Личная помощница для монстра

Пролог

Уважаемые читатели, книга будет написана бесплатно!

В процессе написания главы будут нумероваться цифрами, а по завершении текст будет сформирован в обычные главы.

Приятного чтения! Буду рада вашим комментариям и оценкам.

– Настя, ты где?

Я едва не выронила мобильный, поскользнувшись на мраморном полу бизнес-центра.

– Черт! – пискнула в трубку, устремляясь к лифтам. – Марат, я в холле уже.

– Быстрее! Уже рассаживаются все! – зашипел он и отбил звонок.

– Бегу! – просипела я не пойми кому.

Как я могу опаздывать в такой день? Сегодня решается вся судьба компании, а у меня с утра какой-то судный день, не иначе. Сломалось все, что могло сломаться – каблук, фен и такси, которое почти довезло до работы. И другое было не вызвать – дольше ждать, и бежать далеко.

Ноги уже гудели от бега на каблуках, но завидев открытые створки одного из четырех лифтов, я решила поднажать. Только, залетая в него, зацепилась сломанным каблуком и едва не рухнув носом в пол. Меня кто-то крепко схатил под руку и помог выровняться. Створки лифта закрылись.

– Спа…сибо, – тяжело выдохнула я, откидывая челку с глаз. – Спасибо, простите…

«Ого, – подумалось мне. – Вот это мужчина! Он будто с рекламы какого-то премиального бренда сошел – шикарный костюм модного в этом сезоне цвета (я-то знаю, потому что ездила за парой таких же костюмов для Ильи Степановича), коротко стриженные темные волосы, двухдневная щетина, очки в тонкой серебристой оправе и последний штрих – холодный безразличный взгляд.

– День что-то не задался, – заговорила я, – все пошло не так с самого утра, и вас вот еще втянула. Вы меня коснулись, а это наверняка заразно, так что будьте осторожны сегодня.

Его холодное выражение лица будто дрогнуло, словно он и хотел бы выразить какие-то эмоции, но не смог.

– Так обычно бывает, если подсознательно саботировать предстоящее, – заметил он равнодушно и отвернулся к створкам.

Голос у него оказался низкий и немного уставший, с хрипотцой.

– Ну, нет, – улыбнулась я, лихорадочно соображая, не перешла ли я границу между непринужденной болтовней и навязчивостью, – этот день слишком важный, чтобы его саботировать.

Он не ответил. Только короткий вздох вышел у него каким-то раздраженным. Будто я глупость сморозила. Хотя, скорее, так и было.

– Ой, я забыла этаж нажать, – спохватилась я и бросилась к панели, но тут обнаружила, что мой высокомерный спаситель едет туда же.

Я украдкой глянула на его профиль, чувствуя себя крайне глупо.

– А вам в «Прайм Корпорейшн»?

– Опаздываю на совещание с главой компании, – сообщил он нехотя.

– То есть, вы тоже саботируете, – усмехнулась я.

– Определенно, – без тени усмешки подтвердил он.

– Это знание может дать мне какие-то преимущества перед вами? – пошутила я.

– Сомневаюсь. – И снова ни одной эмоции.

Кто он? Может, это руководитель компании по внешнему аудиту? Скорее всего. Марат говорил, что уже наняли кого-то.

«Ну а то, что я – заместитель финансового руководителя, никак не ставит меня на тот уровень, которому что-то важно вовремя доложить», – проворчала я про себя.

– Анастасия Алексеевна, заместитель финансового директора компании, – представилась я. – Раз уж…

Тут створки раскрылись, и мужчина молча вышел в холл, не удостоив меня более внимания, а я замерла у лифта, сжав губы.

– Чувствую, мы с вами сработаемся, – прошептала я, недоуменно глядя в спину этому всаднику моего личного апокалипсиса.

Спасибо ему за спасение моего макияжа, конечно, а то бы тот приобрел узоры коврового покрытия в лифте. Но в остальном этот мужик – «козел высокомернус вульгарис». И отлично, что меня с ним не познакомили. Пусть босс сам с ним и работает.

Я припустила по коридору в приемную Страхова, прихрамывая на сломанный каблук. Там уже все стояли на ушах. Кроме самого Ильи Степановича.

– Настя, – выпалил Марат, оборачиваясь от двери кабинета, – принесла?

Я молча вручила ему пакет с распечатанными к собранию презентациями.

