- -
- 100%
- +
Подъехали к месту. Квартира брата располагалась в панельном доме в центре городка. Рядом находился палаточный рынок, где торговцы – челноки всё ещё пытались приобщиться к классу торгашей. В 90-е годы массы людей оставшихся без работы, занялись челночной торговлей – это когда в одном месте покупался товар, привозился в родные места и там, в палатке или прямо с рук, продавались эти вещи с наценкой, а разница в цене и составляла доход. Первоначально такая деятельность давала приличный заработок, но постепенно появились крупные торговые базы и оптовые сети магазинов, которые перехватили покупателей, и челночная торговля еле-еле теплилась только в мелких городках, куда крупному торговцу нет смысла соваться за мелкими деньгами местных жителей. Здесь торговля одеждой и обувью оставалась пока в руках челноков.
Брат жил в 3-х комнатной квартире с женой и двумя кошками: дети выросли, разъехались кто – куда и жили своей самостоятельной жизнью, в которой родителям места уже не было. Когда-то на Руси, в семьях жили вместе несколько поколений, но постепенно произошло их обособление, и обычная семья стала состоять только из родителей и их несовершеннолетних детей, которые достигнув зрелости, старались отделиться и жить независимо. Обычная история отцов и детей.
Они зашли в дом, посидели за обеденным столом, повспоминали события из своей личной жизни и жизни родственников со времени их прошлой встречи. Незаметно наступил вечер, и Иван Петрович отправился на покой в свободную комнату: устал с дороги и уже почти сутки на ногах и неспавши.
Здесь хотя и не родина, но места знакомые, цель почти достигнута, и он уснул с чувством удовлетворения, тоски и усталости.
Х1Х
Проснулся Иван Петрович рано утром: от чирикания воробьёв и тенькания синиц, доносившиеся, сквозь открытое окно, с соседней березы – во дворе. Летние птицы уже улетели, а эти, местные, обживали к зиме городские территории. В Сибири, остающиеся на зимовку птицы, как-то: воробьи, вороны, сороки и синицы слетались осенью к местам обитания людей, потому что в местных лесах для них не было никакой пищи. В лесах оставались только таежные птицы, которые питались семенами и почками деревьев.
Иван Петрович лежал под щебетанье птиц, обдумывая планы на день. Сначала съездить к матери на кладбище, может прибрать могилку, потом прогуляться по городу по знакомым местам, вечером сын брата предложил съездить на охоту на уток, ну а завтра с утра с братом и на его машине уехать на родину – это двести километров пути.
Да, сначала к матери. Когда-то ещё удастся и удастся ли посетить место её последнего приюта. Как всё же извилисты и причудливы нити человеческих судеб. Сто лет назад в этом городке училась в царской гимназии его бабушка, через много лет здесь поселился его брат с семьей, а потом и мать переехала сюда и прожила здесь десять лет до самой кончины.
Вот и он приезжает уже несколько раз в этот городок, ранее известный ему по рассказам бабушки. Что это: судьба или случайное стечение обстоятельств? Конечно это обстоятельства, которые мы выбираем сами, случайно или намеренно, а потом ещё и удивляемся пересечению людских линий жизни.
Наконец прснулись люди и коты, все позавтракали и Иван Петрович с братом поехали на кладбище, расположенное неподалеку на вьезде в город, где он вчера проезжал мимо. Проехав извилистой пыльной улицей, они выехали за город. Летняя пыль в сухую погоду постоянна для этих мест. Сейчас была осень, но из-за теплой и сухой погоды пыль по-летнему клубилась на улицах и в переулках от малейшего ветерка.
С шоссе машина свернула на проселочную дорогу и вскоре справа показалась часовня, стоявшая у ворот кладбища. Они остановились у часовни, и вышли из машины. Иван Петрович привычно удивился, как разрослось кладбище за два года, минувших со времени его последнего приезда. Вообще это основная достопримечательность современной России: быстро растущие кладбища вокруг городов и поселков и полное запустение на сельских кладбищах у исчезающих или уже полностью заброшенных деревень и сёл.
