О сбывшихся мечтах. ДеДские сказки

В некотором царстве, в некотором госу… Ой, не то. В этот раз королевство было. Три-двадцатое по обще-сказочному каталогу. Само собой, королевством правил король. Правил настолько хорошо, что проблемы в королевстве отсутствовали: с соседями вопросы решал дипломатически, к советникам относился критически, но по доброму, на кол не сажал, головы не отрубал. Так, пожурит немного, пока советник двадцать плетей получает… Казнокрады, а куда без них, казну не сильно теребили, просто потому, что короля уважали. Да и как не уважать, ежели тот как казнокрада за руку поймает, так уже палач – тут как тут, и хрясь своим топором острым по этой самой руке! Словом, уважаемый был король.

Королева евонная не ценила свое счастье, сбежала лет пять назад с заезжим менестрелем, видать страсть неземная прям ее настигла. Король после этого затосковал, желудок у него болеть начал, астма приключилась, но куда деваться? Бывает такое, да. Королева даже дочку свою бросила, принцессу то есть. Принцессу король любил слепой отцовской любовью. И была та принцесса умница да красавица. Почему была? Так по указу королевскому! Как родилась она, так король указ этот самый и издал, через герольдов до всех в королевстве под роспись довел, и всё, умница и красавица, не важно, что пухленькая, ножки кривоваты, а на лице веснушки россыпью, будто там черти горох молотили.

Так вот. В королевстве тишь да гладь, королевское войско всех разбойников да бандитов на территории извело, кого на кусочки порубили, кого стрелами истыкали, некоторых в полон взяли, палачам поразвлечься немного, а кто поумнее да попроворнее среди бандитов был – в соседние государства сбежали, от греха подальше. Ну, а разбоя нет, значит – торговля процветает, крестьяне пашут-сеют-урожай собирают, кузнецы куют, рыбаки рыбу ловят, казна пополняется, королевство развивается. Профицит бюджета, экономический подъем, так, вроде, по научному. По такому случаю король и войско распустил. А на кой оно, ежели воевать не с кем?

Но пришла тут беда, откуда не ждали. Объявилось на северо-западе королевства чудище. Тулово с задними ногами бычье, передние лапы да грудь львиные, голова да пасть с зубищами острыми волчья, рыло и глазки поросячьи. На голове, кстати, бычьи-же рога торчат. Откуда чудище пришло – никто не в курсе, но – вот оно, поганое! Посевы крестьянские топчет, крестьян, что по первости пытались его отогнать, на куски рвет, а как крестьянка ему попадется, так оно, чудище, ее хвать, и в лес тащит. Ну, понять его, чудищу, в принципе можно: когда тебя палкой тыкают, поневоле в ответ в драку полезешь. А что до баб, так тут еще проще: один он, зверюга, в королевство пришел, ну, а любви да ласки даже и такому чудищу охота, ага?..

Доложили это дело королю, дескать так и так, зверь у нас разор наводит, ужасы разные творит, посевы крестьянские топчет, подданных твоих жрет почем зря, баб да девок портит. Осерчал король. Надо, говорит, чудище это в капусту изрубить. Не выйдет, твое Величество, придворные отвечают. Армию то распустил ты, лет этак десять назад. Сейчас демобилизованных и на аркане обратно не затащишь, у всех свое хозяйство, жены, детишки.

Покряхтел король, прокашлялся, и говорит: Эй, подать мне бидон вискарика заморского, да позвать писаря грамотного, указ, значится, думать, да диктовать буду! Тут дочка евонная, принцесса, следом за писарем заходит. Ты, папуля, спрашивает принцесса, меня замуж когда выдавать собираешься? Мне уже лет пять, как осьмнадцать стукнуло, я все понимаю, но хотелось бы и детишек, и мужика какого заиметь, а то, не ровен час, помрешь ты от язвы своей желудочной, или от лекарствов против этой самой язвы, коими тебя твои знахари потчуют, а внуков так и не увидишь. На кого трон-то оставишь тогда?

А ведь не даром дочка у меня умница и красавица, думает король. Не зря я тогда указ трое суток придумывал! И писарю кивает, пиши, мол!

«Я, король Три-двадцатого королевства, Прохор Третий, настоящим указом провозглашаю. Ввиду сложного положения в королевстве из-за появления чудища невиданного, которое наше королевство терроризирует в хвост и в гриву, мужиков изничтожает, посевную срывает, а с бабами в крайне извращенной форме любовь крутит, после чего отправляет туда-же, куда и мужиков, требуется нам бесстрашный герой, способный чудовище одолеть. Буде таковой найдется, за победу его готов отсыпать мешок…» Стой, писарь! Пиши – не мешок, а «мешочек монет золотых, и выдать за него замуж принцессу, дочь мою, умницу и красавицу!» С моих слов записано верно. Подпись, значится, и печать

– Постой, батя! – Принцесса как-то немного даже и побледнела. – Ты меня что, за первого попавшегося хочешь замуж отдать? А если он некрасивый окажется?

