Свет вечности

Цивилизация довольно долго искала источники альтернативной энергии, с каждым десятилетием необходимость в количестве резервного питания возрастала, как возрастало и потребление энергии новейшими электрическими приборами. Но, как известно, редким минералам свойственно когда-нибудь закончиться, и внезапный подъём в области технологий мог угаснуть в любой момент, именно поэтому человечество приняло решение взять от этой эпохи максимум.

***

Сдвигая кольцо диафрагмы, я наблюдаю за тем, как капли росы на широких листьях, подобно звездам, на которые мы с сестрой смотрим ночами из окна, становятся более отчетливыми. Мой старенький фотоаппарат путешествует со мной по просторам пригорода. Лето, дачный домик, томная жара, шуршание крыльев стрекоз, где-то вдалеке лает собака, а совсем близко разгоняет жару прохладный ветерок, заставляя ненадолго задуматься о приближении календарной осени.

Сквозь объектив своего фотоаппарата я вижу мир таким, каким не видит его никто: со своими фантазиями, нечёткими гранями, слегка размытыми углами, красотой никем не замеченных вещей. Я часами пропадаю в уютном саду, заглядываю в окна к соседям, которые точно так же, как и мы с Ю, приехали в отпуск на пару недель в родовые гнёзда. Любопытство с раннего детства стало моей фирменной чертой характера, возможно именно по этой причине я постоянно слежу за новостями о строительстве новых космопортов, количествах возможных вылетов в сутки, технологическом прогрессе в разработке новейшей ракеты. На моем карманном компьютере установлено несколько приложений для отслеживания запуска космических кораблей, последних новостей с МКС, и, конечно же, для просмотра прямых трансляций с космической станции, узлов и пересадочных хабов.

В наше время это стало модно. Сейчас космическая тематика во всём: в одежде, дизайне электромобилей, фасадах домов в крупных городах. Я слышал, что-то подобное уже было популярным много лет назад.

В 12 году (летоисчисление мы ведём с тех пор, как случился технологический прорыв и человечество освоило новый вид энергии), корпорация «Око» получила одобрение на регулярный запуск космических аппаратов на орбиту Земли для доставки ресурсов и персонала на МКС, а оттуда на перегруппировку к Марсу, для ведения добычи руды и редких минералов – из них как раз и получают новейшую энергию.

Самой популярной профессией в наши дни стал космонавт, а если ты, к тому же, владеешь знаниями механика, биолога или геолога, то тебе цены нет. Люди годами учатся, готовятся к своему первому полёту, чтобы в итоге сделать вклад в развитие цивилизации.

– Арн, тут тебе почта на терминал пришла, с красной полоской! – услышал я звонкое из открытого окна.

Ю была младше меня на десять лет, и в свои пятнадцать всем видом показывала, что уже совсем взрослая, во всём разбирается, ну или по крайней мере хорошо делает вид. Частично так и есть, за последний год мы вдвоем сильно повзрослели, новость о гибели родителей была сильным ударом для нас двоих.

– Я не открывала, решила, что тебе стоит прочитать самому.

Кликнув по небольшому экрану почтового терминала, которые теперь установлены в каждом жилом доме или квартире, я прочитал возникшее на белом фоне сообщение: «Внимание! Объявляется набор добровольцев для исследования околоземного пространства…».

Сердце будто бы замерло на какое-то мгновение.

В новостях то и дело рассказывают, что компания «Око» за последние три месяца добилась невероятных высот в создании космолёта для туристических путешествий на околоорбитную станцию «Лира», где собирали новое крыло для панорамного обзора. На фотографиях макета демонстрировали башню в виде булавы, она возвышалась над одним из корпусов «Лиры», а её шаровидная часть была практически полностью выполнена из прозрачных материалов.

Синтезировать минералы в условиях нашей планеты не представлялось возможным, крупнейшие залежи практически опустели за двенадцать лет, но, благодаря ученым, человечеству удалось обнаружить большое скопление источников энергии на Марсе. Там, под толщей скалистой породы, в недрах потухших вулканов, омываемые ныне подземными реками, сияющие бело-голубым светом прятались они, такие необходимые для прогресса минералы.

