История одной жизни глазами любви
- -
- 100%
- +
Благодарности
Я благодарю всех, кто был и есть в моей жизни. Каждому, кто узнал себя в этой книге, желаю счастья, гармонии и понимания, что вы помогли мне стать лучше.
Почему именно так? Я написала книгу из состояния жертвы: мне важно было передать все, что думала, испытывала девушка, которая только вступала в этот мир и которую не учили основам взаимодействия в нем с окружающими. Поэтому она все познавала на практике. Субъективная передача опыта со всеми вытекающими восприятиями со стороны остальных героев книги, надеюсь, приведет к тому, что часть читательниц поймут, что они не одни в своей боли, непонимании, досаде от поведения близких и в целом от того, как настроен к ним мир.
Дописав и перечитав книгу, я словно оглянулась назад, пересмотрела кадры прошлого. Где-то они были черно-белыми, временами – яркими и захватывающими. Но какой бы не была пленка прошлого, какими бы не были страницы этой книги – каждая секунда жизни дорога мне. И я не откажусь от них ни за что. Это мой багаж, мой опыт, мои ощущения и эмоции. Именно они помогли мне стать тем, кем я сейчас являюсь. Женщиной, которая перестала красть себя у мира.
Какое-то время я не решалась отпустить книгу в мир, потому что боялась взглядов и мнения со стороны, обвинений и непонимания героев. Но однажды поймала в себе странное ощущение – огромный рюкзак болезненных воспоминаний растворился. Вся драма, переживания, трудности превратились в историю одной девушки. После этого я твердо решила выпустить книгу на волю, чтобы она помогла не только мне.
Для меня написание личной истории оказалось глубокой и тонкой игрой самопознания, отличной возможностью осознать и раскрыть себя. А также освободить подсознание от негативных эмоций и воспоминаний.
Благодарю всех, кто встретился на страницах книги о моей жизни. Вы лучшие.
Предисловие
«Когда перед тобой закрывают дверь, у тебя есть выбор – сдаться или продолжать. Дать им себя остановить или доказать, что они неправы. Мы все с чего-то начинаем, и главное – чем все кончается»
Рианна
Мой папа ухаживал за моей мамой до последней минуты, 10.00 утра, 10 апреля 2022 г. Хотя мой отец умер в 2013-м году от инфаркта.
Сошла ли я с ума? Нет, но вы вправе так подумать – и это нормально. Все в жизни «нормально», если идешь за голосом своего Сердца и Души. За день до похорон мамы я узнала, что папа, который был в моей жизни с рождения, не мой биологический отец. Понимание, что тридцать шесть лет я жила с неродным человеком, испугало. Хотя у нас всегда была более глубокая связь, чем у него с родным сыном, моим сводным братом. И не было и дня, чтобы я могла усомниться в нашем родстве.
Итак, все начало закручиваться весной 2022 года, когда в семье не стало мамы. Вначале я не хотела искать кровного отца, потому что не представляла, о чем с ним можно будет поговорить. С другой стороны, что-то подсказывало, что надо найти, познакомиться, понять друг друга. Или хотя бы его. Откуда было это ощущение, затрудняюсь сказать – просто чувствовала, что для меня важно. Со мной всегда так – я знаю, и точка. Это мой дар, моя природа.
Когда я узнала, что мой кровный отец умер, я расплакалась. Было удивительно и странно горевать по тому, кого не знала. На глубинном уровне поднялась боль утраты. А еще мне передали, что у моего кровного отца есть дочь Вероника. Как мы нашлись – это отдельная удивительная история: я уверена, что каждый встречается нам на пути не просто так.
В тот день, когда пришла информация про отца, мне написала сводная сестра: «Хочу познакомиться с тобой, пообщаться».
Мы созвонились и проговорили два часа. Быстрый, легкий контакт. Вероника младше меня на два года. Возникло ощущение, что мы знакомы тысячу лет. Оказалось, у нас схожие взгляды на жизнь и ценности. Быть на одной волне – потрясающие и волнительные ощущения, которые вызвали с обеих сторон неподдельный интерес и любопытство.