– Если чудищу победит, то при чем тут красота евонная? Зато ты будешь за ним, как за стеной каменной, он тя никому в обиду не даст, дура! И вообще, государственные интересы важнее личных, пора бы уже и запомнить! Вспомни, сколько мы тебе жениха ищем, а? А тут гарантированно замуж выйдешь.

– Ну… – Призадумалась принцесса. – Это ты верно сказал, папочка. Согласная я. Договорились. Только чур, чтоб непременно тогда! А то снова платье подвенечное мало будет, перешивать придется.

– Ясен перец. Я ж указ подписал, печать поставил. Ни один герой не отвертится, если чудовищу победит!

И понеслись по всему Три-двадцатому королевству курьеры на велосипедах гонцы, герольды да глашатаи всякие на лихих конях. В каждом городишке, в каждой деревеньке указ королевский зачитывают, да по сторонам зыркают, не вызовется ли кто чудовищу башку снести. Ну, на мешочек с монетами многие позарились, да только женатые сразу отпали: кто жен своих любит, а кто и не особо любит, но на принцессе жениться не желает. Да и жены не глухие, чуть мужик про драку с чудовищем разговор попытается начать, так в ответ – хрен тебе без масла! Чего удумал, паршивец, меня с детишками бросить? А вот я тя скалкой, али сковородкой по башке дурной приласкаю, выстоишь против меня? Куда тебе тогда с чудовищем биться, если ты даже со мной не могёшь?!

Все-таки вызвались некоторые. Холостые, ясное дело. Не, а чего? Победишь чудовище – честь и слава тебе, мешочек с монетами, ну, и с королем породниться – тоже неплохо. Глядишь, сделает зятя генералом каким, или министром. А что принцесса не каждому по вкусу эстетическому, так это дело такое… С лица воду не пить, да и полюбовницу найти можно попытаться. И потянулись за славою на поиски чудовища храбрецы и будущие герои. А чудовище и радо: жратва сама в пасть лезет, даже ходить никуда не приходится! Выйдет на него мужик в кольчуге, али нагруднике каком, с мечом, луком, пикой, топором или вилами, чудище копытами задними от земли оттолкнется, да ка-ак напрыгнет! Иные и пику свою поднять не успевают. Стрелы от шкуры толстой отскакивают, мечом она тоже с первого раза не рубится, а второй раз ударить чудовище не дает, мол, ударил разок, попытка засчитана, а теперь – всё, добро пожаловать в желудок. И как-то незаметно закончились храбрецы в королевстве.

Рыскали по королевству герольды-гонцы-глашатаи, искали еще героев, да нету их больше. Всех чудовище на навоз переработало. И вот, значит, возвращаются геройские рекрутеры в столицу, к королю. Грустные едут: а ну, как король разгневается, да и прикажет их за плохой хедхантинг на галеры сослать, или еще куда… Смотрят, а с юго-востока в ворота столичные мужичок входит. Одет по простому, но не по местному. Кафтан длинный, красный, только сапоги и не скрывает, поясом широким перепоясанный. На голове шапка, опять-же красная, из шапки перышко торчит. И несет на плече мужик этот чудную пику, а может копье. Острие трехгранное, длинное, но чуть сбоку от древка торчит. Да и не древко это вовсе, и трубка какая-то металлическая. А с другого конца трубки деревяшка приделана. Ну, подъезжают герольды к мужику, и разговор заводят. Мол, кто таков, не герой-ли храбрец?

– Не, какой я герой, – отвечает мужик, – обычный я путешественник. Вон, ходил в Китай, возвращаюсь теперь домой. Там, в Китае-то, придумали штуку интересную, порох называется. Сначала просто так использовали, фейерверки в небо запускать, по праздникам. А таперича вон, начали ружья делать. Вот, к примеру, нелицензионная копия русской трехлинейки образца 1891 году конструкции Мосина. Страшная штука! Любые латы, говорит, пробивает пулею своей!

– Ух ты! – восхитились герольды-глашатаи. – Может, королю нашему ее покажешь?

– Отчего не показать, покажу. Если он мне взамен выпивки нормальной нальет. А то в Китае водка неправильная, слабая, но пьют ее в горячем виде. Сами знаете, водка, теплая, по утрам, из мыльницы – даже с похмелья штука жестокая!

