И, в-третьих: мощность всплеска энергии из открытого портала огромна, я бы сказал даже, колоссальна. А раз так, где гарантии, что мы сможем обуздать весь этот поток? Кто может с уверенностью сказать, что наших батарей хватит? А если нет? Ведь если напряжение будет чересчур сильным, процесс может принять обратное направление. Батареи, вместо того, чтобы принимать энергию, станут её отдавать. Ядерный обмен ускорится. Может произойти взрыв. И кто сумеет предугадать, какой силы он будет?

Воцарилось недолгое молчание.

– Да, ваш последний довод меня слегка обеспокоил, – делано вздохнул председатель, – Я бы даже сказал, что я потерял былую уверенность… Но у вас всё?

– На данный момент, да.

– Тогда давайте теперь послушаем доктора Эмброна. Доктор?

– Хорошо, председатель. С вашего позволения, я начну.

– Да, конечно. Приступайте.

Эмброн встал.

– Итак, – начал он, – У меня есть сведенья, опровергающие мнение профессора Баярда. Все они находятся в этой папке. Это неоспоримые факты и доказательства, с которыми, я думаю, вы захотите ознакомиться.

– Будьте любезны.

Эмброн расстегнул молнию и достал из папки небольшую стопку бумаг, после чего он стал по одной представлять их сутствующим.

– Итак, первое. Это официальный документ – государственное разрешение на проведение научных исследований в данном направлении, то есть, получение энергии путём ядерных преобразований, без применения прямого ядерного распада.

Следующее, – он взял сразу несколько листков, – Это перечень всех полномочных сотрудников Лаборатории, а также обслуживающего персонала. Все учёные, работающие над данным проектом, – выдающиеся в науке люди. Многие из них получали государственные премии, и здесь всё это указано. Так же здесь отмечено, что все сотрудники очень ответственны и имеют чёткое представление о том, чем они занимаются.

– Ну-ка, дайте посмотреть, – попросил Баярд и взял бумаги, – Да ведь тут не сказано, что я бороду не брею, а это грубое нарушение протокола.

Эмброн смутился и жалостливо посмотрел на председателя, но Дарги оставался непоколебим, понимая, что пожилой профессор просто издевается над молодым сотрудником.

– Продолжайте.

– Э… Да, конечно. Так, дальше. Вот решение Совета профессоров о том, что стоит начать и после продолжить исследования в данном направлении.

Вот заключения врачей и экспертов, которые изучали состояние здоровья профессора Баярда и его научной группы до и после проделанного опыта. Всё в норме. Никаких отклонений. У одного сотрудника, правда, насморк, но он как был до эксперимента, так и присутствует после него и, думаю, ещё не скоро пройдёт – дело в том, что у молодого человека аденоиды. А в остальном, всё в порядке.

– Хорошо, – кивнул Дарги, – Дальше.

– Так-с. Вот заключение экспертов, осматривавших Прибор и вывод комиссии, наблюдавшей за ходом опыта. Итак, тут удостоверяется, что во время эксперимента не произошло никаких инцидентов. Прибор не давал сбоев и работал хорошо…

– Да, если не считать того, что к концу опыта он просто перегорел, – влез Баярд.

– Перегорел? – переспросил Дарги.

– Да, председатель. Все предохранители буквально вышибло сильным перепадом энергии.

– Это была случайность! – возразил Эмброн, – Прибор работал исправно, а то, что он перегорел, – это всего лишь небольшой недорасчёт. Сейчас его починили, увеличили на нём входную мощность и кое-где усилили изоляцию. По оценке экспертов, теперь Прибор выдержит долговременную подачу энергии из портала. Да, и об этом у меня тоже есть бумага.

– Спасибо доктор, продолжайте.

– Хорошо… Итак, это счёт из ресторана… Ой! Извините, пожалуйста. Я не знаю, как это сюда попало, – удивился Эмброн и убрал бумажку в карман, – Так-с. Вот заключение физиков-ядерщиков, подтверждающее стабильность портала. Работа с ним абсолютно корректна и никаких сбоев, также, не наблюдается…

Затем, представив публике ещё целую кипу бумаг, в которых экспертами оценивались процентные показатели вероятности взрыва, максимальные возможности дестабилизации реакции и другие показатели безопасности, доктор завершил свою речь словами:

– И в связи со всеми вышеупомянутыми доказательствами, я считаю, что у нас нет причин прерывать исследования, поэтому эксперимент должен состояться.