Вот и здесь: сотни лет людей хоронили на старом кладбище, и места хватало всем, но в период демократии старое кладбище быстро заполнилось и пришлось открывать это – новое. Интересно, при открытии нового кладбища власти перерезали красную ленточку и говорили торжественные слова или нет? Кладбище – это по нынешним временам почти фабрика, почему бы главе местной власти и не открыть, торжественно, новое кладбище? Сказать, что это новый объект и его открытие свидетельствует о неустанной заботе властей о людях и их насущных потребностях, среди которых место на кладбище очень необходимо. Потом можно было бы поздравить первую погребальную процессию с первым обитателем этой последней людской пристани, да ещё подарить горожанам бонус – первые десять похорон бесплатно! Это же так современно, демократично и рыночно!
Пройдя через ворота, они двинулись вглубь кладбища по протоптанным дорожкам. Слева, в отдалении, траурная процессия провожала кого-то к его последнему пристанищу.
На этом кладбище, ещё по привычке, горожане хоронились по-родственному, поближе к своим, ушедшим ранее, поэтому могилы располагались беспорядочно, кучками и по фамилиям на надгробиях можно было определить, что здесь лежат родственники.
Вдали, на пригорке и чуть в стороне от других одинокая могила матери: одинокая, потому что умерших родственников в этом городе у неё ещё не было. Они приблизились. Молодая и красивая мать, с памятной фотографии, встретила своих сыновей приветливой улыбкой. «Наверное, это правильно помещать на памятниках пожилых людей их фотографии не в последние стариковские годы жизни, а сделанные ранее, в цветущем возрасте, когда они жили полноценной жизнью, а не коротали свой век под грузом лет, болезней и немощи», – подумал Иван Петрович.
Брат начал что– то поправлять на могилке, а он положил цветы и тихо сел рядом на скамейке, поставленной кем-то у соседних обитателей. «Здравствуй мама, – беззвучно молвил он. Я снова приехал к тебе. Прошло два года. Я тоже стал седой и с каждым годом старею, а ты становишься почти ровесницей. Когда я родился, ты была старше меня на двадцать лет и оставалась такой всю свою жизнь, а вот теперь ты старше меня только на семнадцать лет и ты будешь молодеть до самого моего срока, когда время остановиться и для меня».
Неподалеку у ручья тихо шеелестела листьями одинокая верба, а мать с фотографии всё также, ласково смотрела на него. Он встал, подошел к ней и положил руку на памятник, словно пытаясь установить какую-то особую, внутреннюю связь с матерью, но ничего не получалось: всё также пригревало солнце, шелестела верба и улыбалась мать с фотографии.
Он снова сел на скамейку. Здесь покоится его мать, а что-либо сказать ей и услышать ответ он не может. Органы чувств бессильны, а каких-то потусторонних явлений, как видно, не существует. И мать, и бабушка, и прабабушка в это не верили, а верили только в людей и их поступки и передали эту веру ему. Так что же остается от человека после его смерти? Только кратковременная память его родных и близких? Что он знает о своих предках, например о прадеде? Почти ничего, кроме дат жизни его и детей, да нескольких фактов его биографии и фотографий, случайно уцелевших в семейных архивах. А если копнуть глубже, то об этих родственниках нет никаких сведений вообще.
Пусть где-то, по мыслям верующих, и хранится вся информация о всех, живших когда-то людях, но доступа к этой информации нет и быть не может, поэтому она бесполезна для конкретного человека, для него лично, как бесполезен магнитный диск без компьютера или проигрывателя. Поэтому и душа человеческая, даже если она и есть, бесполезна и бессмыслена без человеческого тела и не может ничего помнить и чувствовать.
Встав, он опять прошелся вокруг бугорка земли, скрывающегоего мать, обратив внимание, что где бы он ни проходил или стоял, глаза матери с фотографии с любовью во взгляде смотрели на него. Некоторые фото обладают такой особенностью, так и эта фотография матери, случайно выбранная в день похорон, всегда смотрит на него, где бы он не находился рядом.
Наконец Иван Петрович обратил внимание брата на отсутствие оградки у могилы матери. Надо бы поставить, а то посторонние проходят мимо, почти наступая на могильную плиту. На том и порешили, и ещё раз прикоснувшись к памятнику, он и брат поехали за оградкой.
