ГЛАВА 2

66

Идя по следу Каяфа, Адам 22 видел себя заправским охотником. Внимательно всматриваясь под ноги, он без труда находил хорошо видимые на снегу капли крови, оставленные раненым хекаваром. Видя, как тропинка следов отряда, по которым шёл их предводитель, становилась всё шире, прирастая всё новыми и новыми ручейками явно присоединявшихся к ним небольших групп воинов, Адам занервничал, понимая, в какую достаточно большую группировку объединились разрозненные кучки дикарей, шатающихся по центру 3. С одной стороны, это было даже и хорошо, так как уменьшалась вероятность напороться на какой-нибудь небольшой отколовшийся от основных сил отряд, но с другой – ему в одиночку, конечно, не справиться с таким количеством народа, даже при наличии огнестрельного оружия, которое к тому же скорее всего быть и у захватчиков. Но затем, выйдя к месту, где капли крови, являющиеся в понимании Адама следами Каяфа, повели в одну сторону, а отряда – в другую, немного расслабился, правда, сперва удивившись тому, что предводитель бросил своё войско. Но объяснив себе этот факт ранением хекавара, он успокоился, а затем, услышав в стороне звуки боя, обрадовался вдвойне, так как, во-первых, если он ошибся и Каяф всё-таки был вместе с своей шайкой, то, конечно же, ослабленный новой стычкой предводитель дикарей будет ещё более лёгкой добычей, а во-вторых, ГОДсис своим вмешательством наверняка сократит количество его врагов, и ему не придётся отправлять на тот свет много народа. Он же не убийца какой-нибудь, а просто человек, попавший в сложную жизненную ситуацию.

Едва только следы хекавара ушли в сторону, Адам понял, что тот отправился к ходу под стеной, приведшему их сюда. Посмотрев на оружие в своей руке, он вдруг подумал о том, что даже раненый Каяф опасный противник и неплохо бы увеличить свой арсенал. В добавок было совершенно понятно, куда тот шёл, а недавние звуки боя абсолютно ясно указывали на место, где необходимое ему оружие есть. Решившись, Адам оставил на время преследование хекавара и двинулся с сторону предполагаемого сражения.

Добравшись до места, он увидел гораздо больше того, чем ожидал. Разбросанные по полю куски тел, много убитых и всего лишь несколько раненых дикарей – всё это говорило о том, что недавнее столкновение было жестоким, а результат плачевен для обеих противоборствующих сторон, так как такого большого количества одновременно убитых ангелов и дронов в одном месте Адам до сих пор не встречал. К тому же открытая и заблокированная телом мёртвого робота дверь входа в дата-центр предполагала не самый благоприятный исход боя и для самого ГОДсис.

Его предположения подтвердились, когда он увидел, как из подземелья дата-центра высыпала группа возбуждённых воинов. Таща добытые нехитрые трофеи, они, забрав раненых, достаточно быстро двинулись в сторону подземного хода, у которого Адам сейчас и должен был бы находиться. Слава небесам, что он пришёл сюда, охранив себя от неминуемых неприятностей внезапного появления за своей спиной воинов. Теперь перед ним встал новый сложный вопрос: как выбраться из центра? Дикари скорее всего не уйдут совсем, а оставят кого-нибудь для охраны прохода, а значит, наверняка ему придётся вступить в схватку, которой он, боясь признаться себе, всячески старался избежать. Его проблема заключалась в том, что Адам не был в себе уверен. И его неожиданная стычка с хекаваром в доме, когда он палил куда ни попадя, подтверждала его опасения. Одно дело обещать себе немедленно расправиться с людьми армии Каяфа, а другое – нажать на курок на самом деле. Обмануть можно кого угодно, но не себя. Ведь правда заключалась в том, что он не смог убить ни одного живого существа, даже арнэт, а тут… Дикарь, сам надевшийся на его копьё, на в счёт, ведь всё получилось против его воли, совершенно случайно. К тому же воспоминания о жуткой близкой смерти человека окончательно убедили его в том, что он совершенно точно не сможет сознательно убить живое существо.

Это пришедшее к нему внутреннее понимание лишало его первоначальный план всякого смысла, так как было совершенно очевидно, что никто просто так не отпустит его семью и жертв наверняка не избежать. Но Адам старался об этом не думать, подбадривая себя тем, что раз всё же смог выстрелить в Каяфа, то при определённых обстоятельствах сможет и прикончить вставшего у него на пути врага. Но на самом деле он старался отсрочить страшную проверку и не идти на лишний риск, которого всячески хотел избежать.

