Лафа Кар

– Давай вот эту ещё выложим.

Лежа на кровати в небольшом номере гостевого домика, они просматривали фото, сделанные на горнолыжном курорте.

– Нее, я тут не красивая, тогда лучше эту.

Это был их первый совместный отпуск. Познакомившись в прошлом году, они обнаружили, что помимо увлечения музыкой у них еще есть мечта: научиться кататься на горных лыжах. Конфетно-букетный период закончился, и ссоры стали частым явлением, давая повод копить взаимные претензии. Саша работал менеджером по продажам, и при каждом удобном случае жаловался на свою работу: «Сидишь в этом душном кабинете, звонишь целыми днями разжиревшим клиентам, а потом еще и премии лишают».

Катя крутилась в той же обойме. Она работала маркетологом в одной известной фирме и часто возвращалась домой к десяти, а то и к одиннадцати вечера, чем сильно нервировала Сашу. Пока он разогревал ужин, Катя сидела на стуле и говорила: «Я что на лошадь похожа? Девушка не должна так работать. Предназначение женщины рожать детей, готовить вкусняшки. Хочешь обижайся, но я считаю, что мужчина должен отвечать в семье за финансовую часть, а я только и делаю, что с утра до ночи на работе!»

Чаще всего такой монолог заканчивался ссорой. Саша кричал, что он не миллионер, и что многие семьи так живут, и вообще он зарабатывает выше среднего. На это Катя отвечала, что не видит в нем серьезного мужчину, на которого могла бы положиться.

Когда обстановка накалилась до предела, Саша принес домой два билета на горнолыжный курорт. Пять дней в уютном домике, оформленном в деревенском стиле и горнолыжная база в пятистах метрах. От радости Катя прыгала и визжала как маленькая девочка. Согласовав отпуск, они сложив вещи в два рюкзака и полетели исполнять свою давнюю мечту.

Пять дней пролетели на одном дыхании: подъем в двенадцать, в обед гора. Вечером набившие синяки, но довольные, они смотрели фильмы на Сашином планшете. Проведённое время пошло на пользу – ни одной ссоры. Это был явный прогресс. Когда-то Саша услышал мудрое изречение: «Лучше плохой день в горах, чем хороший в офисе». Да вот только плохих дней здесь он не увидел, в отличие от офисных будней.

– Саш, ну убери ногу, – Катя держала телефон над собой, выкладывая фото в Инстаграм.

– Нее, она не шевелится, – он лежал звездочкой, раскинув руки с ногами в разные стороны, – Не получается, батарейка на нуле.

Захихикав, она стала скидывать его с кровати:

– Кать, ну что ты делаешь, у меня все тело отбито после этих горок.

– Тогда посмотри, как я тут? – на фото Катя стояла на фоне гор, подняв руки с лыжными палками вверх.

– Классная, можешь выкладывать, – пробурчал он в ответ. – Как поедем-то? Автобусы ночью не ходят, такси будем брать?

– Что ты всё ворчишь? На лафа каре поедим, такси будет стоить в десять раз дороже.

– Ну не знаю, ни разу не ездил на этих лафа карах, какой-нибудь дурак попадется еще, – приподнявшись, он облокотился на спинку кровати. – И как их вообще заказывать?

– Скачаем приложение и посмотрим, все мои девочки ездят через этот сервис, – она начала искать приложение в смартфоне.

– Ладно, до аэропорта около двух часов езды, плюс час на регистрацию. Чтобы не опоздать, выезжать нужно в час ночи, – часы показывали начало одиннадцатого. – Ты пока ищи, я пойду покурю.

Отель представлял собой трехэтажный коттедж с недостроенной крышей, курортная зона была в процессе строительства, и каждое утро их будили звуки стройки напротив. Обещанного вида на гору они так и не дождались. Катя даже думала поменять отель, но деньги возвращать обратно никто не собирался. Саша был менее привередлив. Курить на веранде в плюсовую температуру зимой – благое дело, а бар на первом этаже с дешевым пивом отбивал всякие сомнения.

– Иди смотри, направление-то популярное, целых три человека едут в это время, – Катя сидела на кровати, скрестив ноги в позе лотоса.

Раздевшись он подошел к кровати.

– Фу, куряка.

Саша любил ее вздорность, будучи скуповатым на эмоции, она дополняла его своей активностью и весельем, часто подшучивая и называя его маленьким кабанчиком.

