- -
- 100%
- +
Посвящается поколению, родившемуся в 60-70-е годы.
Глава 1. Осень
31 октября 1988 года.
Поздняя осень навевала на грустные мысли. Листва почти облетела и покрывала землю золотистым ковром, а резкие порывы ветра гоняли пожухшие листья по мокрому асфальту. Обычно в такую погоду люди старались не выходить понапрасну из дома и ютились в тёплых квартирах. К вечеру в Парке Победы не было ни души. Уже стемнело и лишь редкие фонари освещали пустые пешеходные дорожки, на которых ещё совсем недавно было людно и весело.
Внезапно вдалеке послышался гулкий звук шагов, нарушивший осеннее безмолвие. Молодая пара неспешно прогуливалась по алее. Держа под руку парня, девушка что-то весело рассказывала. Её тонкий голосок колокольчиком звенел в осенней тишине. Увлечённые беседой они прошли под аркой с огромной красной звездой и надписью "Победа".
За этой картиной невольно наблюдал Дмитрий Булавин. Он уже давно стоял под фонарным столбом, зябко потирая ладони в тщетных попытках согреться. Переступая с ноги на ногу, Дмитрий нетерпеливо посматривал на свои новенькие часы "Электроника". "Время уже восемь, а мы договорились встретиться в семь. Где она может быть? Обычно она не опаздывает. Что могло случиться?", – лихорадочные мысли сменяли друг друга в его голове. Парень то и дело ёжился в короткой болоньевой куртке и втягивал шею, пытаясь хоть как-то укрыться от пронизывающего насквозь ветра. Над его головой гордо развевался красный флаг – город потихоньку готовился к годовщине Октябрьской революции. Чтобы согреться он прошёлся вокруг пустых клумб, на которых всего пару месяцев назад пышно цвели астры с георгинами. Ещё немного постоял в нерешительности, глубоко вздохнул и поднял глаза на холодную осеннюю луну, освещавшую чёрное небо. "Была не была! ", – подумал он, и быстрым шагом направился к её дому, возле которого оказался минут через пятнадцать.
Булавин ещё издалека стал всматриваться в знакомые окна квартиры Яны Ростовской. Какое-то непонятное предчувствие охватывало его все сильнее. В её окнах не было света. Немного постояв в нерешительности у подъезда, Дмитрий открыл дверь. На лестничной площадке третьего этажа было темно. Парень на ощупь нашёл дверной звонок и вдавил в него указательный палец. Так он звонил около минуты, пока не услышал весёлый смех, доносившийся откуда-то с верхних этажей. "Она там?", – мелькнуло на секунду в его голове, – «Да нет, не может этого быть. Яна не такая» – подумал он, невольно поднимаясь по лестнице. На седьмом этаже отдыхала весёлая компания из двух девушек и четырёх парней. Скользнув по ним быстрым взглядом, Дмитрий выдохнул с облегчением. Яны среди них не было.
– Салют, ребята! – поздоровался с ними Булавин.
– Привет! – ответил нагловатым голосом пацан, сидевший на лестничной ступеньке.
Одной рукой он обнимал подвыпившую девицу, а в другой держал гитару. В глаза бросались его большие кулаки с мозолистыми костяшками пальцев. Звали парня Михаил Осинов.
– Миха, знаешь его? – спросила Осинова его подруга Эльмира Тукаева.
– А, кажется знакомое лицо. Эля, помнишь, я тебе рассказывал, как весной с нашими старшими подрался дембель? – ответил вопросом на вопрос Михаил.
– Ну да, было дело.
– Так вот он и есть этот дембель.
– Да? – произнесла удивлённым голосом девушка.
Остальная часть компании располагалась тут же между этажами, с интересом слушала разговор.
– Ребята, вы случайно не знаете, куда пропала Яна с третьего этажа? – спросил Булавин.
– Уехала она. – ответила Эльмира.
– Куда?
– Откуда мне знать? Она не сказала. – на лице девушки появилась ехидная улыбка. – Видела только, как Ростовская с чемоданами садилась в такси.
Глава 2. Пой гитара
1 мая 1988 года.
– Стоп, стоп, музыка, остановите этот ритм! – мелодичное пение эхом разлеталось по широким дворам.
