Предначертанное сбудется

Глава 3. Воспоминания

Утро наступило быстро и неожиданно. Открыв глаза, Виктор посмотрел на спящую Сашу. Она была так же прекрасна, как и в день их первой встречи. Он помнил его по минутам…

Виктор совсем недавно устроился на фельдъегерскую службу, и, как многие начинающие работники, совсем по-другому представлял себе этот процесс. Вместо опасных поездок, путешествий на край Земли, чтобы вручить вверенную корреспонденцию адресату, он занимался бумажной волокитой и составлением всяческих ведомостей. Предстояли рутинные будни. Несколько дней Виктор занимался разбором корреспонденции: имена, адреса заполнили, казалось, все закоулки памяти в его голове. Перед его взором был архив, кучи документации. Так в разборах кучи бумаг прошел очередной день. Виктор, по обыкновению, вышел из серого, слегка мрачного здания, где по долгу службы трудился, и побрел на трамвай. Фонари тускло горели желтым светом и освещали лишь то небольшое пространство, находящееся непосредственно под их цоколями. Зима уходила и уступала дорогу весне, зарождению новой жизни. Подошел его трамвай. Палладинов, медленно войдя в него, оплатил проезд и сел у окна. Трамвай отошел от остановки и, проехав последний фонарь, погрузился во мрак. Палладинов не сразу обратил внимание на девушку, сидящую на сидении по другую сторону трамвая. Казалось, будто весь ночной мрак рассеялся, и зима со всей ее прохладой отступила, а в трамвай ввалилась немного неуклюжая, но такая долгожданная весна. Он сразу поставил перед собой цель познакомиться с девушкой. «Боже, как она прекрасна. Сколько она еще будет ехать? Выйти вместе с ней или подойти сейчас?» − думал Виктор. Трамвай следовал своим маршрутом, впуская и выпуская пассажиров. На каждой новой остановке он все больше и больше заполнялся людьми и все так же незатейливо и просто продолжал свой путь. Уступив место вошедшей даме, Виктор посмотрел в окно. Но он ничего не искал за ним, смотреть во мрак ему было незачем. Он искал отражение понравившейся девушки. Но вот незадача: место прекрасной незнакомки пустовало. «Нет! Как же это могло произойти? Когда?» – мысли вихрем пронеслись у него в голове. Виктор корил себя за то, что не успел познакомиться с прекрасной девушкой. А когда он уже успокоился и продолжил смотреть в окно, трамвай подъехал к следующей остановке. Люди начали выходить из трамвая, и он услышал вопрос одного из пассажиров:

− Женщина, это не вы обронили перчатку?

Палладинов посмотрел на говорившего. Мужчина держал в руках перчатку и протягивал ее уже вышедшей из трамвая женщине. На его вопрос женщина лишь отрицательно мотнула головой. Мужчина положил перчатку обратно на пустое сиденье. На то место, где сидела девушка! Палладинов встрепенулся, подбежал к сиденью и схватил перчатку: «Я знаю, кому она принадлежит!» − сказал он мужчине. Трамвай уже закрыл двери и тронулся. Палладинов начал пробираться к выходу. Он махал водителю, кондуктору руками, нажимал кнопку с надписью «Требование остановки». И его усилия были вознаграждены: не отъехали они и десяти метров от остановки, как трамвай выпустил его из своих оков. Палладинов побежал на предыдущую остановку. Он напряженно вглядывался в ночь. Пробежав половину пути, он увидел ее на остановке, на этом оазисе, посреди бескрайней пустыни, ничего не подозревающую и спокойно шагающую к себе домой. Нельзя терять ни секунды. Не выпуская девушку, все больше превращающуюся в силуэт, из виду, Палладинов бежал за ней по шпалам. «Теперь я точно знаю, прочь сомнения, я должен с ней познакомиться». С этими мыслями в голове он бежал до желанной остановки. Где и когда свернула девушка он не заметил, она исчезла внезапно. Мгновенно просчитав, какое расстояние девушка могла преодолеть за это время, Виктор побежал во дворы домов. Неужели упустил? Положившись на удачу, которая редко его подводила, тем самым заслужив себе хорошую репутацию, Палладинов забежал во двор дома, стоявшего торцом к остановке. Он понял, что не ошибся когда увидел, как девушка пересекает детскую площадку, чтобы через минуту войти в свой подъезд.

− Извините! – мужской бас раздался в колодце двора звонким эхом.

− Простите, вы это мне? – прекрасный соловьиный голосок донесся до ушей Виктора.