– Супер, спасибо, – с облегчением выдохнул он, заглядывая в первую папку, – идеально. Прости, что на тебя это все упало в последний момент…

Мы до трех утра перетряхивали отчеты и цифры всем финансовым отделом, а у меня одной дома был цветной принтер и скоросшиватель.

– Мне приятно, что ты извиняешься, – улыбнулась я, проходя к столу с кофеваркой. – Последний рывок, да, Марк?

– Слушай, черт его знает, – вдруг с сомнением ответил он, и я обернулась. – Степаныч странный какой-то сегодня…

– Ну, у всех стресс…

– Тут что-то другое, – покачал он головой, поглядывая на двери, – будто не стресс, а принятие полного краха.

– Да ну, какого краха? – округлила я глаза. – Вся антикризисная программа согласована, будем выгребать долго, но делать нечего…

Да, Страхов какой-то пришибленный последнюю неделю, но оно и понятно – у нас кризис в отрасли бушует, и столько компаний уже потонуло, что верить в улучшение ситуации не приходится. Но делать нечего, только тянуть.

Я обнаружила, что гляжу на струйку из кофеварки не моргая и не могу найти в себе силы пошевелиться. Все мы устали. Но скоро Новый год, каникулы,… салаты, сон, саботаж…

– Настя…

Я вздрогнула.

– В зал совещаний, – кивнул мне Марат, и я, позабыв про кофе, направилась за ним, подхватив свой портфель.

Я вспомнила, что мне нужно сменить туфли и побежала в кабинет. Хорошо, у меня всегда были запасные на работе.

– А мое начальство не видел? – поинтересовалась я, догоняя Марата у входа в зал.

– Со Страховым сидит в офисе. Но приказали рассаживаться.

Я пожала плечами и потерла напряженную шею. На этом мои дела в этом году окончены. Осталось проспать с открытыми глазами итоговое совещание, выпить кофе, подбить документы, составить планы на январь, выслушать пожелания коллег… А, это завтра. Черт, как же я не хочу сюда завтра! Может, заболеть?

Но стоило мне перешагнуть порог зала совещаний, я застыла, уперевшись взглядом в темную фигуру уже знакомого мне Козла-из-лифта. Он стоял у окна напротив, не придавая значения наплыву сотрудников.

– А это кто? – приостановила я Марата.

– Где?

– У окна.

Марат сузил глаза на незнакомце.

– А, это Василий Павлов.

– Что? – поморщилась я. – Кто?

– Ну, представитель партнеров. Он часто на неделе встречался со Страховым. Неформально в основном.

И Марат унесся контролировать готовность всех к заседанию, а я так и осталась стоять, прижимая к груди портфель. Что тут делает представитель партнеров, если это внутреннее мероприятие? Но не мне решать.

Я заняла свое место и принялась украдкой наблюдать за мужчиной. Каких именно партнеров он тут представляет?

Только в тот момент он вдруг обернулся от окна и устремил свой взгляд прямо на меня. И я невольно сглотнула вставший в горле ком. Какой тяжелый у него взгляд… Хотя, это, скорее, мои некрепкие нервы. И недосып. Я было хотела отвернуться, но от его такого внезапного пристального внимания мне будто мешок с гранитной крошкой на плечи опустили.

Он отвел взгляд первым. Ладно, немного осталось продержаться. Буквально чуть-чуть.

– Дорогие коллеги! – донеслось от двери, и в зал ворвался глава компании Страхов.

Ну, как, ворвался… Скорее, вкатился, учитывая невысокий рост и количество лишнего веса. Если бы не эти два обстоятельства, мне не пришлось бы бегать по городу с его костюмами… За ним явился и мой начальник, но в зал так и не прошел – застыл с каким-то стеклянным взглядом на входе, сложив руки в карманы. Я редко видела его таким. Все это не нравилось.

– Вынужден сделать наше совещание максимально коротким, – нервно возвестил Страхов, останавливаясь у своего кресла во главе стола. – Компания «Прайм Корпорейшн» начала процедуру банкротства.

***

– Дорф, – хмуро ответил я, прикладывая мобильник к уху.

– Здравствуйте, Радислав Романович. Как все прошло?

Я знал, что куратор объявится, стоит мне выйти из здания.

– Страхов объявил о банкротстве компании, – холодно сообщил я. – Как вы, должно быть, знаете.

– Нет, эта информация пока что только в вашем распоряжении. Он ведь мог передумать. Вероятно, вы поэтому рискнули и явились на встречу лично?