На скамейке, в тени высокого тополя, возле подъезда обычной советской панельной девятиэтажки сидела беззаботная девчонка восемнадцати лет. Закинув ногу на ногу и немного согнувшись, она тонкими пальчиками ставила аккорды и напевала дворовые песни. Длинные густые чёрные волосы ниспадали на её округлые плечи и немного прикрывали высокие скулы на красивом лице. Большие зелёные глаза смотрели задумчиво куда-то вдаль, а небольшой курносый нос был горделиво вздёрнут вверх. Из-под лёгкого платья в черный горошек выглядывали белокожие стройные ноги.
Неподалеку от неё в детской песочнице играл мальчик. Он был один и это обстоятельство его нисколько не смущало. Малыш возился с экскаватором и увлеченно загружал песок в кузов игрушечного грузовика.
– Леонид, домоооой! Пора обедать! – раздался приятный женский голос из окна соседнего дома на противоположной стороне двора.
– Мама, сейчас. – недовольно откликнулся мальчик. – Еще немного…
Леониду Смургину только-только исполнилось шесть лет, однако на вид он казался гораздо взрослее. Взгляд его был дерзким и серьезным одновременно. Казалось, что в маленькой голове блуждают совсем не детские мысли. И занят он столь важным делом, что отвлекаться на какой-то обед ему совсем не хотелось. Через минуту снова из окна раздался голос матери: "Леонид! Сколько можно тебя звать? Еда уже стынет".
– Ну иду-иду!
Мальчик привстал и только в эту минуту услышал мелодичные звуки, доносившиеся до него вместе с порывами легкого летнего ветерка. Взгляд его скользнул по двору и остановился на девушке. На секунду он замер в нерешительности, но тут же привычным движением поправил очки на продолговатом личике, придававшие ему еще более взрослый и серьезный вид. Постояв несколько секунд в задумчивости, Лёня схватил в охапку игрушки и побежал в сторону дома.
– Осторожно, мальчик! – воскликнул парень, которого случайно задел локтем на бегу Леонид.
– Я не мальчик, я пацан! – услышал он лишь в ответ.
После чего за ребёнком гулко захлопнулась подъездная дверь.
Заслушавшись пением прекрасной незнакомки, молодой человек бодрым шагом направился в её сторону. На вид ему двадцать лет. Он был среднего роста и крепкого телосложения. Под лучами яркого солнца заблестели его щегольски отглаженные хромовые сапоги. На нём был надет светло-коричневый китель, подпоясанный кожаным ремнем, который украшала металлическая бляха со звездой. На плечах красовались чёрные погоны с золотистой надписью: "СА".
Девушка заметила его не сразу. Она лишь почувствовала чей-то пристальный взгляд совсем близко, подняла глаза и смущенно улыбнулась.
– Здравствуйте! Разрешите представиться – Дмитрий! – на одном дыхании отчеканил дембель.
От взгляда девушки, на его загорелом лице проступил еле заметный румянец.
– Яна! – с улыбкой протянула она изящную руку, которую он нежно пожал.
– А вы замечательно поёте. – заявил Дмитрий Булавин.
От яркого майского солнца он зажмурил глаза.
– Спасибо! – ласково проворковала Яна Ростовская, и после небольшой паузы добавила. – Стараюсь. Предлагаю перейти на "ты", а то чувствую себя какой-то взрослой тетенькой.
– Хорошо! Твоё предложение принято. Ты, небось в музыкалке так хорошо научилась играть!? – полувопросительным тоном произнёс Булавин.
– Нет… – не успела ответить девушка, как внезапно раздался громкий хохот, и она запнулась.
Из-за угла дома появилась компания пятерых парней, которые что-то увлеченно обсуждая, направились в их сторону. По телу Яны пробежала прохладная дрожь и она зябко поежилась. Ростовская сразу же узнала их.
Глава 3. Драка
1 мая 1988 года.
Парни полукругом обступили Дмитрия Булавина и Яну Ростовскую.
– Ой! Кого я вижу! – игривым и слегка нагловатым тоном произнёс высокий худощавый парень.
На первый взгляд он казался вполне приятным и симпатичным молодым человеком. Коротко стриженные русые волосы обрамляли его высокий лоб, а тонкие светлые усики придавали лицу дополнительный шарм. Звали его Максим Шарипов. Но в районе он был известен под погонялом Шарип.
– Яна, дай-ка, я сам сыграю. – с милой улыбкой он решительно протянул руку и выхватил гитару у девушки. – А то песни у тебя какие-то грустные. Видишь, пацаны уже заскучали.
Парни одобрительно покачали головой.