«…Для разработки нового месторождения минералов «Свет вечности» мы набираем команду, в которую решили включить и тех, чьи профессии востребованы, но являются дефицитом на МКС и в Институте космонавтики. После долгого изучения виртуальных выставок, нами была отобрана Ваша кандидатура на должность штатного фотографа космической программы «Заря» для получения визуальных данных на этапах разработки новых месторождений и последующего внесения фото в историю человечества.

В случае Вашего согласия, просим связаться с нами по голосовой связи.

Отдел кадров корпорации «Око»».

Меня сковали смешанные чувства: я был удивлён, и удивление это было весьма приятным. Во-первых, «Око» оценили мой талант в фотографии, во-вторых, счастливый случай оказаться своего рода первооткрывателем, лететь сквозь звёзды на МКС, ступить на другую планету, почувствовать гордость за свой вклад в историю человечества, при этом не имея для этого специального образования. Но с другой стороны… А как же Ю? Она останется здесь совсем одна, как она справится? Такая командировка может длиться не один год.

Наш разговор был долгим и достаточно эмоциональным. Сестра всеми силами пыталась доказать мне, что справится сама, что «Око» создают все условия для родственников тех, кто отправляется на работу в космос.

– Мы каждую ночь смотрим на небо, разглядываем звёзды, ты столько времени мечтал оказаться там, среди них, ты должен лететь. Мечты должны сбываться, Арн, тебе открылся шанс, сделай это ради нас двоих.

***

Сквозь защитный костюм я не чувствую прохлады. Лицо обдувает ветер, и я дышу полной грудью. Земля. Наша планета прекрасна во всех отношениях, это наш дом, родной и неповторимый. Вокруг меня скалистая местность, в центре небольшой космопорт, идёт подготовка ракеты для отправки нового экипажа на орбиту. Мы попрощались с Ю дома, она вернулась в город, вернулась к привычной жизни – жизни, о которой я буду видеть сны. До сего момента не было сомнений, но сейчас я начинаю тосковать, решение улететь уже кажется каким-то скомканным, как будто ты лишаешься чего-то очень важного, необходимого. Ведь это не просто переехать в другой город, и даже не уехать в командировку на пару лет. На МКС я пробуду недолго, оттуда нас перегруппируют на станцию «Лира», где я сделаю необходимые кадры для исторических справочников, побываю на панорамной башне. А потом на Марс, к моей основной миссии. На связь с Землёй смогу выйти лишь дважды, когда окажусь на международной космической станции, и перед вылетом на красную планету. Затем от шести месяцев до года тишины.

Интересно, а на МКС, «Лире», и станции на Марсе есть имитация звуков с Земли?

Я снял перчатку и спустился по металлическим ступеням с большого постамента, где весь наш экипаж, обслуживающий персонал, люди, которые играли важную роль в организации запуска космолёта ожидали дальнейших указаний от начальства, я присел на корточки и прикоснулся к планете. Вокруг росла трава, осень ещё не перекрасила зелёный в оранжево-серый, и на контрасте с горами вокруг было целое озеро травы и цветов. Климат довольно сильно изменился за последние пятьдесят лет, и наступление климатической осени приходилось на середину октября – начало ноября. Правая рука ощутила прохладу недавно прошедшего дождя, капли которого до сих пор звонко падали с одной металлической ступеньки лестницы на другую, раздаваясь эхом у меня за спиной. Я шёл всё дальше, туда, где я бы не услышал голосов людей, но услышал бы нашу Землю, шум ветра, птиц, порывы запахов, таких родных и привычных. Я поднял голову и взглянул на небо. «Я иду» – тихо прошептал я. Взгляд опустился ниже, где-то в трёхстах метрах от меня высился мой космический аппарат, он доставит наш экипаж на МКС. Этот исполин, раскрашенный в цвета космической программы «Свет вечности» и с эмблемами известных корпораций, внушал большое доверие. Он как бы давал гарантию того, что полёт пройдёт хорошо и без каких-либо происшествий.

Нам разрешили взять с собой небольшой багаж личных вещей, но я отказался от этой идеи, потому как сильно боюсь постоянных ассоциаций с той, прошлой жизнью за чертой стратосферы. Всё необходимое обмундирование и технику выделят по мере необходимости.

