Исследователи

«Наступит и то время, когда космический корабль с людьми покинет Землю и направится в путешествие…» (Сергей Павлович Королёв)

– Какая она огромная! Даже окошки видно! – воскликнул Коля

– Дай сюда бинокль, какие окошки!? Это называется иллюминатор, – ответил Стёпа.

Их целью была белоснежная ракета, которая по слухам должна полететь на луну. Первая часть плана прошла успешно: ребята пробрались на территорию космодрома и спрятались в зарослях дикого кустарника.

– Странно, что там никого нет. Дядя Егор говорил, что запуск сегодня, – сказал Коля, – может он ошибся?

– Да что ты как вошь на сковороде, если боишься, так и скажи. Я сам полечу, – ответил Степа и забрал у Коли бинокль. – И где ты иллюминатор увидел? Это люк, через который космонавты попадают в ракету.

– Если ты такой умный, лети-ка сам тогда.

– Сейчас вы у меня оба полетите, причем быстрее ракеты, – раздался голос позади.

***

Он стоял возле иллюминатора и наблюдал за яркими вспышками над Землёй. Бело-голубые всплески хаотично расползались по облачной завесе. Степана всегда завораживало это зрелище и одновременно нагоняло тоску. Через два часа они войдут в пространство для гиперпрыжка и ближайшие пять лет он не увидит свой дом.

На следующий день после праздника, устроенного на шестнадцатилетие дочери, ему позвонили с базы. Космический зонд «Орион 2» обнаружил признаки жизни на небольшой планете, а это означало новое путешествие.

Времени на сборы – сутки, и вот он уже в космосе. Это был его третий полёт в роли исследователя. После изобретения гипердвигателя, для людей стали доступны миллионы новых звезд и сотни новых планет.

Степан вспомнил вторую экспедицию. Отряд исследователей провел три года на Этуопии, но кроме выдавленных тюбиков из-под мясного пюре ничего не обнаружил. Космический мусор из прошлого, не более того.

В последний день, когда база была собрана и у отряда было свободное время, Степан решил прокатится по некоторым местам, память о которых он хотел оставить в своем космическом альбоме.

Он остановил звездоход возле каменной насыпи и достал фотоаппарат. «Хорошие кадры получатся», – подумал Степан. Желтые, каменистые складки кратера и белая дымка на дне. Поймав фокус, он нажал кнопку. Последовала вспышка. Вспышка и тень позади него. Он вспомнил, как в детстве вместе с другом Колькой пытался попасть в ракету, чтобы полететь на луну. Они наблюдали за ракетой, когда позади них появилась тень охранника. Но сейчас он находится на неизвестной планете и кроме него, оранжевого звездохода и фотоаппарата рядом никого нет. Тогда почему шкала теплодатчика на руке поднялась на десять градусов, а к его тени на желтой, каменистой почве добавилось расплывчатое пятно?

Пронзительный звук выстрелил в барабанных перепонках. Степан вздрогнул. Дверь, ведущая в отсек для отдыха открылась. В помещение зашел Крис, второй участник экспедиции. С тех пор как изобрели «Гравитод» прошло тридцать лет и сложности быта, которые создавала невесомость, ушли в прошлое. Космонавты свободно передвигались по космическому кораблю, принимали душ и разделяли другие мелкие радости жизни на земле.

– Через час прыжок, ты как? – Спросил Крис.

– Хорошо. Думал тут, о своем.

Крис присел на диван. Команда, состоящая из трех исследователей: Степана, Криса и Даниэля были первопроходцами. Сегодня состоится их третий гиперпрыжок на Зиллион. Такое кодовое название дали планете на время экспедиции.

– Думаешь, что-то найдем? – Спросил Крис.

– Не знаю, – ответил Степан.

Он продолжил наблюдать в иллюминатор за бело-голубыми вспышками. Где-то внизу молнии пронзали облака, а люди спасались от дождя: забегали в подъезды, деревянные беседки, навесы. Капли спадали по их лицам, и они продрогнув от холода прятались и ждали завершения грозы. А может пережидали непогоду в уютном кафе за чашкой ароматного чая. Из космоса мы можешь лишь представлять, что сейчас делают люди на этой крохотной планете под названием Земля.

– Знаешь, я решил подать в отставку, после этой экспедиции, – сказал Крис.