Ритуальных магазинов в городке было несколько: товар пользовался спросом и «дорогие россияне», как говорил главарь банды демократов, приснопамятный Ельцин, спешно меняли свою свободу здесь на мир иной. В одном из этих магазинов они нашли подходящую оградку, наняли рабочих для установки и поехали вместе с ними проконтролировать работу.
Была вторая половина дня, рабочие уже навеселе, так что контроль их работы просто необходим. Вернувшись на кладбище, Иван Петрович показал где установить оградку, рабочие выкопали ямки, установили в них стойки и залили цементом– иначе бродяги могли выдернуть оградку и сдать в металлолом на спиртное. Работа была сделана, рабочие получили своё вознаграждение, а Иван Петрович с братом немного постояли ещё и, попрощавшись с матерью, поехали домой. Мысленно он пообещал матери приезжать сюда и впредь, если позволят обстоятельства и здоровье.
Вернувшись на квартиру брата, он взял его ружье и , как договаривались, поехал с племянником поохотиться на уток. Накануне тот подстрелил штук десять, чем и подзадорил Ивана Петровича. Но раз на раз не приходится и, объездив окрестные озера, болота и речушки, они видели уток только издалека и всего несколько штук. Потом они посидели на озере в скрадке на закате дня, но тоже бесполезно. Выстрелив для порядка несколько раз в пролетающих вдалеке уток, они ни с чем вернулись домой.
Всё же это была хорошая разрядка за последние дни и Иван Петрович уставший, но освободившийся от забот и всяческих мыслей, лег спать. Перед сном он вспомнил посещение матери и почему– то подумал об отце. Вот если бы и отец был там, рядом с матерью, подумал он засыпая.
XX
Своего отца Иван Петрович не знал, не помнил и не интересовался его судьбой много лет, пока лет десять назад, ностальгируя по ушедшим годам молодости, он решил хоть что-то узнать об отце и его судьбе. Спросил об отце свою мать, но она тоже мало что смогла рассказать, зная только фамилию, имя, отчество, что он окончил местный областной мединститут и работал врачом в больнице их городка, где они и познакомились. Коллег отца по работе тоже уже не осталось, но порывшись в архивах ему удалось, пусть и частично, восстановить судьбу этого незаурядного человека. Вот что он узнал об отце.
Его отец Геворский Владимир родился в январе (по старому стилю) 1912 года в станице Кигичевка под городом Славянском в Донбассе – ныне Донецкая область Республики Украина, в семье обрусевших немцев. По-видимому, фамилия была изменена на славянский лад из, предположительно, немецкой фамилии Геворски, или Георски, которые были распространены в Восточной Пруссии, однако национальность – немец, постоянно упоминается в биографических данных.
Отец Владимира до революции 1917г и после, характеризуется как кустарь-одиночка, однако род деятельности неизвестен, мать – домохозяйка. Достоверно известно, что в семье было ещё двое детей – брат (старший) и сестра.
Владимир Геворский закончил 7-ми летнюю школу в г. Краматорске и затем учился в средней школе в 8-ой группе (классе). После 8-ми классов школы он окончил ФЗУ (фабрично-заводское училище) и работал на заводе в г. Краматорске разметчиком 3-го разряда в механическом отделе, откуда в 1932 году пошёл добровольно служить в РККА (Рабоче-крестьянскую красную армию), по-видимому, чтобы как-то сгладить свою немецкую национальность и открыть путь к дальнейшей учёбе. Хотя в начале 30-х годов 20-го века отношение к немцам в СССР было вполне доброжелательное, служба в РККА давала льготы на образование, которые сохранялись и в дальнейшем все годы Советской власти.
В РККА Геворский служил в войсках НКВД, в каком регионе неизвестно, однако после демобилизации поступил в 1934 году на рабфак (рабочий факультет, куда принимались рабочие и крестьяне для подготовки к дальнейшему обучению в ВУЗах без конкурса и вступительных экзаменов) при Омском медицинском институте. После окончания рабфака он был зачислен в 1935г в Омский мединститут студентом лечебного факультета. Вероятно, Геворский служил в РККА где-то в Средней Азии (Туркмения, Таджикистан, Казахстан, Киргизия), что позволяет объяснить: как его появление в г. Омске – вдали от г. Краматорска на Украине, так и его заболевание малярией, очаги распространения которой, в 30-е годы 20-го века в СССР были только в республиках Средней Азии и на Кавказе. Малярия в те годы полностью не лечилась, поэтому Геворский на протяжении всей оставшейся жизни периодически переносил приступы обострения этой болезни, что вызывало перерывы в учёбе и работе и в конечном итоге привело его к туберкулёзу лёгких и смерти.