Мое появление в его компании было большим стратегическим промахом. Но я хотел прийти. И надеялся, что все будет как раз наоборот, и Илья передумает… Но он пошел до конца.

Не дождавшись моего ответа, куратор вздохнул:

– Я бы хотел предложить вам супервизию. Снова. И вы обещали подумать насчет комплексного сотрудничества. Так было бы безопасней.

«Подавитесь вы своей супервизией, а комплексное сотрудничество засуньте в зад!» – подумал я с такой злостью, что аж голова заболела.

– Я могу вернуться к своей обычной жизни? – поинтересовался я неприязненно, направляясь к машине. – Моя задача выполнена?

– Да, можете, – со вздохом подтвердил куратор. – Спасибо за сотрудничество. Финансовую благодарность получите сегодня до вечера по прежним реквизитам.

Я лишь усмехнулся. Финансовая благодарность от правительственного отдела по разрушению чужих жизней мне тоже не была нужна. Но ни от первого ни от второго я отказаться не мог.

1

Я неслась, сломя голову, через вечерние пробки и пыталась дозвониться до Ангелины, но тщетно. Понятно, что ребенок, которому сломали руку, может быть не в состоянии ответить, но хоть бы кто-то мог там принять звонок?!

Мне позвонили из спортивной школы в восьмом часу вечера и сообщили, что Ангелина получила травму, и ее на скорой отвезли в травмпункт. И с этого момента жизнь кувыркнулась перед глазами, а способность успокоиться и трезво мыслить, которой я гордилась ы обычной ситуации, отказала.

– Ох, ну наконец-то! – выдохнула я, когда мобильник зазвонил, но это оказалась Рита.

– Насть, ну что? – выпалила подруга в трубку.

– Ангелина не отвечает, а мне еще минут тридцать добираться.

– Слушай, я рассказала нашему главному, и он направляет вас в частную травматологию. Он уже позвонил главе клиники и договорился. Я тебе скину адрес. Хорошо?

Я задышала чаще. Мысль, что с Ангелиной что-то настолько серьезное, так била по рукам, что те взмокали и начинали дрожать.

– Насть?

– Да, Рит, – выдохнула я дрожавшим голосом, – я слышу. Поедем туда.

– Забирай нашу деточку и вези в клинику. Я подъеду, как освобожусь.

– Спасибо, братан.

– Не за что! Держись!

– Я в норме, – соврала я ей и себе.

Сложно быть в норме, когда вечер наполнен жуткими флешбеками. Такой звонок я уже однажды получила. И все будто повторяется – я несусь через город, а сотовый сестры молчит… Но тут моя мобилка снова зазвонила, и на этот раз высветилось имя Ангелины. Я схватила аппарат так, что тот едва не вылетел под ноги.

– Черт! – выругалась я. – Ангел?

На том конце слабо усмехнулись:

– Так черт или ангел?

– Как ты?

– Насть, все нормально, – ответила Ангелина слабым голосом. – Ты только не нервничай. И не превышай скорость, пожалуйста.

– Хорошо, – хрипло прошептала я.

– Обещай, что не спешишь и смотришь на дорогу, – настаивала она.

– Я смотрю, – просипела я на вздохе. – Что там?.. Что там с тобой?

Она судорожно вздохнула.

– Я, честно сказать, не смотрю, – призналась сипло. – Руку как-то зафикисировали, меня чем-то укололи таким, что спать хочется. Но болеть стало меньше.

– А что врачи говорят? – забеспокоилась я сильней.

– Перелом неудачный. Кость раздроблена. Осколки травмировали сосуды и ткани.

Я прикрыла на мгновение глаза, пытаясь это все представить и принять. Внутри меня все кричало, что этот ее экстрим рано или поздно должен был кончиться трагедией. Ну как так можно было сломать руку, чтобы и кость раздробить? Но все это осталось за зубами, а Ангелине я лишь сказала, что буду с минуты на минуту.

– Мне определенно светит операция, – продолжала Ангелина. – Но тут кипишь какой-то, и на вопрос, когда будут оперировать, не отвечают. А еще тут со мной парень с тренировки, так что я не одна.

– Так. Уже вижу здание, – сообщила ей я. – Скоро буду.

Парковка действительно забита, но я бросила машину как пришлось и поспешила в больницу. Найти кого-то оказалось непросто. Ангелину я обнаружила на одной из кушеток в приемном покое. Рядом с ней и правда обнаружился какой-то паренек, который сходу принялся докладывать все, что слышал тут от врачей.