Подготовка к предстоящему полёту была организована в чуть более ускоренном режиме, но благодаря новейшим технологиям, космонавтам более не требовалось проводить много времени, испытывая себя всевозможными тренажерами и нахождением в искусственной симуляции полёта. Дело в том, что для предстоящего запуска программы космического туризма разработали специальный комплекс тренировок, и вкупе с новейшими технологиями полёт проходит с большим комфортом. Совсем скоро человечество станет покупать путёвки не на горячие источники или на море, а к далёким планетам, о которых когда-то читали, но которые теперь постоянно на слуху. Разумеется, для тех, кто планировал связать свою жизнь с работой в космосе, существовали институты космонавтики, обучение в которых длилось несколько лет: всё зависит от факультета. Новый космический прорыв открыл для человечества горизонты освоения профессий, о которых ранее снимали фильмы и писали книги знаменитые фантасты. Сейчас всё стало реальным, и как многие теперь говорят, «мы живём в будущем».

По периметру взлётной площадки, как грибы после дождя, начали появляться тонкие и высокие башенки-иглы, шпили их украшали красные и зелёные огоньки, а дальше, по «стволу», располагались всевозможные датчики, небольшие спутниковые тарелки. Высота таких башен была на уровне семиэтажных домов. Двадцать «игл» образовали кольцо вокруг космопорта. Из громкоговорителей, установленных как раз чуть ниже шпилей, приятный женский голос возвестил о начале запуска процедуры полёта.

Я огляделся по сторонам. Очень приятное чувство зрело где-то в груди, тандем природы и технологий завораживал. Всё как будто происходило не со мной. Этих мест не увидеть в кино, их не транслируют в научных передачах. Уже стоя на платформе, откуда я недавно спустился вниз для прощания с планетой, моему взгляду и взгляду моей команды открылось что-то невероятно прекрасное: то место, где был установлен летательный аппарат, который вот-вот отправит нас в космос, начало подниматься. Вместе с травой и цветами ракета медленно и с громкими звуками, похожими на гудок парохода, возвысилась над землёй метров на десять. Постамент, который поднялся из-под земли, был украшен портретами космонавтов – тех первых людей, кто нашёл на Марсе минералы, так необходимые теперь человечеству.

Оранжевый диск Солнца достаточно быстро закатывался за окружающие космопорт горы, выпуская вечернюю темноту, приятную и обволакивающую, будто бы это космос опускается на нас. Уже отчётливо мигали звёзды где-то далеко в небе, но чувство того, что скоро я буду к ним немного ближе, радовало меня. Казалось, что этой радостью наполнены все присутствующие на платформе, в глазах экипажа отражалось счастье, некий детский восторг перед ожиданием чего-то очень желанного. Раздался приятный звук из системы оповещения, «иглы» замигали красно-синими огнями, включилась подсветка нашего летательного аппарата, а от платформы до входа в постамент, на котором, окруженная паром и мигающая, как новогодняя ёлка, возвышалась наша ракета, из земли начали подниматься небольшие столбики, на концах которых загорелись через один зеленые и белые огоньки. Они, подобно взлетной полосе для самолетов, указывали направление движения. И вот она – финишная прямая. Все это было похоже на какой-то праздник: огоньки, приятные разговоры между командой и персоналом. Нас окружила некая магия. Я никогда до этого момента не испытывал подобных чувств.

Направляясь вдоль подсвечиваемой дорожки, я то и дело касаюсь правой рукой светящихся столбиков: они влажные и холодные. Промелькнула мысль, что это совершенно обыденный предмет, земной предмет, не такой специфический, как все то, что ожидает меня внутри ракеты, на станциях, на другой планете. Удивительно, я в последний раз за огромный отрезок времени прикасаюсь к каплям недавно прошедшего дождя. Сезонные засуха и холода, пронизывающие ветра, первый снег -если придерживаться плана, все это, скорее всего, минует меня. Я рад, что Ю сможет насладиться земной погодой.

