Наследник для медведя

Пролог

Когда позади щелкнул замок, мне будто кусок льда положили на грудь, и сердце ударилось об него и забилось глухо. Вошедший не включил свет – не было нужды, эти звери прекрасно видят и так. Только сейчас я почувствовала в своей комнате чуждый тяжелый и пряный запах в сплетении дорогого мужского парфюма. Так устала, что хотелось быстрее завалиться в кровать. И ведь свет тоже не додумалась включить – зачем? А теперь, когда глаза привыкли к темноте, увидела и небольшой чемодан у комода, и пальто, брошенное через кресло.

Мужчина замер в нескольких шагах от двери, сложив руки в карманы брюк дорогого костюма и молча уставился на меня. Казалось бы, что проще – объяснить, что это моя спальня, что брат-козел специально подстроил нам это соседство. Но что-то подсказывало – с Рэмом Арджиевым таких случайностей не происходит. Весь вечер я контролировала каждый вдох в его присутствии, слишком хорошо представляя, какая власть и возможности в его распоряжении…

Будь он человеком, его все равно стоило опасаться. Но он им не был. Его мрачный внимательный взгляд – острый, как нож, будто полосовал кожу, а редкие слова будоражили каждый волосок на теле. Иногда я жалела, что знала о полузверях так много – работа обязывала, и такую свою реакцию на него могла точно объяснить: Рэм положил на меня глаз. Почему – планировала выяснить, но не таким образом, оказавшись в постели, предназначенной сегодня ему. В большом доме достаточно комнат, чтобы размещать гостей, но брат выбрал для Арджиева мою. Подонок. Устроил мне ловушку, и я в нее угодила, потеряв бдительность.

Медленно села, прекрасно зная, что он слышит и чувствует мой страх, слышит стук сердца…

– Простите, это всегда была моя комната, – спустила я ноги с кровати и поднялась. До чертиков хотелось еще и пуститься бегом к двери, но я только облизала пересохшие губы, отвлекаясь от паники. – Меня не предупредили, что она кем-то занята…

– Он тебя продал, – опасно громыхнуло в моей вселенной в исполнении низкого, немного хриплого голоса.

Я тяжело сглотнула, лихорадочно соображая:

– Ну вы же не животное, чтобы покупать живого человека, – попыталась улыбнуться.

– Изящная попытка, – усмехнулся он.

Впервые на моей памяти. Это обнадеживало. Но пока все складывалось плохо – Рэм весь вечер ставил мои нервы на дыбы не просто так. Решил, что я – его?

То, что мой брат вообще имел дела с кем-то из полу-зверей, само по себе невероятно. Но это, скорее, из-за авантюризма, а не от большого ума. Странно, что Рэм это сотрудничество допустил. Да и откровенно было плевать. Не мое дело, кто и где брату переломает шею. И ведь твердо была намерена избегать таких его празднеств, но исключением стало сегодня – юбилей. Донни стукнуло тридцать, и ему удалось затащить меня в дом родителей на празднество, надавив на совесть. Теперь понятно, зачем. Добраться бы до его рожи – расцарапала бы вдрызг. Но у меня проблема гораздо серьезней.

– Я еще не согласился, – придавил он меня взглядом к окну, в которое я уперлась лопатками.

От него вряд ли укрылось, что я поглядываю на дверь. Теперь, когда он стоял сбоку, путь через кровать открыт, а я плохо представлял Рэма, делающего резкие движения просто так. Нет, этот будет все просчитывать, каждое его слово – хорошо взвешенный клинок, каждое действие – ход в опасной игре. И если он здесь спокойно стоит, бежать мне некуда.

– Простите, но я не буду уговаривать. Мне плевать на ваши договоренности.

– Мне плевать, что тебе плевать, – кривил он уголки губ.

– Возьмешь силой? – вздернула я бровь. – Такую сверкающую белоснежную репутацию вряд ли стоит портить, не находишь? Не думаю, что стою такого риска.

– Ты думаешь, я ко всему в жизни по красной дорожке прошел? В этом крыле нет никого – можешь побегать-проверить. – Он повел рукой в приглашающем жесте. – Никто не узнает, куда ты делась и почему…

А вот теперь мне стало по-настоящему страшно, а в его глазах зажегся интерес. Но не тот безумный, который я иногда встречала у тех, кого приходилось изучать в центре. Рэм психом не был.