– Сказали нам ждать тут, когда хирург подойдет, – резюмировал он, а я все смотрела на Ангелинку.

– Сейчас поедем в другую больничку, – сообщила ей я. – Найду кого-нибудь и заберу тебя. Хорошо?

Она кивнула. Руку ей примотали к туловищу, и Ангелина боялась лишний раз глубже вздохнуть. Я ободряюще ей улыбнулась и понеслась искать кого-то, кто отпустит нас, но в отделении царил какой-то хаос, и я, побившись в закрытые двери главы отделения и ординаторской, забрала Ангелину вместе с мальчишкой и повезла их в клинику, в которой нас уже ждали. Парень все это время утешал Ангелину, держа за здоровую руку.

– Ты не бойся только, – бубнил он позади, – все хорошо будет. Заживет, и сможешь снова кататься на борде…

– Давайте мы это позже обсудим, – недовольно вставила я, бросив гневный взгляд в зеркало заднего вида.

– Насть, Гарик просто пытается меня поддерживать, – слабо парировала она. – Я забыла вас познакомить.

– Значит, Гарик, – констатировала я, мысленно костеря себя за несдержанность.

Ну не до моих нравоучений ей.

– Да. И это я сбил Ангелину своим скейтом, – признался он.

– Не надо было этого говорить, – меланхолично заметила Ангелина.

– Тебе плохо? – насторожилась я.

– Болеть снова начинает, – со стоном отозвалась она. – Гарик, а Настя – моя тетя. Но после гибели мамы в автокатастрофе Настя мне – как старшая сестра.

– Приятно познакомиться, – вежливо отозвался Гарик, а я осторожно надавила на педаль газа.

К счастью, клиника оказалась недалеко, и уже через сорок минут мы въезжали на парковку.

– Рита, – набрала я подругу, поддерживая Ангелину под здоровую руку, – куда нам?

– К регистратуре идите, вас там ждут. Я выезжаю. Как она?

– Так себе. Ждем тебя.

– Это теть Рита? – вздохнула Ангелина, припадая на мое плечо едва ли не всем весом.

В свои шестнадцать она казалась уже совсем взрослой не только внешне. Гибель матери заставила ее быстро повзрослеть. Но и весила племянница тоже как взрослая, а для миниатюрной меня это стало едва допустимой нагрузкой.

– Гарик… – просипела я, и парень шустро подставил второе плечо.

Вместе мы довели ее до регистратуры, где нас действительно сразу встретила бригада врачей.

– Вам нужно будет заполнить документы, – затараторила мне медсестра, пока Ангелину укладывали на каталку. – Радислав Романович подойдет чуть позже…

– А кто это?

– Это – глава клиники и ведущий хирург. Он возьмется за вашу дочь лично.

Я не стала ее поправлять. Мой взгляд был прикован к Ангелине на каталке. Она прикрыла глаза, болезненно хмурясь, а я чувствовала, что едва справляюсь со страхом ее потерять.

– Скажите, это ведь ничего? – тихо спросила я медсестру. – Ничего ведь плохого?

– Не беспокойтесь, – улыбнулась она мне вежливо. – Радислав Романович – лучший хирург-травматолог в Москве. Подождите здесь, пожалуйста.

Ангелину вкатили в двери с надписью «Хирургический корпус», а я растеряно застыла в коридоре, тяжело дыша. В груди взорвалось от тревоги, паники и ужаса. Напомнить себе, что у нее всего лишь сломана рука и ее не поломало в аварии, как когда-то сестру, не выходило.

– Можно я останусь? – послышалось позади.

Я обернулась и отстраненно кивнула Гарику.

– Хотите что-нибудь?

– Нет, спасибо…

Я прислонилась к стенке возле створок дверей и уставилась перед собой. Сколько так простояла, не знаю. В отличие от государственной клиники, тут было слишком тихо, и не отвлечься от страха за жизнь Ангелины. Но даже чьи-то шаги не привлекли мое внимание до тех пор, пока в поле зрения не попал высокий мужчина в халате. Он стремительно прошел мимо и исчез в хирургическом отделении, а я так и замерла, округлив глаза.

Его профиль я помнила слишком хорошо. С ним связан тот день, после которого я все никак не могу прийти в себя, хотя прошло полгода. Белый халат на нем смотрится непривычно, но это точно он!