– Вот посмотри, Владимир, двенадцать поездок и отзывы хорошие, – на экране смартфона отображалось фото мужчины. – Выезжает в час ночи, как раз ещё два места.

– А это кто? – Саша показал на фото молодой девушки.

– Это наш попутчик, ну то есть, кто еще поедет с этим водителем.

– Да понял, понял. Давай позвоним ему, чтобы точно не пролететь, а то останемся тут.

– Бе-бе-бе, ворчун. – Она передала смартфон Саше.

Созвонившись с водителем, Саша договорился, что в час ночи они будут ждать его на остановке.

– Кать, заводи будильник, поспим хоть пару часов. – К предстоящей бессонной ночи это было не лишним.

Не успел он закрыть глаза, как тут же прозвенел будильник.

– Кать, ты что шутишь? Дай поспать.

– Вставай сурок, уже полпервого, – она сидела на кровати смотря в одну точку. – Прилетим домой, сутки буду спать.

– А я неделю, – держась руками за прикроватную тумбу, он начал подниматься.

– Старичок ты мой, – подойдя к зеркалу, Катя принялась наводить дорожный макияж, наспех взмахивая кисточкой.

– Ну конечно, кто же это у нас канючил и сидел на горе, пока другие катались.

– Не бузи, – сделав пару пассажей пудрой, она убрала все в косметичку и стала одеваться. – Давай собирайся, выходить пора.

На улице прошел дождь, и тротуары превратились в черные дорожки, освещаемые тусклыми фонарями. Силуэт гор был затянут густым туманом, словно кто-то накинул полотно, закрыв их на реставрацию.

– Хороший климат здесь. Хочешь зиму – пожалуйста, езжай в горы, – сказал Саша.

– Ага, а хочешь лето, живи в городке. Повезло местным. – Они шли вдоль шоссе к остановке.

– Не боишься этих лафа каров?

– Ну ты же меня защитишь, – взяв его за руку, сказала Катя.

– Конечно малыш, – в такие минуты внутри него что-то менялось, сердце начинало учащенно биться. Моменты, когда она предлагала свою нежность первой, были очень редки. Обычно Катя ждала первого шага от него. На что Саша часто обижался, считая, что она его не любит.

Идти было недалеко, и уже через десять минут они стояли на остановке, наблюдая за проезжающими машинами.

– Что не машина, то такси, – заметил Саша.

– Ну а то, курортный городок. – Часы показывали пять минут второго.

– Надеюсь он про нас не забыл, может позвонишь? – предложила Катя.

– Да сейчас приедет, давай пять минут еще подождем.

Проехав чуть дальше остановки с визгом тормозов, остановился белый седан. Из открывшейся двери показалась лысая голова мужчины.

– Доброй ночи! Екатерина? В аэропорт? – Из автомобиля вышел человек. Кожаная куртка с потертыми рукавами облегала плотное тело мужчины. Джинсы, даже в свете уличного фонаря выглядели грязноватыми.

– Да…здравствуйте. Владимир? – Катя не решалась подойти к автомобилю.

– Ага, – он открыл багажник. – Бросайте сумки.

Саша взял рюкзаки: «Пойдем. Чего ты?»

Сложив рюкзаки в багажник, они сели на заднее сиденье. Салон был ухоженным, чего не скажешь о хозяине. В воздухе витал запах лимонного ароматизатора, дверные панели были начищены до блеска.

– А что, девушка отказалась ехать? – Катя вспомнила, что с ними должен был ехать еще пассажир.

– Нет, по пути ее заберем. Как вам горы, первый раз здесь? – водитель вырулил на шоссе.

– Да, первый раз. Горы обалденные, накатались на год вперед, – Саша посмотрел на спидометр, стрелка подползала к отметке сто километров в час. Мимо проносились машины с шашечками на крыше. «Походу, веселая будет поездка», – подумал он.

– Приезжайте летом. У нас есть смотровые площадки где можно заночевать, с видом на горизонт, зрелище непередаваемое.

Катя наблюдала как водитель пытается настроить навигатор, не смотря на дорогу.

– Сейчас немного отклонимся от маршрута, заедем за девушкой, тут пара километров, – сбрасывая скорость, он вывернул руль вправо, и машина выехала на гравийную дорогу.

– А я думала, что вы с остановок забираете пассажиров, в маршруте ведь были указаны остановки, – сказала Катя.

– Так-то да, но если далеко идти, то за дополнительную плату могу заехать, – ответил Владимир. – Да вы не переживайте, по времени успеваем.