От Вероники я узнала, что у нас в роду сильная интуиция. Тете часто снятся вещие сны, не всегда приятные. Кровный отец тоже был человеком невероятного поля с сильной аурой. Рядом с ним было комфортно, приятно и тепло. Когда его не стало, все близкие долго не могли прийти в себя, словно что-то большое ушло из их жизни, что-то важное, что сложно найти и восстановить.
«Отец словно предсказал свою смерть. Он рассказывал несколько раз за последние пару лет, что его отец, дедушка Володя, ушел примерно в том же возрасте, в 50, сломав ногу и не восстановившись. Мой… наш папа, – Вероника тихо выдохнула, – тоже сломал ногу, когда пошел на рыбалку. Положили в больницу. Пролежал там месяц. Восстановился. После выписки через пару-тройку недель просто упал в комнате на глазах у всей семьи и умер».
Слушая Веронику, я сопоставляла некоторые факты из своей жизни, поведения, мыслей. Часто удивлялась невероятному сходству, иногда улыбалась, понимая наконец откуда у меня те или иные навыки и способности. Мой кровный отец был мягким, открытым, помогающим. И очень щедрым – делился со всеми, чем мог: деньгами, вещами, словом, улыбкой. При этом жил словно одним днем.
Некоторые его качества, например, справедливость, с какого-то момента стали мешать ему развиваться в сфере торговли. Он работал в универмаге «Минск» сначала продавцом, затем управляющим. Это был известный и очень перспективный магазин. Но когда наступили 90-е, все перевернулось: другие условия, другие времена, другие ценности. Отец не смог принять эти новые правила, которые шли вместе с коррупцией, хитрыми схемами, неэтичными, мягко говоря, предложениями.
«Всегда свободолюбивый, он делал то, что считал нужным. И никогда не делал то, чего не хотел. И с министрами разговаривал на равных, держа руки в карманах, и с бандитами не церемонился. Поэтому и деловые отношения перестали складываться как хотелось бы. Словно все его позитивные качества мешали карьере», – Вероника уже успокоилась, на губах светилась улыбка.
Он любил читать, много размышлял о жизни, мире. Так, «Войну и мир» он читал более двадцати раз. К нему всегда можно было обратиться за советом. Легко принимал и прощал людей. Жизнь была для него если не захватывающим аттракционом, то точно не тяжелым бременем: все было легко, честно, открыто. И в семье отношения были комфортными, гармоничными и спокойными. Вероника передала слова своей мамы: «Годы с твоим отцом – лучшее, что было в моей жизни. Да, были финансовые сложности, мне приходилось брать на себя его роль. Но все же я ничего не поменяла бы. Мы любили друг друга». И это при том, что её родители возмущались и негодовали, считая такую жизнь неправильной – «живут не так, как надо».
После разговора я забросала себя вопросами: а как надо? Почему надо так, а не иначе? Знает ли кто-нибудь истинно как надо жить и что такое «правильная жизнь»?
«Их обособленность выделялась и чувствовалась, – улыбнулась моя сестра. – Мои родители всегда шли своим путем. Что, собственно, я и сама сейчас испытываю. Странные ощущения».
Еще кровный отец был привлекательным, женщины буквально вешались на него. И по дальнейшим рассказам Вероники стало понятно, что «вешались на него» иногда в буквальном смысле слова. Однажды Вероника была свидетельницей, как отец на одном из праздников на глазах своей жены пригласил другую женщину на танец. «А вечером объяснялся с мамой, что хотел, чтобы эта бедная женщина хоть на пару минут почувствовала себя нужной и желанной», – подытожила сестра. И продолжила: «У нас с папой не было типа уси-пуси. Он был другом. Мы много гуляли и разговаривали».
В тот момент я поймала себя на мысли, что чувствую сожаление. Стало грустно, что не смогла с ним пообщаться. Но рассказ Вероники был светлым и солнечным. В глубине души я осознавала, что все сложилось к лучшему для всех нас. Я твердо убеждена, что каждый сам выбирает свой путь, также как время прибытия на землю и время ухода. Поэтому можно лишь радоваться проведенным вместе часам и минутам. Я же просто сожалела, что не успела познакомиться лично.
Бабушка моя была строптивой, язвительной и ироничной. Отец взял от нее чувство юмора, наивности, детскости. По отцовской линии от деда досталась некая вспыльчивость. И это точно есть во мне! Все эти черты: отцовские, бабушкины, дедушкины. Все это во мне! Без прикрас я мудра и мягка, хотя мама и мой папа были иными. Я бываю язвительна, если позволяет ситуация, и чувство справедливости у меня временами сильно обостряется.
