Предначертанное сбудется

На сегодняшний день в управлении специальной связи были назначены стрельбы. Фельдъегеря проследовали в стрелковый тир. Семенов стоял в стороне и наблюдал за сдачей нормативов своих подопечных. Первым упражнением была стрельба из пистолета Макарова по неподвижной цели, установленной на уровне взгляда стреляющего. Дальность стрельбы – двадцать пять метров. Первым на огневой рубеж вышел лейтенант Амбросимов. Подвинув наушники, он взял приготовленный на столе пистолет.

− Заряжай, − скомандовал Семенов.

Дослав патрон в патронник, Александр прицелился.

− Лейтенант Амбросимов к стрельбе готов, – отрапортовал он.

− Огонь, − майор поднес к глазам бинокль.

Фельдъегерь произвел три выстрела. Все пули достигли цели, он выбил двадцать пять очков. Семенов похвалил Амбросимова и позвал следующего. Наконец очередь дошла и до Палладинова. Проделав все операции, Виктор был готов начать стрельбу. Фигура с мишенью, находящаяся не так далеко, показалась ему, однако, совсем небольшой. Произведя три выстрела, Палладинов расстроено поглядел на цель и услышал позади раздосадованный возглас Семенова. «П-а-л-л-а-д-и-н-о-в», − протяжно произнес майор и развел руки в стороны. Лейтенант сдал норматив, но еле дотягивал до удовлетворительного результата. Далее еще проводилась стрельба в определенный временной интервал. Ограниченный по времени десятью секундами, Палладинов стрелял еще хуже. Не подвела его только сборка и разборка пистолета. Он уложился в заявленный норматив – девять секунд, – и хотя бы здесь не краснел перед Семеновым. Итоговый разбор стрельб выявил, что лучшим стал лейтенант внутренней службы Амбросимов, за все упражнения получивший наивысшие оценки. А вот Палладинов, напротив, оказался в числе худших. Пожурив Виктора, майор приказал лейтенантам зайти к нему. А сам подошел к рубежу, и, вспомнив молодые годы, когда выбивал максимальные результаты, произвел несколько выстрелов. Все пули угодили в самый маленький круг диаметром пятнадцать сантиметров.

Майор подошел к кабинету, когда там уже стояли Виктор и Сашка. Он им улыбнулся и открыл дверь. Комната была залита солнечным светом, и, по обыкновению, летала пыль, являющаяся неотъемлемой частью быта Юрия Андреевича, по долгу службы обрастающего различной документацией.

− Итак, Палладинов и Амбросимов. Для вас задача не обычного рода и не совсем принятая в наших рядах, а еще несколько лет назад совсем недопустимая, − Семенов закашлялся, посмотрел в окно, и продолжил: − Перевозка сверхценного частного груза.

− Юрий Андреевич, я так полагаю, наше ведомство тоже как-то должно существовать в такое непростое время, да и мы с вами, в конце концов, – отчеканил Амбросимов.

Палладинов знал, что, быть может, фельдъегерем Сашка Амбросимов был хорошим, но психологом плохим. Холодный взгляд Семенова подтвердил мысли Виктора.

− Товарищи лейтенанты внутренней службы. Того требуют обстоятельства. На инструктаже мы обговорим все детали, но хочу, чтобы вы знали: дело серьезное. Это не просто конверт, а золото и бриллианты. Вы двое и водитель поедете до аэропорта на бронированном УАЗике. Что касаемо оружия, то вооружены будете оба.

− Не привыкать, товарищ майор! – улыбнулся Амбросимов.

− Но это не все, товарищи фельдъегеря, есть еще кое-что, – Семенов достал бланк с адресом и ФИО адресата, – Палладинов, специальное задание для тебя, завтра вместе с грузом получишь несколько писем, которые надо доставить руководителю комитета по природным ресурсам города Санкт-Петербурга и Ленинградской области, вот адрес. Это Смольный, колыбель революции, не заблудишься!

− Есть, не заблудится! – сказал Палладинов.