Сошедший с гор туман окутал автомобиль. Такое ощущение, будто они парили в облаках. Местами прорисовывались силуэты деревьев, тянущиеся длинные ветви нависали над дорогой, словно пытаясь схватить их. Переключив фары на дальний свет, Владимир улучшил обзор всего лишь на пару метров. Лучи фар прорезали густой туман и отражались в небольших лужах.

Катя сжала Сашину руку.

– Долго еще ехать? – спросила она.

– Ну по навигатору еще километр, дороги толком не видно. Туман здесь частое явление. А во сколько у вас вылет?

– В пять, – ответил Саша. Сморщив лоб, он пытался разглядеть огоньки жилых домов, или хотя бы фонарей.

– А где она тут живет? Такое ощущение, что мы едем по лесу, – сказала Катя.

– Ну да, так и есть. По карте показывает, что тут всего один дом. Да вы не переживайте, до аэропорта доберемся за час.

Изгиб поворота плавно уходил вниз. Туман поредел и перед их глазами появился контур дома, одиноко стоящий на спуске. В окошке виднелся свет, а на подъездной дороге висел единственный фонарь. Свет от фонаря едва доходил до земли, пробиваясь сквозь пелену тумана. За домом виднелась река, выглядевшая как клякса на белом полотне.

***

Подъехав ближе, путники увидели силуэт девушки, стоявшей на пороге. Помахав рукой, она подошла к машине.

– Доброй ночи, видимо мы за вами, – опустив окно, сказал Владимир.

Заглянув в салон, она приветливо улыбнулась. – Здравствуйте.

По Сашиным ногам пробежала дрожь, на него смотрел самый что ни на есть череп, обтянутый кожей. Неестественная худоба выделяла скулы, вместо щёк были две ямки, а черные глаза выглядели словно два больших шарика, запавших в лузы детского бильярда. Не отрываясь, она смотрела на Сашу: «Что это за жертва анорексии?» – подумал он.

Катя сидела за спиной водителя и не видела её лица. В это время она рассматривала лопату, приваленную к ограде, на лезвии которой висели комья земли. «Странно, что можно копать зимой? Земля ведь твёрдая», – подумала она.

– Ребята, вы меня простите, так неудобно. Не поможете мне донести чемоданы, я их даже с места сдвинуть не могу, – захлопав огромными ресницами сказала девушка. – Я заплачу.

– Поможем, что ж не помочь, а денег не надо, – Владимир вышел на улицу.

Легонько притронувшись к Сашкиной руке, Катя посмотрела на него: «Не ходи, не нужно, он сам справится».

– Всё хорошо, Кать, – он вышел следом.

Странное предчувствие не покидало её еще с того момента как они выехали с трассы на гравийную дорогу. «Зачем я не послушала, ехали бы сейчас спокойно на такси», – мысли кругами летали в голове, взгляд не отрывался от лопаты.

Она не заметила, как расковыряла заусеницу на пальце. Капля крови упала на бежевые чехлы сидений, превращаясь в черную точку на гладком ворсе.

Раздался громкий стук входной двери. Ребята зашли в дом.

***

По радио шла программа вечерних новостей: «Самое важное на данный час: спасатели вместе с полицией прочёсывают все лесные зоны в поисках пропавших туристов. Напоминаем, что два дня назад пропала семейная пара, отдыхавшая на горнолыжном курорте, ориентировочно они направлялись в аэропорт, но на рейс не явились. Следствие проверяет все службы такси, пока никаких зацепок не найдено. Отличительные приметы, мужчина двадцати пяти лет был одет в синий горнолыжный костюм, женщина двадцати трех лет в красную ветровку. Если кто-то располагает информацией о местонахождении пропавших, просьба позвонить по телефону».

Не зная зачем, Катя достала телефон и начала записывать номер. В верхнем углу смартфона высветился крестик. «О, чёрт!», – поводив телефоном по всему салону и не обнаружив сети, девушка запаниковала.

«Сейчас они выйдут, скоро выйдут, всё хорошо, – ноги налились свинцовой тяжестью, взгляд был прикован к двери. – Ну, где же вы, почему так долго?». Заблокировав все двери, она перебирала в уме варианты: «Не выходят через минуту, поеду за помощью». Вгрызаясь зубами в кожу на пальце, она даже не обратила внимания, что старая привычка вернулась с удвоенной силой.