− Я бегу за вами от самой остановки.

Девушка пристально разглядывала запыхавшегося и слегка неряшливого молодого человека. Перед ней был симпатичный, довольно молодо выглядящий, мужчина, легкая небритость которого, пристальный взгляд и мешки под глазами, видимо, от безустанной работы, тем не менее, добавляли его образу серьезности.

− Но когда я выходила, вас там не было.

− Я вышел на следующей и побежал сюда. Вот, держите, ваша перчатка.

− Спасибо, но это не мое, – прекрасная незнакомка улыбнулась и продемонстрировала Виктору свои ладони, на которых были перчатки.

− Да… глупо вышло, − Виктор почесал затылок и засмеялся, − знаете, наверное, это просто судьба. Меня зовут Виктор…

Так в один из последних дней февраля, весна любви влетела в этот двор и зажгла сердца молодых людей.

Палладинов не знал, сколько минут прошло с того времени, как он проснулся и ушел в ностальгические воспоминания, ровно, как и не знал человека, которому принадлежала перчатка, хранившаяся теперь в их личных вещах, но Саша уже открыла глаза и таким же влюбленным, как у Палладинова, взглядом посмотрела на него. Был выходной, и можно было посвятить все утро друг другу.

Близилась годовщина их совместной жизни. Оставалось всего несколько недель. Думая о том, что подарить друг другу, они предавались теплым воспоминаниям их знакомства, началу их романа:

− Пока ты спала, я вспоминал тот прекрасный день, когда мы познакомились. Так странно, случайная встреча, случайный миг изменил наши жизни.

− Думаю, нам суждено было встретиться. Просто не могу представить, что могло быть иначе. Когда ты мне рассказал случай, произошедший с тобой в поезде, я даже не удивилась. Мне порой кажется, что вся наша жизнь только и состоит из набора случайностей.

− Не могу с тобой не согласиться.

− Я не рассказывала тебе об одном событии, которое приключилось со мной, когда я еще училась в институте. Оно так потрясло меня, что до сих пор будоражит мою кровь. Я возвращалась домой, вдыхала свежую прохладу, присущую началу лета, любовалась распускающимися цветами, город как будто оживал от сна. Настроение было замечательным, и я чуть ли не подпрыгивала при каждом шаге, как в детстве. Я подошла к переходу и, дождавшись зеленого сигнала светофора, пошла дальше…

− Ты всегда соблюдаешь правила дорожного движения, – улыбнулся Виктор.

− Да, но в этот раз эти правила могли подвести меня, − Саша замялась, и продолжила: – Так вот, я переходила улицу и вдруг почувствовала сильный толчок в спину. Я пролетела проезжую часть и упала на разделительную полосу, разбила коленки и локти. От боли слезы сами собой потекли из глаз. Меня толкнул парень, шедший за мной. Сбив с ног, он буквально налетел на меня, упав сверху, закрыл собой. О Боже, зачем он это сделал, подумала я? Но все мои мысли вмиг развеялись когда, шаркнув о ботинки молодого человека, пролетел груженый КамАЗ. Я оторопела и не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я лишь смотрела на удаляющийся грузовик, который сейчас мог также спокойно ехать, забрав с собой мою жизнь. Я и сама не поняла, как оказалась на противоположной стороне улицы, а парень, проводивший меня сюда, лишь сказал: «Не благодари…». И ушел. Я еще долго вспоминала этот момент. Прошло много времени, прежде чем вот так с улыбкой смогла с кем-то этим поделиться.

− А кто был этот парень? Ты узнала, как его зовут? – поинтересовался Виктор.

− Я спрашивала у подруг. Они встречали его раньше, он вроде бы проходил практику в нашем институте. Точного имени я не знаю. То ли Виталий, то ли Валерий. Девочки толком не знали.

− Понятно, − сказал Виктор, и улыбнулся, – имя своего спасителя то и не знаешь. Не так давно Семенов утверждал, что отправит меня с Амбросимовым в Питер. Слушая тебя, я сразу вспомнил своего друга детства, Валерку Кулагина. Может, это он тебя спас? – Виктор настолько поверил в провидение, что сам удивился мысли, посетившей его, − помнишь, я тебе про него рассказывал?

− Помню, конечно, ты говорил, что у тебя есть друг, который был этаким дурачком в школе, а потом поступил в институт в Питере и сейчас преподает.

− Было бы здорово его сейчас увидеть.

− С твоей работой это вполне возможно.

Они продолжили беседовать и уже совсем отошли от изначальной темы разговора, забыв про предстоящую годовщину.