− Если вам все понятно и вопросов вы не имеете, можете быть свободны до завтра, – ответил Семенов и подтолкнул фельдъегерей к выходу.

Простившись с Амбросимовым, Палладинов поехал домой. Смеркалось. Сев в трамвай, он, по обыкновению, занял место у окна и смотрел на ночной город. Сегодня Палладинов был в военной форме. И знакомая кондуктор, уже не молодая женщина, вновь поинтересовалась, как продвигается его служба и когда уже его повысят. Мило с ней побеседовав, не вдаваясь в подробности своей «службы», Палладинов вышел на своей остановке и пошел домой. К ночи холодало, и было зябко. Где-то далеко слышалась сирена скорой помощи. Завтра утром они должны были отправиться в Санкт-Петербург. Дело интересное, груз необычный, да и оружие дадут, не каждый раз такое бывает. В прошлую вылазку его отправили на поезде и без оружия.

Когда до дома было уже рукой подать, он увидел в палисаднике ноги. Или показалось? Палладинов остановился, было уже темно, вглядываться не было никакого смысла, он решил подойти поближе. С этой стороны дом почти никто не обходил, и кроме людей, спешащих сначала на работу, а потом домой, здесь редко можно было кого-нибудь встретить. Подойдя поближе, Палладинов убедился, что там, в кустах, на снегу лежит человек. На белом снегу были черные капли, вероятно, кровь. Человек был скорее мертв, чем жив. Голова представляла собой сплошное кровавое месиво. Но надежда теплилась в Викторе. Он стремглав побежал домой. Влетев в подъезд, Виктор не стал дожидаться лифта, а сразу помчался на последний этаж. Саша испугалась тому, с какой быстротой Витя влетел в квартиру и, ничего не сказав, даже не разувшись, подбежал к телефону и набрал 03.

− Алло, скорая? Во дворе дома №82 по ул. Васнецова гражданину проломили голову, очень много крови…Он умирает. Моя фамилия – Палладинов.

Виктор с надеждой на то, что скорая действительно приедет быстро, закончил разговор, в двух словах объяснил все Саше и помчался вниз, где его так ждал умирающий человек. Пролетев все марши, Палладинов побежал за дом, к палисаднику. В этот раз он решил проверить, жив человек или скорой уже не было надобности торопиться. Гражданин еле дышал, весь снег под ним был черным. Палладинов услышал вой сирены, и выбежал под фонари, увидев машину скорой помощи, он замахал руками и засвистел. Из подъехавшей «буханки» вышли фельдшер и медбрат. Фельдшер, бегло осмотрев человека, спокойным тоном подозвал медбрата, и они незамедлительно погрузили его на носилки и положили в салон автомобиля. Виктор лишь мельком увидел в кровавом паспорте, который вертел в своих руках фельдшер, фамилию и год рождения: Свинцов, 1948 года рождения. Фельдшер тем временем обогнул машину и сказал водителю, что ехать нужно в больницу скорой медицинской помощи. Когда он уже запрыгнул в машину, напоследок поблагодарил Палладинова и спросил:

− Как зовут?

− Виктор.

− Побольше бы нам таких военных! – улыбнулся врач.

− Я – фельдъегерь, он жить будет?

− Сделаем все, что в наших силах. Вы свое дело сделали, и врачи сделают! Поехали-поехали! – последние слова до Палладинова доносились уже из выезжающей на дорогу «буханки».

Карета скорой помощи под вой сирены удалялась. Спасать человека, который уже, казалось, умер, но волей случая еще имел шанс выкарабкаться. Рядом с лейтенантом столпилась толпа зевак. У одного из них Палладинов спросил сигарету. Человек протянул полупустую пачку «Родопи». Виктор с удовлетворением закурил. Ведь не хотел же.