– Давай, Шарип! Сыграй-ка что-нибудь из нашего репертуара. – поддержал друга смуглый коротко стриженный коренастый парень со шрамом на лбу.
Маленькие глаза его сурово просверлили взглядом девушку. Он сплюнул в сторону Булавина и хрустнул мозолистыми костяшками пальцев. Звали его Марат Янов, но известен он был под погонялом Ян.
Шарип поставил правую ногу на лавочку, демонстративно нежно обнял гитару и лениво провёл пальцами по струнам. Лицо Янова расплылось в довольной улыбке.
– Голуби летят над нашей зоной. Голубям нигде преграды нет. – Огласил округу его слегка хрипловатый голос.
Проходившая мимо супружеская пара замедлила шаг и с интересом бросила взгляд на собравшуюся компанию. Однако не прошло и пары минут, как Шарипову наскучило это занятие.
– Ну ладно! Поиграли и хватит! – резко заявил он. Бережно поставил возле скамейки гитару и снова пристально посмотрел на девушку.
Яне стало не по себе. Предчувствуя неладное, она чуть опустила глаза и машинально отступила назад.
Из открытого окна соседнего дома доносились танцевальные ритмы группы «Мираж».
– Яна, может пойдем, погуляем, – ласково протянул Шарип и схватил девушку за руку. – Погода нынче прекрасная…
– Нет! Отстань от меня! – взвизгнула Ростовская и попыталась выдернуть руку из цепкого хваток наглеца.
Дмитрий бросил гневный взгляд на Шарипова.
– Че, мл*, зыришь?! – рявкнул на Диму Марат.
– Вы чего, ребята? Прекращайте это дело! – обратился к ним с мольбой в голосе Булавин.
– Слушай чушпан, вали-ка с нашего двора! – взорвался Марат и неожиданно для всех резко размахнулся и нанёс в его сторону удар кулаком.
Это послужило сигналом для всей компании. Они будто ждали команды и резко набросились на незнакомца. Дмитрий успел уклониться от кулака Янова и даже успел дать ему в челюсть. Но силы были неравны. Дембеля повалили на асфальт и начали дружно запинывать.
– Вы чего творите, хулиганы! – из открывшегося окна над ними выглянула женщина.
– Маша, не лезь! Они сами без тебя разберутся. – отозвался из того же окна тревожный мужской голос.
Ростовская опомнилась и бесстрашно схватила на лету руку Марата, пытавшегося ударить Булавина по голове: "Отстань от него! ". Тот, не оборачиваясь, оттолкнул девушку так, что она упала на асфальт и сильно ушибла руку.
Внезапно раздался звук милицейского свистка. К дерущейся компании бежал участковый.
– Всем стоять! – гаркнул он.
– Атас, пацаны! Гриша! – крикнул Шарип.
Парни резво разлетелись в разные стороны.
Участковый милиционер Андрей Григорьев присел на корточки возле лежащего Дмитрия и произнёс: "Вот засранцы! Ничего, я этих хулиганов знаю. Потом найду их. Они мне за это ответят!".
Парень приподнялся на колени. Участковый заботливо положил ему на левое плечо руку и спросил:
– Как у тебя самочувствие?
– Бывало и хуже! – ответил Булавин.
– Смотрю, ты недавно демобилизовался что ли? – уточнил Григорьев.
– Да, два дня назад.
– Я видел, как ты защищал девушку. Молодец! Нам такие нужны! – одобрительным тоном произнёс милиционер. И после небольшой паузы предложил. – Айда, приходи к нам работать!
Глава 4. Директор
11 мая 1988 года.
– Как вы ничего не можете поделать? Моего сына избили! Ни за что! Просто так! Среди белого дня! Виновные должны быть наказаны! В конце концов, где правосудие?.. – возмущался мужчина пятидесяти лет, держа возле уха телефонную трубку.
Звали его Виктор Арсентьевич Вяткин. От волнения на его лбу выступили маленькие капли пота. Несмотря на то, что на дворе стоял тёплый май, на Вяткине был надет строгий серый костюм. Должность его обязывала выглядеть представительно. Ведь только недавно он приступил к обязанности директора завода Электромаш. Для этого ему правда пришлось вместе с семьёй переехать в другой город.
– Что значит: "каждый день кого-то избивают"? – продолжал возмущаться Виктор Арсентьевич. – Что у вас здесь происходит? Там, где я раньше жил, среди бела дня на улице подростков просто так не избивали. Вы же начальник УВД города! Сделайте что-нибудь! Настоятельно прошу Вас разобраться. Спасибо! До свидания!