Поддавшись порыву, я отлепилась от стенки и бросилась к створкам, но в узких окнах виднелся лишь пустой коридор.

Не может быть.

Наверное, все же показалось…

2

Рита влетела в коридор на такой скорости, что едва не снесла двери хирургического. Я всегда завидовала ее способности носиться весь день на каблуках будто в удобных кроссовках. Даже сейчас после смены в больнице она выглядела с иголочки – стильный светлый плащ развивается, как у феи, туфельки звонко стучат, а вьющиеся волосы пружинят в такт, как в рекламе шампуня.

– Вот ты где! – выпалила она, завидев меня на диване, и устремилась к нам с Гариком, продолжая на ходу: – Ну что? Где Ангелина?

– Жду. – Я выпрямилась и едва не вскочила, чтобы снова начать мерить ногами зону ожидания.

Гарик только лицо от мобильника поднял, поздоровался и снова выпал из реальности. Бесил.

– Гарик, может, ты поедешь? – не стала скрывать раздражения я. – А то поздно уже. Я если что узнаю, сообщу.

– Ладно, – с готовностью закивал он, ничуть не смущаясь. – Запишите мой номер…

Когда он ушел, я перевела взгляд на Риту.

– Ну как ты? – Она положила мне руку на запястье и крепко сжала.

От нее пахло лекарствами и антисептиком.

– Нормально, – просипела я и вскинула взгляд к потолку, чтобы сдержать слезы. – Нервы что-то совсем…

– Ну это нормально. Главный не подходил?

– Кажется, прошел. Но я пока добежала, он уже исчез. Наверное, к Ангелине спешил.

– Ладно, сейчас нашему позвоню, чтобы он…

– Слушай, не дергай, – осадила я ее. – Думаю, как только что-то выяснится, меня найдут. Медсестра сказала ждать здесь.

Рита глубоко вздохнула, согласно кивая.

– Ладно. А что случилось?

– Да вот этот милый молодой человек, который только что ушел, сбил ее на скейте. – Я снова оперлась локтями о колени и свесила голову, стараясь дышать ровнее. – Наверное, и сверху упал, раз там кость раздроблена. Будто машина переехала, а не скейтборд!

– Насть, – укоризненно глянула на меня подруга, – все хорошо. Никто Ангелину не переехал.

Я протерла лицо:

– Да…

Она положила мне ладонь на спину и ободряюще потерла между лопаток:

– Все будет хорошо.

Ненавидела эту фразу. Никто не может знать этого наверняка. А я помнила то опустошающее чувство, которое она оставляет. «Все будет хорошо». Люди, которые это обещают, будто выносят себя за скобки уравнения, лишают тебя поддержки, внимания и самоустраняются. И ты остаешься с этим один…

– Насть?

Я моргнула и выпрямилась:

– Нормально все со мной. С Ангелиной не должно что-то случиться, это всего лишь рука… – И, чтобы как-то отвлечься, я повернулась к Насте и усмехнулась: – Представляешь, мне на стрессе показалось, что я этого главного хирурга знаю…

– Откуда?

– Похожий на него тип приезжал к генеральному в тот день, когда объявили о банкротстве «Прайм Корпорейшн». Мне посчастливилось влететь в лифт вместе с ним и оказаться в его руках. – Я усмехнулась. – Он не дал мне упасть лицом в пол. Но когда я решила завязать с ним знакомство, отказался представиться и свалил в туман.

– Какой противоречивый персонаж.

Я рассмеялась. Рита несколько месяцев борется с привычкой грязно ругаться, и ее фразы, заменявшие ей матерные слова, вызывали у меня приступы хохота. Уж не знаю, зачем она решила возвыситься над персоналом больницы… хотя, ну почему нет? Бросать себе вызовы полезно.

– Это точно, – согласилась я, отсмеявшись. – Видимо, настолько произвел на меня впечатление, что уже и тут померещился.

А вот Рита погрустнела. Она не одобряла мои упаднические настроения, длящиеся вот уже полгода. Подруга пыталась расшевелить, даже приглашала в их клинику в отдел финансов. Но у меня опустились руки. Я будто нарочно находила какие-то убогие компании, отрабатывала там по месяцу и увольнялась. Ничего во мне не загоралось больше, как на прежней работе. Все же «Прайм Корпорейшн» стал моей второй семьей, и от этого так быстро не оправиться.