Внутри постамента круглый зал. По диаметру расположены ячейки оранжевого цвета со стеклянными дверцами, в центре которых закреплены скафандры. Сам зал с невысоким потолком. В помещении преобладают светлые оттенки: пол светло-серый, стены белые. Потолок состоит из кабель-каналов и труб серебристого оттенка, что, подобно паутине, раскинулись интересными хитросплетениями.

Спустя какое-то время четверо людей, включая меня, заняли свои места. Весь обслуживающий персонал покинул летательный аппарат. Центр управления полетами постоянно что-то передавал по радиосообщению в наушники, а наш капитан корабля, он же наш командир до прибытия на МКС, что-то отвечал им. Я занял место справа с краю, слева от меня сидела девушка-биолог, следующим был молчаливый механик, для которого этот полет явно являлся первым, как и для меня: парень сильно нервничал. Казалось, что он вот-вот скинет с себя все ремни безопасности, подскочит и выбежит за пределы ракеты – да что там, за пределы космодрома, – и больше никогда не подойдет близко хоть к чему-то, связанному с полетами за пределы Земли. В какой-то момент я понял, что моя фантазия – не что иное, как защитная реакция, и со стороны я выглядел так же, как механик – возбужденным и сомневающимся. Я мысленно проговаривал: «Назад дороги нет». Это помогало. Замыкал же нашу цепочку командир корабля, матёрый и серьезный мужчина за пятьдесят, явно знающий свое дело.

Ракета завибрировала, иллюминаторы слева и справа от нас отражали яркое мерцание снаружи: там что-то происходило. Огромный иллюминатор напротив наших кресел в большей степени транслировал нам звездное небо. Уже окончательно стемнело, и только силуэты шапок гор можно было с трудом разглядеть в самом низу большого прямоугольника стекла.

– Проверка готовности экипажа, – прозвучало в наушниках.

– Осто готов, – с напряжением ответил механик.

– Онна готова, – констатировала девушка-биолог.

– Арн готов, – некая гордость и радость была в моих словах.

– Дорогие друзья, корабль заканчивает предполетную подготовку, готовность десять минут, – отточенной фразой завершил перекличку командир корабля.

Нас учили говорить кратко и только по делу, поэтому большую часть времени в эфире от членов экипажа была тишина, только переговоры центра управления и капитана корабля были нашим радио на это короткое время до и во время старта.

– Готовность одна минута.

– Ключ на старт.

– Есть ключ на старт, – отвечает командир.

– Отвод воздушного клапана.

– Включение системы записи полета.

Все эти фразы звучали для меня как какое-то волшебство, как что-то недоступное для всего человечества. Мне казалось, что я испытывал такое же волнение, как первый человек, отправленный в космос, и был готов принять на себя все перегрузки, лишь бы наша миссия удалась. Волнение плавно перетекало в невероятное спокойствие и снова накрывало волной. Эти два чувства сменяли друг друга, как мне казалось, целую вечность.

– Земля-борт, – раздались громкие звуки, скрежет и свист.

– Запуск ионнных двигателей, – вибрация была невероятной силы, казалось, что наша ракета это один большой отбойный молоток.

– Пуск ионных двигателей!

В чём бы я себя ни уверял, но именно в этот момент осознал на полном серьезе: обратной дороги нет. Казалось, я с кораблем единое целое, являюсь необходимой деталью, одной из самых важных.

– Предварительная, промежуточная, главная, подъем!

Внутри меня как будто что-то оборвалось, мне казалось, что рвались «нити», удерживающие меня на Земле – мои воспоминания, планы на следующий год, обещания увидеться со старыми друзьями. Но самая тонка нить осталась невредимой – нить, связывающая меня и Ю.

– Есть контакт подъема, – в этот момент наш командир, не отрывая руку от поручня кресла, поднял большой палец правой руки вверх. Не знаю, заметил ли еще кто-то из экипажа его жест. Я посмотрел сквозь стекло скафандра на лицо капитана – он улыбнулся.

Звезды, подобно брызгам белой краски на черном листе бумаги, были со всех сторон, в каждом из иллюминаторов. С набором скорости нашего летательного аппарата точки звезд превращались в небольшие полосы, затем, с увеличением скорости и высоты, полоски становились все длиннее. Мы летим на МКС!

