- -
- 100%
- +
Пролог
Утро было жарким, и яркие лучи июньского солнца, пробивающиеся сквозь густую зелень деревьев, стали не единственной тому причиной. К половине девятого, или другими словами к началу рабочего дня, (а если ещё точнее, к утреннему построению), весь личный состав унечского полка внутренних войск находился на плацу. Все военнослужащие части, за исключением тех, кто пребывал в суточных нарядах, одетые по полевой форме ждали командира полка – полковника Косолапкина Александра Васильевича. Даже военнослужащие оркестра, обычно одетые в повседневную форму, были в полёвке, а вместо музыкальных инструментов в руках они держали разного рода метёлки, лопаты и прочие предметы хозяйственного инвентаря.
Мало кто любил этот день. Каждый год, в первый понедельник июня начинался так называемый подготовительный период. Другими словами, на месяц все военнослужащие забывали о боевой подготовке, стрельбах и тактических занятиях, наступала пора наведения порядка и косметического ремонта. Удручал ещё тот факт, что контрольная проверка, закончившаяся всего пару дней назад, ещё держала всех бойцов в напряжении. Многие переживали из-за своих оценок за сдачу всевозможных нормативов, ведь если даже один предмет будет сдан неудовлетворительно, то с премией можно было бы распрощаться как минимум на полгода и, разумеется, такая перспектива никого не устраивала.
Ещё одним малоприятным фактором являлось отсутствие солдат срочной службы, которые раньше выполняли всю грязную работу. Ещё несколько лет назад наведением марафета на территории части занимались исключительно рядовые, но после перевода службы на контрактную основу, роль срочников начали исполнять контрактники. В первое время было дико наблюдать за тем, как сержанты, а иногда и прапорщики, выходили с мётлами на территорию и «вылизывали» её до блеска, или ещё хуже, драили туалеты. Но спустя примерно полгода все привыкли к этому явлению, и если недовольство кто-то и выражал, то делалось это исключительно внутри собственного подразделения.
Как бы там ни было, почти две сотни человек, обливающихся потом из-за жаркой погоды и не совсем подходящей для неё полевой формы, застыли в ожидании полковника Косолапкина. Обычно он выходил на плац к девяти утра, но за полчаса до этого все подразделения как по команде выдвигались к месту построения и упорно ждали начальника. Всё же это армия и дисциплина здесь на первом месте. Собственно, к девяти часам Косолапкин и появился.
Полковник был невысокого роста, но всё же громкое звание офицера он оправдывал – грубые черты лица, выделяющийся волевой подбородок (хотя на самом деле их было два), ровная, как натянутая струна спина, и блеск в глазах, выдавали в нём великого полководца, ну или по крайней мере желание казаться таковым.
Начальник вышел на плац, окинул взглядом своих подчинённых и гаркнул, приложив руку к виску.
– Здравствуйте товарищи!
– Здравия желаю товарищ полковник! – спустя пару секунд в унисон прогремел ответ.
– Полк, равняйсь! – головы всех бойцов одновременно повернулись. – Под государственный флаг Российской Федерации смирно!
На мгновение воцарилась полная тишина, можно было уловить, как деревья, посаженные вдоль плаца, шепчутся друг с другом на языке ветвей и листьев. Спустя мгновение из огромного граммофона, установленного на крыше штаба, зазвучали первые аккорды гимна. Подразделения стояли не шелохнувшись до самой последней ноты.
– Вольно! – скомандовал командир части. – А почему у нас сегодня оркестр без инструментов?
Вопрос был адресован молодому лейтенанту Володе Пузееву, который пришёл на службу всего год назад. Парню не было и двадцати пяти, но он уже браво командовал прапорщиками, выслуга которых значительно превышала возраст самого начальника оркестра. Правда тех, кто был старше его по званию, он пока побаивался и практически всегда соглашался с их мнением, не вступая в спор.