Я тридцать шесть лет жила с чертами характера семьи своего кровного отца и не понимала, откуда они во мне. Все эти годы я пыталась найти сходство со своей семьей. Но часто натыкалась на явную разность. Нормальная ли я – порой задавала я себе вопрос. В итоге все оказалось настолько просто – что удивляешься.
Удивительно и то, что мой мотив – просто узнать о судьбе своего кровного отца и написать об этом заметки для близких – перерос в глубокие раскопки своей личности. И в какой-то момент стало тесно в рамках мемуаров. Поэтому вы держите в руках не просто воспоминания, но записи про переосмысление жизни. Я долгое время держала в себе знания, которые помогли мне пережить страх, сомнения и взрастить себя. И этим я делюсь в данной книге. Возможно, она поможет многим понять, что они не одни, что все мы связаны невидимыми нитями своих Душ, Рода и Предназначения. И в этом наша уникальность.
Но не сразу это воспринимаешь как дар. Долгое время мне казалось, что я не такая как все – и это пугало. Я не понимала, что происходит. Я отвергала свою личность. Но она все равно проявилась, и внутренняя гармония наступила лишь тогда, когда я приняла себя и полюбила.
Все то время, что я занималась психологией (более десяти лет), я работала над неопознанной своей частью. И лишь когда мы пообщались с Вероникой, паззл сошелся – я поняла и приняла себя.
Спустя неделю после общения с Вероникой я возвращалась со встречи с клиентом. Солнце, свежий воздух. Подхожу к своему дому, оглядываю двор с резвящимися детьми и мирно прогуливающимися мамами. Этот дом стал вторым местом моей силы, потому что в нем я стала полноценной хозяйкой и квартиры, и своей жизни. И вдруг накатила мысль словно волна: «Ты же постоянно была в контакте со своим отцом. Ты все это знала, часть тебя уже давно это познала».
Я была в постоянном диалоге со своим отцом – это поразительно.
Да, мамина часть – яркая, но с потребностью твердо стоять на ногах и планировать будущее. Часть же отца – жить каждый день легко и радостно – давала иные, не менее интересные ощущения и мысли. И эти части словно Инь и Янь сошлись во мне. Такие разные проявления отлично сложились в моей личности.
Я поднялась домой, бросила горсть травяного сбора в большой чайник и залила его кипятком. Скоро идти за дочкой, – промелькнуло, и я невольно потянулась за телефоном. Вечером, уложив дочку, я вспомнила разговор с мамой перед ее смертью.
«Надо жить и не откладывать на завтра. Помни, Кать, как важно жить сегодня. Вот я деньги откладывала на какие-то поездки, на одежду. А ушло все на ремонт и вот на лечение. А желания так и остались нереализованными. Что это?»
Я тогда не ответила, побоявшись расстроить или обидеть маму. Но – это упущенные возможности.
С отцом – обратная история. Он был человеком одного дня, жил в моменте и радовался тому, что есть. Со слов Вероники при деньгах он жил на широкую ногу. Бабушка моя по его линии говорила иногда: «Вы все деньги готовы тратить на шампанское и шоколадки при любой возможности». Но при этом все были счастливы.
Мой отец был мудрым и спокойным. Удивительно, что мы может никак не общаться с родными, жить на разных континентах. Но если мы в правде с собой, в нас будут ярко проявляться схожие черты характера и даже заложенный формат общения.
Основные ценности, сформированные родом, переходят из поколения в поколение на генетическом уровне. Интересно, насколько эти программы закрепляются внутри нас. Рано или поздно они начнут пробиваться, стучаться сквозь воспитательные шаблоны и установки.
Я давно стараюсь не говорить про принятые отклонения от нормы, так как считаю, что с каждым все в порядке.
С каждым все в порядке даже на пути трансформации – из состояния, как на вулкане, к внутреннему принятию себя. Особенно когда сложно и больно. Мало кто признается, что в чем-то слаб и неприятен сам себе. Но даже в этот момент с тобой все хорошо.
