Вновь: ошибка координат

5

Менард и Юрий вернулись к Насте и, перед тем как вновь оставить ее одну и пойти к Козыреву, сообщили краткое: «Мы обыскали все этажи – ничего нет», – а Юрий добавил: «Не похоже, чтобы останки закопали рядом с Авророй». Настя ничего не ответила, стеклянные глаза скрывали любую активность мысли или чувства. «Идем, – сказал Менард своим низким голосом, – Козырев прибыл». Если Менард был высоким и крепким блондином с очень осмысленным взглядом, то Юрий же на голову ниже и пяток сантиметров уже, с темными волосами и добрыми под любым углом глазами. Настя посмотрела на обоих и кивнула, то ли отдавая разрешение идти, то ли обещая сейчас присоединиться.

Придя в Столовую, где была слишком часто за последние сутки, Настя не узнавала это место. Со стороны она выглядела дезориентированной, все оглядывалась, будто бы на невидимый зов то с одной, то с другой стороны. И не успел Оскар встать, чтобы заботливо ей помочь, как она встретила его оценочным взглядом и, сделав чуждые всем выводы, осмотрела каждого вокруг себя. По окончании лицо ее обрело осознанность, и лишь когда она посмотрела на грязное от крови пятно в центре Столовой, произнесла:

– Вы поймали предателей?

Черствость Насти придавала этому месту и встрече гнетущую атмосферу.

– Спутники ничего не показали, – Козырев говорил размеренно. – Аванпост на границе Топи держит с нами связь.

– Они что, спрятались где–то по пути? – вопрос Томаса слетел мгновенно.

– Бэккер прилетел сюда несколько дней назад, – Настя отвечала на тайну, словно знала правду лучше других, – у него был список кандидатов в команду на Целестин для раскопок. Среди них был Юст – умелый хакер, который помогал ему с самого начала. Нам надо не в компьютер смотреть, а лететь за ними напрямик.

– Если они пробрались в Топи, – Оскар говорил заботливо, переживая за ее состояние больше, чем товарищ или коллега, – то мы их уже вряд ли найдем. И даже если у нас будут скафандры, там целые джунгли, магнитное поле другое, сами спутники помехи ловят, так что я бы на это не рассчитывал. А с учетом того, что мы понятия не имеем, что они там хотят найти…

– Бэккер при тебе позвал Юста и Петю? – Настя пронзала Оскара взглядом недоверия.

– Нет! Настя, я тебе уже говорил, после того как ты передала сведения о Роде, я собрался уже перезвонить и позвать помощь, но Бэккер знает, как по башке бить. Можешь у Томаса спросить, он подтвердит.

– Просто интересно, как это Юст и Петя успели туда прибыть еще до меня! Ты был с ним, ты должен был пресечь его своеволие и выступал моим…

– Ты не виновата! – Громкий, непоколебимый в своей правоте тон осадил ее. Козырев подошел чуть ближе, внимательно глядя на побитую и измотанную не меньше, чем Томас и Оскар, Настю. – Бэккер прибыл сюда ради своих целей. Каждый для него – лишь инструмент. Он обманывал и манипулировал всеми. Отставить вину. Это приказ.

Именно таким Оскар и остальные привыкли видеть Козырева – сильного и волевого, краткого и строгого.

– Вы сообщили Опусу? – Настя все же вступала в конфликт, но не по личным соображениям, скорее от кипящей злобы на собственную некомпетентность.

– Сообщать нечего. Проблемы с животными Комы – наши проблемы. Бегство Бэккера, предположительно, известно столице. Они отправили его сюда, он знал про Осколок, который тут нашла Техгруппа. Если столица не замешана, то у нас есть преимущество. Отчего я согласен – надо лететь и искать.

– Почему раньше так не сделали?

– Двадцать три особи осадили Монолит! Сейчас они отступили. Причина неизвестна.

– А может, все чуть–чуть проще? – предвзято кинула Настя как бы невзначай. Козырев украдкой заметил особый взгляд Томаса, подтверждающий ему о верности раннего предупреждения и необходимости сначала пообщаться с сыном, дабы не разжигать еще больше огонь конфликта. В обычное время Козырев бы пресек такую наглость на корню.