– Может, договоримся? – Я будто наугад выбирала карточки с вариантами развития событий. Где-то может и была та самая, которая вывела бы меня из этого стечения обстоятельств, но я ее не находила.

– Обязательно, – и он снял пиджак и бросил его на комод. – Ты – умная женщина, много знаешь о таких, как я.

– И какие варианты?

– Получить удовольствие, – и он взялся за пуговицы рубашки.

– В обрисованных тобой границах опустевшего крыла? – голос дрожал.

– Забудь о границах. Я сегодня беру то, что мне принадлежит .

– Зачем я тебе? – только больше запутывалась я.

– Хочу тебя, – и он сдернул рубашку с плеч. – Ты же уже все решила для себя, пометила флажком весь мир и дала всему определение. У тебя на лице написано, как ненавидишь таких, как я, винишь во всем, мечтаешь стереть с лица земли. Сколько бы проблем сразу исчезло, да?

– Да, – я совсем потеряла голову. – И ты не свое хочешь взять, ты просто хочешь наказать, поиздеваться…

– Это просто, – перебил он и медленно направился ко мне. – Скалиться из-за угла или через камеру наблюдения на своих подопытных. А ты попробуй в лицо… Выскажи все. Когда еще представится такая возможность?

Как же я ошибалась на его счет! Умный, злой, расчетливый, Рэм с легкостью играл выбранные роли – любой политик позавидовал бы ему. Только с чего вдруг снизошел до меня? Поиздеваться? Задеть брата? Все разом? Не верилось, что ему есть дело.

– Мало ли, кто к вам относится так же – ты собираешься наказывать в моем лице всех?

– Страшно?

Я пропустила момент, когда можно было попробовать дать деру, но большей дурой выглядеть в его глазах не хотелось. Только он сейчас решает, что со мной делать. Иллюзий, что он отпустит, не было. Я молча смотрела в его глаза, вдыхая запах, и с трудом выдерживала напор эмоций, что он вызывал. И да, мне было страшно.

– Я никогда еще не испытывал такого желания заполучить женщину, – хрипло выдохнул мне в губы.

– Давай предположу я – мой брат облажался. И ты решил его наказать через меня. Только ему на меня плевать… – шептала, потому что стоило заговорить громче, и я закричу.

– Я знаю, – кривились уголки его губ. – Ну что? Готова?

Я резко втянула воздух… и это был последний вдох, потому что в следующий пошла ко дну. Когда Рэм медленно положил руку на мое горло, меня будто парализовало. Я ведь могла его ударить, попробовать что-то сделать, но тело не слушалось. Ментальная сила полузверя надежно лишала воли, оставалось только наблюдать, как он склонился к моей шее. Кожа едва не тлела под сильными пальцами, вена бешено билась в его ладонь, а глаза закрылись сами, обостряя чувства до предела.

Когда он повел по шее носом, меня бросило в пот. Я открыла рот, пытаясь вдохнуть, но выходили лишь короткие всхлипы. А стоило Рэму слегка укусить – я вскрикнула и забилась в его руках. Он чуть сильнее сдавил горло одной рукой, вынуждая обхватить его запястье, а второй начал медленно расстегивать пуговицы на моей блузке.

– А ты дикая, – в его голосе отчетливо завибрировало звериное рычание.

Лифчик больно обжег ребра, сдаваясь зверю, и в следующий вдох он сжал мою грудь. Подбородок ошпарило укусом – зверь будто дегустировал кусок торта! Только интеллекта у меня вдруг стало столько же, сколько у этого куска – я застонала и выгнулась, то ли пытаясь сбросить его лапу, то ли сильнее в нее вжаться. И стоило податься навстречу, внутри все сорвалось с катушек. Рэм ослабил хватку на шее и переместил пальцы на скулу, проталкивая большой мне в рот.

Я знала, что они могут так действовать на женщин. Но знать и прочувствовать на себе – не одно и то же. Осознание того, что я в его лапах, не приводило в чувство вопреки здравому смыслу. Губы против воли скользили по его пальцу, но схватить его зубами не выходило. Стало страшно. Рэму ничего не стоит открутить мне голову, и никто ему слова не скажет. Он прав – люди лишь тявкали из-за угла. Но иногда попадали под жестокую расправу.