Положив телефонную трубку Вяткин поправил на шее галстук. После чего выпил воды из графина.
– Это просто возмутительно! – воскликнул он.
Внезапно в дверь постучали.
– Да-да. Входите. – рассеянно произнёс он.
На пороге двери появился главный технолог Андрей Александрович Волошин – щупленький мужчина сорока пяти лет. В руках он держал чёрный дерматиновый дипломат.
– Андрей Александрович, Вы представляете, вчера моего младшего сына Олега избили какие-то подростки на улице. – поделился наболевшим новоиспечённый директор. – Звоню я начальнику УВД Новосельцову с просьбой разобраться в ситуации, а он мне заявляет, что оказывается в городе постоянно кого-то избивают. Мол, у подростков пубертатный период. Им некуда энергию деть.
– Позвольте полюбопытствовать, а где произошло это происшествие с Вашим сыном? – уточнил Андрей Александрович, аккуратно садясь на стул возле директорского стола.
– В Парке Победы. – удивлённо ответил Вяткин. – А какое это имеет значение?
– Самое непосредственное, Виктор Арсентьевич, самое непосредственное. Открою Вам небольшую тайну. – лицо Волошина приняло заговорщический вид. – Товарищ Новосельцев немного лукавит. Он боится.
– Кого? – удивился Виктор и тоже присел на кожаное кресло.
– Манхэттеновских. – ответил главный технолог, сделав многозначительную паузу.
– Какие ещё манхэттеновские?! Манхэттен – это же в США, то ли штат, то ли город какой-то.
– Остров. – поправил коллегу Волошин.
– Ну да, остров. – нехотя согласился Виктор Арсентьевич. – А при чем тут американский остров и наш город?
– Не знаю. Не вдавался в подробности. Знаю только одно, с ними в городе никто не хочет связываться.
– Даже милиция?
– Даже они, – подтвердил главный технолог, теребя ручку дипломата, который находился у него на коленях.
От услышанной новости Виктор Арсентьевич Вяткин встал на ноги и принялся расхаживать по кабинету.
– Это что же получается: в городе орудуют какие-то манхэттеновские и никто не может найти на них управу? Мафия что ли какая-то? Спрут какой-то.
– Вроде того. Они называют себя конторой. У них есть своя территория, которую они контролируют. К ней, кстати, и относится Парк Победы. Они не любят чужаков на своей территории.
– Это безобразие какое-то! Я буду жаловаться в ЦК партии! – директор погрозил пальцем куда-то в потолок.
После чего он выпил стакан воды и немного успокоился.
– Андрей Александрович, а Вы откуда всё это знаете?
– Так весь город об этом знает. Видимо здесь советская власть не имеет должной силы.
– Вот до чего перестройка довела! – заявил Вяткин.
– Ну при чем тут перестройка? Они тут давно уже орудуют. Сначала хулиганили, массовые драки устраивали, а сейчас поговаривают, что и рэкетом начали заниматься. Даже секретарь горкома теперь только в сопровождении милиции ходит.
– М-да. – произнёс Вяткин, присев на кресло. – Не этого я здесь ожидал.
Глава 5. В парке
15 мая 1988 года.
В весеннем парке дышалось легко. Чувствовался влажный запах свежей травы, вперемешку с едва уловимым ароматом цветущих яблонь. Яркие лучи майского солнца пробивались сквозь листву деревьев, ослепляя глаза. По аллее, держась за руки, прогуливалась молодая пара.
У киоска с надписью: «Мороженое» Дмитрий молниеносно предложил:
– Может возьмём по стаканчику?
– Давай! –нежно улыбнулась Яна.
Он в который раз тонул в ее глазах, и никак не мог оторвать взгляд от милого лица. Её шелковое белое платье в горошек колыхал лёгкий ветерок, обнажая красивые длинные ноги.
– Ты самая лучшая девушка на свете!
– Спасибо! Приятно! – от смущения девушка опустила вниз глаза.
"Как же я её хочу!", – смелая мысль вертелась в голове парня.
Вдалеке из репродуктора доносилась песня Пугачёвой "Арлекино". Булавин наклонился к окошку киоска:
– Девушка, дайте, пожалуйста, мороженое в вафельном стаканчике. Два стаканчика.
Мимо них пробежала маленькая девочка с синим надувным шариком в руках.
