Титул и призвание

– Наверное, стоит немного передохнуть, – предложил князь, останавливая коня рядом с небольшим дубовым лесочком. – Рано же еще, а до Березовой Рощицы, судя по карте, совсем ничего осталось. Лучше здесь посидеть, чем явиться в поселок ни свет, ни заря, а потом ждать, пока Александр проснется. Не будить же его.

Беренайс принюхалась, из-за деревьев повеяло свежестью. Так пахло от очень чистой воды.

– Здесь есть родник, – сообщила она.

– Откуда вы знаете?

– Я его чую, пойдемте!

Беренайс спрыгнула с лошади, подхватила поводья и направилась в глубь леса. Эрманарих немного помедлил, но потом тоже спустился на землю и двинулся вслед за чародейкой.

– Напоим тогда лошадей, – произнес князь, – и сами попьем.

– И поедим.

– А вот еды я с собой взять не подумал. Ладно, в поселке перекусим, там должен быть трактир.

Беренайс усмехнулась.

– Вот что-то сомневаюсь я на счет трактира. В этих мелких деревушках может быть только какая-нибудь захудалая харчевня или закусочная, в которой подают позавчерашнюю похлебку с черствым хлебом. Вряд ли вам понравится такая еда. Даже я от нее нос поворочу.

– В таком случае придется напроситься на завтрак к Александру.

– Да взяла я с собой провиант, по крайней мере, на сегодня его хватит.

Родник оказался очень заросшим и неухоженным. Хотя раньше за ним кто-то следил и даже желоб специальный сделал. А вот вода была чистейшая и необыкновенно вкусная. Беренайс подозрительно оглядывалась по сторонам какое-то время, но потом махнула рукой и сняла со спины Красотки сумку с едой, после чего позволила лошади напиться. Эрманарих еще раньше напоил своего коня, но заметил странное поведение чародейки и полюбопытствовал:

– Вы увидели что-то необычное?

– Нет, иначе бы не пустила лошадь к воде, – отозвалась Беренайс, вытаскивая из сумки пирожки с ливером и с картошкой и булочки с яблочным повидлом, а еще ломтик хлеба и кусочек сыра для ворона. – Просто это рукотворный родник, он находится в дубовой роще. А в таких рощах обычно сооружают различные святилища, капища, алтари и прочие места поклонения божествам. И в них всегда есть родник. Чистая вода необходима для проведения многих обрядов. Разумеется, было бы очень плохо, если бы тут оказалось действующее святилище. Но, судя по внешнему виду родника, его здесь нет.

– Чем это было бы плохо?

– Тем, что мы его осквернили. Из священных родников нельзя пить воду и поить животных, если того не требует обряд.

– Ерунда! – отмахнулся Эрманарих. – Конечно, если б здесь оказалось действующее святилище, я бы не стал его трогать. Только не из уважения ко всяким там божествам, а просто, чтоб людей не оскорблять, которые тем самым божествам поклоняются. Но это место выглядит абсолютно заброшенным.

Беренайс некоторое время молча смотрела на князя, размышляя. Не первый раз она сталкивалась с подобным мнением. Многие чародеи, а в особенности такие самоуверенные чародеи, как Эрманарих, не верят в силу божеств. Они доверяют только силе своего рода, силе самой магии, как таковой. Но Беренайс точно знала, магия божеств существует, и она очень мощная. Если понимать, как ей пользоваться, можно многого добиться даже без необходимых колдовских способностей. Но чародейка не стала ничего объяснять Эрманариху. Зачем тратить силы понапрасну? Не верит князь в богов, ну и ладно. Ей-то какая разница? Хотя Беренайс это казалось странноватым. Фамилия Эрманариха была Аргелев. Она ясно говорила чародейке о том, что в древности предки князя поклонялись богам, а точнее, одному из богов. Но в то же время Беренайс понимала, почему они перестали его почитать.

Во время завтрака ни князь, ни чародейка не проронили ни слова, хотя Беренайс подмывало задать пару вопросов, но она сдержалась. Подавится еще бедный князь с непривычки. Дворяне никогда не разговаривают во время еды, это считается дурным тоном. Но как только с завтраком было покончено, чародейка тут же спросила:

– Вы хорошо знакомы с магом, к которому мы едем?

– Мой отец был хорошо знаком, но меня он тоже знает. Мы с ним иногда переписываемся.

– А вы так и не выяснили ничего нового про колдуна, напавшего на королевича?

