Наследник для зверя

Жанры: Любовное фэнтези, Эротические романы, Эротическое фэнтези, Горфентези, Любовная фантастика

Теги: оборотни, роковая страсть, романтическая эротика, мистика

Пролог

Мне казалось, у меня все под контролем – адвокат уже в пути, и скоро меня заберут из допросной. В конце концов, я же знала, на что иду, когда сунула нос в правительственную операцию…

Знала? Или бросилась в авантюру, очертя голову? А это не одно и то же?

Руки мелко тряслись… Когда меня обнаружили на крыше, думала, сердце остановится. И никакие убеждения не помогали. Я забыла обо всем – что взрослая умная женщина, что знаю свои права и имею разрешение на вмешательство третьего уровня. Почему вдруг уровень операции поменялся на первый? Понятия не имею. Зато увидела столько, что уже не только руки затряслись…

И даже хорошо, что про меня будто все забыли – у них, очевидно, были более важные дела, чем я в допросной. Но все равно меня трясло. На плече наливался синяк от хватки мужика, что меня сюда притащил. Думала, руку мне передавит! Да, я сунула нос куда не следовало. И собиралась нести за это ответственность.

Только когда в коридоре вдруг послышались тяжелые шаги, внутри все застыло в диком страхе. Дверь не слетела с петель, и это было гораздо хуже, потому что мужчина, вошедший в комнату, выместит злость на мне.

Я знала его. Видела несколько раз на открытых для журналистов заседаниях отдела по борьбе с преступностью. Старший наследник элитной военной династии, генеральный прокурор Ронан Харт. Сейчас, правда, его вряд ли можно заподозрить в причастности к правящей элите – упакованный во все черное, он выглядел так, будто вылез из самого пекла, свидетелем которого я сегодня стала. О нем так и говорили – никогда не отсиживается в кабинете, все контролирует лично и участвует во всех самых важных расследованиях.

Одного его взгляда было достаточно, чтобы я застыла с воображаемым металлическим штырем в позвоночнике, который он лично туда и всадил. Ему всего-то около тридцати, но свое высшее звание он уже оправдал с лихвой. А вообще я мало о нем знала… Непростительно мало. Никогда не думала, что Харт когда-либо лично придет по мою душу…

– Боишься, – прорычал, зло скривившись, и вдруг хлопнул дверью так, что у меня зазвенело в ушах. Как она не выпала с наличником – непонятно. – Правильно. Никакие связи тебе не помогут…

Я не дернулась, решив благоразумно молчать. Сколько смогу.

– …У тебя что, в голове замкнуло? Самец бросил? Заблудилась с тремя навигаторами? – Харт жаждал размазать меня тут же без суда и следствия. Он медленно приближался, а я инстинктивно шагала от него. – Может, я даже выслушаю…

– У меня допуск… – начала было я.

– Третьего уровня, дура! – рявкнул он. – Я тебя запру тут до конца жизни! Успеешь выучить отличие одного от другого!

– Вы никогда не предоставляете адекватную информацию об уровнях операций – неудивительно, что мне выдали кривую информацию! Все, что удается узнать, доходит до нас без уточнений! И я буду нести ответственность по закону, а не по вашим личным пожеланиям!

Долго «благоразумно молчать» у меня никогда не получалось. Зря. Этот мужик – чистокровная зверюга, а сейчас у него явно плохо с выдержкой, которая обычно ему вряд ли изменяет. Сложно было найти более неудачное время, чтобы попасть под его горячую лапу.

– Тебе и в аду вряд ли удастся представить мои личные пожелания!..

Он уперся в разделявший нас стол, и мои ноздри заполнились запахом тлеющего тестостерона, густо замешанного на порохе. Глаза его при этом сверкнули желтым, и я схватилась за стол, на полном серьезе собираясь бежать от него по кругу, если выпустит клыки с когтями.

– …Там погибли мои подчиненные! По твоей вине!

И он пнул стол с такой силой, что тот отлетел к стене и срикошетил бы в меня, если бы Харт не дернул за шею к себе.

– Пусти! – вскричала я.

Допросная сузилась до кроличьей норы, и меня вжало в грудь бешеного мужчины так, что перед глазами потемнело. Я вцепилась в его футболку ногтями, задыхаясь от силы, которая, как жидкий металл, опалила голую кожу… Всего пара вдохов, и он вдруг со злостью запустил пальцы в мои волосы. Но это не показалось чем-то нереальным, наоборот – я откуда-то знала, что так сейчас будет. Злость мужчины била по нервам, будто стала моей собственной.