Степан повернулся к Крису:

– Почему?

– Когда я улетал первый раз, Джеймсу было десять. Я привез ему зеленые камни с Туриона. Он спросил меня: «Папа, ты видел инопланетян?» А через год мы улетели снова. Ему уже двадцать два, он не признает ни меня, ни мое дело. Камушки и ретро-тюбики с едой обрадовали Амели, но ей всего шесть. В лучшем случае ей будет одиннадцать, когда мы вернемся. А что потом? Новая экспедиция? Из-за того, что какой-то зонд обнаружил признаки жизни, которых там отродясь не было, – ответил Крис.

– Люди на земле не видят друг друга годами, что тут говорить о нашей работе, – сказал Степан.

Внимание! Всем членам экипажа пройти в отсек подготовки к гиперпрыжку. – включилась система автооповещния.

***

Путь к капсульным отсекам шел вдоль узкого коридора. Сенсорные экраны висели на стенах и отображали мониторинг важных узлов корабля и температуру на борту: 71,6 градус по Фаренгейту, 47 процентов влажности, – «Как дома», – подумал Степан.

Для того, чтобы космонавты могли пережить гиперпрыжок, их вводили в искусственный сон или по-другому анабиоз. В этом состоянии жизненные процессы организма временно приостанавливались. Человеческий организм воспринимал анабиоз как тяжелый сон, после которого ты просыпаешься разбитым и не способным ни на какую деятельность. В этот раз им предстоит уснуть двадцатого февраля 2095 года, а проснуться пятого марта 2096.

Капитан корабля Даниэль, ожидал их в капсульном отсеке:

– Ну что готовы? – спросил Даниэль.

– Всегда готовы! – В один голос ответили Степан и Крис.

Космонавты полностью разделись и каждый занял свою капсулу:

– Система, подготовить капсулы к гиперпрыжку. Команда, занять позиции, – отдал приказ Даниэль.

Степан почувствовал прикосновение холодной иглы к плечу: своего рода капельница на время полета с постепенным введением витаминного комплекса. Ниже пояса к космонавтам подключались трубки на специальных присосках, созданные для стерильного отвода испражнений.

– Готов, – сказал Степан.

– Готов, – произнес Крис.

– Хорошего сна, ребята, – ответил Даниэль. – Система, закрыть капсулы.

Откинутые кверху прозрачные двери плавно опустились. Капсулы начали заполняться бело-голубым дымом. Глаза Степана сузились. Сквозь дым и окошко капсулы он увидел каменистый склон. Капсульный отсек исчез, вместо него появилась темнота и расплывчатая тень на желтой земле.

***

Степан ощутил холод, хотя его теплодатчик зафиксировал резкое повышение температуры. Он посмотрел на расплывчатую тень, что-то находилось позади него. Его тело будто парализовало. Звездоход стоял в десяти шагах от Степана, но на Этуопии это означало около двухсот метров. Побежать возможности не было, сила гравитации подкинула бы его как спущенный шарик, на метр от поверхности и оставила бы в таком положении.

Тень на земле начала увеличиваться. «Второй, прием! Пора возвращаться. Второй, как слышно»? – раздался голос Даниэля.

Степан вздрогнул и начал плавно поворачиваться. «Второй, ответь. Прием»,– динамики, установленные в скафандре, с хрипотцой передавали голос командира.

Внезапно в глаза ударил яркий свет. Тупая боль пронзила голову и свела скулы.

Когда белые точки в глазах прошли, Степан начал различать окружающую обстановку. Только вместо темноты и каменистой поверхности Этуопии, он увидел небольшой пригорок с редкой травой и разложенный походный столик из его детства, на котором лежала тарелка с нарезанной колбасой и помидорами.

– Хорошо идет сегодня, – откуда-то снизу раздался голос отца. Степан подошел к краю пригорка. Его отец стоял возле воды и держал в руках удочку:

– Давай спускайся, что халтуришь?

Степан заглянул в свое ведро. Всего два гольяна, по сравнению с пятью бултыхающимися карасями в ведре его отца.

– Это нечестно, ты закидываешь дальше, – сказал Степан.

– Ну так учись закидывать, как я тебе показывал. Что ты как маленький, пробуй давай.

Степан спустился к отцу и поднял с установленной рогатки свою удочку.

– Не передумал то еще? – спросил отец.