Эрманарих отрицательно помотал головой и ответил:

– Старик Александр знает очень многих чародеев, в том числе и тех, которые занимаются черной магией. Думаю, еще чуть-чуть, и у нас появится нужная информация.

– Что-то меня пугает ваша уверенность.

Беренайс недовольно поморщилась. Похоже, принц Дитрих сообщил своему приятелю какие-то сведенья о черном колдуне. Иначе, на что тогда мог надеяться князь? Но с ней он упорно не хотел ими делиться.

«Ну и ладно, – подумала Беренайс немного обиженно. – Я тогда тоже ему ничего говорить не буду. Пусть ищет королевича, раз такой вредный».

Она закинула сумку с провизией на спину Красотки, подождала, пока ворон разместится на лошадином загривке, подхватила поводья и направилась в сторону дороги не той тропой, по которой они пришли сюда. Просто Беренайс посчитала, что ни к чему возвращаться, когда можно срезать путь и выйти на дорогу немного в другом месте.

– Мы, кажется, не по той тропинке идем, – сообщил Эрманарих, – я не помню, чтобы вон то бревно рядом с дорогой лежало.

– Ну конечно мы идем не по той тропинке, – немного раздраженно ответила Беренайс. Она часто путешествовала и легко ориентировалась в незнакомой местности. Но князь и не понял бы, что дорога другая, если бы эта коряга рядом с ней не валялась.

Беренайс наконец-то поравнялась со странной корягой и ахнула, поняв, что она из себя представляет на самом деле. Чародейка остановилась и больше минуты молча разглядывала лежащего на земле деревянного идола, потемневшего от времени и покрывшегося мхом.

– Вот и божество нашлось, – проворчал Эрманарих. – Интересно, почему его бросили?

– Это не божество, – глухо отозвалась Беренайс, – это Янвиль.

– Кто?

– Янвиль – один из ангелов-воинов, подчиняющихся вашему богу, между прочим. Только вы ему не хотите поклоняться.

– Какому еще нашему богу? – немного озадачено поинтересовался Эрманарих.

– Аргелю или Аргелию, его имя по-разному произносят. Это бог войны… Один из богов войны. И тринадцатый верховный бог.

– Никогда о нем не слышал. Но я в подобных вещах не разбираюсь, помню только, что моя бабушка часто упоминала двенадцать богов. Знаете, есть такое благословение или что-то вроде того: «Да помогут вам двенадцать верховных богов».

Беренайс тоже слышала это выражение, его частенько произносили наставницы чародейки – Клара и Мариам. Она пояснила:

– А Аргель – тринадцатый. Сначала их было тринадцать. А потом он что-то там натворил (не знаю что, об этом в книгах не пишут) и его разжаловали. Я думаю, поэтому ваши предки и не стали больше ему поклоняться, вот только фамилию почему-то сменить не захотели.

– Зачем? – поинтересовался князь. – Они ведь, скорее всего, уже успели зарекомендовать себя, как сильные маги. Подумаешь, легенда появилась о том, что Аргеля разжаловали. Наверняка мои предки понимали на тот момент уже, что его вообще никогда не существовало. Поэтому и не побоялись оставить себе такую фамилию.

Беренайс поморщила нос, но ничего не сказала. Она огляделась по сторонам и заметила, что от их широкой тропинки ответвляется еще одна – узенькая и очень заросшая. Чародейка, недолго думая, двинулась по заросшей тропинке в лесную чащу. Князь поплелся за ней, недовольно посапывая, ему явно не нравилась вся эта история с богами и святилищами, но Беренайс хотела кое в чем разобраться.

Достаточно быстро они вышли на круглую поляну, в центре которой располагался высоченный деревянный идол воинственного Аргеля, а по краю стояли статуи его ангелов-воинов. Все они были в очень плачевном состоянии и выглядели ненамного лучше, чем найденный ранее Янвиль. Полянка тоже порядочно заросла, даже деревья кое где из земли повырастали. Будь святилище действующим, адепты такого безобразия ни за что не допустили бы.

– Двенадцать, – констатировал Эрманарих, пересчитав статуи, – и еще один возле дороги лежит.

– Все правильно, – согласилась чародейка, – верховных богов изначально было тринадцать, и у каждого из них по тринадцать основных подчиненных. Интересно, почему его бросили?

– Послушайте, Беренайс, все эти истории к нашему делу не имеют никакого отношения. Тем более раз Аргелю уже не поклоняются, то не стоит расстраиваться из-за того, что мы воспользовались его родником. Он никому не нужен.