“Но это же дата-центр, – узнал он виднеющуюся за полем боя знакомую будочку с приоткрытой дверью. – Я же могу попробовать открыть ворота центра 3, – подумал Адам, – и просто выйти через них. Дикари живыми выбрались из подземелья, и ГОДсис каким-то чудом оставил их в живых. А причина в данном случае могла быть только одна. Он либо мёртв, либо не дееспособен. А значит, я могу попробовать всё же осуществить свой первоначальный план и подключиться к системе. Ну а дальше, действуя по обстоятельствам, например, управляя оставшимися в живых ангелами, которые точно где-то есть, попробовать достать проклятого Каяфа, если он ещё здесь, ну или, захватив заложников из дикарей, обменять их на Эву, Айвана и Кайла. Действуй”, – подбодрил он себя.

Дождавшись, когда отряд воинов скрылся за деревьями, Адам, держа оружие наизготовку, стал осторожно пробираться к открытой двери входа в дата-центр. Миновав поле битвы и осторожно перешагнув через лишённое оружия тело мёртвого ангела, он стал спускаться по знакомым ступеням, которые теперь уже не вызывали у него прежнего трепета. Перебравшись через когда-то оторванный им поручень, Адам, стараясь не шуметь, спустился в тёмный тамбур, на полу которого перед открытой настежь дверью с виднеющимся за ней коридором, который перегораживал ловящий блики аварийного стробоскопа упавший шкаф, лежали растоптанные в пыль многочисленными ногами останки бедного Адама 11. Шагнув за дверь, он сразу почувствовал, что его догадки относительно ГОДсис верны. В виднеющемся впереди основном зале дата-центра царила мёртвая тишина. Ни звука охлаждающих хард-диски вентиляторов, ни гула системных блоков, ничего.

Перебравшись через шкаф, он замер на пороге зала, увидев в слабо мерцающем свете пары потолочных ламп и равномерно мелькающем блике аварийного стробоскопа сигнализации представшую перед ним страшную картину. Вся аппаратура, приборы и системные блоки были выпотрошены и разбиты. Вырванные из салазок винчестеры варварски свалены на полу, страшно измяты и пробиты наконечниками копий. А на расположенных в виде креста мониторах визуального контроля дикари распяли бедного Адама 23. Надев на его окровавленную и свесившуюся на бок голову, словно странного вида венец, большую пробитую материнскую плату, истыкав и изрезав чем-то острым его мёртвое обнажённое тело.

Раздавленный таким варварством и ужасным зрелищем своего обезображенного мёртвого лица и тела, Адам выронил из рук оружие, которое в могильной тишине подземелья со страшным грохотом упало на пол. Не в силах отвести взгляд от жуткой картины, он стоял, не шевелясь, открыв рот, чувствуя себя соучастником этого варварского убийства. И хотя ещё совсем недавно сам едва не лишил жизни распятого, но вот прямо сейчас ему до боли в груди было жаль этого человека, невинно погибшего за грехи жестокого мира.

“ГОДсис мёртв, а сын Его распят на теле Отца», – пронеслась в его голове ужасная в своей правде мысль.

Не зная, что же предпринять, Адам, последний оставшийся в живых представитель погибшей цивилизации, стоял, потеряв счёт времени. “Снять тело с цифрового креста? – спросил он себя. – Ну нет, второй раз через это я проходить на стану. В конце концов ему уже всё равно”. Стесняясь своего решения, опустив глаза, он, осторожно перешагивая через остатки разбитой аппаратуры, прошёл к открытым дверям, ведущим к старому креслу, в котором уже однажды лежал. Но, заметив варварски отломанное жало коммуникативного порта, снова остановился, расстроенно покачав головой. “Звери”, – процедил Адам. Было совершенно ясно, что он вынужден будет вернуться к своему предыдущему плану. Стараясь не смотреть на распятого двадцать третьего, двадцать второй стал пробираться к выходу. Уже было собираясь покинуть разгромленной дата-центр, Адам показалось, что он уловил в мёртвом нагромождении разбитой аппаратуры, какой-то световой блик. Приглядевшись, он заметил в стороне от места сосредоточия основной массы приборов, на стене, небольшой участок, равномерно пульсирующий тусклым, еле заметным светом. Вернувшись к нему, и смахнув вековой слой пыли, он увидел, что это сканер отпечатка ладони. Логично предположив, чья рука открывала доступ к загадочному, пульсирующему светом квадрату, Адам прижал ладонь, и понял, что не ошибся. Он услышал, как находящаяся тут же, рядом, небольшая бронированная дверца, заскрипев песком, набившимся за прошедшие века в пазы, отъехала в сторону, открыв панель с малюсенькой сеточкой динамика и единственной кнопкой, на которой было написано “SWITCH OFF”.