– Осколок – полезный камешек, новый источник энергии, способный разжечь войну между столицей и колонистами за уникальный ресурс. Бэккер говорил, как важно, чтобы он не достался никому, но потом почему–то, обманув всех, решил забрать его себе. Но перед этим они что–то взорвали, и все эти звери выбрались наружу. По словам вашего сына, там была какая–то искусственная комната без дверей и предметов, которая, как мне кажется, вполне подходила под описание места для Осколка. А знаете, почему я приказала лететь сюда?! Потому что раз Осколок был найден здесь, в этих развалинах, то, может, тут еще что–то есть?! – Настя пылала неестественной для себя яростью, Козырев терпеливо понимал ее состояние. – И какое же совпадение! Менард и Юра вам наверняка уже сказали, что, копнув чуть глубже, мы наткнулись на тоннель, который ведет, насколько мы смогли разглядеть, в такую же комнату. Я думаю, она недалека от Авроры, почти на восточной границе глубоко под землей. Ничего не хотите рассказать?

– Это правда? – Козырев повернул голову к Оскару, ожидая ответа уже не от сына, а от подчиненного.

– Да. Там было что–то… не думаю, что это сделали люди. Она была глубока. Там буквально не было ничего.

– Как вы туда попали?

– Не хватало одной стены. Природа постаралась.

Козырев задержал на сыне тот взгляд, который лишь отпрыск и знает за счет частоты наблюдения незаметного остальным разочарования.

– Может быть, спросим у вашей Любы?

– Прошу не забываться! – Такую наглость спускать было нельзя, Козырев вцепился в Настю, скрывая удивление от того, как сильно изменилась эта некогда порядочная девушка. – Если кто–то вздумал нарушать субординацию или приказы, то тюремная камера послужит хорошей воспитательной мерой!

– Они просили простить их. – Томас заговорил по–привычному спокойно, разряжая обстановку. – Бэккер сказал, чтобы Монолит был эвакуирован, Юст извинился, а Петя через слезы желал прощения. Все повторял и повторял, что не хочет этого.... Просил извиниться перед Ингрид – его женой и не запоминать его как плохого человека. Потом он применил Осколок.

– Почему ты не убил его там? – Менард задал вопрос из угла, проверяя Томаса суровым взглядом на характер. При этом вопрос этот был актуален, чего он не мог не прочесть во взгляде Козырева.

– Я не знаю, – тихо ответил Томас и, словно закончив свое участие, решил сесть на диван в углу и спрятаться в горьком разочаровании от принятого решения.

– Зачем они оставили вас в живых? – Козырев задал самый простой, оттого и шокирующий вопрос. – Точно не ради сообщения об эвакуации. Не та угроза. Хакер мог напрямую мне сообщить. Тут что–то другое.

Этот вопрос стал для Насти ключевым. Все время с того момента она была переполнена болью от своей слабости и ненавистью в адрес предателей. «Все должно было быть не так!» – повторяла она себе бессчетное количество раз. После гибели Андрея она заняла должность руководителя Техгруппы… и всех подвела. Ею воспользовался Бэккер, человек, который успел стать чуть больше чем другом за время обсуждения изначально благородной задачи по изучению спутника Комы Целестин. Но потом, стоило ему выйти после карантина, как все пошло по наклонной. Даже катастрофичный для Монолита бунт связан с деятельностью Бэккера. Столь смертей… Ею воспользовались, ее предали и теперь оставили одну. А ведь чуть больше суток назад она была счастливой дочерью и влюбленной девушкой на прекрасной должности с мудрым начальником… Какие–то сутки назад у нее была другая жизнь, как и сама она была другой. Была слабой.

– Делаем следующее – все возвращаемся на Монолит. Сюда прибудут специалисты и проверят раскопки. Железную армию переоборудуют летальным вооружением. Ожидаем возвращения противника.

– Надо лететь за Бэккером, – Оскар заговорил уверенней, настойчиво желая исполнить это решение. – Он с остальными где–то там, раз Сток–1 молчит, значит, они либо спрятались, либо нашли способ обойти вышки.