Беренайс пожала плечами и пошла обратно. Она не понимала, откуда могло взяться святилище Аргеля. Его разжаловали из богов очень-очень давно, никто уже и не скажет сейчас, сколько веков прошло с тех пор. И это святилище брошено. Вот только бросили его от силы пару десятков лет назад, по крайней мере, за статуями уже столько не ухаживают. А за родником совсем недавно перестали следить, иначе бы к нему было не подобраться.

«Интересно, кто хотел воскресить давно забытый культ? А может, не такой уж и забытый?»

С этими мыслями Беренайс вышла на дорогу, ведущую к Березовой рощице.

Примерно через час они подъехали к поселку.

– А где сама роща-то? – спросила Беренайс, оглядываясь по сторонам.

– Вырубили и выкорчевали, а на ее месте построили деревню, так Александр говорил.

– Свинство!.. А это зачем?

Последний вопрос Беренайс задала, указывая на высокий деревянный забор, опоясывающий поселок.

– Что за новости? Они городом себя возомнили? Еще бы крепостную стену возвели! Вот, значит, куда рощу дели!

– Может, забор нужен, чтобы скот без присмотра из поселка не уходил… или наоборот не заходил, – предположил Эрманарих.

– Ну конечно, – с сарказмом отозвалась Беренайс, – для этого ни к чему такую плотную стенку сооружать. Просто местные жители наверняка без платы никого чужого в поселок не пропускают, а скорее всего, и не выпускают.

Подъехав к воротам, Эрманарих окликнул:

– Эй, стражники, открывайте!

Ему никто не ответил. Беренайс принюхалась, пытаясь учуять запах людей за воротами, но там никого не было.

– И как теперь быть? – поинтересовался Эрманарих. – Кричать несолидно, а колдовство использовать неэтично. Все-таки к местному магу едем, ему может не понравиться, что мы так на его территорию вторглись.

Беренайс на несколько секунд задумалась, а потом легонько оттолкнулась от седла кончиками пальцев, подпрыгнула и мягко опустилась подошвами сапог на спину Красотки. Чародейка не первый раз так поступала, поэтому лошадь прекрасно знала, чего от нее хотят. Она вплотную подошла к забору и встала боком. Беренайс оглядела поселок. Ничего особенного, подобных поселений в Вейлерое сотни. Вот только как-то слишком шумно: люди гомонят, собаки лают, кошки мяукают. В общем, что-то ненормальное творится. Неудивительно, что стражников на посту нет. Беренайс поделилась своими наблюдениями с князем.

– Но ведь это же поселок, селяне обычно рано встают, – отозвался тот.

– Да, вот только они рано встают, чтобы домашним хозяйством заниматься, а не бегать сломя голову по улице с громкими воплями. По-моему, что-то случилось… Эх, была не была!

Беренайс оттолкнулась пальцами на этот раз от забора и легко перемахнула на другую его сторону, отодвинула засов и открыла ворота.

– Все равно нас сейчас никто не услышит, – пояснила она князю.

Проезжая по поселку, чародейка продолжала оглядываться. Наконец она не выдержала и крикнула:

– Эй, бабуля, что тут у вас стряслось?!

Беренайс спрыгнула с лошади прямо перед какой-то ковылявшей по дороге старушкой. Та хоть и не ожидала такого, но все же с готовностью сообщила:

– В чародейский дом ночью молния ударила, всю крышу прожгла.

– Куда молния ударила? – переспросил князь Эрманарих, тоже мгновенно спрыгнув на землю.

– В дом к Александру, колдуну нашему, вон гляньте!

– Только этого не хватало! – воскликнул князь.

Он со всех ног бросился в сторону дома. Беренайс же вздрогнула и на несколько секунд как будто бы даже окаменела, а потом машинально подхватила поводья Красотки и коня Эрманариха и на ватных ногах двинулась вслед за князем.

Когда она подошла к дому, Эрманарих уже расталкивал всех селян, пробираясь к крыльцу.

– Александр, откройте! – крикнул он, стуча в дверь.

– Он не откроет, – сказала Беренайс хриплым голосом. Она тоже уже умудрилась подобраться к крыльцу.

– Дверь надо ломать, – предложил кто-то из стоявших рядом мужиков.

– Это в чародейский-то дом? – рассеянно спросил Эрманарих.

– Ну, помер, поди, чародей-то. Молния все ж. А он в годах ужо.

– Сломать дверь в колдовской дом невозможно, – все также хрипло проговорила Беренайс, – но, если Александр и в самом деле умер, можно попробовать открыть засов с той стороны.