В какой-то момент мне показалось, что кто-то из экипажа о чем-то пошутил, но я не мог заострять на подобных вещах внимания, ведь я был той самой необходимой деталью корабля, был его частью.

Над нами находилось табло с указанием курса и возможных корректировок маршрута. Перед нами – колоссальное количество кнопок и тумблеров, расположенных на столах-консолях. Какие-то из этих кнопок мигали белым цветом, какие-то горели синим и красным, а где-то иногда вспыхивали яркие зеленые лампочки. На большом мониторе посередине стола высвечивалась информация об отдалении нашей ракеты от планеты. «Мезосфера» – высвечивалось в правом верхнем углу, а по центру изображался наш летательный аппарат. Он как бы был поделен на части, каждая из которых была раскрашена в свой цвет. Самая верхняя часть, где находились все мы – зеленая, далее – «ствол» ракеты, который горел белым, блок с двигателями был синим. Все это отображалось на черном фоне.

Сама кабина, где находился экипаж, небольшая, но довольно просторная. Бело-серый цвет стен действовал как-то успокаивающе.

На табло загорелась надпись «Экзосфера».

– Сброс двигателей, – описал своё действие командир. Щелкнул тумблером, нажал несколько кнопок, раздался громкий стук, корабль немного затрясло, а потом на мониторе синий сектор с двигателями погас.

– Сброс несущей конструкции, – вторая команда подразумевала под собой отстыковку «ствола». На консоли остался лишь зелёный блок.

– Ну что, друзья, как в кино теперь, летим на космическую станцию на маленьком автономном корабле, – пошутил капитан.

– Станция, прием. Говорит капитан космического корабля 1С22К, подлетаем к станции. Запрос на корректировку курса.

– 1С22К, прием. Говорит станция, запрос на корректировку курса разрешаем.

Нажатием одной кнопки наш командующий развернул летательный аппарат. Сначала через небольшой правый, а затем через центральный иллюминатор нашему взора открылась невероятных масштабов международная космическая станция. Это был чуть ли не целый городской район в космосе. Казалось даже, что некое подобие многоэтажных домов украшали улицы парящей в пространстве МКС. Тут и там солнечными зайчиками блестели окошки, мигали большие табло, по ним скользили бегущие строчки.

В познавательных передачах лишь частично рассказывали о внешнем виде станции и о ее внутреннем интерьере. Да и не выглядела она такой большой с экрана телевизора. Неужели в околоземном пространстве скоро появится целый город, парящий в космосе?

Скользя сквозь космическое пространство, наш корабль приближался к станции – зрелище невероятных масштабов. Все здесь было как в другой жизни, даже Солнце светило как-то по-особенному, объекты отбрасывали более четкие тени, и сам свет был каким-то невероятным, другим.

Наш полет в общей сложности должен был занять не более четырех часов. Благодаря новым технологиям время полетов было сильно сокращено.

– 1С22К вызывает станцию, прием. Визуальный контакт пройден. Запрашиваю разрешение на стыковку.

– Станция на связи, 1С22К, прием. Видим вас, стыковку разрешаем. Блок «Б», вторые ворота, корректируйте.

– Принято, станция.

– Мягкой стыковки, 1С22К.

– Спасибо.

Капитан корабля начал вводить какие-то данные на клавиатуре. На верхнем табло происходила корректировка курса, строчками побежали цифры координат, изображение летательного аппарата повернулось на 30 градусов влево, появилась схема коридора из столбиков, похожего на тот, по которому мы все вместе шли к постаменту еще на Земле. В этот момент через иллюминатор мы увидели, как от нашего корабля до МКС возникло голографическое изображение такого же коридора. Вот уж точно, настоящая фантастика!

Двигатели гудели, затормаживая летательный аппарат. Нас накрыло тенью от космической станции, перед вторыми воротами блока «Б» включилось освещение. Нам предстоял один из самых сложных маневров – развернуться на 180 градусов, дабы произвести стыковку задней частью корабля к приемному шлюзу станции. В мастерстве нашего командующего сомневаться не приходилось, всего за каких-то двадцать с небольшим минут дело было сделано, отключена искусственная гравитация, и нам предстояло ступить на борт МКС.