– У одного был нехилый железный костюм, – Юрий выразил солидарность с Оскаром, чему нехотя последовал и Менард кивками согласия.

– Да, Петя успел собрать громадину под два с половиной метра и туда интегрировал Осколок, что делает его самым опасным созданием на планете.

– Я сам видел, – вернулся к разговору Томас, – как он использовал энергию Осколка и направил ее в землю. Так и проснулись твари, полагаю.

– Его так просто не использовать. – Настя взяла Оскара под руку, держась из последних сил на ногах, тот аккуратно и заботливо обнял ее. – Думаю, с помощью этой брони они смогли фокусировать излучение и направлять.

– Я вас услышал. Возвращаемся на Монолит. Там вас осмотрят врачи и дадут все необходимое, чтобы вы пришли в форму. Это приказ.

Кое–что Настя так и не сказала, причем Томас и Оскар сами скрыли ценнейшую информацию про Осколок и то, каким образом Бэккер использовал его ради своей выгоды. Хотя, возможно, думает она, они просто забыли, как у Бэккера получилось устроить настоящую манипуляцию временем и пространством с помощью этого надоевшего и ненавистного артефакта. Но почему же умолчала она? Ведь она знает великую опасность применения этой штуки… Может быть, потому, что в глубине отчаяния теплится желание все исправить. А может быть, потому, что она не знает, кому верить. Стоит хоть как–то нащупать очертания общей картины, так вводятся новые переменные, изобличая ложь и ставя на ее место что–то другое, доверие к чему не имеет основания… Настя как никогда ощущает себя одинокой, ведь даже Оскар, самый близкий оставшийся человек в ее жизни, кажется ей чужим, не в последнюю очередь из–за приверженности отцу.

Но все эти непростые рассуждения были откинуты в сторону в тот самый момент, когда уже на выходе из Авроры, ведомые твердой решительностью Козырева, каждый ощутил неожиданное землетрясение. Скелет Авроры застонал, земля вокруг поддалась силе неизвестного происхождения, а зловещий рев вновь заполонил воздух вокруг. Новые, подобные уже виденным, существа первым делом прыгнули на вертолет, который привез Настю и остальных с востока. Оба пилота – те, что привезли Козырева и Настю, – были как раз там, делясь впечатлениями и проводя дружеское время, пока остальные занимались серьезными вопросами. Внезапная атака существ убила обоих в мгновение, разорвав огромный транспорт на части не только под своим весом, но и за счет необузданной агрессии. Сразу же за этим их внимание привлекли люди, открывшие огонь из всех немногочисленных орудий, позволив кое–как замедлить атаку лишь благодаря неопытности этих новых особей, ранее, видимо, не знавших огнестрельное оружие. Защита главнокомандующего всегда была в приоритете, жертвой чего на последнем мгновении стал Юрий, съеденный буквально у всех на глазах сразу двумя хищниками. Крики умирающего друга, злобный, чуть ли не издевочный вой существ, да еще и доносившаяся сирена тревоги с самого Монолита – все это пробирает до костей и отпечатывается в памяти. Казалось, атака была скоординирована, что обескураживало не меньше, чем единственный путь с Авроры на поезде, уже откуда, мчась на предельной скорости, все увидели подтверждение самого страшного – из новых разломов появлялись еще десятки и десятки этих существ.

6

«Спроси у Катарины» – эти слова врезались в ее мозг и пульсировали вновь и вновь, подталкивая раздраженный ум перебирать все новые варианты связи. Рода уже не ощущала боль от ранений так, как это делают люди, – она питалась ей, заряжалась трезвостью для потакания спасительной паранойе.

Выйти за пределы палаты было невозможно – дверь заблокировали, изолировав ее от всего и всех, что, разумеется, лишь играло на руку ее упрямству. Пытаясь вскрыть дверь, Рода от злости начала бить по ней кулаками, а потом и предметами, поглядывая в камеры наблюдения и требуя внимания. Напульсник почему–то перестал ловить сигнал, и то ли его блокируют, то ли что–то произошло со спутниками или орбитальной станцией Эфир. Либо ее заперли специально, следовательно, врагом выступает человек, либо один из монстров добрался до Тиши. Рода уже даже собралась подготовить средства защиты, устроив небольшой вандализм плохо скрепленными элементами мебели из углепластика, как дверь открылась и вошла Катарина.