– Что не передумал?

– Космонавтом стать.

– Нет.

– Ну смотри. Только больше не лазайте по космодрому. Иначе второй раз я не поеду за вами в участок, – сказал отец и забросил удочку.

Степан взял червяка из банки и начал насаживать на крючок.

– Зачем искать этих инопланетян? Ничего там нет. Даже если есть, чем тебе это поможет? – спросил отец.

– Я не знаю, это интересно.

– Мы отравляем планету уже не одну сотню лет, истребили сотни видов, нам что мало своей земли?

– Может быть это поможет людям, вдруг существуют расы, которые могут побеждать болезни, с которыми мы не можем справиться? – сказал Степан.

Отец начал крутить катушку:

– Рассуждаешь как взрослый, – на поверхности реки проявились отблески чешуи. Отец поднял удочку и вытащил на берег небольшого карася:

– Мы можем дать вам это, но ваша раса все превращает в оружие. Одна спасенная жизнь может стоить тысячи убитых и несчастных, – сказал отец. Его голос будто снизился на два тона и стал звучать будто через заслонку.

Степан посмотрел на отца. Бесформенные белые куски, как выросшие грибы-паразиты на дереве, свисали с щек. Вместо глаз были дырки с голубым свечением внутри. Степан запнулся и упал в реку.

Он наблюдал за силуэтом отца сквозь пелену воды и медленно погружался на дно. Силуэт постепенно становился расплывчатым. Куски тины облепили голову Степана, а легкие стали заполняться мутной жидкостью.

– Крис, помоги! – раздался голос Даниэля. Степан открыл глаза.

– Он очнулся! Степан, с тобой все в порядке? Ответь!

– Да, – он начал подниматься. Ребята придерживали его за костюм, – Что-то плохо стало. Ничего не помню, – ответил Степан.

***

Острый нос космического корабля «Цитурион» пронзил атмосферу и стал сбрасывать скорость. Поверхность планеты была окутана космическим туманом. Белый слой был похож на разбавленное молоко. Крис стоял в отсеке для наблюдения и смотрел в иллюминатор.

Через два дня они должны будут приземлиться в точку заданную системой навигации. Судя по информации сканера, это было самое благоприятное место для посадки: ровная площадка, величиной с футбольное поле.

В отсек зашел Даниэль:

– Ну что, отошел? – спросил он Криса.

– Необычно так, зеленая земля. Как думаешь на поверхности также будет или это оптическая иллюзия? – спросил Крис проигнорировав вопрос.

– Судя по информации со сканера, примерно так и будет. Ты пей побольше березового сока, нам уже через два дня базу разбивать.

Три недели назад бортовая система отключила подачу газа, и команда стала пробуждаться после анабиоза. Первые три дня были самые мучительные: постоянная рвота и горизонтальное положение. Возле кровати космонавтов стоял таз и пятилитровый бутыль с шлангом, через который шла подача березового сока. Это открытие сделали относительно недавно. Раньше они пили апельсиновый сок и антибиотики. В таких условиях время поднятие на ноги составляло неделю-полторы. Березовый сок сократил время восстановления почти вдвое.

– Как Степан? – спросил Крис.

– Как обычно, занимается – ответил Даниэль.

***

Степан крутил педали велотренажера. Пот лился по изможденному после анабиоза телу. Сон, что снился Степану не выходил из его головы. Он вспомнил про тень, которую увидел возле кратера, вспомнил про температурный датчик. Остальное было покрыто пеленой.

Дверь в спортивный отсек зашипела:

– Степан, подготовься. Через час будем снимать контрольные показатели, – сказал зашедший в помещение Даниэль.

Снятие контрольных показателей являлось медицинской процедурой, своего рода проверка здоровья космонавта перед высадкой на планету. В ближайший месяц им предстоит работа по созданию базы: установка навигационного оборудования, сборка стоянки звездоходов, подготовка дронов-разведчиков и множество других необходимых работ. Все это требовало немалых усилии и отдачи каждого члена команды.

Степан знал, что пройдет обследование без проблем. У него в отличии от других космонавтов никогда не было побочных эффектов после анабиоза.

***

По утрам команда собиралась за обеденным столом. Ребята нарезали карбонад для бутербродов, а затем кто-нибудь из них разливал кофе по чашкам. Обычно это делал Даниэль, потому что приходил на кухню быстрее всех и сразу запускал кофемашину.

