Сбежать от зверя

Пролог

Я толкнул двери в номер и прислушался.

Первое, что бросилось в глаза – для опытной эскортницы эта девочка слишком загнанно дышит и пахнет страхом. Те шлюхи, что работают с такими, как я, уже давно никого не боятся. Что-то тут не так…

Я шагнул в полумрак и сразу же выцепил хрупкую фигурку у окна. Она жалась к столику, не спуская с меня взгляда.

– Я ошибся номером? – потребовал сурово.

Может, девчонка одумается и спасет свою жизнь?

– Н-н-нет… – еле слышно пропищала она. – Проходите.

Дура.

Ладно…

Я закрыл двери, заблокировал замок и развернулся к объекту моего задания. Подруга этой пташки указала на нее как на такую же опытную профессионалку. Только ни подруга, ни эта дрожащая передо мной девчонка не были зарегистрированы в системе. Ту уже ждала ликвидация. И с этой надо было что-то решать…

Я все еще не терял надежды образумить идиотку. Она – не эскортница, не шлюха. Это понятно с первой минуты. Я достаточно их приговорил и уже хорошо знал типаж. Кого и зачем эта строит тут из себя? Может, какое-то задание? Но в таком случае я бы точно ее не раскусил с первого вздоха.

– Ты начинающая, что ли? – сурово потребовал, медленно приближаясь.

Девчонка вжалась задом в столик сильнее. Дышала все чаще, а ее сердце колотилось так, что вот-вот реанимировать придется…

– Н-нет, – выпрямилась, вздернув подбородок. – То есть я недавно работаю, но все знаю и многое умею.

Я только скрипнул зубами.

– Ну работай. Чего стоишь? Или мне выдирать тебя из угла нужно? Или там и отодрать?

Она рывком отлепилась от стола и шагнула ко мне. Смазливая. Даже не так – красивая. Глаза какие-то дикие, взгляд дерзкий, волосы светлые, длинные, всклокоченные на макушке… Я запустил в них пальцы, и девчонка взвизгнула и уперлась ладонями мне в грудь.

И в меня будто выстрелили.

Я резко выдохнул, сжав пальцы в ее волосах, а она задышала чаще, вытянув шею и пытаясь ослабить боль, которую я причинял.

Ведьма? Непохоже. Нет. Человек.

Я бесцеремонно потянул ее вплотную, и она обреченно вытянулась вдоль моего тела, как зайка. Вот-вот отдаст концы. Но меня это не интересовало. Я зарылся носом в ее волосы – запахи краски и растворителя смешались с ее собственным. Я еле сглотнул набухшую на языке жажду.

Вот это встреча…

Нет, у нас нет истинных пар. Но есть женщины, которых неожиданно хочется до умопомрачения. После смерти моей избранной почти десять лет назад я и не думал, что такое случится со мной…

Мне казалось, что я умер. И чувства умерли вместе со мной. Поэтому и работа следователя казалась подъемной – я ничего не испытывал к тем, кого обрекал на смерть.

Девчонка вдруг скользнула пальцами к моему поясу и начала расстегивать дрожащими руками, а я замер, изумленно наблюдая за ее действиями. Мне бы заломить ей руки за спиной и арестовать – собственно, за этим я и пришел, – но меня будто парализовало. А она проворно принялась расстегивать ширинку и вдруг прильнула к животу горячими губами. И я едва не забыл, где я и зачем. В вены выплеснулся такой лютый голод, что сопротивляться стало едва ли возможно.

Из последних сил я сцапал ее за шею и рванул с коленей:

– Ты – не шлюха, – прорычал сквозь зубы. – Совсем ума нет? Чего ты добиваешься?!

И я безжалостно тряхнул ее, как нашкодившего котенка.

– Пустите! – мяукнула она и неожиданно засадила мне под дых коленом, да так умело, что я воздухом захлебнулся.

И выпустил.

Она бросилась к двери, но я настиг, перескочив кровать в один прыжок, схватил за горло и прижал ее к себе спиной.

– Ты на волосок от смерти, – прорычал ей в ухо. – Твоя «добрая» подруга решила захватить и тебя на тот свет. Зачем ты даешь мне повод?!

– Я не хотела! – всхлипнула она, замерев. – Думала посмотреть на вас… Римма говорила, что обслуживает каких-то странных людей, которые умеют обращаться в животных…

Я стиснул зубы, прикрывая глаза. Все. Она просто подписала себе смертный приговор. Но тут же повисла на мне и расплакалась, вцепившись в запястье.