– Чаво? – не понял мужик.

– Отойдите, – потребовал Эрманарих.

Селяне его послушались, еще бы не послушаться. Сразу ведь в нем мага распознали, да и в Беренайс тоже. Эрманарих тем временем уперся ладонями в дверь и закрыл глаза. Через несколько секунд в доме послышался грохот от упавшего на пол засова. Князь обреченно вздохнул, отнял ладони от двери и потянул ее на себя.

Беренайс вошла в дом. Она не хотела туда заходить, боялась того, что увидит там, а что именно она увидит, было ей известно. И все-таки, на время переборов свой страх, Беренайс поплелась вслед за князем.

Дом у чародея оказался небольшой: прихожая, кухня, спальня и библиотека. Вот в спальне они и нашли старого мага. Он лежал на кровати с широко открытыми глазами, а на его одежде было прожжено несколько дыр. И в самом деле, словно молнией ударило.

У Беренайс вдруг резко потемнело в глазах. Она развернулась и наощупь выбралась из дома на улицу. А в следующую секунду почувствовала, как кто-то легонько трясет ее за плечи.

– Беренайс, Беренайс, ну давай же, очнись.

Чародейка открыла глаза и обнаружила себя сидящей на какой-то скамейке. Рядом тревожно скакал ворон, а князь Эрманарих тряс ее за плечи, пытаясь привести в чувства.

– Ну-ка посмотри на меня, чародейка. Все хорошо, ты чувствуешь себя хорошо, ты четко видишь окружающий мир…

– Эрманарих, – не выдержала Беренайс, – это бесполезно, ты не сможешь меня загипнотизировать, дай лучше воды попить.

Князь ушел куда-то, но вскоре вернулся и протянул ей кружку с водой. Беренайс принюхалась к содержимому кружки и усмехнулась. От воды шел ядреный запах валерьяны, сдобренной каким-то простеньким успокаивающим заклинанием.

«Знал бы ты, в какого зверя я превращаюсь, поостерегся бы меня валерьянкой поить», – подумала чародейка, а вслух поинтересовалась:

– Чего ты туда намешал?

– Успокоительное, пей, не бойся. – Князь уселся рядом с ней на скамейку. – Ты что, трупов никогда не видела?

Беренайс сделала несколько глотков, а потом ответила:

– Видела. Точно такой же труп видела… Эрманарих, а королевич не описал тебе того мага, который на него напал?

– Описал, – отозвался князь.

После чего порылся в кармане куртки, вытащил лист бумаги, развернул его и прочитал:

– Он среднего роста, у него длинные прямые черные волосы и черные же блестящие глаза. На вид лет тридцать – тридцать пять.

Беренайс горестно вздохнула и произнесла:

– Кажется, я знаю нашего врага. Мы однажды встречались. Его зовут Корнелий.

Беренайс в то время уже год училась чародейству. Жила она тогда в Тихой Заводи – крохотной деревушке на востоке страны. Беренайс с детства мечтала попасть в ученицы к такой серьезной чародейке, какой была старая Клара. Несмотря на то, что деревушка находилась, можно сказать, на отшибе, вдалеке от прочих поселений, к Кларе постоянно приезжали люди со всей страны. Они принадлежали к абсолютно разным сословиям: от селян до князей. Никто не брезговал помощью чародейки. И она всем помогала.

Однажды, посреди ночи Беренайс проснулась. Ей показалось, будто что-то ударилось о крышу дома, потом снова ударилось, еще раз и еще. Беренайс вскочила и бросилась в комнату Клары. Старая чародейка не спала, она встала с кровати, зажгла свечи и надела халат.

– Явился-таки стервец проклятый, – процедила Клара сквозь зубы. – Слушай, девонька, мой дом хоть и колдовской, но этот мерзавец сюда проберется, вон как старается. Я с ним не справлюсь, стара уже, а ты не смей вмешиваться. Нет у тебя еще опыта, зря только свою жизнь загубишь. Думаю, тебя он не тронет, ему я нужна. Когда уходить будешь, книжки и тетрадки мои с собой забери. Они тебе пригодятся. А дом я сыну оставила. Он знает. Жаль только, не успела повидаться с ним перед смертью, пару дней не дождалась. Да и тебя вот не выучила.

Беренайс поразилась тому, с каким спокойствием говорила Клара. Сама она перепугалась так, что не могла и слова вымолвить.

– Можешь не прятаться. Он тебя все равно учует. Просто не вмешивайся и ничего не бойся.