– Разговаривал с дочкой вчера. Уже ждет, когда я ей привезу зеленый камень, – сказал Даниэль.

– Да? Здорово, – ответил Крис. Он сидел за столом и просматривал колонку новостей с земли. Команда плотно позавтракала и каждый занимался своими делами. Сегодня у них был выходной день перед стыковкой. Последний день ничегонеделания.

– Что пишут, Крис? – спросил Степан. Он сидел напротив Криса и раскладывал пасьянс на планшете.

– Да все о том же. Рост цен, сжигание лесов, вирус еще какой-то новый.

– Да сколько можно уже этих вирусов? – сказал Даниэль, – Безумие какое-то, что ни год, то новый вирус.

– Тут не поспоришь, как минимум два новых штамма пройдет, пока мы тут будем, – ответил Степан.

– Так, ребята, завтра ответственный день, – сменил тему Даниэль, – Предлагаю сегодня по максимуму отдохнуть. Степан, побудь, пожалуйста, сегодня без тренажеров. Набирайтесь сил, готовьтесь к стыковке. Я лично планирую сегодня провести день за просмотром фильмов. Пока мы спали много чего нового вышло. Кто хочет присоединяйтесь, с меня подбор фильмов, с вас приготовление попкорна.

– Я за, – ответил Крис.

– Я позже присоединюсь. Пойду, сделаю фотографии, – сказал Степан.

– Хорошо, с тебя тогда пару пачек сырного попкорна.

– Заметано, – ответил Степан.

***

Отсек для наблюдения представлял собой темную комнату, три на четыре метра, в которой каждая стена была по сути иллюминатором. Прозрачный пол, прозрачный потолок. Даже у бывалого космонавта могла закружится голова, когда он первый раз попадал в это помещение. Бесшовное стекло иллюминатора создавало ощущение, что ты вышел в открытый космос. Степан присел в кресло и стал наблюдать.

Яркие, ослепляющие звезды были повсюду. Яркие точки в бескрайнем пространстве. Он посмотрел на пол. От планеты, куда двигался их корабль, исходил бледно-зеленый ореол. Она напоминала огромное яблоко. В некоторых местах были видны впадины кратеров, их было не так много, но выглядели они куда больше чем на Этуопии.

Степан решил сменить положение. Он встал с кресла и прошел в центр комнаты, а затем лег на прозрачный пол и раскинул руки в разные стороны, в форме морской звезды. Ощущение будто ты лег на планету, фантастическое зрелище. Как бы он хотел, чтобы его дочь почувствовала это, увидела все своими глазами. Может тогда она поняла бы его.

Степан наблюдал за кратерами и думал, что это его последнее путешествие. То о чем он размышлял последние несколько лет, озвучил Крис. Вернуться домой, вернуться на Землю.

***

Подняв облако желто-зеленой пыли, «Цитурион» плавно опустился на поверхность планеты.

Первым делом был отлажен грузовой лифт, предназначенный для спуска техники и материалов. Гравитационное поле Зиллиона позволяло перемещается практически также как на Земле, что позволило в короткий срок собрать базу и приступить к планированию маршрутов для разведки.

– Завтра выдвигаемся, – передал по радиосвязи Даниэль. Он снял последний отчет с воздушного дрона, – Есть несколько вариантов, которые нужно проверить.

– Принято, – ответил Крис.

– Степан, что у тебя? – спросил Даниэль.

– Снимаю отчет, – ответил Степан.

– Понятно. Через два часа сбор на базе.

– Принято.

Степан просматривал видеозапись с дрона. Они уже сталкивались с пещерами во время первой экспедиции. На Этуопии дрон исследовал сеть пещер и составил подробную карту, но в этот раз он остановился возле входа и завис.

На видео был виден небольшой вход, около полутора метров в высоту, а дальше темнота. «Может там и не пещера? Небольшой закуток, – подумал Степан. На записи появились помехи: волнообразные искажения пошли по экрану ноутбука и камера на дроне отключилась.

Вечером космонавты собрались за ужином. Даниэль вдохновлял ребята на завтрашний день и согласовывал маршруты. Степану достался западный маршрут вдоль кратера. В электронной карте были указаны координаты локации, которую необходимо было исследовать.

– Даниэль, ты ведь понимаешь, что это очередная пустышка? – спросил Крис.