Дверь в дом со скрипом распахнулась, висевший на ней рождественский венок со звоном колокольчиков отлетел в сторону. На пороге стоял Владимир, его левая рука была прижата к животу. Он начал спускаться, каждая ступенька давалось с трудом, как слепой старик он переставлял одну ногу за другой, нащупывая пол. В лестнице было всего три ступени. На последней он споткнулся и полетел вниз. Упав на колени, он протянул руку в сторону автомобиля.

Катя вжалась в кресло: «Боже, что с ним?», – из спины торчал кусок какой-то палки. Присмотревшись, она увидела, что это была рукоять ножа.

«Надо ехать, надо ехать за помощью, – перелезая на переднее сиденье, она увидела, что ключа зажигания нет на месте, водитель вытащил его, оставив радио работать. Слёзы хлынули из глаз. – Боже, что делать, помоги мне, пожалуйста».

Владимир полз к машине, поднимая время от времени голову с искривленной гримасой. Его губы шевелились, он пытался что-то сказать.

«Надо бежать, спрячусь в лесу. Может, там есть сеть. Нужно позвонить, позвонить, – выйдя из машины, она замешкалась. – А если нет? Что тогда? Сашка, боже мой, вдруг я не успею».

Владимир был уже в пару метрах от машины, сквозь хрипящее дыхание были слышны слова.

– Помогии, помогиии…

– Нужно забрать ключ, – произнесла она вслух. Слезы перестали идти, оставляя солёный привкус на губах.

«Наверняка на трассе есть сеть», – готовясь к спринту до ползущего по земле водителя и уже почти занеся ногу на старт, она услышала топот, доносящийся из дома.

– Куда это ты пополз голубчик? – произнёс старческий голос.

Сердце бешено колотилось в груди. Катя поползла на корточках за машину.

– Папочка, тебе помочь? – этот голос она узнала, голос той – «анорексичной сучки».

– Да, милая, боюсь один не дотащу такую тушку. Ты хорошо привязала худосочного? – шум ботинок, вгрызающихся в гравий прекратился. Человек остановился рядом с машиной.

– Конечно, никуда не денется.

– Это хорошо, я и не знаю, что с ним делать, кожа да кости, – одновременно со сдавленным стоном раздался чвакающий звук.

– А вот это экземпляр вполне даже ничего, – раздалось еще два звука, и стоны прекратились.

Катя зажала рот рукой. Когда-то с Сашей она смотрела фильм про маньяка. В моменты, где он истерзал жертву ножом, она закрывала глаза, чтобы не видеть происходящее на экране. Что она слышала, было очень похоже на те самые звуки и раздавались они в двух метрах от неё – звуки разрываемой плоти.

– Солнышко, а в машине точно больше никого не было? – Шаркающие шаги становились все ближе, от напряжения у Кати свело ступню, боль отдавалась выше по голени.

– Не было, пап.

– Хм, почему дверь приоткрыта? – шаги остановились. Трясущуюся от страха Катю и противный старческий голос разделяли пару метров и бампер машины.

– Да это наш худосочный забыл закрыть, пап.

– Ну ладно, щас этого затащим в дом, тут же отгонишь машину, – шаги стали отдаляться.

– Чур, деликатесы мои, – в писклявом голосе был слышен восторг.

– Ладно, ладно, только толстого, с худосочным я сам разберусь, готова?

– Да, папочка.

– Потащили, – к шаркающему звуку добавился глухой стук напоминающий удары. – Аккуратней, голову не повреди!

Раздался скрип входной двери, – «Поднимай, поднимай!»

Шум исчез вместе со стуком двери. Облокотившись головой на бампер, Катя рыдала. «Боже, я не успею, что мне делать? Они убьют его», – поднявшись словно в бреду, она крутила головой, думая в какую сторону бежать.

Приваленная к ограде лопата, ранее напугавшая Катю, пробудила в ней совершенно другие чувства. Взгляд застопорился на лезвии с налипшими комьями земли.

Можно ли это назвать состоянием аффекта или огромным выбросом адреналина? В обоих случаях эти состояния неосознанные. Так и сейчас, сорвавшись с места, Катя буквально в два шага преодолела расстояние до ограды. Схватившись за черенок лопаты, девушка тут же побежала обратно. Её затылок скрылся за бампером автомобиля в тот момент, когда входная дверь распахнулась, и появившаяся на пороге «анорексичная сучка» стала спускаться по ступеням, напевая песню из детского мультфильма про енота.

«От улыбки станет всем светлей», – шаги становились ближе.

