Личная помощница для монстра

Пролог

— Настя, ты где?

Я едва не выронила мобильный, поскользнувшись на мраморном полу бизнес-центра.

— Черт! — пискнула в трубку, устремляясь к лифтам. — Марат, я в холле уже.

— Быстрее! Уже рассаживаются все! — зашипел он и отбил звонок.

— Бегу! — просипела я не пойми кому.

Как я могу опаздывать в такой день? Сегодня решается вся судьба компании, а у меня с утра какой-то судный день, не иначе. Сломалось все, что могло сломаться — каблук, фен и такси, которое почти довезло до работы. И другое было не вызвать — дольше ждать, и бежать далеко.

Ноги уже гудели от бега на каблуках, но завидев открытые створки одного из четырех лифтов, я решила поднажать. Только, залетая в него, зацепилась сломанным каблуком и едва не рухнув носом в пол. Меня кто-то крепко схватил под руку и помог выровняться. Створки лифта закрылись.

— Спа…сибо, — тяжело выдохнула я, откидывая челку с глаз. — Спасибо, простите…

«Ого, — подумалось мне. — Вот это мужчина! Он будто с рекламы какого-то премиального бренда сошел — шикарный костюм модного в этом сезоне цвета (я-то знаю, потому что ездила за парой таких же костюмов для Ильи Степановича), коротко стриженные темные волосы, двухдневная щетина, очки в тонкой серебристой оправе и последний штрих — холодный безразличный взгляд.

— День что-то не задался, — заговорила я, — все пошло не так с самого утра, и вас вот еще втянула. Вы меня коснулись, а это наверняка заразно, так что будьте осторожны сегодня.

Его холодное выражение лица дрогнуло, словно он и хотел бы выразить какие-то эмоции, но не смог.

— Так обычно бывает, если подсознательно саботировать предстоящее, — заметил он равнодушно и отвернулся к створкам.

Голос у него оказался низкий и немного уставший, с хрипотцой.

— Ну, нет, — улыбнулась я, лихорадочно соображая, не перешла ли я границу между непринужденной болтовней и навязчивостью, — этот день слишком важный, чтобы его саботировать.

Он не ответил. Только короткий вздох вышел у него каким-то раздраженным. Будто я глупость сморозила. Хотя, скорее, так и было.

— Ой, я забыла этаж нажать, — спохватилась я и бросилась к панели, но тут обнаружила, что мой высокомерный спаситель едет туда же.

Я украдкой глянула на его профиль, чувствуя себя крайне глупо.

— А вам в «Прайм Корпорейшн»?

— Опаздываю на совещание с главой компании, — сообщил он нехотя.

— То есть, вы тоже саботируете, — усмехнулась я.

— Определенно, — без тени усмешки подтвердил он.

— Это знание может дать мне какие-то преимущества перед вами? — пошутила я.

— Сомневаюсь. — И снова ни одной эмоции.

Кто он? Может, это руководитель компании по внешнему аудиту? Скорее всего. Марат говорил, что уже наняли кого-то.

«Ну а то, что я — заместитель финансового руководителя, никак не ставит меня на тот уровень, которому что-то важно вовремя доложить», — проворчала я про себя.

— Анастасия Алексеевна, заместитель финансового директора компании, — представилась я. — Раз уж…

Тут створки раскрылись, и мужчина молча вышел в холл, не удостоив меня более внимания, а я замерла у лифта, сжав губы.

— Чувствую, мы с вами сработаемся, — прошептала я, недоуменно глядя в спину этому всаднику моего личного апокалипсиса.

Спасибо ему за спасение моего макияжа, конечно, а то бы тот приобрел узоры коврового покрытия в лифте. Но в остальном этот мужик — «козел высокомернус вульгарис». И отлично, что меня с ним не познакомили. Пусть босс сам с ним и работает.

Я припустила по коридору в приемную Страхова, прихрамывая на сломанный каблук. Там уже все стояли на ушах. Кроме самого Ильи Степановича.

— Настя, — выпалил Марат, оборачиваясь от двери кабинета, — принесла?

Я молча вручила ему пакет с распечатанными к собранию презентациями.

— Супер, спасибо, — с облегчением выдохнул он, заглядывая в первую папку, — идеально. Прости, что на тебя это все упало в последний момент…

Мы до трех утра перетряхивали отчеты и цифры всем финансовым отделом, а у меня одной дома был цветной принтер и скоросшиватель.