– Никаких людей, превращающихся в животных, не существует, – сделал я идиотскую попытку. Может, получится оттащить дурочку от бездны, в которую лезет…

– У вас глаза сверкают. Я видела… – И она трогательно шмыгнула носом. – Мне очень хотелось увидеть…

– Зачем? – обреченно прикрыл я глаза.

Значит, глаза она мои видела. Эк меня перемкнуло на ней!

– Не знаю. Мне стало интересно. Я художник.

– Никто бы из нас тебе не позировал, – процедил досадливо. – А с твоими экспериментами – попользовали бы просто, и ничего бы ты не увидела.

– Что с Риммой будет?

– Ее уже нет.

Ее затрясло в моих руках от накатившей истерики, а я опустился на пол и утащил ее к себе на колени. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода. Я не мог ее отпустить, не мог позволить умереть. Художница бедовая! Но отсюда ей выход только в следственный изолятор. А оттуда – на смерть.

– Как тебя зовут?

– Марина, – прошептала она.

– Марина, я Тахир. Нам нужно тебя спасти. Мне нужно.

– Почему?

– Зря ты полезла, куда не следовало. Мой мир не пускает людей просто так. Если люди не зарегистрированы – их ликвидируют.

– Я не хочу умирать.

– Ты не умрешь. Только слушай меня. Нам нужно довести все до конца.

– Что довести?

– Мне нужно сделать тебя своей. Тогда не тронут. Не имеют права. Не убьют.

Идиотка завертелась в моих руках, как уж на сковородке! Черт бы ее побрал! Значит, просто так отдаться непонятно кому – пожалуйста! А спасти свою жизнь любой ценой – не слышали. А когда она цапнула за запястье, я уже не церемонился – скрутил руки за спиной до характерного «ай!» и потащил к кровати, еще надеясь присвоить ее хоть сколько-то по-человечески. Откуда такая уверенность? Понятия не имел. Но точно знал: эта девочка – моя.

Тошно жить одному. Невыносимо бесконечно страдать и чувствовать себя живым трупом без той, которой отдал душу. Я, наверное, пожалею об этом. Но мне нечего терять. А этой бойкой «куртизанке» – есть.

Я швырнул ее на кровать лицом в подушки и сел сверху, шлепнув по оголившейся заднице.

– А ну, спокойно! Ты хочешь следом за Риммой?

– Нет, – выдавила она, замерев.

– Тогда прекращай кусаться.

Потому что кусаться буду я.

Марина шмыгнула носом и тяжело задышала, когда я снял пиджак, кобуру с пистолетом и футболку. И я даже не сразу понял, что она там пролепетала, пока расстегивал джинсы и вылезал из них.

– Что?

– У меня не было никого, – повысила она голос. – Мужчины не было.

Я медленно опустился на кровать, стискивая зубы до боли. Хотелось бессильно взвыть, но нам с ней нужен сейчас хоть кто-то решительный. Повою потом.

Я развернул ее на спину и склонился ниже, заглядывая в глаза. Как же она себе все-таки представляла это все сегодня? Что с ней не так?

Но зверю нравилось то, что видел. Рубашка девочки задралась до груди и, натянувшись на ней, обрисовывала соблазнительные формы. Плоский живот ходил ходуном, а глаза лихорадочно блестели в темноте безднами.

Я склонился ниже, каждую секунду ожидая подвоха. Не просто так же она умело дерется. Сложно думать одновременно о сексе и о безопасности. Но Марина только часто моргала, глядя на меня, и задержала дыхание, когда я склонился к ее шее и вдохнул глубже запах.

Страх. Растерянность. Отчаяние…

– Я ведь заслужила то, что ты сейчас сделаешь, да?

– Нет. – И я запустил ей пальцы в волосы и впился губами в шею, слегка прикусывая.

По коже девушки прошла дрожь. Она выгнулась мне навстречу и задышала лихорадочно, хватаясь мокрыми пальцами за мои плечи.

– Можно быстрее? – прошептала.

– Рот закрой, – вызверился я.

Учить она меня будет!

Я не дал спуску – сжал пальцы на горле и, пока она испуганно схватилась за мое запястье, рванул рубашку на ней так, что пуговицы рассыпались по кровати.

Быстрее…

Куда тут быстрее, если от одного вида ее груди снова хочется жить? А зверь не дурак, чтоб его… От запаха молодого тела меня вело как пьяного. Отрезвляло только то, что она не хочет. Но я знал, как сделать, чтобы отдалась сама. Насиловать испуганную пигалицу я не собирался.