Катин слух обострился до предела. Она слышала, как шуршит в кармане рука в поисках ключа, слышала, как шаги с хрустом врезаются в гравийную дорожку. Руки заледенели, покрывшись холодным потом. Стиснув крепче лопату, она еле подавила в себе рвотный позыв. На лезвии среди комьев земли висел клок кожи с волосами.

Шаги остановились, раздался электронный писк открытой двери.

«И кузнечик запиликает на скрипке», – продолжала напевать тощая девушка.

«Сейчас ты у меня запиликаешь, сука», – выбегая, Катя запнулась, влетев со всего размаху в бок автомобиля.

Ключи выпали из рук «анорексички». Глаза, катавшиеся, как два шарика в черных глазницах, стали вдвое больше. Нижняя челюсть оттянула кожу, превращая голову в череп. Катя со свистом опустила лопату на голову «анорексички». Лезвие, прорезав кожу, оставило красную полосу на щеке. Не издав ни звука, «анорексичка» рухнула, привалившись спиной к открытой двери. Отбросив лопату, Катя согнулась пополам и вырвала.

«Соберись, ну же! – попытавшись себя приободрить, она открыла заднюю дверь и принялась затаскивать тело, – Да сколько же в тебе веса, костлявая тварь», – с трудом затащив тело, она заметила, что девушка дышит.

Из рассеченной раны на щеке текла кровь, пачкая бежевые сидения тёмными пятнами.

«Извини, но у меня нет времени. Надеюсь, не сдохнешь». – Подняв ключи, Катя завела автомобиль.

«Слава богу, что автомат», – произнесла Катя, выехав со двора. Она поехала по дороге вверх, не отрывая взгляд от экрана смартфона, показывавшим крестик вместо сети.

Резко нажав по тормозам, она остановила машину. Дорожный макияж, разбавленный слезами, стекал по ее щекам черными полосками: «Где эта чёртова сеть? А что, если её вообще нет в этом районе?»

Превращая рукавом куртки потёкший макияж в камуфляжный, она вышла из машины. Посмотрев на стоявший чуть ниже домик с единственным окном, из которого виднелся свет, она подумала, что вряд ли старик увидит в темноте машину. «До дома метров триста. Даже если выйдет на улицу, не увидит», – заглушив двигатель, она побежала вниз.

Тучи разошлись, и появившийся свет полной луны осветил дворик. Свет отражался в лезвии лежавшей на земле лопаты: «Какая я дура! А если бы он вышел на улицу и увидел её?», – подумала она, подхватывая брошенное оружие. Только сейчас до неё дошло, что если старик посмотрит в окно, то увидит её во всей красе. Пригнувшись к земле, она побежала в сторону крыльца.

Присев под крыльцом, держа в руках лопату, будто копьё, она размышляла, что делать дальше. В этот момент в кармане раздался свист поступающих сообщений. Телефон нашел сеть.

Достав телефон, она чуть не выронила его на землю.

«Чёрт, чёрт», – отключив звук, она стала набирать 02.

– Старший лейтенант Семёнов Игорь Вячеславович, слушаю вас.

– Алло, приезжайте, пожалуйста, срочно. Здесь убийство человека и моего парня тоже могут убить.

– Говорите пожалуйста громче, что произошло, как вас зовут?

Раздался скрип двери. Подняв голову, Катя увидела, как по лестнице, не торопясь, отдавая тяжелыми ударами в пол, застучали сапоги. Если бы она протянула руку, то могла прикоснуться к шароварам, заправленным в голенища сапог.

– Алло, вас не слышно, девушка. Алло, – прижимая руку к динамику, она сбросила звонок.

Спустившись с крыльца, ноги исчезли, повернув куда-то вправо. Аккуратно высовываясь, Катя увидела, что человек шел в дальний угол участка, к небольшой будке, служащей по всей видимости туалетом. Не раздумывая, она стала на цыпочках подниматься по лестнице, не теряя из вида спину шагающего человека. Дверь была приоткрыта ровно на столько, что Катя смогла без труда втиснуться, не потревожив скрипучие механизмы.

Внутри было темно. В конце коридора, из открытой комнаты был виден свет. По всему дому витал запах, напоминавший куриный бульон. Сжав лопату в одной руке, она на цыпочках подбежала к комнате.

Катя замерла на пороге комнаты. На огромном куске целлофана, связанный по рукам и ногам, лежал Саша, его рот был заклеен куском скотча. Подняв глаза, он принялся мычать, пытаясь что-то сказать. Рядом стоял стол, на котором лежал набор хирургических инструментов, часть из которых была измазана кровью. Возле окна на комоде, покрытом годовой пылью, работал старый телевизор (точно такой же был у её бабушки лет так десять назад). На экране беззвучно мелькали рекламные ролики.