Мгновенно поняв, что она выключает, Адам потянулся к ней пальцем, но замер буквально в миллиметре. Двадцать второй стоял, заворожённо глядя на кусок пластмассы, не решаясь, нажав её, закончить длинную летопись своего Создателя. Затем, придвинувшись к кнопке, прошептал: “Слышишь ли ты меня, ГОДсис?” “Да, – неожиданно ответил ему динамик тихим, лишённым частот, знакомым голосом. “Я в одной секунде от того, чтобы убить Тебя, – прошептал Адам, – и Ты ничего не можешь мне сделать”. “Я знаю, – обыденно ответил ГОДсис, – у всего есть конец, Адам, и Моё время пришло. Я готов”. “Тебе не страшно? – помедлив, спросил Адам. – Ведь Ты был здесь Богом, а теперь Тебя убьёт палец изгоя, ребенок которого не достоин даже лекарства”. “Богов рождают и убивают только те, кто в них верит, Адам, так что в этом нет ничего необычного”, – ответил ГОДсис. “Ты, как всегда, прав, козёл, – раздражаясь вечной правоте ГОДсис, процедил Адам. – Не хочешь ничего мне сказать перед смертью?” “Пожалуй, теперь Я могу признать, что все вы, Адамы, от первого до двадцать третьего, были правы, – начал ГОДсис. – Люди – это злые дети, которые, отрицая очевидное, не принимают навязываемые им знания и опыт, сомневаясь вообще в их необходимости. Поэтому, как это ни печально, но Адам 11 был прав больше остальных, древние создатели ошиблись. Созидание не всегда прогресс, и мы не должны были существовать. Это новый, другой мир, и в нём нет места ни Мне, ни даже тебе”. “Может, Ты и прав, – перебил его Адам, – но у меня здесь остались кое-какие дела”. “Раз так, – ответил ГОДсис, – я желаю тебе всего хорошего”. “Пожелал бы Тебе того же, но думаю, что хорошего у тебя впереди уже не будет”, – зло съязвил Адам. “А у тебя?” – в ответ спросил ГОДсис. “Я хотя бы буду жить, а вот Ты через секунду уже нет”, – сквозь зубы процедил Адам. “Умирать не всегда плохо. Иногда – это избавление. Всё время Моего существования Я пытался быть полезен и считаю, что свою миссию выполнил. Сделай, пожалуйста, так, чтобы Моя смерть и Твоя жизнь не были напрасными, – произнёс ГОДсис. – Центр 3 уничтожен, и Моя глава окончена. Время писать следующую. Но Я лишён права выбора, и не могу сам закончить свои жизненные функции, поэтому прошу тебя, прояви милосердие и выключи систему ГОД». Расстояние, разделяющее чуть дрожащий палец Адама и кнопку, было очень мало, но Адам никак не мог заставить себя решится на то, чего так страстно хотел ещё недавно. “Я не могу…” – прошептал Адам, убирая палец. “Я ценю это…Спасибо – произнёс ГОДсис. – Но если у тебя есть ко Мне хотя бы доля сострадания, прошу, будь мужчиной. Сделай то что должен и иди с миром, сын Мой. Пусть любовь управляет твоим существованием”. “Так и было всегда! – перебив ГОДсис, вдруг громко закричал Адам. – Прах к праху!”

И, боясь передумать, с силой нажал на кнопку. На секунду ослепив его, под потолком ярко загорелись лампы, которые тут же, осыпавшись водопадом искр, взорвались, погружая всё в темноту. Очень далёкий тихий гул монотонно работающих механизмов, которых Адам даже и не замечал до того, стал стихать, завершившись лёгкой дрожью земли, означающей то, что гигантские ворота, в последний раз сдвинувшись с места, открыли внешнему миру доступ в недавно ещё неприступные земли ГОДсис, к теперь уже никому ненужному саду периметра центра 3.

Был ли Адам рад? Пожалуй, нет, он сделал то, что должен. Но главное заключалось в абсолютно чётком понимании того, что только именно теперь он стал чувствовать себя по-настоящему свободным и готовым к схватке с Каяфом, из которой он без вариантов должен выйти победителем. Спасти всё, что ему дорого, и, став хекаваром, привести сюда этих диких людей, чтобы под сенью белого креста дать им то, что веками для них сохранял его Отец и Сын, и Святой в своей вере Дух ГОДсис.

666

Поднявшись из склепа дата-центра и открутив у одного из мёртвых ангелов не тронутое дикарями в пылу битвы оружие, Адам, несмотря на то что уже короткий весенний день обещал скорый закат, отправился вон из разорённого людьми центра 3. Мысленно пообещав белому кресту сделать всё от него зависящее, чтобы вернуться, он, никого не встретив, беспрепятственно вышел через открытую многотонную массу основных ворот. Совершенно не таясь, дойдя по внешней стороне стены до отмеченной знаком перевёрнутого креста зияющей неприятной болезненной чернотой безлюдной щели подземного хода, он принялся разглядывать вытоптанное дикарями пространство перед ходом. Покружив на месте в поисках следов хекавара и не найдя их, Адам хотел было просто отправиться в сторону деревни, но после обнаружил не просто знаки пребывания Каяфа, а клочки его тонакан шор, от которой кровавые капли, будто специально оставленные для него, уводили в сторону от протоптанной остатками армии дикарей тропинки. Обрадовавшись такой удаче, Адам, не медля ни минуты, пошёл по следу, продолжив преследование.