– Да за это не беспокойся, у короля в подвале завсегда бочки полные имеются!

Понятное дело, пошли к королю. Тот как услыхал про оружие новомодное, обрадовался. Сразу кликнул слуг, те, конечно, выпивку-закуску приволокли, и понеслась. Путешественник про Китай рассказывает, чарку с виски осетриной закусывает. Король слугам машет, мол, подливайте, подливайте гостю дорогому, да разговор на ружье сворачивает. Долго-ли, коротко-ли, но решил король, что дошел путешественник до кондиций подходящих. А домой-то чего торопишься, мил человек, спрашивает. Жена, детишки небось ждут? Нет, путешественник отвечает. Давненько просто в родных краях не был, вот и хочу возвернуться. Нет у меня ни жены ни детей, холостой я.

– Ну, тогда тебе и карты в руки! – восклицает король. Давай сделку провернем махонькую? У тебя оружие есть наисовременнейшее, а у меня доча, умница и красавица, на выданье. И зверь по королевству моему шастает, которого надо бы того, ну, изничтожить. Смекаешь? Ты зверюгу порешишь, и ступай себе дальше домой, с молодой женой, да с мешочком монеток золотых. И нам хорошо будет, и тебе счастье!

– Так это, – прохожий отвечает, – я жениться-то не собираюсь пока. А вот водка у тебя славная. Давай, я застрелю зверя твоего, а ты мне пару лошадок, телегу, да бочку этой водки. И договоримся.

– Нет, мил человек, несерьезно это! Сам посуди, за этим виски я пять экспедициев посылал, и только одна вернулась. Давай, вместо бочки виски ты все-таки дочку мою замуж возьмешь? Так и быть, лошадей с телегой в придачу даю.

Сидят они, спорят. Вдруг вбегает принцесса.

– Батя! – орет дурным голосом, – Я сейчас хотела в лесок ближний за ягодами прогуляться, с фрейлинами своими, так там меня чуть чудище не полонило! Хорошо еще, Элиза к нему ближе была, я убежать успела. А Элизку эта скотина как схватила, да как сразу под себя подмяла, та только охнуть успела! Пока я с остальными бежала оттуда, Элиза все охала да ахала, видать издевается чудовище над нею!..

– Видишь, какие дела творятся?! – Король даже ладонью по столу хлопнул. – Зверь уже и до столицы добрался! Это, кстати, дочка моя и есть. Правда, красавица?..

– Красавица, ага. – Прохожий с королем спорить не стал. – Но я настаиваю на бочке виски!

– Папка, да отдай ты ему эту выпивку чертову! – Вмешалась принцесса. – Мужики не хуже самогонку гонят в деревнях. А то пока вы тут препираетесь, зверь ужасный того и гляди во дворец вломится, тут и сказочке конец придет!

– Слышь, король, а она у тебя еще и умная! – Сообщил прохожий, с интересом приглядываясь к принцессе. – Я умных баб уважаю! Ну что, по рукам?..

Куда королю было деваться, согласился он бочку виски заморского за зверя прохожему выкатить. Вышли они на стену городскую, вот оно, чудовище! Лежит, довольное всё из себя, в километре от стены, фрейлину, значит, переваривает. Прохожий котомку свою развязал, прибор диковинный из нее достал, и стал к ружью прилаживать.

– Приспособление это оптическое, – пояснил он королю с принцессой, которая за ними увязалась. – Вон, глянь!

И подает королю винтовку, с прибором этим, значится. Глянул король одним глазком, и отшатнулся. В приспособлении чудище так близко оказалось, будто с другой стороны в этот-же прибор на короля смотрело. Прохожий ружье свое на камень стены положил, к плечу приложил, что-то на приборе приближающем подкрутил…

Ба-Бах!

Повалилося чудовище, и дух испустило. Прямо в глаз поросячий прохожий из ружья чудовищу попал.

Так история эта и закончилась. Король, хоть и жалко ему было, но все-таки бочку приказал из подвалов вынести, на телегу погрузить. Одну лошадку в телегу эту впрягли, а двух других под седлами вывели из конюшен: приглянулась прохожему принцесса-то.

Королю вроде потом жить, да радоваться, все задачи свои решил, королевство от чудовища избавил, дочку замуж выдал, и опять всё тихо и славно, ан нет. Спился король и помер. Потому, что делать больше ему было нечего, только спиртное хлестать день и ночь. Вот так-то. Бойтесь сбычи всех мечт, и отсутствия стимула к жизни!..