Я не хотела так же. И этим хоть немного можно было себя оправдать… пока он не швырнул меня на кровать. Но вместо того, чтобы попытаться сбежать, я испуганно смотрела на зверя. Его взгляд стал диким, темным и злым, будто я все же откусила ему палец.

Но больше передышки он не дал – рванул с меня джинсы с такой злостью, что чуть не содрал кожу! Это немного отрезвило, и я перевернулась на живот, чтобы попробовать дать деру, но на этом мои успехи кончились – Рэм придавил меня к кровати ладонью.

– Иди к черту, – прорычала я, не подозревая, что мне самой тут же выпишут билет в первом классе.

Рэм – эксперт в чужих слабостях, в этом сомневаться не приходилось. От его рывка другой рукой мне в трусы я забыла, как дышать.

– Врешь, Вика, – задвигал жестко он пальцами. – К черту ты хочешь со мной…

Издевался Рэм со вкусом, позволяя прочувствовать мое унижение.

– …Никогда не пробовала с таким, как я? – прорычал жарко на ухо.

А меня будто холодной водой окатили, только это не отрезвило, а наоборот – ускорило достижение его цели. Потому что я не то что не пробовала такого, как он – я вообще никого давно не пробовала. На что ему и наябедничал мой позорный оргазм. Смешение эмоций страха и дикого вожделения едва не убило. Я царапала простыни, оставляя на белой ткани черные пятна от туши, и корчилась от болезненных, едва выносимых спазмов, высекаемых его пальцами.

– Какая послушная…

Провоцировал, бесил намеренно, унижал и издевался!

– Ну как же я без тебя жила? – прохрипела, приподнимаясь на локтях. – Ты по пятницам свободен?

– Теперь да.

Он рывком вздернул меня на колени, и я уже подумала – будет пользовать по-животному в лучших традициях криминальной сводки, наказывая за каждое смелое слово. Но когда он толкнул меня на спину и навис сверху, я пожелала вернуться на четвереньки. Его темный бешеный взгляд и издевательская усмешка лишали последней возможности найти в себе хоть каплю смелости испортить ему удовольствие.

Только я видела – не может терпеть, виски мокрые от напряжения и жажды это напряжение сбросить. Я уперлась ладонями в его грудь, когда он навис сверху, и дернулась как от удара током, когда небрежно мазнул между ног жесткими пальцами, прежде чем упереться членом.

– Где твоя смелость, Вика? – склонился ко мне, упираясь рукой у виска и на удивление осторожно двинул бедрами. Я зажмурилась и раскрыла рот, хватая воздух. Пальцами скользнула по его груди и вцепилась в плечи, когда он качнулся назад, но тут же нетерпеливо вернулся, причиняя боль. – Такой страшный или такой большой?

– Такой ублюдок, – процедила, нарываясь.

Но зверь, как бы ему ни хотелось, не повелся на провокацию.

– Теперь понимаю, откуда столько напряжения, – усмехнулся в губы, продолжая терпеливо толкаться. Я металась под ним, как в горячке, встречая каждое движение стоном, не разбирая – мне плохо? Хорошо? Стыдно? Или плевать?

Рэм замер, давая привыкнуть, и я расслабилась, обнимая его бедра ногами. Плевать – война будет потом. Сейчас приходилось признать – он почувствовал мое слабое «да» и вытащил его наружу вместе с пошлым стоном. Почему, в конце концов, не расслабиться? Я – свободная женщина. А чушь про «продажу» можно забыть – не с моими связями бояться каких-то махинаций моего идиота-братца.

И Рэм почувствовал мое согласие – поблажки прекратились. Сжал пальцы на шее и задвигался жестко, вынуждая сжиматься внутри и тем самым доводить его до хриплого стона. Несколько рваных вдохов, и мы оба превратились из врагов в одержимых удовольствием любовников. Я кричала в голос, скулила, царапала его руки, а он хрипел и рычал, позволяя мне все. А когда устал позволять, вернул лицом в кровать, где меня накрыло очередным позорным оргазмом.

Эта ночь вполне бы могла претендовать на лучшую в жизни, в равной степени как и на последнюю. Рэм выжимал меня досуха, забыв, что между нами не могло быть такой ночи. Я не чувствовала себя шлюхой в его руках, наоборот – он обращался со мной как с единственной женщиной. Оставалось не забыть посмеяться над этим завтра, когда предстоит заплатить за глупость.

Мне показалось, я выключилась на вдохе после очередного раунда.