– Пойдем, нужна твоя помощь. – Невозмутимый вид этой взрослой умом и сильной характером женщины возымел усмиряющий эффект. Катарина даже не осмотрела палату, глаза ее были прикованы к Роде. Не сказав и слова, повинуясь с одной стороны и подыгрывая с другой, напряженная в каждой мышце Рода последовала. По пустому коридору с дверьми в аналогичные палаты, прямо до лифта на самый верх. Катарина нарушила напряженное молчание довольно резким тоном, словно убеждая саму себя в правоте слов, при этом смотрела все время прямо.

– Говорю один раз – я не имею никакого отношения к смерти твоего отца. Клот устроил атаку на больницу по своим личным, не касающимся меня, соображениям, понимать или интересоваться которыми я не намерена. Твой отец пал жертвой человеческой злобы. Надеюсь, этот вопрос закрыт.

– Почему Настя упомянула тебя?

– Ты правильно заключила: «не тот характер». Она хорошая девочка, но не способна руководить, особенно в кризис. Думаю, ее задача держать тебя на расстоянии, для чего следует выдать тебе задачку – отвлечь.

Лифт остановился на последнем этаже. Рода следовала за Катариной прямо до дальних дверей кабинета директора тюрьмы. Справа были мониторы с выводом изображения пролетов у камер содержания и внешняя сторона всех трех стен. Сама–то тюрьма имела форму треугольника с плоской крышей, в центре которого был двор для прогулок под открытым небом. Одна сторона шла на служебные помещения и жилье для персонала – именно в ней сейчас и были Рода с остальными, две другие отходили осужденным. Единственный транспорт в виде поезда из Монолита примыкал на вокзал именно этого корпуса. Оттого и вид за спиной Директора впечатлил Роду своим масштабом – большое окно во всю стену раскрывало не только уходящую вперед железную дорогу, но и скалистые возвышения по сторонам, причем сейчас они была в центре крыла между двумя остриями треугольника. Директор встал из–за своего стола, обошел его и поздоровался с Родой, сразу же предложив еду и воду, указав рукой на внушительный буфет слева, прямо напротив мониторов. Видимо, отсюда в единственном кресле он наблюдал за тюрьмой, решила Рода и отказала этому тучноватому невысокому мужчине с густой шевелюрой и чистым, немного круглым лицом. На его фоне Катарина представлялась куда большим лидером, чем он.

– Я сразу к делу, – Директор вел себя и говорил дружелюбно. – У вас, Рода, был опыт встречи с неизвестным ранее биологическим видом, и сейчас, в свете последнего, любая ваша помощь в понимании их происхождения или мотивов будет полезна как никогда.

– Неужели Козырев не может справиться с парой десятков животных?

– К сожалению, их теперь куда больше. Пока что насчитывается около сотни.

Неверие Роды было опровергнуто кратким кивком Катарины, после чего она взглянула в окно за спиной Директора.

– До нас пока не добрались, не бойтесь.

Рода посмотрела на Директора, толком не зная даже его имени и не желая знать, потом осмотрела Катарину, но, так и не найдя ответа на напрашивающийся вопрос, решила задать его напрямую:

– Что вам от меня нужно? – Оба молчали, выражая напускное непонимание. – Вряд ли от меня здесь есть польза, иначе я бы еще раньше тебе, Катарина, сказала все, что может быть полезным.

– Откуда у вас были сведения о той пещере, где обнаружили первого из известных хищников? – Директор не спешил, был аккуратен в интонации.

– Ниоткуда. Территория фрагментирована, один квадрат за другим, работа медленная, кропотливая. Что за намеки?! Будто бы это я виновата, хотя мне еще повезло…

– Вот именно. Вам повезло. Но не быть выжившей, а быть выжившей дочерью Андрея Дикисяна. – Не успела Рода вспылить, как Директор продолжил: – Что вы знаете о ней?