– Н-н-не надо, – проскулила жалко. Остатки разума отказывали от страха…

…или от чего-то другого?

Харт вдруг потянул за волосы сильней, и я оголила шею, подчиняясь, будто в тумане… Где-то на грани осязаемого билась мысль, что я знаю, почему все это происходит. Но было слишком страшно принять это знание. Как и чувствовать его горячее дыхание на коже под челюстью. Когда к нему добавилось низкое грудное рычание, я не выдержала и дернулась из его хватки. Бесполезно. То, что под ладонями вместо его напряженного тела вдруг оказалась холодная ободранная стенка, не дало никакой надежды – на горле сомкнулись жесткие пальцы.

Перед глазами демонами плясали тени, от напряжения, казалось, лопнут нервы. Я чувствовала, как его жесткие губы накрыли вену на шее, но даже пикнуть не успела, когда сознание взорвалось от жгучей короткой вспышки боли… Будто курок спустил, и меня размазало по стенке. Душа рухнула в низ живота, ноги сжались в попытке сбежать и закрыться от сметающей силы, едва ли не рвавшей меня на части и требовавшей подчинения…

Этого не могло быть. Не могло… Харт и я… Он – элитный зверь, а я – выбраковка, пусть и в золотой обертке, но я не расцарапала ему морду, а он не перегрыз мне горло за неподчинение. Зато он меня… метил! Со всей страстью, на которую был сейчас вообще способен. Мне показалось, что он уже обернулся в хищника – в шею билось звериное угрожающее рычание, кожа горела от царапин, а мои вещи лопались и осыпались ошметками под ноги.

Когда Харт наконец совладал с моими джинсами и бельем, я едва дышала. Такое не пожелаешь пережить и врагу, когда одна часть умирает от ужаса и страха, а другая – дрожит от предвкушения. И тебя будто раздирает изнутри…

Химия играла в крови, заставляя верить, что его горячее тело способно унять мою дрожь. Но все было ложью. Харт вжался в мои голые бедра, не церемонясь. Способность мыслить, видимо, вернулась к нему, и он созерцал, что собирался сделать, но остановиться уже не мог. Слишком потратился в последние часы? А может даже недели – кто его знает? У него не было ресурса противостоять выбору зверя, иначе этого всего бы не происходило. Жесткие пальцы сильней сжались на горле, другой рукой он скользнул мне между ног, пуская по телу волну озноба. Я всхлипнула и задержала дыхание в предвкушении боли, но он не обратил на это внимания. И я уже не могла просить его остановиться – поздно. Нас надо было растаскивать сразу же, как он оказался рядом, но и это не гарантировало откат. А теперь – все…

Его острый поцелуй в метку едва не лишил сознания, и я дернулась от его первой попытки в меня войти. Но шансов не было – Харт только сильней вжал меня в стенку и безжалостно толкнулся членом, преодолевая сопротивление одним сильным рывком. Я вскрикнула и забилась в его хватке, но очередной укус в шею превратил меня в куклу. Запах мужчины впитывался в кожу, лишая страха. Харт качнулся назад и вернулся с силой, выбивая из моего горла новый вскрик, замер, тяжело дыша…

…и вдруг потерся обреченно о мою скулу.

Мы оба знали, что жизнь превратится в ад. И все, что отделяло нас от него – эти минуты.

Когда он двинулся снова, с моих губ сорвался стон. И еще один… и еще… Боль отпустила, сменяясь на что-то такое, что в здравом уме не предпочтешь. Но сопротивляться больше не было ни сил, ни смысла. Он перехватил меня поперек ребер, вжимая в себя, и задвигался жестче и яростней. Голодный – это чувствовалось в каждом вдохе. И теперь я стала единственным средством утолить этот голод.

Чем же ты так задолжал судьбе, что тебе подсунули такой счет? А я?

Но он не задавал себе вопросов – зверь поставил условие и не дал выбора. Нам обоим.

Голова кружилась, воздуха не хватало. Я царапала стенку ногтями, пытаясь не потерять сознание… когда вдруг внутренности скрутило резко и невыносимо.