— Мне приятно, что ты извиняешься, — улыбнулась я, проходя к столу с кофеваркой. — Последний рывок, да, Марк?

— Слушай, черт его знает, — вдруг с сомнением ответил он, и я обернулась. — Степаныч странный какой-то сегодня…

— Ну, у всех стресс…

— Тут что-то другое, — покачал он головой, поглядывая на двери, — будто не стресс, а принятие полного краха.

— Да ну, какого краха? — округлила я глаза. — Вся антикризисная программа согласована, будем выгребать долго, но делать нечего…

Да, Страхов какой-то пришибленный последнюю неделю, но оно и понятно — у нас кризис в отрасли бушует, и столько компаний уже потонуло, что верить в улучшение ситуации не приходится. Но делать нечего, только тянуть.

Я обнаружила, что гляжу на струйку из кофеварки не моргая и не могу найти в себе силы пошевелиться. Все мы устали. Но скоро Новый год, каникулы, салаты, сон, саботаж…

— Настя…

Я вздрогнула.

— В зал совещаний, — кивнул мне Марат, и я, позабыв про кофе, направилась за ним, подхватив свой портфель.

Нужно только успеть сменить туфли. Хорошо, у меня всегда были запасные на работе.

— А мое начальство не видел? — поинтересовалась я, догоняя Марата у входа в зал.

— Со Страховым сидит в офисе. Но приказали рассаживаться.

Я пожала плечами и потерла напряженную шею. На этом мои дела в этом году окончены. Осталось проспать с открытыми глазами итоговое совещание, выпить кофе, подбить документы, составить планы на январь, выслушать пожелания коллег… А, это завтра. Черт, как же я не хочу сюда завтра! Может, заболеть?

Но стоило мне перешагнуть порог зала совещаний, я застыла, уперевшись взглядом в темную фигуру уже знакомого мне Козла-из-лифта. Он стоял у окна напротив, не придавая значения наплыву сотрудников.

— А это кто? — приостановила я Марата.

— Где?

— У окна.

Марат сузил глаза на незнакомце.

— А, это Василий Павлов.

— Что? — поморщилась я. — Кто?

— Ну, представитель партнеров. Он часто на неделе встречался со Страховым. Неформально в основном.

И Марат унесся контролировать готовность всех к заседанию, а я так и осталась стоять, прижимая к груди портфель. Что тут делает представитель партнеров, если это внутреннее мероприятие? Но не мне решать.

Я заняла свое место и принялась украдкой наблюдать за мужчиной. Каких именно партнеров он тут представляет?

Только в этот момент он вдруг обернулся от окна и устремил свой взгляд прямо на меня. И я невольно сглотнула вставший в горле ком. Какой тяжелый у него взгляд… Хотя, это, скорее, мои некрепкие нервы. И недосып. Я было хотела отвернуться, но от его такого внезапного пристального внимания мне будто мешок с гранитной крошкой на плечи опустили.

Он отвел взгляд первым. Ладно, немного осталось продержаться. Буквально чуть-чуть.

— Дорогие коллеги! — донеслось от двери, и в зал ворвался глава компании Страхов.

Ну, как, ворвался… Скорее, вкатился, учитывая невысокий рост и количество лишнего веса. Если бы не эти два обстоятельства, мне не пришлось бы бегать по городу с его костюмами… За ним явился и мой начальник, но в зал так и не прошел — застыл с каким-то стеклянным взглядом на входе, сложив руки в карманы. Я редко видела его таким. Все это не нравилось.

— Вынужден сделать наше совещание максимально коротким, — нервно возвестил Страхов, останавливаясь у своего кресла во главе стола. — Компания «Прайм Корпорейшн» начала процедуру банкротства.

***

— Дорф, — хмуро ответил я, прикладывая мобильник к уху.

— Здравствуйте, Радислав Романович. Как все прошло?

Я знал, что куратор объявится, стоит мне выйти из здания.

— Страхов объявил о банкротстве компании, — холодно сообщил я. — Как вы, должно быть, знаете.

— Нет, эта информация пока что только в вашем распоряжении. Он ведь мог передумать. Вероятно, вы поэтому рискнули и явились на встречу лично?

Мое появление в его компании было большим стратегическим промахом. Но я хотел прийти. И надеялся, что все будет как раз наоборот, и Илья передумает… Но он пошел до конца.

Не дождавшись моего ответа, куратор вздохнул:

— Я бы хотел предложить вам супервизию. Снова.