Тут же о крышу дома в очередной раз что-то стукнулось, а потом яркая вспышка света на мгновенье ослепила Беренайс. Когда зрение вернулось, она увидела, что в комнате Клары появился человек. Человек просто стоял и насмешливо смотрел на колдунью.

– Здравствуй, старая ведьма, – проговорил он, – вот мы и встретились снова.

– Не могу сказать, что рада тебя видеть, Корнелий. Я наслышана о твоих подвигах, – спокойно ответила Клара.

– Да? Тогда ты точно знаешь, зачем я пришел к тебе.

В следующую секунду мужчина взмахнул рукой. Беренайс показалось, что с его ладони слетела молния. Она ударила прямо в грудь Кларе. Чародейка пошатнулась и упала. Мужчина наклонился и снял с ее пальца перстень, а потом повернулся к Беренайс. Та от страха вжалась в стену и только молча наблюдала за происходящим. Мужчина подошел к ней. В свете свечей Беренайс наконец разглядела его узкое смуглое лицо, обрамленное длинными черными волосами. Он протянул к ней руку, взял за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.

– Ты ничего не знаешь, – констатировал маг, – и еще очень неопытна, чтобы сражаться со мной. Ладно, живи, колдунья. Но для начала…

Он сфокусировал взгляд на ее глазах:

– Когда я уйду, ты забудешь все, что здесь произошло. Запомни, в ваш дом ударила молния. А теперь прощай, надеюсь, мы больше не увидимся.

Снова полыхнула вспышка света. Когда Беренайс пришла в себя, колдуна уже и след простыл. Она осторожно подошла к Кларе. Та лежала на полу, широко раскинув руки в разные стороны, ее глаза неподвижно смотрели в потолок, а на теле чернели пятна, похожие на следы от молнии.

– На меня не действует гипноз, и никогда не действовал, – пояснила Беренайс, – поэтому я ничего не забыла. Селянам-то, конечно, так и сказала, что молния в дом ударила. Зачем их пугать черными магами? А накануне вечером как раз гроза прошла. Я ждала сына Клары, хотела все ему рассказать. Но он не приехал ни через два дня, ни через неделю. А я не знала, кто он, и как с ним связаться.

Беренайс слишком глубоко ушла в свои воспоминания и забыла о том, что у нее есть слушатель, поэтому вздрогнула, когда он сердито выругался. Чародейка рассеянно повернулась к князю и удивленно подняла брови. У Эрманариха сейчас было очень бледное лицо, даже бледнее, чем тогда, когда он его специальными кремами отбеливал.

– А Клара раньше о нем никогда не упоминала? – поинтересовался князь. Голос у него сейчас был немного хриплым и нервным.

– Она любила рассказывать мне о своих учениках, – ответила Беренайс, – но об этом Корнелие только раз говорила. Говорила, что не взяла бы его в ученики, если бы знала, какой из него негодяй вырастет, так как он потом увлекся черной магией. А Клара на дух черных магов не переносила. Князь, ты себя хорошо чувствуешь? Или тоже успокоительное свое выпьешь? У меня тут еще осталось.

Эрманарих, кажется, не понимал, что делает. Он забрал у Беренайс кружку и залпом выпил ее содержимое, после чего вернулся ненадолго в дом, сказал, что нужно написать письмо какому-то магу, сообщить о смерти Александра. Все это время Беренайс просидела на лавочке в компании ворона. Как только Эрманарих вернулся, Беренайс поднялась, отвязала лошадь от забора и вскочила в седло, ей не терпелось поскорее покинуть Березовую Рощицу.

Рядом с воротами уже сидел насупленный сердитый мужик и грыз семечки.

– Ездют тут всякие, – пробурчал он, – пролезли в деревню без спросу, денег не заплатили.

– Сидел бы ты, дядя, на своем месте, заплатили бы, – буркнула в ответ Беренайс, – но коль здесь никого не было, и никто нам милостиво ворота открыть не пожелал, пришлось самим выкручиваться, через забор перелазить. А теперь выпускай давай.

– По три медяка с каждого, – отозвался мужик.

Эрманарих вынул из кармана три монетки и протянул стражу. Беренайс тоже заплатила, но при этом не упустила возможности высказаться:

– Нашел бы ты себе нормальную работу, а не семечки под воротами лузгал. Где это видано, чтобы здоровый мужик штаны вот так без дела протирал?

– Чай у вас в городе стража на воротах не стоит?