Палладиновы завтракали на кухне, а в комнате их конуры, находящейся на последнем этаже обычной российской многоэтажки работал телевизор. Передачи сменяли друг друга. И в этой круговерти картин, событий и звуков Виктор услыхал то, что ему напомнило инцидент, произошедший с ним накануне. Он, извинившись, встал из-за стола и прошел в комнату. По телевизору показывали очередной выпуск новостей, среди которых можно было найти что-то действительно важное, происходившее в мире. Но сегодня там не говорилось про войну или про встречи российского президента с зарубежными коллегами. Встречи, которые после распада СССР стали напоминать приезд дальнего, не стесняющегося в части выпивки гражданина, к своим не более праведным родственникам. Привлекательная телеведущая вещала из своей студии о местной, провинциальной новости, потрясшей сведущих в этой теме людей:

− Неутешительные вести приходят из поселка Плесецк. Вчера пропал известный научный сотрудник Матвей Петров. Обстановка в квартире и отсутствие хозяина вызвали удивление у его коллег, сотрудников космодрома Плесецк, прибывших по его месту жительства ввиду отсутствия Петрова по месту работы. В квартире Петрова были обнаружены следы борьбы. Правоохранительными органами проводится проверка и ведется поиск предполагаемых злоумышленников. Криминальная версия исчезновения ученого пока является приоритетной. Напомним, Матвей Петров является известным ученым в области космических исследований. Его научные труды, опубликованные накануне, позволили значительно продвинуться в конструировании и тестировании автоматической межпланетной станции. Предполагается, что в ближайшем будущем данный модуль сможет помочь в исследовании Марса. К другим новостям…

Палладинов сосредоточенно вычислял, сколько должно было пройти времени с передачи корреспонденции Петрову до его загадочного исчезновения.

Александра зашла в комнату и спросила Виктора, что он здесь так долго смотрит. Посмотрев на экран и увидев выпуск новостей, она ответила сама себе, что он опять следит за политикой государства, и удалилась. А Палладинов, уже не слыша того, что говорит телеведущая, думал о том, что, черт возьми, имел в виду Лугов, когда говорил про дождь, хорошие поступки, и что они каким-то чудесным образом возвращаются в нашу жизнь. Палладинову пришлось напрячь свою память, чтобы вспомнить, что же он, Виктор, сделал хорошего, что встретил странного и чудаковатого соседа по купе – Иосифа Соломоновича? Порывшись в самых далеких уголках своей памяти, он отыскал-таки один момент в своей жизни. Палладинов вспомнил давно минувшее событие.

«Родительский дом находился вблизи реки, и Виктор, как и вся местная ребятня, проводил там свои свободные от забот, уроков и других дел летние часы. Тот июльский день не был исключением. Солнце было в зените, стволы деревьев почти не отбрасывали тени. От жары можно было спрятаться только в прохладной, будто обладающей живительной силой реке. Зная о том, что течение в этом месте было сильным, беззаботные ребята: Витя, Миша и Валера − решили сплавляться по ней. Отойдя на несколько сотен метров от «пляжа» − достопримечательности их провинциального района − троица зашла в воду. Солнце отражалось от воды, и, закрыв глаза, можно было ощутить настоящее, ведомое исключительно детям Витиного возраста, счастье. Никто не сопротивлялся течению, и оно несло их плавно и быстро к «пляжу». Проносились прибрежные деревья, кое-где пролетали птицы, на противоположном берегу слышался смех. Смех их заклятых врагов, парней из другого района. Вот они проносятся под железнодорожным мостом, по которому довольно часто проезжали грузовые поезда. Рядом с мостом на берегу находилась удобная полянка с притоптанной всюду травой. Это место было райским уголочком для многих ребят. Собравшись вечером и разведя костер, они могли половину ночи беседовать, казалось бы, о каких-то не серьезных, не значительных для взрослого человека вещах. Но они были частью их жизни, поэтому казались крайне важными. Иногда их разговоры прерывал проходящий состав, и в это мгновение отражение костра на лицах друзей и подруг, гудок электровоза и бесконечный стук колес соединялись воедино и наполнялись магией. Казалось, эта минута длилась вечно. В этот момент молодого Виктора Палладинова переполняла радость и такое мимолетное по времени, но в то же время емкое по содержанию счастье, что осталось сладким детским воспоминанием на всю жизнь. Потом поезд проезжал, и где-то далеко-далеко слышались его гудки, и еще долго тряслась земля, провожая железнодорожный состав в дальнюю дорогу. Подобно этому, сердце еще какое-то время учащено билось в такт поезду, вызывая приятные ощущения у сидящей возле костра компании. И все это под стук колес удаляющегося товарняка навсегда впечатывалось в их память. Шум утихал, и ребята продолжали с еще большим воодушевлением делиться своими впечатлениями…