«Подавитесь вы своей супервизией, а комплексное сотрудничество засуньте в зад!» — подумал я с такой злостью, что аж голова заболела.

— Я могу вернуться к своей обычной жизни? — поинтересовался я неприязненно, направляясь к машине. — Моя задача выполнена?

— Да, можете, — со вздохом подтвердил куратор. — Спасибо за сотрудничество. Финансовую благодарность получите сегодня до вечера по прежним реквизитам.

Я лишь усмехнулся. Финансовая благодарность от правительственного отдела по разрушению чужих жизней мне тоже не была нужна. Но ни от первого ни от второго я отказаться не мог.

Глава 1

Полгода спустя

Я неслась, сломя голову, через вечерние пробки и пыталась дозвониться до Ангелины, но тщетно. Понятно, что ребенок, которому сломали руку, может быть не в состоянии ответить, но хоть бы кто-то мог там принять звонок?!

Мне позвонили из спортивной школы в восьмом часу вечера и сообщили, что Ангелина получила травму, и ее на скорой отвезли в травмпункт. И с этого момента жизнь кувыркнулась перед глазами, а способность успокоиться и трезво мыслить, которой я гордилась в обычной ситуации, отказала.

— Ох, ну наконец-то! — выдохнула я, когда мобильник зазвонил, но это оказалась Рита.

— Насть, ну что? — выпалила подруга в трубку.

— Ангелина не отвечает, а мне еще минут тридцать добираться.

— Слушай, я рассказала нашему главному, и он направляет вас в частную травматологию. Он уже позвонил главе клиники и договорился. Я тебе скину адрес. Хорошо?

Я задышала чаще. Мысль, что с Ангелиной что-то настолько серьезное, так била по рукам, что те взмокали и начинали дрожать.

— Насть?

— Да, Рит, — выдохнула я дрожавшим голосом, — я слышу. Поедем туда.

— Забирай нашу деточку и вези в клинику. Я подъеду, как освобожусь.

— Спасибо, братан.

— Не за что! Держись!

— Я в норме, — соврала я ей и себе.

Сложно быть в норме, когда вечер наполнен жуткими флешбеками. Такой звонок я уже однажды получила. И все будто повторяется — я несусь через город, а сотовый сестры молчит… Но тут моя мобилка снова зазвонила, и на этот раз высветилось имя Ангелины. Я схватила аппарат так, что тот едва не вылетел под ноги.

— Черт! — выругалась я. — Ангел?

На том конце слабо усмехнулись:

— Так черт или ангел?

— Как ты?

— Насть, все нормально, — ответила Ангелина слабым голосом. — Ты только не нервничай. И не превышай скорость, пожалуйста.

— Хорошо, — хрипло прошептала я.

— Обещай, что не спешишь и смотришь на дорогу, — настаивала она.

— Я смотрю, — просипела я на вздохе. — Что там?.. Что там с тобой?

Она судорожно вздохнула.

— Я, честно сказать, не смотрю, — призналась сипло. — Руку как-то зафикисировали, меня чем-то укололи таким, что спать хочется. Но болеть стало меньше.

— А что врачи говорят? — забеспокоилась я сильней.

— Перелом неудачный. Кость раздроблена. Осколки травмировали сосуды и ткани.

Я прикрыла на мгновение глаза, пытаясь это все представить и принять. Внутри меня все кричало, что этот ее экстрим рано или поздно должен был кончиться трагедией. Ну как так можно было сломать руку, чтобы и кость раздробить? Но все это осталось за зубами, а Ангелине я лишь сказала, что буду с минуты на минуту.

— Мне определенно светит операция, — продолжала Ангелина. — Но тут кипишь какой-то, и на вопрос, когда будут оперировать, не отвечают. А еще тут со мной парень с тренировки, так что я не одна.

— Так. Уже вижу здание, — сообщила ей я. — Скоро буду.

Парковка действительно забита, но я бросила машину как пришлось и поспешила в больницу. Найти кого-то оказалось непросто. Ангелину я обнаружила на одной из кушеток в приемном покое. Рядом с ней и правда сидел какой-то паренек, который сходу принялся докладывать все, что слышал тут от врачей.

— Сказали нам ждать тут, когда хирург подойдет, — резюмировал он, а я все смотрела на Ангелинку.

— Сейчас поедем в другую больничку, — сообщила ей я. — Найду кого-нибудь и заберу тебя. Хорошо?