– Товарищ полковник, вчера на вечернем совещании вы сами дали указание оркестру выйти на утреннее построение с хозяйственным инвентарём! – отчеканил Пузеев, отвечая на вопрос командира.
– Ах да! Точно, – еле слышно проговорил Косолапкин, а потом снова выкрутил тумблер громкости своего голоса на максимум. – Ладно. Командиры подразделений, офицеры штаба – ко мне!
Пара десятков человек, выйдя из общего строя, отчеканив при этом три строевых шага, направились к полковнику. Выстроившись перед начальником, офицеры отрапортовали: «Товарищ полковник, по вашему приказанию прибыл». Дослушав каждого из них, Косолапкин приступил к брифингу.
– Товарищи офицеры! Я думаю нет смысла вам повторять, что с сегодняшнего дня мы приступаем к выполнению задач подготовительного периода. Каждое подразделение будет иметь свой фронт работ на каждый день. – Косолапкин важно расхаживал вдоль офицерского строя. – Должен сразу отметить, что работать должны все, никто не сочкует. Если я вдруг узнаю, что кто-то филонит или гасится где-нибудь на продуктовом складе, – с этими словами он повернулся к начальнику продовольственной службы, старшему лейтенанту Андрею Красюку, дав понять, что имеет в виду именно его, – то этот человек будет сурово наказан!
В этот момент гневности и важности Косолапкину было не занимать. Каждый офицер, находившийся рядом с полковником ощутил, что начальник сдержит слово и устроит провинившемуся такую взбучку, что тот её не забудет до конца службы. В этом можно было не сомневаться, поскольку командир части довольно часто раздавал выговоры своим подчинённым.
– Первая и вторая роты будут заниматься ремонтом собственных подразделений. Если удастся выполнить свою работу раньше намеченного срока, то возможно появятся дополнительные задачи, это ясно?
– Так точно, товарищ полковник, – закивали головами два капитана – Игорь Карпов и Дмитрий Гарипов. Оба офицера уже были настроены на то, что работа в их подразделениях будет выполняться до самого конца подготовительного периода.
Тем временем, полковник продолжал «нарезать» задачи командирам других подразделений. Тыловикам предстояло заняться наведением порядка в столовой и на складах, военнослужащих, отвечавших за работу с личным составом, под руководством замполита ждала работа в полковом клубе. Перед бойцами из медицинского пункта стояла сложнейшая задача – не допустить травмирования личного состава во время работ, при этом, как именно нужно было подойти к её выполнению, никто не знал. В конце концов, Косолапкин подошёл к начальнику оркестра Володе Пузееву.
– Ну а твоим бойцам, лейтенант, предстоит самая интересная задача. Полковник улыбнулся, и военный дирижёр понял, что заниматься музыкой во время подготовительного периода его подчинённые точно не будут. – Вам предстоит переоборудовать окоп на стрельбище!
Большинство офицеров, стоящих в строю, просто улыбнулись, но некоторые не смогли сдержать смешки. При этом полковник не разделял их игривого настроения.
– Отставить смех! Это очень серьёзная задача и ничего весёлого тут нет!
– Это точно… – мрачно заметил Пузеев.
– Ты что-то сказал, лейтенант? – спросил полковник, явно услышав, что сказал его подчинённый.
– Ну я просто хотел уточнить… У нас в подразделении, ну то есть в помещении оркестра необходимо сделать косметический ремонт. Я не думаю, что мы сможем всё осилить, если на нас ляжет задача по оборудованию окопа на стрельбище.
– Во-первых, лейтенант – думать тебе не нужно! Начальство подумает за тебя. Тебе нужно выполнить поставленную задачу. Во-вторых – можешь не переживать, каждый день от вашего подразделения будет выделяться только один человек. Остальные будут работать по месту прописки, так сказать. Вместе с твоими окопом будут заниматься ребята из МТО (подразделение материального и технического обеспечения). По одному человеку на каждый день – это не так уж много, как считаешь?