– У нас есть инструкции, Крис. Мы не можем полагаться только на свои чувства.

– Да, но я полагаюсь на отчеты дронов. Какая тут может быть форма жизни? Очередная пустая планета, где даже бактерий нет, – Крис встал со стула и подошел к холодильнику. После трудового, космического дня аппетит был на пределе, иной раз приходилось в буквальном смысле заставлять прекратить себя поглощать калории, – Степан, вот ты скажи, что твой дрон? Нашел хоть малейшие признаки жизни?

Степан пил чай и думал про видеозапись: «Что могло дать такой сбой? Почему дрон не поехал внутрь»?

– Степ, ты жив? Опять отключился там? – Крис достал из холодильника упаковку с вяленой говядиной и бросил ее на стол.

– Я? А, да нет, думал о своем. Что ты спрашивал?

– Я говорю, твой дрон нашел что-нибудь? Меня просто не покидает ощущение, что мы занимаемся какой-то ерундой.

– Крис, остынь. Мы все устали, понимаю. Еще год и домой. Я стараюсь гнать такие эмоции от себя. Вообще, с каких это пор у тебя такие мысли? – Даниэль сложил руки на груди и посмотрел на Криса.

Крис взял нож и одним движением разрезал пакет с говядиной, – Да постоянно. Как вернемся, подам рапорт на отставку, – он вытащил кусок мяса и принялся его жевать.

– Мой дрон ничего не нашел. Меня тоже посещают иногда такие мысли, но в тоже время я думаю, смогу ли я без космоса? – сказал Степан.

– Каждый из нас не просто так решил стать исследователем, и я уважаю ваше мнение ребята. Крис, если ты решишь уйти в отставку, это твой выбор, придется его принять. Давай тогда хоть сейчас сделаем все как нужно, сделаем все что в наших силах. Кто знает, может действительно это последняя наша экспедиция вместе, – сказал Даниэль.

– Хорошо, командир. Так и сделаем, – ответил Крис и продолжил жевать мясо.

– Ладно. Всем спокойного сна. Завтра в семь тридцать сбор, – сказал Даниэль и пошел на выход.

– Даниэль, подожди, – Степан встал из-за стола и подошел к Даниэлю, – Могу ли я завтра по другому маршруту поехать. Хочу проверить одно место. Я отправил тебе на согласование.

– Отправил? А что за место? Ну в принципе то можешь, почему нет. Завтра утром проверю.

– Хорошо, спасибо. Да там локация интересная, кратер рядом небольшой, хочу взять с него состав почвы.

– Добро. Всё ребята, всем до завтра.

***

– Нет, нет, отпусти! – пузыри из его рта поднимались кверху, к жуткому лицу существа, которое еще минуту назад было его отцом. Руки существа погрузилось в воду, схватили Степана под мышки и принялись тянуть его наверх.

– Я могу дать то, что тебе нужно, – произнесло существо, но под водой это казалось бубнящим, далеким звуком, – Не сопротивляйся.

– Отпусти меня! – Степан слышал свой голос и не мог понять, как у него получается говорить под водой.

– Ты думаешь, что если будешь исследовать дно, то что-то сможешь найти?

– По крайней мере попытаюсь! – крикнул Степан.

– А никогда не думал, что все что вам нужно заключено в вас с самого рождения?

– Отпусти меня! – в очередной раз крикнул Степан.

Существо погрузило голову в воду и безобразная гримаса приблизилось к лицу Степана. Наросты на голове плавно покачивались в разные стороны. Из черных выемок, где должны были находится глаза, выходили пузырьки. Существо открыло рот и столп зеленого света ослепил Степана:

– Приходи.

***

Степан поднялся с кровати. Лицо, майка, подушка – все было мокрым. Дыхание было сбито, он стал жадно хватать воздух ртом, будто и в самом деле побывал под водой. 6:40 показывали зеленые цифры на сенсорной панели. Пять минут до звонка будильника. Он надел халат и пошел в душевую. Прохладные струи воды сбили кошмарный сон, соленый пот стекал по лицу смешиваясь с мятным гелем для душа. Степан словно загипнотизированный стоял и наблюдал, как вода стекает вниз и водоворотом уходит в сливное отверстие. «Вода зеленая, – подумал он, – Как во сне».