На экране появилось изображение взрослой женщины с очень нетипичной красотой, будто бы из другого мира. Один взгляд ее пронзал своей силой, властью и странной добротой, словно перед ними существо с необъятными знаниями и волей. Немного морщин, золотистые длинные пышные волосы, очень мягкие черты лица манили своей идеальностью. Эта женщина была словно богиня.

– Она, – заговорил Директор, – возглавила народ Монолита против воли Козырева. Она не имеет документов, как и не имеет ни строчки в нашей системе. Все, что мы знаем, это имя – Любовь, или Люба. Так она представилась. Ранее зачинщиками были Клот и Наставник. Последнего арестовали и вот–вот пришлют к нам без особого суда и следствия.

– Рода, – Катарина взяла слово, желая донести мысль на личном уровне, – мы считаем, твой отец участвует в заговоре против Козырева.

– Мой отец мертв!

– Ты видела тело?

Атмосфера становилась столь напряженной, что Рода ощущала себя загнанным зверем, чьи недавно поутихшие инстинкты выживания возбуждались с новой силой.

– Что–то может подтвердить слова Насти? – Взгляд Катарины пронзал в самое сердце, провоцируя самый настоящий шок в исполнение. – Рода, я не знаю, что стало с Андреем, как и никто не знает, лишь слова, даже без заключения доктора.

– Допустим! Допустим, он не умер! Что с того? Он как–то управляет этими тварями? Или, может быть… да я даже не знаю, что предположить! Все это какая–то чушь, и ты, Катарина, лучше бы не теорией заговора занималась, а заткнулась бы, потому что это твой муж, долбаный Клот, который помешался на Наставлении, виноват во всем!

– Не во всем. – Директор посматривал на каменное в защитном состоянии лицо Катарины, потом обернулся к Роде. – В монстрах виноваты вы, Рода. Вы решили провести раскопки именно там и именно вчера. Кто дал вам те координаты?

– Я уже отвечала на этот вопрос!

– Может ли быть так, что Андрей знал, куда вас направить, и, вполне допускаю, подгадал время?

– Зачем?! – Рода не верила ни слову. Любые нападки на ее отца не могли пройти безнаказанно. – Зачем моему отцу, который умудрился даже Петю защитить от тюрьмы, между прочим, как и тебя, Катарина, не забыла, что вы учинили год назад?! Как этот человек мог решить уничтожить Монолит?! А? – Они молчали, явно что–то скрывая, тут уж Рода видела каждую мышцу и каждый взгляд этих людей. – Что вы молчите?! Если не верите мне, то запросите наши отчеты, там все слово в слово как было, а еще лучше – спросите у Морица!

Последнее столь сильно удивило Директора, сколь быстро Катарина парировала его взгляд.

– Да, я ей так и не сказала.

– Что вы не сказали?! Где Мориц? Только не говори, что пока мы тут воздух сотрясали зря, он умер!

– Мориц не добрался. – Лицо Роды замерло в ужасе. – Я лгала тебе про него, чтобы не травмировать. Ты пришла одна.