Сохранилась автобиография Владимира Геворского при поступлении в Омский мединститут. Вот она:
Автобиография
«Родился в 1912 году 22 января (по старому стилю) на Украине ст. Кигичевка быв. Харьковской губернии. Отец не имел определённой квалификации, работал на различных предприятиях, что-то указать точно, кем он работал трудно. Был и чернорабочим и кустарём-мыловаром, а в настоящее время ввиду того что я не имею сведений о месте жительства отца с 1934г, не могу указать. Сам я учился до 30-го года и после окончания 8 группы был принят в ФЗУ в г. Краматорске Донецкой области и работал до 1932г. Осенью 1932г пошёл добровольцем в РККА и был записан в войска НКВД. В 1934г поступил в Омский Медрабфак, а в 1935г в О.М.И.
14/VI-35г В.Геворский».
Учиться в Сибири вдали от родителей и без их материальной поддержки, хотя бы продуктами питания, было трудно и после первого семестра обучения Геворский В.А. переводится по собственной инициативе в Ростовский мединститут, однако весной 1936г вновь восстанавливается в Омском мединституте. Видимо, перемена места учёбы не облегчила его материальное положение. Но и в Омске по семейным обстоятельствам, он был вынужден прервать учёбу. Вот его заявление:
«Директору О.М.И.
от студента 95 гр. I курса
Владимира Геворского
Заявление.
Ввиду того, что я получил от матери извещение о том, что моя сестра, на иждивении которой находятся мать и дочь, тяжело больна и что кроме меня некому быть дома и оказывать материальную помощь, настоящим прошу Вас предоставить на 1 год отпуск, т.к. считаю нужным не отрывать от занятий брата, который учится на 4 курсе. Прошу не отказать в моей просьбе.
2/IV-36г В. Геворский».
Из заявления следует, что отец Владимира Геворского проживал отдельно от жены и дочери, а установить место обучения брата, с целью поиска родственников В. Геворского, так и не удалось.
Однако, осенью 1936г В. Геворский продолжил обучение в Омском мединституте, который успешно закончил в 1940 году. Учёба проходила в крайней нужде и с перерывами по болезни (малярия). Возможную материальную помощь оказывал институт. Вот пример:
«В профком О.М.И.
от студента II курса 73 гр.
Владимира Геворского
Заявление.
Ввиду того, что я в настоящее время очень нуждаюсь в необходимой для меня одежде как-то: ботинках и пальто, настоящим прошу Вас оказать содействие в оказании мне помощи в размере 100 руб. Убедительно прошу не отказать в моей просьбе. 27/Х-36г. В. Геворский»,
и резолюция профкома о выдачи пособия в размере 100 руб. Из заявления следует, что в октябре, когда в Сибири уже стоит зима, у него нет ни ботинок, ни пальто и негде взять, а в то время старые вещи нельзя было найти даже на помойке. Их не выбрасывали, а носили до полного износа, а потом использовали одежду на лоскуты и тряпки, а обувь на заплатки. Таких заявлений за время учёбы В. Геворского несколько. Одновременно он пытался и подрабатывать, то лаборантом в институте, а с 4 курса уже фельдшером, в том числе и на летних каникулах .
По окончании института В. Геворский направляется по распределению на работу в областную судмедэкспертизу со следующей характеристикой:
Характеристика.
«Геворский Владимир Александрович, рождения 1912г, сын кустаря-одиночки, беспартийный, немец, холост, родители живут в УССР, Донецкой обл., г. Славянск. До поступления в институт окончил медрабфак. В Омский Мединститут поступил в 1935г. Успеваемость: отлично____%, хорошо____%, посредственно____%. За время пребывания в институте проявил себя активным и дисциплинированным студентом. С 1 по 5 курс участвовал в кружках художественной самодеятельности. Состояние здоровья удовлетворительное.