Этот оргазм показался мне чудовищным предательством самой себя. Меня будто раздели догола и позвали весь город посмотреть, хотя единственным зрителем был Харт. И ему не было дела до моего состояния – его размазывало по мне от собственной разрядки. Кожа все сильней горела от его царапин, но задурманенный мозг воспринимал это как должное…

Пока в дверь вдруг не стукнули.

– Мистер Харт?! – крикнул кто-то.

– Не входить! – рыкнул он.

Все еще во мне, все еще еле дышал…

Но безумие потихоньку отпускало, холод помещения и ужас произошедшего застывали в жилах. Я слышала, как он в ярости скрипнул зубами и отстранился.

– Сейчас вернусь, – прохрипел сдавлено.

Глухой стук пряжки ремня показался новым выстрелом. В упор. Я сползла по стенке на пол, давясь слезами. Как же хотелось провалиться сквозь землю…

Глава 1

– Мистер Харт, прошу, откройте! Это адвокат мисс Линдон.

Я выпрямила спину насколько смогла. Быстрые шаги, щелчок замка…

– Мистер Харт, – послышалось ближе, и я нашла в себе силы развернуться спиной к стенке и съежиться, обняв себя руками. – Мисс Линдон…

– Я принесу ей вещи, – процедил Харт и удалился.

– Мисс, – кинулся ко мне папин адвокат… кажется, Джонсон… – Донна…

Я смотрела на него, не моргая, и видела во взгляде все. Не нужно быть особо проницательным, чтобы понять, что именно тут случилось – все будут чувствовать это еще долго. Да и по мне было все понятно. Не зря говорят же о таком виде «кот драл». Какая-то часть меня хотела сдаться. Провалиться, удавиться и исчезнуть… потому что никакой суд меня теперь не защитит. То, что в человеческом мире является тяжелым преступлением, здесь – просто акт присвоения. Да, вынужденного. Для обоих. Но кому это интересно?

Джонсон так и не отмер, а Харт уже вернулся назад с одеждой, бутылкой воды и аптечкой.

– Вон выйдите, – рявкнул он на Джонсона.

И тот не мог не подчиниться. Потому что этот зверь теперь был моим владельцем. Пока адвокат ошалело ретировался, Харт вернул стол в обычное положение, разложил вещи и шагнул ко мне. Я попыталась не даться ему в руки, но какое там! Он подхватил меня и усадил задницей на холодную поверхность.

– Не трогай меня, – дрожащим голосом выдавила я.

– Рот закрой, – схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. – Не надо делать все хуже, чем уже есть. Если думаешь, что теперь тебе все можно – ни черта тебе нельзя, поняла?!

– Я – не твоя собственность, – дернулась из его рук. – Я тебе не породистая девочка, которых учат тебе в глазки заглядывать! Ты допустил ошибку сегодня, господин прокурор, и будешь за это отвечать!

Последнее, что следовало бы делать в эти минуты – угрожать. Лучшее – отползти на достаточно большое расстояние друг от друга и зализать раны. Но все лучшее уже было в моей жизни.

– Войны со мной хочешь? – притянул к себе, снова теряя самообладание. – Совсем ума нет ни капли? Как тебе третий уровень выдали? Папочка подсуетился?

– О, да, – оскалилась я, дрожа внутри все сильней. – Поэтому в твоих же интересах убрать от меня лапы!

Дьявольский оскал медленно завладел его жесткими губами, и он сжал пальцы сильней. А когда он заговорил, понизив голос, меня затрясло.

– Ты сидишь тут голая. Один на один со мной. С моей меткой, отметинами и запахом. И нарываешься. Уверена, что хватит ума и сил? – Он дышал все тяжелее, а это говорило о том, что его голод возвращался, а мозги отказывали не меньше моих. – Одно мое слово, и я запру тебя тут в одиночной камере – имею право и по факту задержания, и по факту твоей мне принадлежности. И уверяю тебя – твоему адвокату понадобятся недели, чтобы вытащить тебя отсюда хотя бы в соседнее крыло, где можно будет помыться. – Он сделал жесткую глухую паузу, давая мне возможность осознать полноту этой угрозы. – Ну что, продолжим ночь?

Он отпустил подбородок и дернул меня за ноги, вынуждая обнять его бедра. Между ног уперся его напряженный член, сдерживаемый штанами.

– Отпусти меня, – сжалась уязвимо, униженно сдаваясь. – Пожалуйста.