Со слов сводной сестры в последние дни отец много говорил о любви, сокрушался, что недостаточно заботился о себе, не особо следил за своим здоровьем, много всего принимал близко к сердцу. Был очень чувствительным к переживаниям других, проживал все внутри. Заботиться о себе, слышать свое тело – вот завещание отца.
«Как я, эмпат», – промелькнуло у меня тогда. Вечером меня накрыло: на руках оказалось два «завещания» – отца и мамы: любить себя, заботиться о себе как самом любимом ребенке, беречь свое здоровье, психику, эмоции, использовать возможности жить свою счастливую жизнь.
Жизнь в гармонии – вот формула счастья. Радоваться в моменте, но при этом следовать своим целям, мечтам, стремиться к чему-то большему.
Считаю своим долгом поделиться мыслями и наработками, которые помогли мне буквально выстоять. Мне важно донести до вас, что вы не одни – у вас есть ВЫ. И именно с этим человеком необходимо выстроить доверительные и глубокие отношения, чтобы двигаться по жизни гармонично и достичь желаемого.
«Как бы удобно ни сели, нога затечет. Надо поменять положение».
Далай Лама
Глава 1 Мой род
Всё не то, чем кажется
«В мире много людей, которые умирают от голода, но еще больше тех, кто умирает от того, что им не хватает любви»
Мать Тереза
Я родилась 10-го апреля в городе Калининграде.
10 апреля 2022 года, в воскресенье, в десять часов утра я узнала, что умерла моя мама. Спустя три часа я надела красное платье, забрала дочь от бывшего мужа, и мы поехали в кафе отмечать мой День рождения. Мой новый год. Мое перерождение.
Для меня это символично: воскрешение, как завершение периода, жизни. Есть здесь некая параллель, которую я не забуду.
День был солнечным, приятным. Чувствовалось наступление весны и скорого лета. В течение дня мне звонили родные, друзья и высказывали соболезнования. В какой-то момент я взбунтовалась и ответила: «А ничего, что у меня сегодня праздник?» Мало кто воспринял это всерьез. Было ощущение, что все списали на шок, а мне действительно хотелось веселиться и улыбаться. Ведь жизнь продолжается, мама бы не допустила, чтобы что-то омрачило этот день, ведь он мой.
Спустя пару дней я была уже у папы, в Калининграде, и помогала готовиться к похоронам. Он постарел, но держался молодцом: еще полгода назад принял мою просьбу сначала позаботиться о себе, затем о маме: больным он точно ничем не помог бы.
Был вечер. Мы сидели на кухне и пили чай. За окном мерцал свет фонарей, который разгонял ветви молодого каштана.
– Мама сказала, ты знаешь правду, – голос звучал, словно папа отвечал на невыученный урок. В руках он сжимал салфетку.
– Какую правду?
– Она сказала, что рассказала тебе все четыре года назад.
– Пап, о чем? Я не понимаю.
Папа склонил голову над чашкой чая. Коричневая жидкость давно остыла, но он все равно боялся прикоснуться к ней. Затем вдохнул как перед погружением, выдохнул и посмотрел на меня:
– Я не твой родной отец.
Хорошо, что я тогда сидела. Помню, на мгновение все звуки исчезли, затем проступил гул собственного сердца. Отчетливый, нарастающий с каждым вдохом и выдохом. И папа начал свой рассказ.
В декабре 1985 году накануне нового года он и его друг после работы решили сходить в ресторан, который тогда был еще и дискотекой. «Сидим, смотрим на танцпол. Танцуют две девушки. Одна выглядела так… так сногсшибательно, что я решил подойти к ее подруге. Но пока решался, друг опередил меня. А я уже подошел и протянул руку для приветствия – пришлось идти к её подруге. Это и так, наверно, выглядело нелепо, но остаться стоять одному было еще страшнее. Так и познакомились с Машей. Пригласил на танец – и все, влюбился по уши».
Мама вся была такая светлая, красивая, высокая, яркая. «Это чудо было рядом, весело что-то говорило и улыбалось. Только мне. Казалось, мы танцевали вечность. Вернувшись за столик и обведя взглядом уже вернувшихся подругу и моего друга, она весело сказала: «Мальчики, приходите к нам 31 декабря, отметим Новый год».
«Так новогодние праздники мы провели вместе».