Он вздрогнул, в рядом стоящую кабинку кто-то зашел. Раздался шум открываемого вентиля, а затем капли забарабанили по стеклу.

***

Даниэль согласовал Степану маршрут: «Не могу сказать, что это приоритетное направление, лучше начать с западного склона изучать кратер. Но раз есть желание, то добро, езжай», – сказал он Степану.

Степан удалил видеозапись. Слишком странным было поведение дрона, будто кто-то проник в его директиву. Если бы Даниэль это увидел, то вряд ли отпустил бы Степана одного. Но Степан чувствовал, что нужно ехать самому, хоть и не понимал почему.

Звездоходы были заряжены и подготовлены с вечера. Встроенный модуль «Гравитод 20» настраивал гравитационное поле и позволял передвигаться звездоходу по поверхности любой планеты, так будто дело было на Земле.

Степан мчал по желто-зеленой насыпи и думал о доме: «Тридцатое марта, на улице, уже наверное пахнет весной. Сейчас бы одеть легкую куртку да просто пробежаться по аллее. Как уже осточертели все эти имитации запахов, никогда они не заменят воздух на Земле».

Для поддержки психологического здоровья космонавтов на корабле был создан специальный отсек, в котором можно было выбрать время суток, время года и предпочитаемые запахи. Эта комната помогала только на первые год-полтора, потом члены команды ее даже не посещали. Это могло привести к ухудшению и нервным срывам, что было крайне нежелательно в экспедиции.

Степан заглушил луноход возле входа в пещеру. Прямо над его головой навис спутник Зиллиона, огромный белый шар с фиолетовым ореолом. Казалось, что до него можно дотянуться рукой. «Космос действительно бесконечен, – подумал он, – Кто знает, может действительно где-то есть жизнь»?

Он включил фонарь на скафандре. Посмотрев вовнутрь, он увидел длинный коридор. Степан встал на четвереньки и заполз в пещеру.

Потолок внутри был высокий, в отличии от входа. Степан поднялся и посмотрел вокруг. Луч фонаря отражался от гладких стен, создавалось ощущении, что их специально выровняли и отштукатурили. В некоторых местах стены были разрушены, Степан посветил фонарем в разлом и ему показалось, что из трещины есть свет, словно за стеной кто-то зажег лампочку. Он подошел ближе. Судя по всему, в составе породы была люминесценция. Он открыл рюкзак и вытащил зубило. Отбив небольшой камень, он положил его в коробочку для сбора почвы.

Пройдя еще несколько метров Степан уперся в развилку. Прямо прохода не было, всего два поворота. Ему показалось, что справа что-то вспыхнуло, как будто кто-то включил и выключил свет.

Он развернулся, фонарь на скафандре запрыгал по коридору. Темно, лишь отблески луча от стен. «Пожалуй, нужно позвать ребят», – подумал Степан. Он включил радиосвязь:

– Первый, прием, – Степан немного подождал, – Второй, ответь, прием.

В динамиках скафандра тишина. Степан посмотрел на сенсорную карту, закрепленную на левой руке. Сигнала не было. «Такого не может быть, – подумал Степан. Их радиооборудование проходило тестирование в военных условиях, даже самые новые подавители сигнала не могли вывести из строя их навигационный спутник и радиосвязь. Он принял решение возвращаться.

Степан не успел развернуться. Столп света ослепил его, в ушах раздался протяженный гул, похоже на гудок поезда. Степан упал на пол и отключился.

***

Вчера вечером они провели секретную операцию. Проникли на дачу к Колиной бабушке и вытащили с рамы старого сарая стекло.

В лесу ребята организовали самодельную коптильню: зарыли вокруг костра палки и положили на них стекло. Степан хотел смотреть в солнцезащитных очках, но дядя Егор сказал, что лучше наблюдать за затмением через закопченное стекло.

– Когда-нибудь я полечу на луну, – сказал Степан.

– При чем здесь луна? – спросил Коля.

Ребята лежали на крыше пятиэтажки и наблюдали, как все вокруг погружается в сумерки:

– Ну ты даешь! Мы сейчас наблюдаем вообще то за луной. Ты что не знал, что затмение это когда луна закрывает солнце? – спросил Степан.

– Знал конечно. Просто ты туда не долетишь никогда.

– Это ты туда не долетишь, потому что глупый, как пробка.