Когда послышался стук дверей отделения, я вздрогнула и вскинула голову. А когда увидела того самого доктора, напомнившего мне встречу в лифте, ноги задрожали, и я еле совладала с собой, чтобы подняться. Он направлялся к нам, глядя в карту, а когда поднял взгляд, время между нами застыло.

Мне не показалось. Это совершенно точно тот самый тип из лифта! Представитель партнеров, как сказал Марат. Я забыла о нем сразу, как Страхов сделал ключевое заявление на совещании. И вот он здесь. Только смотрит на меня также, как и тогда в лифте – отстраненно, холодно и высокомерно.

– Анастасия Алексеевна, – знакомым голосом зовет меня по имени.

– Да, – хрипло отвечаю я, не спуская с него вопросительного взгляда.

– Я – Радислав Романович, лечащий врач вашей племянницы Ангелины. Пройдемте?

И ни одного намека на то, что узнал меня!

– Я подожду, – бросила мне Рита, но я едва отметила это, направляясь за этим доктором как завороженная.

– Что с ней? – задала главный вопрос, стоило нам поравняться.

Он быстро шагал по коридору, не заботясь о том, что я почти бегу рядом.

– Вам нужно подписать разрешение на операцию, – ответил прямо. – На рентгене пока что не видно чего-то угрожающего, но время упущено. Ткани разорваны, есть повреждение сосудов…

– Все плохо? – просипела я, напрочь забыв обо всем.

Стало плевать, кто он и где мы там виделись. Сейчас от него зависит здоровье Ангелины. Только он промолчал. А я напрочь забыла его имя. Странное такое еще…

– Почему вы не отвечаете? Так плохо? – допытывалась я.

– Послушайте, Анастасия Алексеевна, – он вдруг остановился и повернулся ко мне, – я не сказал, что все плохо. Я не могу пока ничего сказать. Мне нужно сейчас две вещи – получить ваше разрешение на операцию и провести ее как можно быстрее.

У меня похолодело все внутри. Я застыла, глядя на него большими глазами, но кое-как нашла в себе силы кивнуть:

– Я подпишу.

– Хорошо.

А дальше все было как в тумане. Я даже не запомнила, где кабинет у этого доктора. Он завел меня куда-то, сунул бланк, который я не удосужилась прочесть, и забрал, стоило мне поставить роспись.

– Вас проводят в палату, приготовленную для Ангелины.

И он ушел, а я прислонилась к стенке, обняв себя. Так меня и нашла Рита с медсестрой.

– Насть, что такое? Что он сказал? – трясла меня Рита за плечо.

– Сказал ждать, – просипела я.

– А еще?

– Ничего.

– Вы не переживайте, – взялась утешать меня медсестра – молодая девушка приятной угодливой внешности, – Радислав Романович – лучший хирург-травматолог, который мог бы сегодня оперировать вашу сестренку. Он по характеру не общительный, но зато в деле его никто не может превзойти.

Ее слова странным образом меня приободрили. Да, наверное, не могут люди быть хороши во всем. Кто-то языком мелет профессионально, а кто-то – молча работает. Я вот не умею ни того, ни другого.

– Мне можно с ней? – спросила Рита.

– Конечно.

Нас проводили на другой этаж, где располагались послеоперационные палаты. Переступив порог палаты Ангелины, я подумала, что этот Радислав Романович даже не спросил, могу ли я остаться с ней. Нет, я и не допускала другой мысли, но обстоятельства же бывают разные, а он даже не спросил ничего. Хотя, может, всегда с пациентами кто-то остается?

– Слушай, Насть, – понизила Рита голос, когда медсестра удалилась, – по поводу оплаты. Наш главный договорился о максимальной скидке для вас с Ангелинкой.

Я посмотрела в окно на ночной город.

– Ритуль, у меня есть деньги, не переживай. Но от скидки я не откажусь. Спасибо большое и тебе и твоему боссу. Как выкарабкаемся, обязательно заедем к вам.

– Хирург не сказал, сколько будет операция?

Я отрицательно мотнула головой:

– Братан, езжай домой. Ну нет тут смысла оставаться…

– Я думаю о другом. Поеду к тебе, соберу сумку, чтобы ты не дергалась. Тебе тут ночевать, а одеться не во что.

– Рит…

– Не обсуждается, братан. Вы с Ангелом – моя семья. И вам нужна забота.

Я покаянно вздохнула, подошла к ней и обняла, проскулив благодарность.