Она кивнула. Руку ей примотали к туловищу, и Ангелина боялась лишний раз глубже вздохнуть. Я ободряюще ей улыбнулась и понеслась искать кого-то, кто отпустит нас, но в отделении царил какой-то хаос, и я, побившись в закрытые двери главы отделения и ординаторской, забрала Ангелину вместе с мальчишкой и повезла их в клинику, в которой нас уже ждали. Парень все это время утешал Ангелину, держа за здоровую руку.

— Ты не бойся только, — бубнил он позади, — все хорошо будет. Заживет, и сможешь снова кататься на борде…

— Давайте мы это позже обсудим, — недовольно вставила я, бросив гневный взгляд в зеркало заднего вида.

— Насть, Гарик просто пытается меня поддерживать, — слабо парировала она. — Я забыла вас познакомить.

— Значит, Гарик, — констатировала я, мысленно костеря себя за несдержанность.

Ну не до моих нравоучений ей.

— Да. И это я сбил Ангелину своим скейтом, — признался он.

— Не надо было этого говорить, — меланхолично заметила Ангелина.

— Тебе плохо? — насторожилась я.

— Болеть снова начинает, — со стоном отозвалась она. — Гарик, а Настя — моя тетя. Но после гибели мамы в автокатастрофе Настя мне — как старшая сестра.

— Приятно познакомиться, — вежливо отозвался Гарик, а я осторожно надавила на педаль газа.

К счастью, клиника оказалась недалеко, и уже через сорок минут мы въезжали на парковку.

— Рита, — набрала я подругу, поддерживая Ангелину под здоровую руку, — куда нам?

— К регистратуре идите, вас там ждут. Я выезжаю. Как она?

— Так себе. Ждем тебя.

— Это теть Рита? — вздохнула Ангелина, припадая на мое плечо едва ли не всем весом.

В свои шестнадцать она казалась уже совсем взрослой не только внешне. Гибель матери заставила ее быстро повзрослеть. Но и весила племянница тоже как взрослая, а для миниатюрной меня это стало едва допустимой нагрузкой.

— Гарик… — просипела я, и парень шустро подставил второе плечо.

Вместе мы довели ее до регистратуры, где нас действительно сразу встретила бригада врачей.

— Вам нужно будет заполнить документы, — затараторила мне медсестра, пока Ангелину укладывали на каталку. — Радислав Романович подойдет чуть позже…

— А кто это?

— Это — глава клиники и ведущий хирург. Он возьмется за вашу дочь лично.

Я не стала ее поправлять. Мой взгляд был прикован к Ангелине на каталке. Она прикрыла глаза, болезненно хмурясь, а я чувствовала, что едва справляюсь со страхом ее потерять.

— Скажите, это ведь ничего? — тихо спросила я медсестру. — Ничего ведь плохого?

— Не беспокойтесь, — улыбнулась она мне вежливо. — Радислав Романович — лучший хирург-травматолог в Москве. Подождите здесь, пожалуйста.

Ангелину вкатили в двери с надписью «Хирургический корпус», а я растеряно застыла в коридоре, тяжело дыша. В груди взорвалось от тревоги, паники и ужаса. Напомнить себе, что у нее всего лишь сломана рука и ее не поломало в аварии, как когда-то сестру, не выходило.

— Можно я останусь? — послышалось позади.

Я обернулась и отстраненно кивнула Гарику.

— Хотите что-нибудь?

— Нет, спасибо…

Я прислонилась к стенке возле створок дверей и уставилась перед собой. Сколько так простояла, не знаю. В отличие от государственной клиники, тут было слишком тихо, и не отвлечься от страха за жизнь Ангелины. Но даже чьи-то шаги не привлекли мое внимание до тех пор, пока в поле зрения не попал высокий мужчина в халате. Он стремительно прошел мимо и исчез в хирургическом отделении, а я так и замерла, округлив глаза.

Его профиль я помнила слишком хорошо. С ним связан тот день, после которого я все никак не могу прийти в себя, хотя прошло полгода. Белый халат на нем смотрится непривычно, но это точно он!

Поддавшись порыву, я отлепилась от стенки и бросилась к створкам, но в узких окнах виднелся лишь пустой коридор.

Не может быть.

Наверное, все же показалось…

Рита влетела в коридор на такой скорости, что едва не снесла двери хирургического. Я всегда завидовала ее способности носиться весь день на каблуках будто в удобных кроссовках. Даже сейчас после смены в больнице она выглядела с иголочки — стильный светлый плащ развивается, как у феи, туфельки звонко стучат, а вьющиеся волосы пружинят в такт, как в рекламе шампуня.