– Ты – зверь, – вяло промычала, ненадолго придя в себя, когда он повернул меня на спину и легко шлепнул по щеке.

– Ты привыкнешь, – защекотал его смешок в чувствительные губы, и мне бы прийти в себя и срочно рвать когти, пока хватка ослабла…

…но тогда я еще не знала, что из его лап уже не выдраться.

***

1

Когда зазвонил будильник, я застонала и с трудом разлепила глаза.

За окном – темно-синяя плотная утренняя муть, как обычно. Но на этом все обычное заканчивалось.

Рэма в кровати не оказалось. Он сидел в единственном кресле и почти при полном параде. Его внимательный изучающий взгляд не добавил утру снисхождения к моему ночному падению. Пора было точить ножи и проверять обойму.

– Уже уходишь, милый? – хрипло усмехнулась я.

Никогда еще не чувствовала себя так опустошенно. Представляю, как сейчас выгляжу. От слез и всего, что они размазали по лицу, кожу неприятно тянуло. Хорошо хоть помадой я не пользуюсь.

Его взгляд, наконец, стал знакомым – суровым, холодным и режущим. Попытка сделать вид, что мне плевать, осталась незамеченной.

– Ты как предпочтешь, сразу ко мне переехать или сначала закончить все дела?

– Что? – вопросительно вздернула бровь.

– В Аджун. Ко мне в дом, – он поднялся, обхватывая длинными пальцами запястье и принимаясь застегивать пуговицу на рукаве. – Или я могу тебе дать неделю, чтобы закончить в городе свои дела и уволиться с работы.

Будь я полной дурой, я бы заорала, что он много на себя берет и вообще с чего взял, что может ставить мне такие условия. Но дурой я себя не считала. Именно поэтому не сбежала вчера и не собиралась хамить сегодня. Но эмоции били через край.

– Почему ты считаешь, я должна делать такой выбор? Ночь закончилась… Или я теперь до конца жизни буду платить по чужим счетам? – расправила плечи, стараясь изо всех сил держать эмоции при себе, только выходило плохо – ткань покрывала скользила из взмокших ладоней.

– Жизнь за жизнь, – стоял он ко мне боком и смотрел в окно. – Твой брат живет, я забираю тебя.

Мысли лихорадочно взрывались в голове. От того, что сейчас скажу и сделаю, зависело многое. А конкретно – как быстро он потеряет терпение и перестанет слушать и спрашивать.

– Мне плевать на брата, можешь делать с ним что хочешь, – сбросила сразу все козыри, понимая, что времени у меня ровно столько, сколько он будет застегивать пуговицу на втором рукаве.

– Мне плевать, что тебе плевать на брата, – развернулся он и направился к пиджаку.

– Что тебе от меня нужно?

Я откинула покрывало, слезла с кровати и направилась к нему голышом. Плевать – чего он там за ночь не видел? На мое фееричное приближение Рэм среагировал на удивление ярко – взгляд налился тьмой и голодом, а я резко потеряла весь кураж, но тормозить было глупо. Он смерил меня жгучим взглядом и склонился к уху:

– Ты вся в моих отметинах. – Его запах и голос пустили волну колючих иголок по телу. Дыхание сперло, и я обхватила себя руками, позорно пытаясь закрыться. – А мне нравится, как ты забываешь про свои же правила и прешь напролом… Не бойся. Тебе можно.

Я вскинула на него испуганный взгляд, желая одного – провалиться сквозь землю. Этот мужчина не только содрал с меня всю одежду физически. Он легко вскрыл и внутренний панцирь, который давал чувство уверенности и защиты.

– Я – не твоя собственность, – прошептала жалко.

Рэм невозмутимо отвел взгляд и подцепил рукой пиджак:

– На столе моя визитка. Сегодня до конца дня определись с моим вопросом.

Я больше не смотрела на него. Стояла, занятая поисками собственного достоинства, когда он, проходя мимо, остановился:

– И, Вика, – дождался, пока подниму на него взгляд, – чем больше будешь сопротивляться – тем больнее будет тебе, раз на брата плевать. Уехать сразу – идеальный вариант, но тебе не подойдет. – При этом выражение лица говорило о том, что он жаждет этой игры.

Ему что, скучно стало?

– Ты хочешь меня забрать… чтобы что?

– Чтобы все. Хочу от тебя все, что можешь дать, – ни один мускул на его лице не дрогнул.