Директор О.М,И.
секретарь партбюро,
профком
8/III-40г».
Это типовая характеристика, даже проценты успеваемости не проставлены. Судя по зачётной книжке, учился В. Геворский в основном на «отлично», хотя по части дисциплины имел несколько взысканий за пропуски занятий без уважительной причины, утерю студенческого билета или вот такой поступок:
«Приказ № 31/1
по Омскому медицинскому институту от 4/ II-1936г.
Студенты 1 курса 95 группы Танков и Геворский, а также 1-го курса 80 группы Иванов и Тюкин, все четверо, проживающие в центральном общежитии, занимаются карточной игрой в деньги и не подчиняются коменданту т. Погибель.
Указанным студентам объявляю строгий выговор с предупреждением за нарушение правил внутреннего распорядка и карточную игру.
Выписки из приказа занести в личное дело каждому на указанных студентов и, кроме того, объявить по всем общежитиям.
п/п Директор ОМИ».
Это была обычная студенческая жизнь и наказание соответствующее. Хотя, если верить телевизионным и газетным шавкам – журналистам, облаивающих всё советское, в те годы этих студентов – комсомольцев должны были немедленно исключить из института и потом репрессировать: то есть расстрелять или сослать в лагеря за буржуазные игры в карты на деньги.
Но как видим, не всё было так, как сейчас мерзавцы пытаются внушить молодёжи, и В. Геворский был распределён на работу в судмедэкспертизу, куда и сейчас берут наиболее опытных врачей или отличившихся выпускников медвузов.
В судмедэкспертизе В. Геворский начал работать в должности эксперта-специалиста с окладом 411 рублей в месяц без предоставления жилья. Какие это деньги 411 рублей в месяц сейчас трудно судить, но можно отметить, что к 1940г жизнь людей в СССР вполне наладилась, были в достатке продукты питания, появились в свободной продаже одежда, товары широкого потребления, например велосипеды, патефоны и т.д. Обед в столовой стоил 1-2 рубля, да и из заявления В.А. Геворского о материальной помощи следует, что на 100 рублей можно было купить какие-то ботинки и пальто.
Кстати, в начале 1960-х годов, когда Иван Петрович начинал свою трудовую деятельность слесарем в авторемонтной мастерской, пожилые рабочие, вспоминая 40-е годы, говорили, что они никогда не жили так хорошо как перед войной.
К сожалению, архивы областной судмедэкспертизы, до 1946г включительно, утрачены при пожаре, поэтому восстановить какие-либо конкретные данные о работе В. Геворского там не представляется возможным.
Достоверно известно, что он проработал по распределению в судмедэкспертизе, положенные 3 года, вплоть до июня 1943года, после чего переехал в родной город Ивана Петровича и стал работать врачом в райбольнице.
Здесь необходимо сделать следующее пояснение. 22 июня 1941г фашистская Германия напала на СССР и началась Великая Отечественная война. С началом войны, все немцы, проживающие в западных областях СССР, были эвакуированы на восток – в Сибирь и Среднюю Азию. Они не могли служить в действующей армии (за редким исключением), работать на оборонных предприятиях и были поставлены на учёт в местных органах милиции, с необходимостью регулярно отмечаться в органах МВД по месту жительства. Немцам также запрещалось менять место жительства без специального разрешения. В остальном, каких-либо ограничений или репрессий в отношении немцев, проживающих в СССР, не проводилось, кроме, конечно, арестов по ложным доносам или при ведении ими подрывной деятельности в пользу Германии.
Аналогичные и более суровые меры в отношении лиц национальности противника применялись всеми воюющими странами. Например, после начала войны США с Японией в декабре 1941г все японцы, проживающие в США, были арестованы и вместе с семьями и детьми помещены в концентрационные лагеря, где и пробыли, кто выжил, вплоть до окончания войны, т.е. до конца 1945 года. В Англии все немцы, с началом бомбежек Лондона, были расстреляны в их квартирах и на улицах городов без суда и следствия.
Как видно, в демократических США и Англии в отношении японцев и немцев во время войны были приняты более суровые меры, чем в тоталитарном СССР в отношении немцев.