В кафе громко играла музыка, но сегодняшним посетителям это было только на руку. Чем меньше людей знало об их планах, тем лучше. Было сильно накурено, очень пахло алкоголем. Антон излагал троим будущим подельникам свой грандиозный план:

− Из достоверных источников, я узнал, что завтра утром из Архангельска «ребятки» поедут с хорошим грузом. Золото и бриллианты, товарищи компаньоны! Вам такое даже не снилось! Федя, ты зря смеешься, ты же такое и в глаза не видел. Я видел, и вот что я вам скажу, ребята, с ума сойти можно. Золото – страсть человечества, все подчинено ему, труд сделал из зверя человека, а золото превращает его обратно в зверя.

Компания, с чувством глубокой самодостаточности залилась подобострастным смехом. Лишь один из них еще сомневался.

− Сомнительная затея, люди эти наверняка не простые и связываться с ними дело опасное, – сказал Федор.

− Нет, это не бандиты. Это фельдъегеря. Я все продумал и просчитал, – Антон достал карту города и, закусив сигарету зубами, начал показывать обеими руками на карте движение двух автомобилей, – это едут фельдъегеря с нашим мешком золота, а вот это мы.

− Какие еще фельдъегеря, спецсвязь что ли? − осведомился один из подельников.

− Они самые, три человека, оружия нет, пытаются конфиденциальность соблюсти, не получится, сдали их с потрохами! – осмотревшись по сторонам, Антон поймал несколько неодобрительных взглядов, направленных в сторону буйной компании с картой дорог России, − все, расход, на улице обмозгуем, не нравится мне здесь.

С лихвой оплатив по счету, компания вышла на улицу и уже в машине продолжила обсуждать планы, сулящие мгновенное обогащение вчерашним студентам, бездельникам и отщепенцам. По поведению парней было видно, что их нравственными ориентирами являются гангстеры и те люди, кто начал подниматься по головам в начале 90-х годов.

− Заживем, братцы. Антон выведет вас в люди, − сказал Антон, когда вся компания уже села в машину.

− Через кого ты вышел на этих связистов? – спросил один из них.

− Связистов? – Антон хохотнул. − Сотрудников специальной связи, золото перевозящих, − он засмеялся еще сильнее.

− А если серьезно? – спросил Федор.

− Вы чего такие кислые? Уже скоро заживем, как короли! – компания не особо разделяла его энтузиазм, потому он продолжил серьезно: − Игорь, кто же еще. Я с несерьезными людьми дело иметь бы не стал.

Молодые люди многозначительно посмотрели на своего лидера. Федор слегка опьянел, и его снова начала одолевать тоска и грусть. Как вырваться из этого порочного круга? Выйти за пределы тягостного существования, не ломая себя и не предавая свои идеалы? Быть может, это та самая возможность. Федор попрощался со своими друзьями и пошел домой пешком. В голове его было полно мыслей по поводу того, как эти деньги ему помогут и на что он их может потратить. Он, Федор, не повторит судьбу брата, все будет делать по уму, и у него обязательно все получится. На улице было темно и холодно, но Федору Свинцову было не привыкать к хождению пешком, вообще он проводил большую часть времени на улице, что в какой-то степени соответствовало образу жизни всей его компании. Падал тихий спокойный снег, желтые фонари освещали широкий проспект, по которому Федор шел совсем один. Дойдя до нужного ему поворота, он свернул в темноту и пошел по неосвещенному переулку к себе домой, где уже должны были спать родители, привыкшие к тому, что сын заявляется посреди ночи.

Придя домой, Свинцов удивился, что в квартире горит свет. При ярком освещении можно было увидеть все скромное убранство их квартиры. Всюду лежали пустые бутылки из-под дешевого алкоголя. Казалось, что даже стены пропахли куревом и перегаром. В комнате была незастеленная грязная постель, на кресле лежал свисающий до самого пола плед. Некогда книжный шкаф теперь был переполнен разными бумажками, то ли квитанциями, то ли документами сомнительной важности: свидетельствами, актами, доверенностями и расписками, кои имеются в каждой квартире и возводятся в степень архиважных документов. Книги остались лишь на одной полке, и то их подбор ограничивался лишь школьной программой. Федор прошел на кухню. Там его тоже не ждало ничего необычного: горы посуды в раковине, пепельница в виде банки позапрошлогодних консервов и одинокая лампочка, покрытая толстым слоем пыли и паутиной, ведущей к потолку. Облокотив руки на стол, сидела мать Федора и горько плакала.