Письмо 1

Пришлось начать новый отсчет. Так надо. Может быть, старые письма потеряются, может быть, их стоит уничтожить. Будет на повестке дня. Сейчас важно зафиксировать увиденное: в лабиринте из камня и железа обитает человек, живой, обычный. Нет. Не совсем обычный. Он копает могилы, одну за другой, вновь и вновь. Все уничтожено. Осталось лишь погребение. Человек упрямо работает лопатой. Превозмогает голод и боль. Выжил. Помнит других. Печальное зрелище. Но его упрямство совершать этот поступок повлияло на меня. За день до смерти. Иначе бы этого письма не было. Письмо о том, как начался новый маршрут. Не знаю, откуда у него силы. Пугает такая воля. Восхищает упрямство. Наблюдаю. Час за часом, вновь и вновь. Вопреки смерти, он работает. Отчаянный и одинокий. Зачем ему это? Хороший вопрос. Запомню его. Изучать этот феномен трудно. Влияние пугает. Солнце высоко, день еще длинный. Надо изучить лабиринт. Не может быть без причины. Вот и пишу, вновь. Некогда смерть почти достала меня. Двери открыты, бери и ликуй. Это заслуженно. Читатель, не смей жалеть меня. Не смей скорбеть. Моя смерть была бы точкой. Но лабиринт оказался не мертв. Жизнь еще теплится. Зачем? Еще один вопрос. Пишу заготовку. Думать в процессе. Наметить вопросы. Оценить возможность. Смерть подождет. Ей не впервой. Может, это обман? Может быть, этого человека нет? Стоп. Трудно сформировать мысль. Потерпи. Мой путь был долгим. Эти привалы утомляют. Голод и усталость забрали многое. А ведь конец был близок. Путь сквозь лабиринт должен был стать последним. Эпилог моего пути. Эпилог, который спас историю бездействием. Думаю подойти и поговорить. Помочь в разделе одиночества. Узнать пролог. Но не могу. Любое влияние опасно. Мне влиять опасно. Каждый мотив способен менять. Ответственность. Здесь я для смерти. Не для жизни. Но зачем тогда? Разделяем судьбу? Невозможно. Путь обратно запрещен клятвой. Несправедливо нарушить ее. Лабиринт – его рук дело? Тут был город из камня и железа. Большой. Теперь лишь остатки. Развалины доказывают время. Есть причина его одиночества. Точно есть. Если встреча, то будет плохо. Ему или мне? Всем. Проблема не во мне. Проблема в нем. Человек такой воли на месте не останется. Новая цепь, новый виток, новый кошмар. Таких стоит держать именно здесь. На могилах. Пусть чужих, но аналогичных его упрямству. Нельзя вмешиваться. Хватит уже. Учусь на ошибках. Наконец–то. Пора бы выслушать урок жизни. Пора запомнить свое место. Мы одинаковы с ним. Таков ответ. Провокаторы. Упрямцы. Разрушители. Бездействие спасет мир после. Спасет могилу цивилизации. Спасет след мертвой жизни. Слово и так нарушено. Поиск улик был под запретом. Изучать – влиять. Знание – оружие. Слишком хорошо это знаю. Знание провоцирует мнение, прорастает в решение, сеет последствие. Такое поймет лишь аналог. Я этот аналог. Наши пути сошлись, но не пересеклись. Пользуюсь преимуществом и ухожу. Хватит влиять на жизнь. Этот человек не пропадет. Упрямо копает, хоронит, выживает. Каждая могила напоминает счет. До смерти? Или это дань памяти? Извинение? Или же он сам не знает? Уже превзошел меня. Что–то дает ему силы. Надо понять. Если маленький человек может жить после смерти, то и я могу. Могу? Важно уточнить. Он убил человека. Свою любимую. Она пришла почти мертвая. Он дал ей обещание, но не сдержал. Это убило ее раньше смерти. Смерти от его руки. Избавление. Он стал палачом, спас ее жизнь, принеся смерть. Плакал. Долго. Жуткая сцена. Трагедия жизни. Заслуженно? Сложно сказать. Уже десятки могил. Он продолжил. Ее хоронил аккуратно. Любил. Понес наказание. Видимо, он виноват в смерти этого места. Так сказала Настя. Красивое имя, красивая девушка. Настя назвала его Бэккером. Ненавидела его. Это была личная злоба. Отчаянная. Он был готов умереть от ее руки. Но она не смогла. Смерть стала ей спасением. Жизнь стала ему наказанием. Но он не сдался. Упрямец. Это вдохновляет. Жизнь после смерти возможна. Зачем?

7

Новые особи накинулись на Монолит со всех сторон, повылезав из глубоких, недавно образовавшихся расщелин. Этакая армия без полководца, хотя если бы у таких и был владелец или лидер, представить его во плоти будет непосильно из–за отсутствия хотя бы крупицы той силы, способной совладать с яростью и бесстрашием особей. Глядя на уничтожение всего живого, легко сделать вывод – те, которые напали утром, были не так уж и заинтересованы в воплощении своей роли. Потому что сейчас… да, сейчас была атака, чуть ли не скоординированная, жестокая и беспощадная, словно человечеству мстила сама планета.