– Ну так в город постоянно кто-нибудь въезжает и выезжает, а в вашу Березовую Рощицу наверняка не каждый день гости захаживают.

Когда выехали из деревни, Беренайс поинтересовалась:

– Куда теперь, князь?

Князь на некоторое время задумался, а потом ответил:

– В Озерный город, к Мариам.

Беренайс нервно передернула плечами. Мариам – еще одна чародейка, обучавшая ее когда-то. Беренайс пришла к ней примерно через месяц после гибели Клары. Вдруг проклятый колдун добрался и до нее. Эрманарих, видимо, понял примерное направление мыслей Беренайс.

– Вряд ли Корнелий и на нее покусился. Кажется, я начинаю понимать, что нужно этому мерзавцу. И если я прав, то Мариам в безопасности. Можешь о ней не беспокоиться.

– Хорошо, если так. Почему это мы вдруг на «ты» перешли?

– А я заметил, что селяне так между собой разговаривают, и ко мне они тоже на «ты» обращались, хотя наверняка понимали, что я не из простолюдинов. И еще, мне надоело грызться с тобой, как кошка с собакой, все-таки мы сейчас напарники.

– Значит, для тебя еще не все потеряно, Эрманарих? А я-то думала, с тобой уже ничего поделать нельзя.

Князь немного поморщился, но не стал возмущаться.

– Мы же вроде договаривались, что меня пока зовут Герман, – вдруг напомнил он.

– Мне показалось, ты был не в восторге от этой идеи. Я думала, и отзываться не станешь.

– Вообще-то, Герман – мое сокращенное имя. Меня всю жизнь так отец звал, и Дитрих, и… Да и некоторые слуги в моем замке до сих пор зовут меня господином Германом, а не Эрманарихом. Поэтому на него я буду отзываться.

Беренайс тяжело вздохнула и нахмурилась. Похоже, их задание оказалось не таким простым, как она думала раньше. Маг, напавший на Дитриха, совсем не слабый и не глупый. Корнелий очень хорошо образован, а еще осторожен и скрытен. Ведь он оборотень. А оборотни все скрытные. Им иначе нельзя. Люди обычно не видят разницы между проклятым оборотнем, который действительно опасен, и магом, способным по собственной воле принимать звериное обличье и сохранять при этом человеческий разум. Поэтому приходится скрываться. Беренайс по себе знала все это. Она некоторое время хмурилась, а потом наконец-то решилась, повернулась к Эрманариху и произнесла:

– Корнелий владеет магией оборотничества.

– Я уже понял, – отозвался князь, усмехнувшись.

– Как?

– Ты сказала, что он чует. Так только про оборотней говорят. А еще некоторые оборотни сами про себя так говорят иногда.

Эрманарих глянул на Беренайс, лукаво сощурив глаза.

Чародейка еще сильнее нахмурилась. Значит, князь понял и то, что она тоже оборотень.

– Не знаешь случайно, в какую зверушку он превращается? – поинтересовался тем временем Эрманарих.

– Понятия не имею. Я и сама догадалась о его способностях только по словам Клары.

– А твой зверь как выглядит?

Беренайс поморщилась. Не любила она без необходимости никому показываться в зверином обличье и говорить о нем не хотела, уж слишком оно было пугающим.

– Я не боюсь Корнелиева зверя. Тебя ведь это интересует? Но я не умею проламывать защиту чародейских домов и убивать молниями. Вообще убивать не умею и не хочу. А Корнелий умеет, и не просто умеет, он убивает без зазрения совести.

На обед остановились рядом с небольшим ручейком. У Беренайс, кроме пирожков, еще была в запасе рисовая крупа, но варить ее не хотелось, да и пирожки нужно съесть, пока не испортились. Хотя ей они уже порядком надоели. Чародейка бы с радостью променяла их на зеленый супчик с вареным яйцом. Но чего нет, того нет. Пришлось обедать пирожками. Эрманарих же наоборот с удовольствием слопал три штуки.

«Ну и хорошо, – подумала Беренайс, – быстрее закончатся».

Перед тем, как собраться в дальнейший путь, Эрманарих вытащил карту. Нужно было уточнить дорогу до Озерного города. Беренайс хорошо ее знала, частенько туда раньше ездила, но не стала говорить об этом князю. Решила свалить на него руководство их походом. В конце концов, идея отправиться в Озерный город принадлежит Эрманариху. Вот пусть он и разберется, как туда доехать. К тому же Беренайс даже не понимает, какой толк от их поездки, и чем им поможет Мариам.