Пройдя стыковочный шлюз, я мысленно попрощался с нашим летательным кораблем. Закончив все процедуры после высадки на МКС, наш экипаж, за исключением командира, который осуществляет подобные полеты несколько раз в месяц, отправили на небольшую экскурсию по станции. Так как наше трио было здесь впервые, и дабы не перегружать информацией, нам решили показать лишь небольшую часть космический станции. Однако небольшой она оказалась только в понимании нашего гида. «Сухой коридор» был первым объектом нашей прогулки – это место между шлюзовыми портами, куда пристыковываются корабли к МКС, и основной частью станции, так сказать, холлом. Коридор был просторным, стены внутри белого цвета с большими окнами по обе стороны, слева и справа через иллюминаторы можно было увидеть и другие корпуса станции, окутанные непроглядной темнотой космоса. В помещении было достаточно яркое освещение – это несколько затрудняло обзор через иллюминаторы.

Пройдя через большие автоматические двери, раздвигающиеся в стороны, я, Осто, Онна и наш гид оказались в невероятной красоты помещении с высоченным потолком. Здесь было очень много места, казалось, что вместится целое футбольное поле. Холл станции – поистине произведение инженерного искусства! Круглое помещение с двух сторон было украшено панорамными окнами, между ними росли кусты и небольшие деревья, стволами уходящие прямо в пол, в прямоугольниках которого был грунт, украшенный декоративным мхом. В центре холла, подвешенный к потолку, находился настоящий первый летательный аппарат корпорации «Око». На нем были установлены ионные двигатели на новом топливе из минералов «Свет вечности». Аппарат облетел Землю трижды, а топливо для этих путешествий синтезировали из кристалла величиной всего в два сантиметра. Об этом гласила гордая золотая табличка, установленная на постаменте перед кораблем. Под летательным аппаратом находился небольшой макет нашей планеты. В холле было достаточно людно: закрывались и открывались шлюзы, люди ходили туда-сюда с планшетами в руках, постоянно что-то записывали, кто-то просто общался друг с другом, а кто-то сидел в тени дерева с чашкой чего-то очень вкусного – это можно было понять по улыбке жителя станции. У меня разыгралось воображение, и я представил, что если отключить здесь искусственную гравитацию, то будет довольно забавная картина. Пол в помещении был украшен встроенными в него светильниками, они совсем неярко подсвечивали пространство и создавали уют. Большой прожектор освещал подвешенный музейный экспонат направленным пучком света. Между окнами были установлены вытянутые лампы, которые светили то ярче, то более приглушенно. Наш гид рассказывал множество историй о МКС и о помещениях, где мы проходили нашу небольшую экскурсию.

Пройдя по коридору от холла чуть прямо и влево, мы оказались в кафетерии. Двери здесь отличались от стандартных дверей на станции, которые были сделаны из металла и полимеров, и открывались в обе стороны. Вдоль деревянных полотен, с вырезанными в верхних частях круглыми окошками, крепились вытянутые вертикальные ручки с хромированным покрытием. Эти двери напоминали те, что устанавливали в кафе на нашей планете. Помещение было стилизовано под шестидесятые года прошлой эры на Земле, до нового летоисчисления. Прямо и по левой стороне от входа находилась барная стойка почти во всю стену: за ней несколько человек занимались своей работой. На этом длинном столе располагались стеклянные контейнеры-витрины с едой, возле каждого блюда стояла табличка с пояснением в прозрачной рамке. Справа находились круглые столики, отделенные по три друг от друга небольшими перегородками из дерева красного или коричневого цвета. Небольшие кресла и диванчики были перетянуты красным материалом, и, судя по всему, были очень мягкими и удобными. Здесь наша экскурсия прервалась на прием пищи и недолгий отдых. Я узнал у нашего гида по имени Ноа, девушки лет тридцати пяти, откуда можно сделать звонок на Землю. Прямо за выходом из кафетерия, в том же коридоре, откуда мы пришли из холла, была небольшая комнатка с терминалом связи. Рядом с небольшим экраном и камерой для видеозвонка находилось тонкое отверстие для карточки, обрамленное металлической рамкой. Еще перед вылетом нам выдали индивидуальные карты-пропуска членов экспедиции, именно эту карточку и необходимо было вставить в терминал.