А вот мое напрочь забыло, что принадлежит холодной расчетливой стерве. Я округлила на мужчину глаза:

– Найми себе эскортницу! – отказали мне остатки выдержки.

И расплата не заставила долго ждать. Как я оказалось прижатой за шею к ближайшей стенке – не успела понять.

– Ты, конечно, девочка видная, но теперь к моему вопросу добавится требование пройти до конца недели полное обследование своего здоровья и предоставить мне результаты, – заговорил жестко. – Мужчины, как я понял, последнее время отсутствовали?

Сволочь, будто пробу снимал этой ночью!

При этом его рука красноречиво сжалась на шее, но хуже всего был едва переносимый взгляд зверя.

– Отвечай, – угрожающе понизил голос.

– Не было у меня никого два года! – процедила.

– Хорошо, – выпустил он меня и направился к двери.

Когда его шаги стихли в коридоре, я не позволила себе даже дернуться – так и застыла у стенки, пытаясь расправить спину и дрожа. Одна часть холодно наблюдала за происходящим – Рэм мне ничего не сделает. Я работаю в департаменте обороны, у меня связи, статус! Я им нужна! С другой… Я специалист по таким, как Рэм, и хорошо знала, что стоит за такой уверенностью, с которой он все решил.

Полузвери давно вышли из тени человечества, громко и жестоко заявив о своих правах на жизнь. А всему виной – глобальная война, которая стерла с лица земли страны, города и границы. Оставшиеся восстанавливали руины не одну сотню лет, но теперь у нас за высокими заборами государств живет развитая технологическая цивилизация. А вот все, что за забором, мы отдали таким, как Рэм.

Я все же отлепилась от стены и скользнула к окну. Мне хотелось знать точно, когда он уйдет. Без этого знания, казалось, я вообще не смогу вдохнуть спокойно в этом доме.

Эти нелюди считались результатом генной инженерии. Созданные для войны, они вдруг получили билет в жизнь после ее окончания. И пока человечество зализывало раны и возвращало своей расе былую мощь, полузвери незаметно стали новой угрозой. Когда люди спохватились, с соседями пришлось считаться. Потому что неожиданно оказалось, что они лучше приспособлены к жизни в новом мире, чем мы. А глядя на таких, как Рэм, складывалось впечатление, что они лучше приспособлены к жизни не только в своем обществе, но и в нашем.

Часть их народа жила в собственных маленьких городах, куда непросто попасть. Другая часть вполне уживалась с людьми. И порой настолько сливалась с толпой, что не отличить, кто перед тобой – человек или зверь.

Одна из ключевых задач департамента обороны – изучать полузверей. Я, черт возьми, специалист по их расе! Все, что должен от меня хотеть Рэм, это чтобы я никогда его не касалась… а не «все, что могу дать»! Нет, отношения между нами возможны. Но более серьезные их варианты регулирует другой департамент. Вопросы о смешанных браках, детях и прочие решаются, только очень сложно. И зачастую заканчиваются тем, что пары уезжают из человеческих городов, потому что люди никогда не принимают таких детей, да и сам союз родителей.

«Давай же, убирайся», – мысленно требовала я, сжимая занавеску. Ему нечего делать в доме – слишком рано, все спали. Не кофе же пить он пошел в кухню в самом деле?

Прошло на самом деле минут пять, прежде чем я увидела зверя на ступеньках. Так и не надел пальто. Сбежал вниз и широким шагом направился по дорожке к воротам, где его, должно быть, уже ждали. Глупо, но только теперь ноги подкосились, и я медленно осела на пол.

Вопрос, что именно от меня нужно Рэму, почти вылетел из головы, когда я как следует отмокла в горячей ванной. Тело после ночи с ним болело и требовало уик-энда на восстановление. Мне никуда не хотелось – видеть чужие лица, обсуждать произошедшее и просить о помощи. Случившееся казалось фантастикой, но главного фантаста еще предстояло «поблагодарить», как только приведу себя в порядок. А потом выяснить подробности возникших у меня проблем.

Только сделать теперь это сложнее, чем думалось. Я сама отдалась Рэму – помнила это прекрасно. Сначала кричать о помощи не хватило глупости, потом – ума. Может, вообще последовать примеру зверя и тихо ускользнуть, пока все спят?