− Мама, что произошло?

− Допился отец твой, полуживой-полумертвый в больнице. Все вы не путевые, что он, что брат твой, что ты со своими компаниями, – она заплакала пуще прежнего.

Федору стало не по себе, снова вспомнил мысли, посещавшие его утром.

− Поехали в больницу, мама.

Уже в дверях мать Федора Свинцова обмолвилась:

− Слава Богу, в скорую прохожий какой-то позвонил, если бы на десять минут позже приехали, уже бы не откачали, − после этих слов она ахнула, и чуть не расплакалась, − еще врачи сказали, что человек этот – фельдъегерь какой-то.

Федора словно током ударило: быть этого не может.

− А кто такой этот «фельдъегерь»? – продолжала мать Федора.

− Хороший человек… − ответил Федор, и они вышли из квартиры.

Палладинов проснулся, как обычно, немного раньше будильника. Пожарил себе яичницу и выпил горячий крепкий кофе без молока. Как всегда, когда нужно было куда-то уезжать, ему не спалось. Он подошел к окну. Город еще спал. Сейчас он выйдет на улицу, спокойным шагом дойдет до трамвайной остановки. Поедет на первом трамвае.

Город еще находился в объятиях сна. Палладинов был на улице совсем один. Ночью был снегопад, дороги и тротуары покрылись мягким покрывалом из снега, который приятно похрустывал под ногами идущего. Дом Палладинова остался далеко позади, но был еще хорошо виден. Ни в одном из окон не горел свет. Фонари, единственный источник света, освещали пустынную дорогу, соединяясь проводами, они образовывали прямую, уходящую вдаль. Остановка также была пустынна, скамейка запорошена снегом. Палладинов ходил взад-вперед еще несколько минут, прежде чем услышал далекий, едва уловимый стук колес. А еще через пару мгновений из тьмы появились два огонька. Они медленно приближались к Виктору, как два светлячка, вылетевших из густых зарослей. Фельдъегерь зашел в трамвай и оплатил проезд кондуктору, который сонно прижимался к теплому сиденью. С десяток минут в окнах проносились типовые строения спальных районов, а когда трамвай повернул, то показалось серое здание специальной связи.

Как Виктор и думал, водитель – Михаил Григорьевич – был уже на месте. Сегодня они должны были доехать до аэропорта на бронированном УАЗике. Его управление не доверяли никому, кроме дяди Миши. Кузов был оборудован цельносварной броней и защитой пола. Перевозимый груз здесь защищали больше, нежели самих фельдъегерей и это, наверное, было оправдано. Вскоре на территории спецсвязи появился сначала лейтенант Амбросимов, а затем и майор Семенов.

Федор Свинцов знал, что ему необходимо встретиться с компаньонами. Он подъехал к кафе, месту их сбора. В глазах еще стояли обшарпанные больничные стены с облупившейся штукатуркой, салатового цвета коридор, уходящий вглубь и заканчивающийся окном. Встретили там их холодно и с полнейшим равнодушием. Пьяная драка на бытовой почве, к сожалению, не редкость. Но Федор понимал одну важную вещь, что его отец еще жив благодаря человеку, о котором он знает только одно: он фельдъегерь.

Вскоре подтянулись все компаньоны, последним приехал Антон. Вчера он сказал, что у него есть пистолет, что стрелять он не собирается, только лишь напугать, чтобы без лишнего шума. Роли всех подельников были распределены. Свинцов еще колебался, но решил, чему быть, того не миновать. Случай с отцом – это знак свыше. Возможно, ему предначертано остановить этих ребят, и он их остановит, чего бы это ни стоило.

− Мы не должны никуда ехать, − начал Свинцов, поймав на себе вопросительные взгляды и полные ярости глаза Антона, предчувствующего такой расклад, он продолжил: – Нам не нужно это золото, я еще вчера засомневался в состоятельности твоей затеи, Антон. Это невозможно, нас всех возьмут, я настоятельно рекомендую вам все взвесить, стоит ли игра свеч?