Харт с хрипом выдохнул и выпустил, берясь за аптечку. А я и не чувствовала, как саднили царапины. Душа болела сильней. Хотелось бежать. А еще – выть. Дико, до одури. А потом уже забиться в угол и придумать, что сделать. Но приходилось терпеть невообразимыми усилиями, стоившими мне десятка лет жизни по ощущениям.

– Будет больно – скажи, – приказал он и приложил тампон к ребрам, бесцеремонно отодвинув мои сжатые на груди руки. Я только сцепила зубы и подняла глаза к потолку, шумно втянув воздух. Его запах снова сдавил грудную клетку, и я задышала чаще в порыве сдержать приступ дурноты.

– Дай мне самой. Дома. Пожалуйста…

Он медленно убрал руку, задержавшись на мне взглядом.

– Я даю тебе время до завтра, – жестко заговорил. – Собираешь вещи… и переезжаешь ко мне. Со всем остальным разберусь.

Внутри меня взорвалась сотня возражений. Мне даже показалось, я снова закричала. Но на самом деле только вздрогнула, задержав дыхание.

Когда он вышел, ко мне заглянул Джонсон. Оценив мой вид, тревожно поинтересовался:

– Донна, мне вызвать врача? Скажите, что мне сделать?

– Отвезете домой? – просипела я.

– Конечно.

Он вышел, а я кое-как пошевелилась. Тело болело и горело царапинами, а еще меня будто стеклами нашпиговали… Разве должно так быть, если он признал во мне свою пару? Или это из-за моей ущербности? Скорее всего… Породистая на моем месте сейчас бы, умирая, волочилась за ногами Харта, не чувствуя себя раздавленной и униженной. Даже порадоваться можно, что мне эта опция недоступна. Но радоваться не выходило.

Втиснуться в форменный мужской комбез стоило усилий, хоть тот и был на несколько размеров больше. Когда наклонилась подкатать брюки, меня чуть не вывернуло. Пришлось снизойти до бутылки воды, что он принес.

Джонсон ждал в коридоре:

– Простите, Донна, но я уже позвонил вашим родителям.

– Хорошо, – выпрямилась я, шагая рядом. – Мои вещи…

– Выдали, – адвокат продемонстрировал мне пакет.

– Шустро.

– Хотите обсудить стратегию?

Пустынные коридоры склоняли меня к мысли о том, что да, хочу. Для такой, как я, оказаться за решеткой – смерти подобно. Поэтому в Клоувенсе и нет смертной казни. Но стоило пройти через турникет и вдохнуть утренний воздух – мне захотелось бежать. Мысль о том, что Харт начнет меня шантажировать этим прецедентом, лишь бы добровольно пошла в его лапы, пускала сердце вскачь.

– Да, – твердо, как мне показалось, потребовала я. – Нужно подготовиться к делу о моем незаконном задержании. Я получила «код три» на эту операцию.

«Код» выдавался представителям прессы, освещавшим конфликты органов власти с преступившими закон. На «код три» я имела доступ. К «коду два» получу через пару лет… Если удастся замять это дело.

– Мисс Линдон, – опешил Джонсон, открывая мне двери своего автомобиля, брошенного у ступенек этого захолустного отделения. – При всем уважении, но прокурор Харт теперь вряд ли даст ход этому делу…

– Почему?..

Я уселась на пассажирское сиденье, чувствуя, что задыхаюсь. Пока Джонсон обходил автомобиль, я достала из опечатанного пакета свою сумку и извлекла из нее спрей от астмы.

– …Харт не может замять это дело.

– У него право неприкосновенности, которое автоматически распространяется теперь и на вас. – Джонсон завел мотор, и мы тронулись не спеша к воротам. – Я же правильно понял все, что произошло?

Я тяжело сглотнула и зло усмехнулась.

То, что произошло, сложно было уложить в голове. Потому что вероятность такого совпадения, что чистокровный зверь вдруг признал во мне пару, стремилась к нулю. Но и мое появление в семье чистокровных оборотней – тоже одна десятая процента. Я – бракованная особь, не могу обращаться в зверя, как вся моя высокородная семья. Такое обычно бывает, если один из родителей – человек. И таких «недооборотней» в Клоувенсе много. Но как я – по пальцам пересчитать.