Постепенно Витя и Миша приближались к берегу, и, когда остались лишь считанные метры до заветного прибрежного дна, они заметили, как усердно Валера пытается бороться с течением и приблизиться к такой сейчас недосягаемой и притягательной суше. Делать было нечего, и ребята ринулись выручать уже потерявшего силы Валеру. Для Вити прошла целая вечность. Река, казалось, назло отталкивает их от берега и уже затягивает в водовороты. В них, Витя помнил по рассказам родителей и старших товарищей, утонул не один человек, осмелившийся бороться со стихией. На «пляже» уже толпились люди, но никто и не думал им помогать. Страх, сначала сковавший все конечности, теперь усердно помогал ему, он не чувствовал усталости, и через мгновение троица вырвалась из плена воронок и сильного течения, а еще через минуту кончиками пальцев ног они почувствовали дно. Подобно тому, как космонавты после долгой разлуки с Землей падают на нее, целуют ее и прижимаются всем телом, ребята упали на песок и лежали на нем еще очень долго. Витя смотрел на небо: все кругом плыло, далекие облака, как металлическая стружка, попавшая в магнитное поле, собрались в крошечную полоску. Витя закрыл глаза…»

Открыл глаза уже Виктор. Нахлынувшие воспоминания напомнили ему друзей детства, которых он давно не видел. Интересно как там Валерка? Все ли задуманное он воплотил в жизнь? Но вспомнив, почему он начал ворошить в памяти столь давнее происшествие, он попытался припомнить другие столь же значимые эпизоды, но в голову больше ничего не приходило. Видимо, говоря словами Лугова, строительство его башни из хороших «кирпичиков» закончилось лет в пятнадцать.

Глава 4. Озарение

Жизнь Федора Свинцова не отличалась особой яркостью. Его дни были похожи один на другой. Ночные гуляния, беспросветные пьянки, дурные компании. В общем, типичная жизнь молодого человека неблагополучного района города Архангельска. Федор стоял на остановке. Он был красив собою, но очень небрежно одет. Недорогая спортивная одежда, на размер больше, доставшаяся от старшего брата, пропахла дымом и сыростью, шапка, сдвинутая на затылок, небритая борода, торчащая в разные стороны, – все это Федор. Потому он вызывал скорее отвращение, нежели симпатию.

Несколько месяцев назад он познакомился с группой ребят, но сегодня уже относился к ним как к людям, которых давно знал. Они кутили всю ночь, пары снова были прогуляны, да и, если честно, Федор уже начал забывать дорогу к колледжу. На улице было грязно, и эта погода полностью соответствовала его духовному и физическому состоянию. Еще не до конца он отошел от вчерашней пьянки и, как всегда бывает в такие моменты, думал о своей жизни. Что он сделал к своим двадцати двум годам? Ведь всегда казалось, что, дескать, у него-то все получится, что он кем-то станет. Но с возрастом все детские заблуждения прошли, и все больше в его жизнь врывались алкоголь, наркотики и дурное общество.

Сегодня опять должна была состояться встреча с друзьями. На этот раз лидер их компании – Антон – обещал какое-то новое дело. Быстрые деньги. Все и сразу. А что еще нужно в этом возрасте? Федор, как это ни странно, был очень сентиментальным человеком, и сейчас почему-то вспомнил, как на свое восемнадцатилетие пообещал отцу никогда не преступать черту закона. В детстве все было предельно просто: одно – хорошо, другое – плохо, есть закон, а есть беззаконие. Теперь же все размылось. Для многих людей, коих он видел по телевизору или даже был лично знаком, беззаконие стало образом жизни, что они творили, одному Богу известно. Брат его сгинул в пучине преступного мира в юности, и сидеть в тюрьме ему предстояло еще очень долго. За последние четыре года от него почти не было писем, по слухам, даже там его пылкий нрав не утих. И вот теперь самого Федора тянуло в бездну, и он не понимал, пьянство родителей – это причина или следствие катящейся под откос жизни его самого и жизни его старшего брата. Мысли Свинцова развеялись, когда рядом с ним со свистом остановился тонированный автомобиль. Федор открыл дверь, поздоровался с Антоном, и машина помчала их к перекрестку, на котором не Федор выбирал дальнейший путь.