Россыпь горящих укусов на ее теле взбудоражила не только меня. Я кусал и зализывал, постепенно давая волю рукам. Ее кожа казалась сливочной на вкус. Наверное, останутся синяки…

Марина дергалась поначалу, но все больше расслаблялась от ласки. Ее напряженные мышцы сдавались моим пальцам, и она, наконец, выпустила мои плечи и вцепилась в покрывало. Недотрога…

Почему такая девочка все еще ничья? Вопросов много, но сейчас было не до них. Чем больше Марина отвечала на мои ласки, тем больше зверь брал верх над сознанием. Я почувствовал силу над ней, а ее первый стон запустил такую реакцию, что уже не остановиться. Она почти не сопротивлялась, когда я перешел к более откровенной ласке. Сжала ноги в первый момент, но тут же сдалась, когда по губам разлился ее вкус. Я приподнял ее бедра и углубил напор языком. И Марина сдалась полностью. Как и я. Мы больше не боролись. Она отдавалась, я брал. Жадно, дерзко, страстно… Я забыл уже такие эмоции.

А были ли такие когда-либо?

Когда из моей груди рванулось звериное сытое рычание, Марина замерла в испуге. Но я не обратил внимания – подтянул ее бедра к себе и осторожно толкнулся в нее членом. Показалось, что переоценил ее возможности, но сдавать назад – такого варианта не было. И я вжался в нее рывком, причиняя боль ей и себе. Марина задергалась в моих лапах, вскрикнув, но я подождал с минуту, давая ей привыкнуть, и медленно двинул бедрами, заполняя ее снова. Она скулила и выгибалась, лихорадочно дыша и постанывая, и я не стал больше ждать – схватил ее за шею и впился в нее зубами, вжимаясь в нее с силой. На плечах вспыхнули тонкие дорожки от ее ноготков, но я не выпустил, трахая ее все жарче. Марина металась подо мной, беспорядочно дергаясь и хватаясь за плечи, а я бился в нее, зализывая рану на шее и снова покусывая, доводя свою самку до агонии удовольствия.

Как же это все было по-новому! Я вел, она велась… будто мы стали одним целым так быстро, словно всегда подходили друг другу.

Идеально.

Она была идеальной. Послушной. Отзывчивой. Моей.

Только недолго.

1

– Тахир Муратович, встаньте, пожалуйста.

Я поднялся со скамьи и выпрямился перед судьей. Мы хорошо знали друг друга, были почти друзьями. Демьян звал к себе в помощники, но после смерти Полины я предпочитал шляться по городу ночами и заниматься расследованиями. Различные дела хорошо занимали мозги и выматывали физически. Страдать никогда не было времени – выспаться бы…

– Ввиду произошедшего суд принял решение лишить вас должности следователя первого уровня, – продолжал твердо Демьян. – В остальном – вы остаетесь в своем праве.

Я усмехнулся, наведя резкость на его лице. В праве… Они забрали у меня Марину в клинику для реабилитации. Причина, конечно, была. Спасая ей жизнь, я слишком резко швырнул ее в свою реальность, и девочка могла пострадать.

Я не видел ее неделю с той ночи. Но когда вез в участок, она была вполне в себе. Кусала только губы, ежась на пассажирском сиденье, но довольно твердо расспрашивала о том, что ей предстоит. Ее беспокоила безопасность. Но что происходило потом, когда ее забрали, я не знал.

– Сейчас девушка под присмотром, состояние ее удовлетворительное, – вдруг мягко заверил Демьян. – И вы сможете видеться.

Я сузил глаза на его лице. Видеться?

– Вы предлагаете мне видеться с избранной? Через стекло? Решетку?

Злость сдержать не удалось.

– Тахир, мы не изверги, – перешел он на неформальное общение, кивнув охране выйти. Адвокаты тоже покинули зал. – Мы все прекрасно понимаем. Ты сможешь реализовывать все свои права в отношении своей избранной. Только забирать ее себе пока не сможешь до решения суда. Это все, что я смог для тебя сделать. Ты же знаешь, что это достаточно мягкое заключение.

Да, всем было бы проще, сдай я Марину ликвидаторам. Никому не нравится, что систему обходят.

– Разрешите идти?

– Зайди ко мне на разговор сначала, – указал он на дверь в кабинет. Я кивнул и устало протер физиономию. Пришлось последовать за ним. – Неважно выглядишь.