– Так точно товарищ полковник, не много! – согласился с начальником Пузеев.
– Ну вот и славно! У кого есть вопросы? – обратился Косолапкин к офицерам, которые не проронили больше ни слова. – Ну раз вопросов нет – на свои места шагом марш!
Офицеры, отдав воинское приветствие, направились в общий строй, а заняв свои места, они вытянулись как струны и замерли.
– Товарищи военнослужащие! – обратился полковник Косолапкин к бойцам полка, – месяц будет непростым, задач очень много. Поэтому не смею вас больше задерживать. По подразделениям – разойдись!
***
Лейтенант Пузеев собрал всех своих подчинённых, коих было двенадцать человек, в оркестровой комнате, где обычно должны были проводиться репетиции. Наполированные до блеска музыкальные инструменты стояли в углу помещения, и он с тоской взирал на них, пока его бойцы рассаживались по своим местам. Ему самому была не по душе задача по оборудованию окопа, но что поделать, такова военная жизнь и он знал, его парни отнесутся к приказу с должным понимаем. Во всяком случае, он на это надеялся. Лейтенант дождался, пока все усядутся, после чего приступил к объяснению поставленной ему задачи.
– Итак, друзья. У меня есть две новости, хорошая и плохая, – начал Пузеев, глядя в свой блокнотик, куда он обычно записывал распоряжения начальства. – На нас возложили задачу по оборудованию окопа на стрельбище…
Лейтенанта прервал стон боли его подчинённых. Оркестр загудел, но не так как это должно быть в оркестровой комнате. Не было слышно корнетов, тромбонов или басов. Разобрать можно было лишь душераздирающие стенания военнослужащих.
– Владимир Саныч! Ну как так? – начал один из оркестрантов, – Каким образом оркестр относится к окопу и стрельбище? Это вообще не наша работа!
– У нас что, своих дел нет? – присоединился к нему другой.
– Точно! Как мы будем репетиции проводить? – выразил негодование третий.
После того, как общее недовольство достигло апогея, лейтенант поднял руку и все, как по команде замолчали.
– Да друзья, мне это тоже не нравится и да, я согласен эта новость довольно плохая. Но всё же есть и хорошая – каждый день от нашего подразделения будет выделяться только один человек, а учитывая, что нас двенадцать – за месяц каждый из вас поработает на стрельбище только по два, максимум три раза, так что не думаю, что это будет сильно бить по нашей повседневной жизни.
Какого-то серьёзного эффекта слова начальника не произвели на подчинённых. Сам факт предстоящей работы казался бойцам преступным.
– Владимир Саныч! – начал самый старший, авторитетный и слегка шепелявый из-за отсутствия нескольких зубов, представитель оркестра старший прапорщик Андрей Андреевич Юрасов. – А разве в штабе не знают, что существует приказ, запрещающий использовать военнослужащих оркестра на хозяйственных работах, не связанных напрямую с их подразделением?
Эти слова видавший виды прапорщик повторял постоянно, когда уровень несправедливого отношения к оркестру достигал вселенского масштаба, как это собственно получилось и сейчас, когда подразделению предстояло работать на стрельбище.
– Андрей Андреич, все всё прекрасно понимают! – ответил лейтенант Пузеев. – Я постоянно машу у начальства перед носом этим приказом, на что меня учтиво посылают с ним в туалет для его дальнейшего использования вместо туалетной бумаги. И вообще друзья, – Пузеев повысил тон, – прекращайте свои возмущения. Вы все в первую очередь военнослужащие, а только потом музыканты. Если вдруг кого-то не устраивают условия службы – никто никого не держит, пишите рапорт на увольнение и вперёд, на гражданку!
Бойцы притихли, градус возмущения немного снизился.
– С какого дня мы начинаем там работать? – поинтересовался молодой трубач Федя Сорокин.
– С сегодняшнего, – уже более мягким голосом ответил ему лейтенант.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.