— Вот ты где! — выпалила она, завидев меня на диване, и устремилась к нам с Гариком, продолжая на ходу: — Ну что? Где Ангелина?

— Жду. — Я выпрямилась и едва не вскочила, чтобы снова начать мерить ногами зону ожидания.

Гарик только лицо от мобильника поднял, поздоровался и снова выпал из реальности. Бесил.

— Гарик, может, ты поедешь? — не стала скрывать раздражения я. — А то поздно уже. Я если что узнаю, сообщу.

— Ладно, — с готовностью закивал он, ничуть не смущаясь. — Запишите мой номер…

Когда он ушел, я перевела взгляд на Риту.

— Ну как ты? — Она положила мне руку на запястье и крепко сжала.

От нее пахло лекарствами и антисептиком.

— Нормально, — просипела я и вскинула взгляд к потолку, чтобы сдержать слезы. — Нервы что-то совсем…

— Ну это нормально. Главный не подходил?

— Кажется, прошел. Но я пока добежала, он уже исчез. Наверное, к Ангелине спешил.

— Ладно, сейчас нашему позвоню, чтобы он…

— Слушай, не дергай, — осадила я ее. — Думаю, как только что-то выяснится, меня найдут. Медсестра сказала ждать здесь.

Рита глубоко вздохнула, согласно кивая.

— Ладно. А что случилось?

— Да вот этот милый молодой человек, который только что ушел, сбил Ангелину на скейте. — Я снова оперлась локтями о колени и свесила голову, стараясь дышать ровнее. — Наверное, и сверху упал, раз там кость раздроблена. Будто машина переехала, а не скейтборд!

— Насть, — укоризненно глянула на меня подруга, — все хорошо. Никто Ангелину не переехал.

Я протерла лицо:

— Да…

Она положила мне ладонь на спину и ободряюще потерла между лопаток:

— Все будет хорошо.

Ненавидела эту фразу. Никто не может знать этого наверняка. А я помнила то опустошающее чувство, которое она оставляет. «Все будет хорошо». Люди, которые это обещают, будто выносят себя за скобки уравнения, лишают тебя поддержки, внимания и самоустраняются. И ты остаешься с этим один… Но только не Рита, конечно. Она всегда рядом…

— Насть?

Я моргнула и выпрямилась:

— Нормально все со мной. С Ангелиной не должно что-то случиться, это всего лишь рука… — И, чтобы как-то отвлечься, я повернулась к Рите и усмехнулась: — Представляешь, мне на стрессе показалось, что я этого главного хирурга знаю…

— Откуда?

— Похожий на него тип приезжал к генеральному в тот день, когда объявили о банкротстве «Прайм Корпорейшн». Мне посчастливилось влететь в лифт вместе с ним и оказаться в его руках. — Я усмехнулась. — Он не дал мне упасть лицом в пол. Но когда я решила завязать с ним знакомство, отказался представиться и свалил в туман.

— Какой противоречивый персонаж.

Я нервно прыснула. Рита несколько месяцев борется с привычкой грязно ругаться, и ее фразы, заменявшие ей матерные слова, вызывали у меня приступы хохота. Уж не знаю, зачем она решила возвыситься над персоналом больницы… хотя, ну почему нет? Бросать себе вызовы полезно.

— Это точно, — согласилась я, отсмеявшись. — Видимо, настолько произвел на меня впечатление, что уже и тут померещился.

А вот Рита погрустнела. Она не одобряла мои упаднические настроения, длящиеся вот уже полгода. Подруга пыталась расшевелить, даже приглашала в их клинику в отдел финансов. Но у меня опустились руки. Я будто нарочно находила какие-то убогие компании, отрабатывала там по месяцу и увольнялась. Ничего во мне не загоралось больше, как на прежней работе. Все же «Прайм Корпорейшн» стал моей второй семьей, и от этого так быстро не оправиться.

Когда послышался стук дверей отделения, я вздрогнула и вскинула голову. А когда увидела того самого доктора, напомнившего мне о встрече в лифте, ноги задрожали, и я еле совладала с собой, чтобы подняться. Он направлялся к нам, глядя в карту, а когда поднял взгляд, время между нами застыло.

Мне не показалось. Это совершенно точно тот самый тип из лифта! Представитель партнеров, как сказал Марат. Я забыла о нем сразу, как Страхов сделал ключевое заявление на совещании. И вот он здесь. Только смотрит на меня также, как и тогда в лифте — отстраненно, холодно и высокомерно.