– Странно было бы, будь по-другому, – нахмурился я.

– А ты дерзкий, – усмехнулся Демьян и поставил на стол два бокала под виски. – Будто ожил наконец… Я рад за тебя искренне.

Пришлось втянуть клыки и опустить плечи. Не знаю, какого черта я вызверяюсь тут.

– Я пока что-то не очень.

– Тахир, тебя пустят к твоей девочке в любое время суток на сколько захочешь. Можешь переехать к ней вообще. В твоем распоряжении врачи и психологи для облегчения адаптации.

– Это будет похоже на то, что я прихожу ее попользовать.

Демьяну надоело меня уговаривать.

– Ты знал, что рискуешь. Неси ответственность. – И он поставил передо мной стакан. – Пей.

Я только сжал зубы.

– Я понимаю, от чего тебя так рвет. Наша система не заточена на сохранение жизни людям. Я горжусь тем, что ты бросил ей вызов. За тебя. – И он легко коснулся своим бокалом моего, высекая тихий звон.

Я сделал глоток и откинулся на спинку стула. Ладно. Разберемся.

– Ты знаешь, как она? – поинтересовался.

– Нормально. В себе. Только на контакт не особо идет, но с персоналом взаимодействует. Тебе нужно с ней встретиться. – Он задумчиво поболтал виски в бокале. – Я устроил ей люксовый номер, всевозможные процедуры, прогулки…

– Демьян, это тюрьма. При всей благодарности тебе она этого не заслуживает. Сколько ее будут держать? Есть хоть какая-то информация? И со мной ей тоже нельзя было встречаться. Молодая совсем.

– Не скули, Тахир. Ты не потеряешь время, которое ее будут держать там. Будь с ней. И работай у меня.

– Что?

– Я предлагаю тебе повышение – должность моего заместителя. Как и раньше.

– И, видимо, у меня выбора нет.

– Не особо, – пожал он плечами. – Я ведь не просто так тебя звал к себе.

Нет, я не жалел о том, что случилось. Мне нужно разобраться с новой жизнью и понять, что вообще я могу сделать. На что имею право. Быть с избранной? Вряд ли. А вот понять, что ее загнало в мои лапы – да. Очень хочу узнать.

В стекло бился дождь. Гремел по козырьку под окном, чавкал шинами от проезжавших под окнами машин. И с ним казалось, что все по-прежнему, и я снова в общаге…

– Марина, с вашим здоровьем все в порядке.

Я отвела взгляд от окна и посмотрела на врача. Женщина в возрасте, серьезная, внимательная… Сложно поверить, что вот такие люди тут работают. Наверное, этот факт помогал мне освоиться. Потому что этот дождь за окном не значил, что я в прежнем мире. Я в совершенно незнакомом месте уже неделю. Сначала меня закрыли в какую-то камеру, и стало дико страшно. Но ненадолго. Потом за мной приехали, предоставили одежду и забрали сюда.

И теперь все эти люди носились со мной так, будто я была очень важным пациентом.

– Хорошо, что в порядке, – выдала я бесцветное.

– Вы решили вопрос с контрацепцией? – сменила она тему. – Что будем делать?

Я усмехнулась.

– Не понимаю зачем. Простите, но у меня же нет никого. А тот… Он же не появляется. Я так поняла, что на этом все.

Последнее, что помнила о незнакомце, с которым провела ночь – как он прижимал к себе, усадив на колени, пока не приехала какая-то служба. Он тихо просил не волноваться и обещал, что все будет хорошо.

С той ночи я больше не видела этого мужчину. И испытывала по этому поводу множество противоречивых эмоций. Воспоминания о нашей встрече занимали мысли чуть ли не все время. Все это казалось паузой, которая вот-вот кончится, и из светлого кабинета меня снова швырнут в какую-нибудь темную комнату…

С другой стороны, этот незнакомец странным образом казался самым надежным во всем, что со мной происходило. Наверное, я бы хотела, чтобы он пришел… Снова принял решение и объяснил, что мне тут делать вообще. А еще я пыталась вспомнить его имя, но не могла. Все, что мне от него осталось – кожаная куртка, которую отдал мне перед расставанием.

– Опыт и знания позволяют мне сомневаться, что на этом все, Марина, – участливо покачала головой врач. – Мужчины-оборотни просто так не ставят свои знаки девушке. Он не сможет без вас.