До десяти лет я состояла на учете в генетическом центре, наблюдалась и «лечилась». Но ничего не вышло, и мне дали степень инвалидности, которую я пожелала им мысленно засунуть в задницу. Вслух смогла только в двадцать, когда мне предложили место на первом курсе юридической академии без экзаменов. Какой тогда был скандал! Дочь-оторва профессора Линдона вместо благодарности послала приемную комиссию на несколько букв, приличных только раздельно. Но скандал замяли, а мне позволили сдать вступительные экзамены.

Я смотрела на светлеющую полоску неба над крышами зданий промзоны и усмехалась. Теперь та жизнь казалась мне райской…

– Думаю, вы поняли неправильно, – хрипло выдавила я. – А я буду подавать в суд на прокурора Харта за изнасилование. Поэтому мы едем в больницу Ривери.

– Я отвезу вас домой – это просьба вашего отца. А оттуда поедете куда пожелаете, – сурово отозвался он. – Но мой вам совет…

– Мне не нужны советы.

Я складывала в голове факты. Наша совместимость – большой вопрос. На моей стороне неумолимая статистика – такой, как Харт, не может иметь избранницей такую, как я.

Обычно подобное происходит между «чистокровками», как я называла их – оборотень встречает пару, летят искры, и все разбегаются с его пути. И тогда его право законодательно превыше всего. Почему? Потому что у обоих нет вопросов – они действительно совпадают так, как только можно мечтать.

Просто природа делает все за них – притягивает магнитами, и разлепить уже невозможно.

Чем чище кровь, тем вероятней, что это случится. В высших кругах даже устраивают специальные приемы, на которые приглашаются молодые граждане Клоувенса с восемнадцати лет в надежде, что парни и девушки встретят свои пары. Моя сестра так и стала парой сына судьи.

Со мной же не могло произойти такого совпадения. А значит я могу давить на измотанное состояние Харта, мое униженное в момент произошедшего положение и превышение полномочий прокурором…

Мне хотелось ударить сволочь больнее за то, что он со мной сделал. За то, что стал первым вот так – в грязной вонючей допросной, мордой в обшарпанную стенку…

– Донна, приехали.

Оказалось, мы уже остановились на площадке перед домом. В гостиной горел свет, в столовой – тоже. Стоило хлопнуть дверцей машины, на крыльцо быстрым шагом вышла мама и замерла, кутаясь в халат. Тяжелее всего будет с ней. Потому что она единственная, кто всегда на моей стороне. Но сегодня ей на мою сторону нельзя.

Я шагнула на ступеньку, и мама спустилась навстречу. Не обняла – это сейчас обозначило бы ее слабость, а она знала, что нужна мне сильной.

– Я с тобой, – заглянула в глаза.

Я всмотрелась в ее – красные. Значит, уже всплакнула, чтобы никто не видел. И мне тоже невыносимо захотелось. Но я не могла повесить на нее неподъемное.

– Спасибо, – просипела и еле проглотила ком в горле. – Все под контролем.

– Ну под каким контролем?! – воскликнула она и прижала меня к себе, лишая стройных выводов и их призрачной опоры.

Стоило всех усилий, чтобы не сорваться в истерику прямо в ее руках. Но я устояла. В основном, благодаря плану мести. И пониманию, что меня от него будут отговаривать всеми силами.

– …Пойдем.

В гостиной было уютно, пахло кофе и выпечкой. Все неправильно. Не было в моем мире больше всего этого. Была боль. И я уперлась на входе:

– Мне нужно в душ.

– Мне побыть с тобой? – участливо заглянула в лицо мама.

Я только мотнула головой:

– Скоро спущусь.

Глава 2

И снова для себя было не время. Если развезет сейчас – они все поймут. Нет, не о них я думала. А о себе. Мне нужно было остаться самостоятельной при любых условиях! Я ни за что не посыплю голову пеплом и не сдамся на милость этого зверя! Каким бы идеальным вариантом это всем ни казалось.

Я содрала с себя комбез, наскоро обмылась… Челюсть уже болела от того, как сжимала зубы все это время, а тело будто пропустили через мясорубку. Я не чувствовала ничего из того, что должна бы… Природа никак не смягчила для меня этот удар – зачем это бракованной?

Когда я выползла из душа, лужайку перед двором затопило рассветом. Хотелось одного – залезть под одеяло и скрутиться в комок, но я кое-как собрала остатки сил и спустилась в гостиную. Увидев отца в кресле, поняла, что не представляю, как посмотреть ему в глаза, хоть и понимала, что не виновата.