– Лизонька, постой! – вдогонку кричала ей мать, Елена Вишневецкая.
Внезапно споткнувшись о выбоину в асфальте, девочка упала и расплакалась.
– Ма-ма!
– Ох, растяпа! – послышался голос матери.
Она подбежала к девочке, присела и стала рассматривать её ссадину на ноге.
– Больно?
– Дааа! – вытирая слёзы маленькими ладошками рыдала Лиза.
– Ну не плачь, солнышко! До свадьбы заживёт! – нежным голосом успокаивала мать.
– Мамочка, а когда у меня будет свадьба? – жалобно спросила Елизавета.
Елена оторвала подорожник и приложила к месту ушиба.
– Надеюсь, что не скоро. – ответила она тихим голосом. – Не дай бог тебе мою судьбу.
За этой сценой молча наблюдали Дима и Яна. Парень нежно приобнял сзади девушки и спросил:
– Хочешь такую?
– Да. – промурлыкала Ростовская, облизывая мороженое.
Она порылась в сумочке и достала шоколадную конфету и со словами: "На, возьми!" протянула её девочке. Только что ревевшая белугой Лиза всхлипнула напоследок, но тут же довольно улыбнулась и схватила конфету.
– Что нужно сказать? – обратилась к ней мать.
– Спасибо! – бодро ответила девочка.
Дмитрий какое-то время смотрел вслед уходившей женщине с ребенком и о чем-то задумался. Затем повернулся лицом к своей спутнице и заботливо спросил:
– Ты не устала? Может посидим где-нибудь?
– Можно.
– Ну тогда давай поищем, где можно присесть!
Они вышли на центральную дорожку парка, вдоль которой располагались скамейки, и направились в сторону колеса обозрения. Однако все лавочки оказались заняты: где-то сидели весёлые компании, игравшие на гитарах и распивавшие горячительные напитки, а где-то после долгих прогулок отдыхали семьи с детьми.
Под сенью огромного тополя, который своими ветвями в этот момент скрыл молодых людей от посторонних глаз, Дима снова взял девушку за руку и задержал шаг. Их взгляды, ее удивленный, а его пристальный встретились снова. В этот момент он резко обнял Яну и горячим поцелуем обжёг её губы. Ростовская от удивления замерла, но руки сами потянулись обнять его, голова закружилась и кровь прилила к щекам. Это был первый поцелуй в её жизни.
Солнце постепенно клонилось к закату, бросая последние лучики на землю, а молодые люди всё также стояли, не шевелясь, словно боялись спугнуть счастливое мгновение.
Глава 6. Случай в парке
15 мая 1988 года.
Дмитрий Булавин откупорил бутылку лимонада "Буратино". Зашипела газированная жидкость и поднялась вверх.
– Угощайся! – парень протянул Яне Ростовской сладкий напиток.
– Мерси! Этого мне и не хватало для полного счастья, – промурлыкала девушка, облизывая сухие губы.
Она села на скамейку и сделала живительный глоток.
– Будешь? – Ростовская протянула парню бутылку.
– Нет, спасибо! – Булавин присел рядом и приобнял девушку за талию.
Яна с жадным упоением выпила лимонад и аккуратно положила пустую бутылку в бетонную мусорку.
– Представляешь, в детстве я сдавала эти бутылки, а сейчас некогда.
– Представляю. – задумчиво произнёс Дмитрий Булавин. – Ну что, котёнок, может пойдём домой?
Его губы изогнулись в ласковой улыбке.
Яна Ростовская пристально взглянула на возлюбленного. В её больших зелёных глазах читалась внутренняя настороженность. Только в этот момент Ростовская ясно осознала, как Дима ей дорог и, что большего всего на свете она боялась его потерять. За свою недолгую жизнь за ней пытались ухаживать разные парни. Но никто её так не зацепил, как Дмитрий Булавин. В нём она почувствовала какую-то надёжность и доброту.
– Ну давай! – нехотя согласилась девушка, посмотрев на наручные механические часики. Стрелки показывали восемь вечера.
Подул лёгкий ветерок. Молодая пара взявшись за ручку вышла на асфальтированную дорожку и направилась в сторону дома Яны. Путь их пролегал через березовую аллею. Девушка невольно посмотрела на висевшие на деревьях скворечники, которые старательно смастерили на уроках труда школьники. Парк постепенно погружался в темноту. Людей становилось всё меньше. Около минуты Дима с Яной шли в глубокой задумчивости, не проронив ни одного слова.