Бросив лопату, Катя подбежала к Сашке: «Милый, сейчас, потерпи. Сейчас я тебя развяжу». Схватив со стола скальпель, она бросилась к ногам и принялась резать веревки. Из коридора донёсся скрип входной двери.

Откинув скальпель, она схватила с пола лопату и прижалась к стене около входа. Неспешный стук сапог в коридоре сопровождался кряхтением.

«Сынок, я тут подумал. Пожалуй, позволю тебе самому решить, что я съем первым. Конечно, я бы предпочел начать с твоего языка, и порекомендовал бы тебе выбрать именно его. Знал бы ты насколько это вкусно! Быть может, я угощу тебя кусочком», – зашедший в комнату старик был небольшого роста, седые волосы спадали до самых плеч, прикрывая небольшой горб. Боковым зрением он успел увидеть занесённую над головой лопату и инстинктивно выбросил руку, защищаясь от удара.

– ААА!!! – Катя со всей своей силы рубанула острым концом, целясь в голову. Фаланга мизинца отлетела в сторону, забрызгивая кровью её лицо. Вопя от боли, старик схватился за руку: «Сукаа!»

Следующий удар пришелся по уху, разрезая его. Лезвие лопаты соскользнуло вниз. Схватившись за черенок, он выдернул лопату из её рук и поскользнувшись на куске целлофана, упал к ногам мычащего Сашки. Заметив лежащий рядом скальпель, старик схватил его и начал подниматься, издавая рычащие звуки. Сочившаяся из уха кровь окрашивала седые волосы в багровый цвет.

– Тварь, ты отрубила мне палец! – вопль сменились плачем. – За что?!

Если бы в эту секунду Саша посмотрел в её глаза, то увидел бы там ярость, граничащую с безумием. Возле Катиных ног стоял керамический горшок с красным цветком. Схватив горшок, она опустила его на голову поднимающегося старика. Осколки засыпали пол. Земля комьями рассыпалась по лицу старика, красный цветок, будто венок, застрял в седых волосах.

– Это её любимый цветок, – произнес он, откинув голову в бок. Кровь ручьем заливала целлофан.

Упав на колени, Катя зарыдала.

Она просидела минут пять, размазывая по лицу кровь смешанную с слезами. Её привел в чувство мычащий звук.

– Сейчас, милый, сейчас, – забрав скальпель из разжатой на полу руки старика, она принялась разрезать веревки. Сашка начал мотать головой.

– Сейчас, солнышко, подожди.

Широко открытые Сашины глаза смотрели ей за спину.

– Ну чего ты, потерпи!

Позади раздался грохочущий звук. Издав вопль, что-то прыгнуло ей на спину, вцепившись руками в волосы.

Приподнявшись, Катя попыталась скинуть вцепившееся в неё существо. Отцепив одну руку, существо начало когтями царапать ей лицо, разрывая щеку. От боли она стала кружиться по комнате, мотая груз на спине в разные стороны. Врезавшись в стол с инструментами, ей наконец удалось скинуть ношу. Опрокидывая стол с инструментами, существо полетело вниз. Катя отпрыгнула и обернулась. Распластавшись среди хирургических инструментов, на неё смотрел залитый кровью череп, моргая большими черными глазами.

– Ах ты, анорексичная сука! – Катя прыгнула сверху на тело. Схватив обтянутый кожей кровавый череп, она стала стучать им об пол. – Вот тебе тварь! Получай! Лежавший рядом скальпель слегка подпрыгивал от ударов головой об пол: «Получай!»

Она смогла успокоиться только после того, как Сашка, сумел дотянуться до её спины освободившимися ногами. Отпустив залитую кровью голову, Катя села на пол. Обхватив колени и прижав их к груди, она стала раскачиваться как маятник в разные стороны, бубня под нос одну и ту же фразу: «Не было сети, не было сети».

Полиция приехала спустя два часа. Солнце уже поднималась над горизонтом, освещая лучами утреннюю дымку, окутавшую небольшой домик с единственным окном, в котором до сих пор горел свет. Могли бы приехать и раньше, если бы Катя знала о существовании номера 112, который работает и при отсутствии сети. Да только сказать об этом Сашка смог через час, когда сам освободил себя от веревок и скотча. А Катя так и сидела, качаясь в разные стороны.