Папа выдохнул и осушил чашку с чаем в два глотка. Я же не шелохнулась. Не пыталась даже домысливать, осознавая, что это бесполезно. Лишь ждала. Папа поставил чашку на стол и продолжил.
«Первое января мы провели вместе. Маша сразу сказала, что беременна. Мы ночевали дома у её сестры, Лены: она зашла утром в комнату и сказала, что уходит по делам. Мама кивнула в ответ и улыбнулась: «Мы решили пожениться».
Лена глянула на меня, затем на Машу: «Вы серьезно? Ты ему все рассказала?» Я ее перебил и ответил, что да, я все знаю, и это мой ребенок. Я на все согласен.
В тот же день вечером кто-то приходил и звонил в дверь. Маша тогда подошла, посмотрела и сказала, что это ее бывший ухажер. Мы не стали открывать. Больше бывший ее не беспокоил. Зато я очень скоро понял характер твоей мамы. Ссориться мы начали буквально с первого дня официальной супружеской жизни, хотя еще не расписались даже, а просто подали заявление. Хм, да, забавно. Были даже мысли, не поспешил ли я.
7-го февраля 1986 г. мы расписались. Свадьба была настоящей, с платьем, с семьей. В свадебное путешествие поехали в Сухуми. Несмотря на дефицит, Маша всегда была яркой, шикарной женщиной. Несколько раз ее пытались «увести.
9-го апреля мы собирались на концерт. Но перед самым выходом из дома начались схватки. Вызвал скорую, ее увезли в роддом. Подумал, что пока я ей объективно не нужен – ну смысл сидеть в коридоре больницы – и поехал на концерт. Возможно, меня так наказали за это, не знаю, но там у меня прихватил аппендицит. Боль была просто жуткая. И меня тоже увезли на скорой, только в операционную. В итоге несколько дней Маруся провела в роддоме одна – телефонов-то не было».
Папа встал, набрал воды в чайник и поставил воду кипятиться. Я поняла, что тело все затекло и слегка пошевелила плечами.
– Единственное, о чем мечтал тогда – так чтобы ты была похожа на маму, – он стоял у кухонного стола со скрещенными на груди руками, – чтобы я смог принять тебя. Ты и правду сильно походила на Машу.
– Но я ни разу за все эти годы не видела и не слышала ни намека, что ты не мой родной отец. У нас была связь. Я чувствовала это, – я не узнавала свой голос. – Да, с некоторыми воспитательными моментами я не согласна, но любовь твою всегда берегла.
– Я и любил тебя как свою. Вся моя семья приняли нас искренне. Далеко не все знали правду.
Мне иногда казалось, что папа любит меня больше, чем брата – своего родного сына. И я его понимала всегда, как человека. Он вспыльчивый, но связь и близость была. Я не чувствовала себя неродной, отторгнутой. Весь вечер я была под впечатлением. Шок и непонимание, нестыковки в фактах и поведении, ощущениях и реакциях.
К ночи мне стало больно. Больно от того, что со смертью мамы я словно лишилась важной части своей жизни. Осиротела вмиг. Как раньше уже точно не будет. Это тяжелое понимание легло на плечи кольчугой, сдавив легкие так, что я не могла свободно вздохнуть. Страх, одиночество, вязкая тишина окружили меня, словно тяжести металла было мало. В какой-то момент стало обидно за маму, и это относилось к кровному отцу, который бросил нас.
Так подробно я пишу затем, чтобы можно было потом сопоставить факты, проследить нити и понять, как мы связаны друг с другом в этом мире, как все реально и иллюзорно одновременно.
Оказалось, что моя мама познакомилась с кровным отцом в походе, в горах Краснодарского края. На тот момент они были свободны: она из Калининграда, он из Минска – идеальный курортный роман. Вернувшись, мама поняла, что беременна. Написала об этом письмо Александру. Записалась на аборт в конце августа. Однако в назначенный день проснулась и решила сохранить беременность, что бы ни случилось. Это «случилось» подразумевало для нее откликнется или нет на данную весть отец ребенка.
Лишь после похорон мне стало полегче, чувства немного отпустили и притупились. Наступил черед осознания.
Дневники
Ноябрь 2020 г.