− Что ты несешь?! Уже все решено, назад дороги нет, либо ты с нами, либо проваливай, а если ты не умеешь язык за зубами держать, то разговор короткий будет. Навсегда замолчишь! Я бью два раза, второй по крышке гроба! – парировал Антон.

− Не получится у вас ничего! Я выхожу из игры, – продолжал Федор.

− Федор, я тебя дольше всех знаю, ты стукачом никогда не был, – молвил один из подельников.

− Ты воду не баламуть, если все сказал, уходи, пока цел! – подключился третий.

Все реплики били Федора по ушам. Нужны решительные действия, от слов проку нет. Этим ребятам ничего не докажешь.

− Отдай пистолет! – Свинцов вплотную подошел к Антону.

Он схватил его за руку, начал отбирать пистолет. Но сегодня он недостаточно убедил своих друзей и нарвался на активное сопротивление. Получив первый удар в левую скулу, Свинцов еще сильнее дернул руку Антона, и тот повалился на тротуар, на плечах повис другой компаньон, и вот бросок – Федор лежит на асфальте. Полетел град ударов, сначала руками, потом ногами. Собрав остаток сил, Свинцов поднялся и отбросил троих бивших его людей. Цель Федора – Антон. В его сторону и был направлен удар, наполненный всей энергией Свинцова. Он разбил ему нос, и навалился бы на него, но точный хук в челюсть лишил Федора чувств. Сквозь пелену ударов, и мыслей, наполняющих голову человека в ту секунду, когда он готов отключиться, он услышал вой милицейской сирены. Свинцов понял, что сегодня утром он, может, и не победил, но и не проиграл. Бывшие подельники разбегалась, машина Антона осталась стоять на дороге, он их остановил. Так и должно было случиться. Через несколько секунд Федор перестал что-то чувствовать и потерял сознание.

После построения и получения последних указаний, лейтенанты внутренней службы отправились на склад, где их уже ждал дежурный. В присутствии Семенова они погрузили посылку в УАЗик.

− Желаю удачи, передавайте привет ленинградским коллегам! – сказал Семенов и пожал всем руки.

− Так точно, товарищ майор! – ответили лейтенанты.

Бронированный автомобиль вывез их за территорию специальной связи, миновав контрольно-пропускной пункт, на котором наряд проверил содержимое салона.

Машина спецсвязи несла фельдъегерей и их груз по проспекту, в сторону аэропорта, находящегося в нескольких километрах от Архангельска. Город уже начинал постепенно просыпаться. Уже вовсю ходил транспорт, и легковые автомобили заполняли улицы. Навстречу им пронеслась милицейская машина с включенной сиреной. «С самого утра что-то происходит, − думал Палладинов, – каждый человек, который едет рядом с нами, будь то в личном автомобиле, либо в транспорте, подобно нам, фельдъегерям, везет свой ценный секретный груз. Может, он не настолько ощутим и осязаем, как у нас, но тем не менее есть у каждого и, вероятно, намного тяжелее нашего». Они постепенно удалялись от города в сторону Талажского авиагородка.

Бронированный автомобиль въехал на территорию аэропорта. На стойке регистрации фельдъегеря показали свои документы и удостоверения. Также продемонстрировали сотрудникам пограничной службы свой багаж. Миновав смотровой пункт, лейтенанты внутренней службы направились к самолету. Фельдъегеря заходили на борт до общей посадки и всегда выходили последними со своим грузом. Ил-86 уже ждал своих первых пассажиров. Поздоровавшись с сотрудниками аэропорта, Палладинов зашел первым. Вместе с Амбросимовым втянув груз в самолет, Виктор уместил его на пассажирском кресле у окна, а сам сел рядом, чтобы груз всегда находился около него. Амбросимов разместился на противоположном от прохода ряде кресел. Проверив кобуру и сняв фуражку, Палладинов приготовился к взлету.