Мы все же не звери. И инстинкты заботы о детях больше напоминали человеческие, со всеми переживаниями. Кто-то относился проще к таким вариантам заключения союзов, кому-то давалось тяжело допустить, что твоего ребенка постигнет такая учесть – быть раздавленной зовом самца. Из-за моей сестры они переживали сильно.

– Донна…

Я вздрогнула, когда услышала голос отца. Но пришлось разогнуться, расправить плечи и встретиться с ним взглядом:

– Привет…

Он проследил за мной, не сказав ни слова. С отцом отношения всегда были сложными. Мне казалось, если бы не мама, я бы и не звонила ему и не появлялась на пороге дома. Но сегодняшняя ситуация вернула меня на его территорию в основном из-за мамы. Мне важно было ее успокоить. А вот рассчитывать на поддержку не имела права.

В гостиную вошла девушка с подносом. Снова новенькая. Они, как и я, не могли долго выносить отца. Только, в отличие от меня, могли выбирать.

– Присядь, – кивнул он на кресло. – Расскажи.

– Пап, ты думаешь, о таком легко рассказать? – взвилась я с пол оборота. – Тем более, ты все знаешь. Джонсон тебе доложил.

– Я хочу знать твою версию, – даже не дрогнул он. – Сядь.

Я прерывисто вздохнула и опустилась на кресло.

– Меня трахнул Ронан Харт, – процедила я.

– Присвоил, – начал он со мной войну. – Так и знал, что начнешь носом крутить.

– Пап, скажи уже все, что хотел, и я поеду домой, – взяла себя в руки, потому что в гостиную в этот момент вошла мама и бесшумно скользнула за спину к столу.

– Ты со своей гордыней и комплексом неполноценности, которые жрут тебя, как демоны, наворотишь сейчас дел, – жестко заговорил он, сверкая глазами. – Успокойся. Прими Харта. Тем более что он уже заявил о своем желании принять тебя…

– Виктор, я бы послушала, чего хочет Донна, – мягко скорректировала ход беседы мама.

Отец сжал зубы и прикрыл глаза. Я знала – он хотел сказать, что знает все, чего хочу я, и его это не устраивает. Но он слишком уважал и ценил мать. Наверное, меня бесила не его жесткость и авторитарность – он умел их сдерживать, – а зависть, что у меня так не будет…

– Донна…

– Вы же понимаете, что не мог он меня выбрать?

– Он готов тебя принять, – надавил отец.

– Только чтобы уйти от ответственности! Не нужно мне такой чести, – рыкнула я, поднимаясь.

– Донна, не делай глупости!

– А ты представь себя на моем месте! – сжала я кулаки. Голос сорвался на крик. Чувство, что останусь одна со всем этим, подкосило и без того нетвердую веру в себя. – Вонючая допросная, безумный прокурор и я мордой в стену!

– Донна, – мама оказалась рядом и обняла за плечи. – Садись, родная… Давай выпьем чаю…

Я закатила глаза, но повиновалась.

– …Мы знаем, что тебе пришлось жутко… Но в этом никто не виноват. Все же понимают, что просто так Харт на тебя бы не кинулся…

– Буду давить на то, что он был в ярости из-за гибели своих подчиненных, – сосредоточенно соображала я.

– Донна, ты же не собираешься…

– Что? – вздернула я нос, встретив прямой взгляд отца. – Высказать свое мнение? Меня тошнит! От всего, что случилось, и от того, что в нашем обществе это считается нормальным!

– Это считается нормальным, потому что это обусловлено нашей природой! Противостоять этому может только полный идиот!

– Значит, я у тебя идиотка! – поднялась я. – Хватит с меня! Меня не готовили к этому!

– Тогда стоит подготовиться, – сурово сдвинул брови отец. – Потому что Харт не только добьется своего, еще и раздавит тебя с этим противостоянием. Все это будет похоже только на то, что журналист решила себе имя заработать! Не глупи, Донна!

Я замерла, обняв себя руками:

– Тебе не представить себя на моем месте, – дрожащим голосом выдавила я. – А жить всю жизнь и вспоминать свой первый раз с ним… Я не хочу так.

И я направилась прочь из гостиной.

– Рон…

Я поднял голову от сложенных перед собой на столе рук с таким невероятным усилием, будто мозги начинили свинцом. Все, на что меня хватило, это дозвониться своему адвокату, чтобы уладил все юридические вопросы случившегося.