Месяц назад мама объявила о своем диагнозе: рак груди. Меня накрыла темная туча – страх, беспокойство и паника. Второй волной было ощущение бессилия и одиночества. Почему-то они. Стало страшно за маму. Но, если честно, это страх за себя. Вернее, за те страдания и переживания, которые несет за собой эта весть.
У нас в доме была своя кладовая, где мы хранили заготовки и ненужные вещи. Помню, мне лет одиннадцать. Прекрасное лето. С мамой и двоюродной сестрой спускаемся в подвал за овощами, вареньем и компотом. Не помню, над чем мы смеялись, но настроение у всех было приподнятое. Всю дорогу хохотали, пару раз даже останавливались и смеялись над своими слезами. Поднимаемся домой, в руках банки с вареньем и овощами. Только разложились, звонок.
Все было на наших глазах. Мама подняла трубку. Улыбка и смех сошли с ее лица, уступив место испугу. «Дима утонул», – сказала мама, когда закончила разговор, и посмотрела на Надю. Сестра лишилась братика.
Радость в мгновение перехлестнулась с горем. Это был шок: мы только что смеялись до слез, а теперь эти слёзы текли от жуткой боли. Казалось, одно и то же проявление, но такие разные состояния. Ушел смех – слезы остались и стали крупнее. Затем высохли и они, наступило опустошение, жжение в груди, радость сменилась унынием. Так и «закрываются» эмоции.
Наложилось одно на другое. Некий слепок в подсознании. Это, кстати, часто бывает. Я часто нахожу такую программу у своих клиентов: «Будешь сильно радоваться, будешь вскоре плакать» или «Нельзя сильно веселиться, а то будут слезы». Пока не до конца разобралась откуда это в нас, но подобные убеждения часто мешают жить и радоваться обычным вещам.
Всех очень ранила смерть Димы. Я впервые видела, как плачет мой папа. Было страшно за тетю, маму брата. И это пугало больше, чем сама ситуация. Ты понимаешь, что всем сейчас плохо. И опоры нет. Только ты в этом мире.
Когда я оставалась одна, мне не было так больно. Лишь чувствовала, что это нормальный ход вещей. Я эмпат, поэтому как только вижу боль близких, начинаю сопереживать, но в одиночестве нет таких острых эмоций. Все отключается, лишь спокойствие внутри. Я принимала ситуацию как нечто естественное для жизни.
Это было первой точкой, что перевернуло мое восприятие происходящего вокруг.
Я стала увлекаться психологией, появился интерес узнавать новых людей, жизнь. Это формировало понимание, что может быть по-другому. Если не с тобой, то хотя бы в целом. И если погружаться в это слишком глубоко, ты начинаешь меняться, хочешь того или нет. Благодаря подобному наблюдению я поняла важность тщательно выбирать окружение, если хочешь качественно изменить свою жизнь.
Познать себя и проявиться своей природе помогали книги. Читала много. В какой-то момент захотелось. Первой книгой была «Унесенные ветром». Прочитала все части на одном дыхании. Получая мало положительных эмоций дома, я погрузилась в иной мир. Через книги стала познавать отношения, различные ценности, эмоции. Драма, любовь, запутанные связи, недопонимание между героями – все это увлекало меня и расширяло восприятие.
Мир стал преображаться и расцветать. Знаете, как на скорости показывают распускание бутона – так я сейчас вспоминаю этот период. Молочного цвета лепестки раскрывались книга за книгой, я видела, как любовь, сердечность, доброта пробивалась через страницы и сплетались во мне. Я разглядела иной взгляд на мир, иные возможные отношения. До сих пор продолжаю принимать разнообразие жизни, хотя некоторые говорят, что я слишком наивная. Пусть. А для меня важно шагать с широко открытыми глазами и сердцем, страстно желающим разгадать себя и других людей.
Я всегда чувствовала себя немного другой, мягко говоря. Было неуловимое, что отличало меня от семьи в целом. Это чувствовалось. И пугало. Представьте, вы – дочь своих мамы и папы, и ощущаете, что в вас очень мало того, что транслируют родители. Огромное сопротивление тому, как они общаются и что пытаются вложить через воспитание. И эта непохожесть, вероятно, считывалась. Я всегда ловила некую дистанцию, еще и слова мамы добавляли дров в костер отчуждения: «Ты словно не от мира сего, постоянно летаешь в облаках».