И вот это вот – оборотни…

Когда Римма говорила о своих клиентах, я не верила. Думала, у нее кукушка совсем поехала. Как оказалось, нет. Когда увидела глаза этого мужчины в темном номере, сразу вспомнила все ее рассказы. Только вот про регистрацию она ничего не говорила.

– Почему его нет? – глухо поинтересовалась я.

– Я не знаю точно, но слышала, что у него был судебный процесс по поводу всего случившегося с вами. Насколько поняла, он нарушил должностные обязанности.

Слова врача обеспокоили.

– Ему грозит что-то?

– Возможно, – неопределенно пожала она плечами.

– А у меня есть какое-то право узнать, если уж я что-то значу для него? – возмутилась я. – Или я буду сидеть тут и ждать, как вещь в бюро находок, пока он не придет за мной?

– Нет. Ваш спутник жив. Просто ему нужно время, чтобы разобраться с проблемами. Он придет. А вам нужно подумать о том, чего вы хотите в плане будущего.

– То есть я обязана теперь с ним спать? – усмехнулась.

– Марина, – подалась вперед врач, – инсценировка принадлежности оборотню не пройдет для вас обоих бесследно. Он не сможет сопротивляться инстинкту. И, я предполагаю, он спрашивал вашего согласия.

– Кажется, – передернула я плечами. – Я плохо соображала.

– Вы согласились. Все остальное – последствия. А моя работа – защитить вас от них максимально. И я предлагаю вам начать принимать контрацептивы, потому что барьерные методы после метки не самые надежные.

– Метка – это его укус в шею?

– Да. Если вы готовы, я могу рассказать подробно.

– Не хочу пока, – сглотнула я судорожно. – Давайте таблетки.

– Отлично. Вам доставят все необходимое в номер. Есть еще вопросы?

Вопросов не было. Я вышла из кабинета и направилась в жилой корпус.

Пока все выглядело, как в какой-то фантастике о будущем. Меня поселили в отдельной квартире с видом на парк. В ней имелась спальня, гостиная, потрясающая ванная и даже кухня. Мне предлагали заказывать либо готовую еду, либо продукты, и все доставлялось до двери в течение часа.

Раз в день меня сопровождали на прогулки с браслетом на ноге, как у настоящих заключенных.

Ну и черт с ним. Я бродила по парку, кормила уток и дышала свежим воздухом. Смешно, но эта новая жизнь оказалась для меня неплохим шансом, хоть оглядываться я не переставала. Все казалось, что меня найдут, вычислят…

Мне же обещали, что из-под земли достанут.

И только тот факт, что парк принадлежал клинике, а на каждом углу топтались охранники, да не абы какие – терминаторы настоящие! В общем, это все убеждало, что тут я в безопасности.

И только непонятное ожидание нервировало.

Сколько мне ждать определенности? Сколько меня будут тут держать? А мужчина этот, который меня спас… Теперь он решает мою судьбу?

Я задумчиво щелкнула ключом, открыла двери и сразу же замерла взглядом на паре мокрых солидных туфель на коврике. На вешалке – куртка, с которой прилично натекло воды. Россыпь мелких капель на белом полу вела в гостиную.

Я постояла некоторое время в онемении. Страшно было снова встретиться с его взглядом. А еще страшнее – вспомнить, что мы с ним… Что он сделал со мной. Потому что секс с ним не вписывался в общий ужас, который был связан с той ночью. Он показался какой-то вспышкой, неуместной слабостью и наслаждением, которых просто не могло тогда быть.

Если бы не все остальное, о такой первой ночи можно было бы только мечтать. Но остальное забыть невозможно, поэтому я едва дышала, медленно приближаясь к гостиной.

Он сидел в кресле, уперевшись локтями в колени, будто сильно устал.

– Привет, – послышалось хриплое.

И у меня что-то затряслось в груди, будто собачонка обрадовалась встрече с хозяином и задергалась ему навстречу.

Я обняла себя руками, чтобы унять это странное чувство. Зря я не спросила доктора обо всем, что может быть после этого укуса на шее.

– Здравствуй, – съежилась под мужским взглядом.

При свете дня он оказался симпатичным. Резкие черты лица, внимательный взгляд, жесткие губы. Виски с проседью… И все это обжигало солнечное сплетение стыдом за… то, что подставила его? Но у него был выбор. Что позволила с собой сделать? Так он спасал… Стыд сжигал и опалял щеки нестерпимым жаром.

– Как ты?

Я сжалась сильней.

– Нормально. Ты?

Он повел удивленно бровью и слабо усмехнулся:

– Не знаю, что тебе сказать.