– Чем будешь заниматься завтра? – первой нарушила тишину Яна Ростовская.
– Работу искать. Не хочу слыть тунеядцем.
– Ну какой ты тунеядец! Ты у меня самый лучший! – с гордостью произнесла девушка и, обняв парня, поцеловала в губы. – Тебе как следует нужно отдохнуть после армии.
– Спасибо! Но я не хочу сидеть на шее у своих родителей. Да и не люблю болтаться без дела. Понимаешь, мне нужно куда-то свою энергию приложить, – Дмитрий посмотрел серьёзным взглядом в глаза Яны.
– Кстати, меня тётя говорила, что на Электромаше требуются работники. Попробуй туда сходить. Тебя там с руками и ногами возьмут.
Внезапно Ростовская заметила тревогу на лицах встречных людей. Медленно обернулась назад. Со стороны панельного девятиэтажного многоподъездного дома в их сторону быстрым шагом направлялась группа подростков спортивного телосложения. Ростовская невольно насчитала пятнадцать человек. Судя по внешнему виду им было четырнадцать-шестнадцать лет. Яну ужаснули не арматурные прутья и кастеты, которые они держали в цепких руках, и не одинаковые короткие стрижки незнакомцев, которые придавали им какой-то устрашающий вид, а их холодные и опустошенные глаза. «Конторщики!», – с тревогой подумала она. Девушка физически ощутила ауру опасности, исходившую от мотальщиков. Холодные мурашки пробежали по её нежной белой коже.
– Яна, давай отойдем! – заботливым голосом обратился к ней Булавин.
Он сошёл с дорожки, потянув за собой подругу. Яна прижалась к Диме всем телом, уткнувшись лицом в его широкую грудь. Обезумевшая толпа протопала мимо них.
– Неужели ради этого умирают наши пацаны в Афгане?! – возмутился Дмитрий Булавин.
– Тише, милый! Тише! Вдруг они тебя услышат. Айда лучше побыстрее домой, – попыталась его успокоить девушка.
Она решительно схватила Булавина под руку и повела к своему дому. Сзади послышались громкие крики. "Началось, – подумала она. – Когда же закончатся эти бессмысленные драки? Каждый же день дерутся".
Глава 7. Похороны
15 июня 1988 г.
Четверо солдат медленно несли на плечах деревянный гроб. Следом за ним в черном платке еле передвигая ноги, плелась сгорбившаяся и осунувшаяся мать. Под руку её вела высокая худощавая девушка в длинном чёрном платье в мелкий горошек.
Дмитрий Булавин достал из кармана аккуратно сложенный носовой платок и вытер со лба липкий пот. За локоть его придерживала Яна Ростовская. В этот траурный день она надела длинное темное платье с белым отложным воротничком и была очень похожа на школьницу. На её печальном лице блестели мокрые от застывших слезинок глаза.
На улице стояла такая изнурительная жара, что людей практически не было видно. Только старики, видимо от скуки, сидели на лавочках в тени увесистых тополей и наблюдали за происходящим. Легкий ветерок поднимал в воздух тополиный пух, да надоедливые мухи летали и докучали всем и каждому.
– Паша Захарчук, был хорошим парнем. – внезапно нарушил тишину Дима.
Его сиплый тихий голос дрожал.
– Нас призывали вместе. Не хватило времени с ним как следует поговорить. Думал, успеем ещё, вот вернёмся из армии, и горы здесь свернем! Ему бы жить да жить… Представляешь, мечтали друг у друга на свадьбах погулять. Хотя тогда у нас и подруг то еще не было.
Ростовская крепко сжала ладонь парня.
– Ничего здесь уже не поделаешь. Нужно жить дальше. – выдохнула она. – Возможно его смерть была не напрасной.
Немногочисленные зеваки с любопытством наблюдали как солдаты заталкивали гроб в кузов припаркованного ЗИЛа. Среди них стояли две женщины средних лет, имевшие много схожих черт: обе они были полноватыми и невысокого роста, в белых косынках и длинных бесформенных юбках до колен. Лица их выглядели понурыми и потрепанными жизнью. Наклонив головы к друг другу, они вполголоса обсуждали происходящее.
– Что случилось? – спросила одна другую.
– Соседка мне давеча говорила, что из Афганистана солдата погибшего привезли.
– Снова? На той неделе уже схоронили одного. С третьего микрорайона. Не припомню как его звали…