С этих позиций, переезд В. Геворского, немца по национальности и врача по специальности, на жительство из г. Омска, где было много оборонных предприятий, в сельский городок, где не было никакой промышленности, а до ближайшей железнодорожной станции было 70 км, представляется вполне оправданным: там было трудно, даже по доносу, обвинить его в подрывной деятельности в пользу Германии, тем более, что к лету 1943года уже было ясно, что войну Германия проиграет.
Но даже в этом городке подозрительное отношение к В. Геворскому во время войны сохранялось. Известен случай, когда на встречу Нового 1944 года руководство района пригласило руководителей и местную интеллигенцию: учителей и врачей, кто-то из врачей принес в пол-литровой бутылке спиртовую жидкость от вшей и оставил её в гардеробе в валенке. Когда, как всегда, всё что было приготовлено и принесено выпили, кто-то нашёл эту бутылку и, не разобравшись, её тоже выпили. Несколько человек отравились, но не смертельно.
Началось расследование, которое квалифицировало бытовое отравление как покушение на партийное руководство района и, конечно, первым обвинили В. Геворского – как немца по национальности. Хорошо, что врач, принёсший эту злополучную бутылку с жидкостью от вшей, признался, что это он принёс её, а те, кто отравился, признались, что нашли бутылку случайно в гардеробе в валенке и без лишних рассуждений выпили. Тем дело и ограничилось, но неприятный осадок и определённая подозрительность органов МВД к Геворскому, конечно, остались.
Как бы то ни было, но с июня 1943 года по март 1946г В. Геворский жил и работал на родине Ивана Петровича. Вначале он работал врачом-терапевтом, а потом специализировался на лечении малярии и туберкулёза – так его болезнь определила и его специализацию, как врача, а врач он был хороший. Об этом свидетельствуют его пациенты, некоторые из них даже через 40 лет с благодарностью отзывались о нём в личных беседах с его сыном – Иваном Петровичем. Очень хорошо отзывалась о нём врач Соловьёва, работавшая в то время, там же в райбольнице и ставшая впоследствии доктором медицинских наук, профессором, завкафедрой в Омском мединституте.
К сожалению, каких-либо дополнительных биографических данных о В. Геворском его пациенты и коллеги сообщить не смогли, а архивы райбольницы сгорели в 1980г. Опять пожар, как и в судмедэкспертизе, уничтожил биографические данные на Владимира Геворского.
Но кроме работы, даже во время войны, у людей была и личная жизнь. Осенью 1943г Владимир познакомился с девушкой Лидой, 1920г рождения, жительницей этого городка, работавшей в то время медсестрой фельдшерского пункта в селе, примерно 20км от райцентра. Медсестрой она проработала 2-3 месяца, а затем переучилась на воспитателя и до выхода на пенсию проработала в детских садах воспитателем, а затем и директором.
Лида родилась и выросла в этом городке, окончила среднюю школу, потом училась в областном сельхозинституте, но в 1942г на втором курсе из-за войны оставила учёбу, кончила курсы медсестёр, просилась на фронт, как и все порядочные люди, в то время, но призвана не была, по-видимому, из-за своего отца. Её отец Иван Петрович , 1885г рождения, дворянин, образование высшее, учитель, офицер, Георгиевский кавалер Первой мировой войны в 1935 году был по доносу ложно осужден на 10 лет лагерей и впоследствии в 1937 году, уже в лагере и также по доносу, расстрелян.
Её мать, в девичестве Щепанская Анна Антоновна, была дочерью купца Щепанского Антона Казимировича, владевшего до революции 1917г в городке паровой мельницей и маслозаводом, и крестьянки из ближнего села Соловьёвой Евдокии Платоновны. Анна Антоновна окончила в 1910г прогимназию в городке, где сейчас и находился Иван Петрович, а в 1916г Тобольское учительское училище и после ареста своего мужа, вплоть до выхода на пенсию работала учительницей начальных классов в родном городке Ивана Петровича, где она и закончила свой земной путь.
Знакомство отца и матери Ивана Петровича перешло в их гражданский брак, в результате которого и родился сын , имя и отчество которому были даны по деду – так Иван Петрович стал полным тёзкой своего деда.