— Анастасия Алексеевна, — знакомым голосом зовет меня по имени.

— Да, — хрипло отвечаю я, не спуская с него вопросительного взгляда.

— Я — Радислав Романович, лечащий врач вашей племянницы Ангелины. Пройдемте?

И ни одного намека на то, что узнал меня!

— Я подожду, — бросила мне Рита, но я едва отметила это, направляясь за этим доктором как завороженная.

— Что с ней? — задала главный вопрос, стоило нам поравняться.

Он быстро шагал по коридору, не заботясь о том, что я почти бегу рядом.

— Вам нужно подписать разрешение на операцию, — ответил прямо. — На рентгене пока что не видно чего-то угрожающего, но время упущено. Ткани разорваны, есть повреждение сосудов…

— Все плохо? — просипела я, напрочь забыв обо всем.

Стало плевать, кто он и где мы там виделись. Сейчас от него зависит здоровье Ангелины. Только он промолчал. А я напрочь забыла его имя. Странное такое еще…

— Почему вы не отвечаете? Так плохо? — допытывалась я.

— Послушайте, Анастасия Алексеевна, — он вдруг остановился и повернулся ко мне, — я не сказал, что все плохо. Я не могу пока ничего сказать. Мне нужно сейчас две вещи — получить ваше разрешение на операцию и провести ее как можно быстрее.

У меня похолодело все внутри. Я застыла, глядя на него большими глазами, но кое-как нашла в себе силы кивнуть:

— Я подпишу.

— Хорошо.

А дальше все было как в тумане. Я даже не запомнила, где кабинет у этого доктора. Он завел меня куда-то, сунул бланк, который я не удосужилась прочесть, и забрал, стоило мне поставить роспись.

— Вас проводят в палату, приготовленную для Ангелины.

И он ушел, а я прислонилась к стенке, обняв себя. Так меня и нашла Рита с медсестрой.

— Насть, что такое? Что он сказал? — трясла меня Рита за плечо.

— Сказал ждать, — просипела я.

— А еще?

— Ничего.

— Вы не переживайте, — взялась утешать меня медсестра — молодая девушка приятной угодливой внешности, — Радислав Романович — лучший хирург-травматолог, который мог бы сегодня оперировать вашу сестренку. Он по характеру не общительный, но зато в деле его никто не может превзойти.

Ее слова странным образом меня приободрили. Да, наверное, не могут люди быть хороши во всем. Кто-то языком мелет профессионально, а кто-то — молча работает. Я вот не умею ни того, ни другого.

— Мне можно с ней? — спросила Рита.

— Конечно.

Нас проводили на другой этаж, где располагались послеоперационные палаты.

— Слушай, Насть, — понизила Рита голос, когда медсестра удалилась, оставив нас одних в палате, — по поводу оплаты. Наш главный договорился о максимальной скидке для вас с Ангелинкой.

Я посмотрела в окно на ночной город.

— Ритуль, у меня есть деньги, не переживай. Но от скидки я не откажусь. Спасибо большое и тебе и твоему боссу. Как выкарабкаемся, обязательно заедем к вам.

— Хирург не сказал, сколько будет длиться операция?

Я отрицательно мотнула головой:

— Братан, езжай домой. Ну нет тут смысла оставаться…

— Я думаю о другом. Поеду к тебе, соберу сумку, чтобы ты не дергалась. Тебе тут ночевать, а одеться не во что.

— Рит…

— Не обсуждается, братан. Вы с Ангелом — моя семья. И вам нужна забота.

Я покаянно вздохнула, подошла к ней и обняла, проскулив благодарность.

— Пока буду ехать, напиши мне список, — попросила она на пороге палаты. — И верь в лучшее! Не паникуй!

— Так точно, — кивнула я вымотано.

***

Есть такие люди, от которых не закрыться…

Чувство падения в их эмоции напоминает прыжок в холодную воду с высоты, а осколки чувств впиваются в кожу ледяными иголками. Когда я понимаю, что именно приходится им пережить, становится поздно. Я становлюсь соучастником, который знает все наперед, но не может сказать ни слова. И это разрушает.

С ней было также. Когда я не дал ей упасть в лифте, у меня сжалось все от горла до грудной клетки, а в мозгу калейдоскопом замерцали ее эмоции — страхи, ожидания, надежды… Надежд там было столько, что я ослеп на несколько вздохов. И все они были связаны с тем днем, в который мы встретились.