Давно меня никто не видел такой раскатанной. Я лениво повела головой, оглядывая свою ванную. Не любила бывать здесь не только из-за брата.

В этом доме осталось что-то настолько далекое от меня сегодняшней, что совершенно не вязалось с образом в зеркале.

Пятнадцатилетняя девочка Виктория из прошлого надежно спрятана где-то глубоко, а эта комната заставляет меня снова чувствовать ту растерянность перед жизнью, с которой я пришла в этот дом…

2

Не сразу заметила, что мои вещи аккуратно сложены на комоде. Я вышла из ванной с намерением собрать их по всей спальне, но все оказалось проще в плане сил и сложнее в плане моего ночного любовника. Какое ему дело? Представить Рэма, собирающего мои шмотки с пола, оказалось сложно. Я стояла перед комодом и глядела на его визитку рядом со стопкой. Обычная, белая, с черными знаками.

На Рэма я давно собрала досье, как только впервые увидела его со своим братом на правительственной вечеринке. Донни тогда хвастал, что заполучил новые контракты на системы слежения. Хоть и не любила брата, привычка присматривать за ним осталась на уровне рефлексов, хотя он старше.

Сам же Рэм Арджиев строил из себя примерного гражданина и бизнесмена – не придраться. Думаю, моей с ним ночи позавидовали бы многие звездные содержанки. Он один из немногих, кому улыбались не только в лицо, но и мечтательно за глаза. Его компания расположилась в центральном квартале Смиртона. Казалось бы, ему не за что нас ненавидеть – дела идут хорошо, контракты с ним подписывают регулярно. Зачем я ему? Да вздумай я дать сейчас интервью и подать заявление об изнасиловании, он же проблем не оберется!

А что если попробовать?

Я смотрела в зеркало и стискивала зубы – Рэм и правда пометил меня знатно. Оставалось надеяться, что и он ушел с отметинами. По крайней мере, я помнила, что старалась. Но вот этот укус на шее под подбородком – наглость. Надо добираться домой и вытаскивать ненавистную блузку с высоким воротом, и шарф поверх. Искусанные губы спрячу под красной помадой. Только чем больше деталей, тем больше напоминаний, что мне есть, что прятать.

Выскользнув из комнаты, я наткнулась на конвой. Тронуть меня не посмели, но проследовали по пятам до самой столовой. Донни уныло кривился над стаканом с шипучим аспирином, но мне было плевать. Не останавливаясь, я стремительно оторвалась от охраны и зарядила брату в удивленно приподнятую над напитком физиономию. Спасибо перехватившим меня мужикам – появился повод сбросить раздражение в полной мере, и я ни в чем себе более не отказывала. На голове одного разбила графин, второго толкнула в разделочный стол, и он, гремя сковородками, упал на пол.

– Не трогать ее! – просипел Донни, пробуя нос на наличие повреждений. Но я умела бить по-разному. Этот удар был предупреждающим.

– Доброго утра, – невозмутимо прошлась к холодильнику и вытащила кусок охлажденной грудки. – Как спалось?

– Как в гробу, – резво поймал он пакет с холодным мясом и тут же использовал его по назначению.

– Не повезло. Надо было самому лечь под Арджиева – тебе бы понравилось, – и я направилась к кофеварке.

Послышался смешок позади:

– У меня такое впечатление, что он специально затеял со мной партнерство, чтобы заполучить тебя, – прохрипел брат.

– Я, конечно, самовлюбленная сука, но не до такой степени, – изображала равнодушие.

– Ты же пришла за подробностями – я рассказываю. Сам удивился, на хрена ему такая баба – с прибабахом.

– Тебе мало было? – неожиданно остро среагировала я, оборачиваясь.

– Что-то много у тебя энергии осталось, – дразнил он.

Но мараться не хотелось… да и… Как бы то ни было, он все – что осталось от моей семьи. Избегать – да, но причинять ему вред я не стану. Все равно своей смертью не помрет.

– Рассказывай, – стиснула ручку чашки так, что едва не раздавила. – Но предупреждаю, если ты все это затеял, чтобы меня опустить…

– Рот закрой, – вдруг глухо приказал брат. В светлых глазах мелькнула злость. Мы с ним не похожи ни капли. Я – темноволосая и смуглая, а он – аристократ с голубыми глазами, светлой кожей и густой шевелюрой орехового цвета, в которую, уверена, его шлюхам нравилось запускать когти. – Я бы никогда…