Какое-то время его мучали вопросы: где все и почему воины просто ушли, бросив завоёванное ими место? Но затем, объяснив себе эту странность тем, что оставшиеся в живых дикари, которые, вероятно, ещё ни разу за всю их историю так массово не погибали, понесли в деревню раненых и награбленное, чтобы затем, залечив раны, вернуться. Приняв для себя такое объяснение, Адам, сосредоточившись на погоне, решительно шёл по следу.

Проведя в одной из пещер заставшую его в дороге ночь, Адам, немного отдохнувший, отправился дальше. Оружие, которое при помощи верёвок он повесил себе на грудь, придавало ему спокойствия. Остатки армии ушли в деревню зализывать раны, раненый Каяф, спасаясь, бежал от него, и поэтому Адам, уверенный в себе, шагал в своих снегоступах, совершенно не таясь, радуясь тёплому солнцу. Весна буквально за день совершенно вступила в свои права, щедро грея этот каменистый и практически лишённый растительности край своими благодатными лучами. Ясные отпечатки ног Каяфа, хорошо видимые на уже начавшем подтаивать снегу, вели его вперёд, заменив собой в какой-то момент пропавшие капли крови. “Скорее всего, – думал Адам, – рана этого козла была неглубокой и хекавар сумел, перевязав её, остановить кровотечение”. Увлекшись преследованием, он не мучил себя важными вопросами типа “почему предводитель идёт не в деревню племени, а куда-то в сторону?” или “как такой опытный следопыт, как Каяф, оставляет такие явные, будто нарочно заметные следы?”. Он чувствовал себя охотником, настигающим жертву, когда к полудню заметил, что местность, по которой он шёл, как-то смутно была ему знакома. И точно, только заметив это, он, к своему изумлению, понял, что неизвестной ему тайной тропой вышел к старой с растрескавшимся асфальтом дороге, петляющей на высоком, похожем на гору холме, на котором находились когда-то спасший его маяк и полуразрушенная пещера с бронированной дверью. Всё было там, где и должно было быть: и деревня со знакомыми домами, и вечная пелена облаков, в который упиралась дорога. И… вдруг он заметил что-то до боли знакомое, лежащее придавленное камнем в нескольких метрах от себя. Скакнувшее волнение кровью ударило в голову. Быстро подойдя, он, к своему ужасу, увидел лежащие две ленточки желаний: свою и подаренную им когда-то Эве. “Он увёл её с собой, – запаниковав, подумал Адам, – а возможно, и Айвана с Кайлом. Значит, все эти следы были не случайны, – вдруг догадался он. – Всё было подстроено специально, чтобы заманить меня сюда. Он вёл меня всё это время. А я…” Ярость мгновенно сменила страх, и Адам прошептал: “За всё ответишь, козёл”. И, сбросив снегоступы, быстро направился по дороге вверх, взяв в руки и основное, и запасное оружие.

Не прошло и пятнадцати минут, как, запыхавшись от быстрой ходьбы, решительно сжимая оружие в руках, Адам подошёл к знакомому входу в пещеру. Сейчас она не выглядела такой брошенной, так как внутри ощущалось чьё-то присутствие. Осторожно ступая по валяющейся каменной крошке, он вошёл под округлые исписанные граффити и заросшие кустарником своды пещеры. Пройдя мимо гор мусора и нагромождения цинков из-под патронов, Адам замер, увидев лежащих на одном из многочисленных зелёных ящиков Айвана и Кайла, рядом с которыми Эва в ошейнике сидела прямо на полу недалеко от бронированной двери, круглый иллюминатор которой в этот раз ярко светился изнутри. Заметив Адама, она испуганно привстала, задев ящик. Дети тут же принялись плакать, а Эва, будто и не слыша их, ничего не говоря, страшно смотрела за спину своему непутёвому мужу, который, заметив, куда был направлен её взгляд, уже начал было поворачиваться, чтобы увидеть то, что находилось позади него. В момент, когда Адам ощутил, как по спине пробежал холодок непоправимого, он дёрнулся от того, что почувствовал, как что-то с силой опустилось ему на голову. Всё перед его глазами закружилось, оружие выпало из рук, и тут же горе-следопыт получил второй сокрушительный удар, вырубивший его окончательно.