– Хорошо. Я учту вашу позицию. Теперь профессор Баярд. У вас больше ничего не появилось добавить? Может, вы поменяли своё мнение?

– Нет. Как я вам уже говорил, я был и остаюсь противником проведения эксперимента в настоящее время.

– Но почему?! – не выдержал Дарги.

– Я же вам уже объяснял причины. Мы не должны рисковать. Может произойти взрыв, и тогда множество людей погибнут.

– И это всё?

– ВСЁ?! А вам мало?

– Ну-у… Ради научных достижений можно пойти на кое-какие жертвы.

– Да? А что, если в случае взрыва пол планеты взлетит на воздух?

– Извините, – вмешался Эмброн, – Могу я ещё кое о чём сказать? Об этом я напрочь забыл. Вот, – он достал бумаги с процентными показателями, – Как я и говорил, вероятность взрыва есть, но она очень мала. Примерно 0.5%. Но вот о чём я забыл упомянуть. По данным экспертов, если взрыв и произойдёт, его мощность будет невелика. Максимум, на воздух взлетит Лаборатория.

– Лаборатория? – переспросил Дарги, – Значит… э-э… Сколько, профессор, вам нужно человек для опыта, если считать по минимуму? Четверо?

– Провести эксперимент можно вдвоём.

– Вдвоём? Так-с. Плюс охранный персонал – остальных работников, по возможности, мы эвакуируем. Итого, где-то около десяти человек. По-моему это вполне приемлемая потеря.

– Приемлемая?! Да вы…

– Профессор. Если вам не хочется, вы можете не рисковать своей жизнью. Выберите двух работников, которые смогут провести эксперимент, а вы получите все лавры, как непосредственный участник.

– Подкупить хотите?

– Зачем? Просто ставлю перед выбором. Только не спешите с ответом. Давайте-ка я вам сперва покажу ещё кое-какие бумаги.

Дарги поднялся с кресла и подошёл к своему письменному столу, который стоял у дальней стены. Открыв один из шкафчиков, председатель извлёк оттуда какой-то листок и, вернувшись на место, передал его Баярду.

– Что это? – осведомился профессор.

– Это решение Совета насчёт того, что эксперимент всё-таки стоит провести. Здесь все подписи, кроме вашей. А как говорится: «один в поле не воин», – так что я мог бы не считаться с вашим мнением, но всё-таки вы главный основоположник этого проекта, да и ссориться мне с вами не хочется. Поэтому я даю вам последнюю возможность привести проект в исполнение, пока другие не сделали это за вас. Профессор, вы более опытен в этом отношении, нежели остальные учёные. Так что, если проводить эксперимент будете вы или же люди под вашим началом, то шансы на его успех увеличиваются, а вероятность взрыва, напротив, становится минимальной. Так как, вы согласны?

Баярд молча отвернулся в сторону.

– Подумайте хорошенько, – посоветовал Дарги.

Баярд понимал, что председатель не блефует. Да, он основоположник, держатель патента и прочее-прочее, но… проклятая бюрократия! Если нужно, его не задумываясь отодвинут в сторону, а в случае успеха и вовсе выставят врагом прогресса со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так что лучше? Стать прямым виновником гибели нескольких жизней или навсегда войти в истории как человек, по вине которого могла погибнуть вся нация? Выбор очевиден, и его диктует не столько желание оправдаться в глазах потомков, сколько чувство вины перед коллегами, на которых, в случае его отказа, без колебаний сплавят всю ответственность.

– Хорошо.

– Вот и отлично. Значит, завтра мы всех эвакуируем, а вы выберете двоих сотрудников…

– Только при одном условии, – перебил его профессор, – Я буду лично участвовать в эксперименте.

– Вы? А если произойдёт взрыв?

– Я всё сказал. Это моё окончательное решение.

– Хорошо, как скажете. Вот, распишитесь, – попросил председатель, протянув профессору авторучку. Тот поставил на листе свою размашистую подпись, и Дарги забрал у него ценную бумагу.