– Мне говорят, что теперь моя жизнь зависит от твоего решения.

– Мы с тобой в странной ситуации, – выпрямился он в кресле и откинулся на спинку. – Жизнь твоя спасена. Но цена до конца непонятна.

– Почему?

– Я не кусаюсь, Марина, – и он кивнул на соседнее кресло. – Вернее, кусаюсь, но не сегодня.

Я только усмехнулась, прошла к креслу и залезла в него с ногами.

– Что с ценой? – спросила тихо.

– Пока не знаю.

– Я слышала, что тебя судили.

– Это ерунда.

– Врач говорит, мне нужны противозачаточные таблетки.

– Не нужны. Я тебя не трону.

– Она говорит, ты не сможешь.

Наши взгляды встретились, и он усмехнулся.

– Я зверь, но это не значит, что у меня нет силы воли, собственного достоинства или уважения к тебе. Я не жалею ни о чем. Но пользоваться тобой я не буду.

Почему-то стало горько.

– Так… ты уйдешь?

– Да. Но если тебе что-то понадобится или случится что-то – звони в любое время дня и ночи.

Я тяжело сглотнула, глядя, как он пододвигает заготовленную визитку.

– С твоим делом еще не закончено, буду им заниматься.

– Я здесь никого не знаю, – тихо выдохнула я.

– Но ты и меня не знаешь.

Мои слова его будто удивили. Его взгляд стал по-настоящему пронизывающим и изучающим.

– Я знаю, что ты рисковал, когда спасал меня. – Я посмотрела ему в глаза, не понимая: я что, прошу, чтобы он остался?

– Марина, у нас есть целая служба, которая поможет адаптироваться.

– У тебя много таких спасенных? – усмехнулась я зло.

– Ты одна, – нахмурился растерянно он.

– Семья есть? Ты женат?

– Нет, – слабо усмехнулся он. – Я бы не смог тебя спасти, если бы у меня кто-то был. – Он подался вперед, пристально вглядываясь в мое лицо. – Не хочешь, чтобы я уходил?

– Наверное.

Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем продолжить неожиданно неуверенно:

– Это сначала тебе кажется, что ты одна. Потом освоишься, заведешь знакомства… Наш мир тесно связан с людьми. Твой мир никуда не делся, он рядом.

– У меня нет никого в том мире, – разочаровано сжалась я и отвела взгляд за окно.

Дождь кончился, и теперь яркие ало-сиреневые пятна заката разбежались по подоконнику и белому столу. Наверное, им тут привычнее наблюдать, как девочки с ума сходят от новых открытий и таких вот мужчин. Я видела тут таких. Но для меня все это казалось спасением, о котором только можно было мечтать. Как же я устала…

– Когда я смогу выйти отсюда?

Он нахмурился, напряженно глядя на меня.

– Пока что этот вопрос не решен. Идет судебное разбирательство. Думаю, когда тебе станет легче, тебя вызовут на допрос. Но тебе ничего не грозит…

Я почти не слушала.

– Ладно. Тогда можете идти, не хочу вас задерживать, – отвернулась я.

Он не сказал больше ничего. Поднялся еле слышно и исчез в полумраке коридора. А когда щелкнул замок, я прикрыла глаза, выдерживая привычный удар пустоты в груди. Сколько раз от меня так уходили те, на кого я рассчитывала? Много. Почему я вдруг понадеялась на этого? Как же его имя?

Я подскочила и сгребла его визитку с ручки кресла.

Тахир.

Тахир Муратович Сбруев.

Судья. И мобильный.

И он ушел.

Я шел по коридору как во сне, не особо замечая что-либо вокруг. Уверенность, что Марина не будет рада меня видеть, неожиданно не оправдалась. Девушка расстроилась, когда я сообщил о решении оставить ее в покое. Но почему? Потому что я не намерен пользоваться ситуацией? Или потому что бросил ее одну? Но я не могу просто быть рядом и не трогать. Даже эти двадцать минут с ней дались нелегко. А этот ее взгляд, полный надежды, провоцировал поддаться искушению все сильнее.

Только она не понимала последствий, а я хорошо представлял, чем это все может кончиться. Если девочка захочет дать заднюю – я сломаю ее… Нет, лучше до этого не доводить.

Я вышел на улицу и направился к машине. Занятый все это время своей проблемой, я старался не думать о Марине, чтобы дать эмоциям улечься. И таблетки, что мне прописала врач, кажется, неплохо работали. Я был в себе, насколько это вообще возможно.