Проблема 28

– Ясно, – прищурился посетитель, – а пока, значит, вы осторожничаете?

– А ты не отгораживайся, дорогой! Не отгораживайся! Не получится, – недобро ухмыльнулся генерал, – нет для тебя никаких «вы» в этом деле.

– Ладно, – вынужден был принять замечание Завьялов, и тут же исправил свой вопрос, сделав акцент на первом слове, – МЫ пока осторожничаем?

– Если ты про то, что наши ребята еще не вытащили директора ЦРУ в его чертовых семейных труселях на улицу перед его дорогим домом, и не суют ему в затылок дуло Стечкина…, – генерал оскалился, словно на секунду и действительно представил себе описанную картину, – то, да! Мы пока осторожничаем.

– И что же мы успели наосторожничать? – Завьялов поправил и без того безупречный узел серого галстука.

– Собрана оперативная группа, – сообщил Бородин, – они обосновались в комнате совещаний на втором этаже. Все возможности агентства в их распоряжении. Все лучшие агенты, техники, аналитики. Уже больше часа как работают.

– Кто возглавил? – поинтересовался полковник.

– Каспер, – не без некоторой бравады сообщил шеф.

– Наше доброе привидение, – ухмыльнулся Завьялов, мысленно соглашаясь с выбором генерала. Он прекрасно представлял себе профессиональный уровень агента «Каспер», – Уже есть съедобные гипотезы?

– Не такие, чтобы можно было проглотить не поперхнувшись. Их дело организовать сбор информации, понять есть ли прямая угроза режиму технологической тайны, и… – генерал замялся.

– И решить, что нам делать с этим завтра, – помог ему полковник, – Бежать с заявлением в гаагский суд или запускать крылатые ракеты.

– Вот видишь, – ухмыльнулся директор АТБ, – ты все правильно понимаешь. А что касается версий. Пока под подозрением абсолютно все. От Моссада до мытищинских барыг. И сценарии будут разрабатываться для всех этих версий.

Завьялов понимал, что насчет мелких бандитов Бородин вовсе не шутил. Ведь вариант с криминалом, решившим поживиться таким рискованным способом, хоть и был почти фантастическим, зато оставлял варианты для благоприятного для Агентства исхода. И проработать его было совсем даже не лишним. Тем более, что готовых шаблонов на такие случаи у Агентства не было. Не готовили их к противодействию мелким уголовникам. Другими масштабами они привыкли мыслить. И сегодня это могло оказаться их слабым местом.

– Со сценариями ясно, – полковник пригладил короткие волосы, – Что с поиском «профессора»?

– Группа работает, – поделился Бородин, – Работы там много. Камеры слежения, взрывчатка, автомобиль профессора, свидетели. Дай им пару часов и у нас будут результаты. Не знаю какие. Но какие-то будут точно.

– Не сомневаюсь, – кивнул полковник. Он хорошо представлял себе возможности Агентства и не понаслышке знал о талантах агента с личным номером 21, и оперативным псевдонимом «Каспер», – Но я пока не понимаю, зачем понадобился я.

– Я думаю, нам стоит подстраховать нашу группу, – поделился своим планом Бородин, хлопнув раскрытой ладонью по столу. А потом поспешил объяснить свою мысль, – Я уверен, что с аналитикой и сбором оперативных данных группа справится на «отлично». Но это не то, чего я хочу на самом деле.

– А чего ты хочешь? – Константин Федорович подался вперед, а умная спинка кресла последовала его примеру.

– Я хочу вернуть Селиверстова, – очень искренне сказал генерал, – Вернуть сегодня и живым.

– Было бы неплохо, – согласился Завьялов.

– Неплохо, – еще раз хлопнул по столу хозяин кабинета, – И вот этим-то мы с тобой и займемся.

– Я не против, – поднял раскрытые ладони Завьялов, – Но что именно требуется от меня?

Бородин еще раз, словно боясь, что упустил что-то в первый раз, смерил визитера тяжелым взглядом. Потом кивнул сам себе, соглашаясь с какой-то неозвученной мыслью, и выдохнул:

– Я думаю, нам нужен Альберт.

3.

Константин Федорович Завьялов, совершенно не стесняясь хозяина кабинета, откинулся в самотрансформирующемся кресле, которое с готовностью приняло нужную форму, и закрыл глаза. Он сидел, слушая едва уловимое шуршание невидимой глазу системы оптимизации воздуха. Она почти скрытно, как опытный разведчик, очищала, увлажняла, доводила до оптимальной температуры, даже ароматизировала воздух, забираемый снаружи, и заботливо, невероятно равномерно распределяла его по всему объему помещения.

Завьялов слушал и дышал. Вдох на четыре счета – задержка на четыре – выдох на шесть – пауза. Еще раз и еще. Прохладная струйка побежала сквозь трещинку в толстой стене плотины самоконтроля, огораживавшей спрятанное в самой глубине сознания озеро его памяти. Еще несколько секунд и таких трещинок стало больше десятка. А еще мгновение спустя, целый кусок вывалился из стены. Воспоминания хлынули наружу, затапливая ум.

Это случилось четыре года назад.

Будучи еще майором, Завьялов руководил отделом «6», который занимался контролем перемещений и контактов потенциально опасных для режима сохранения технологической тайны иностранцев на территории страны. В два часа дня понедельника его вызвали к Директору АТБ. Майор прибыл в четырнадцать сорок пять.

– Доброго дня, Константин Федорович, – поприветствовал его хозяин кабинета и указал на кресло.

– Здравствуй, Александр Николаевич, – кивнул Завьялов и сел.

– Знаешь, зачем приехал? – Директор посмотрел на него исподлобья, однозначно давая понять, что разговор им предстоит неприятный

– Вряд ли для вручения благодарственного письма, – хмыкнул Завьялов, намекая, что и не ждал от этого визита ничего хорошего.

Бородин покачал головой, показывая, что не в восторге от того, что приходится переходить прямо к делу. Но вопрос так сильно волновал его, что он решил опустить обычные для таких ситуаций предисловия с наводящими вопросами и полупрозрачными намеками.

– Один из двузначных агентов отказывается выполнять приказы, – раздраженно сообщил генерал.

– Хм… – сморщился Завьялов, взяв паузу на то, чтобы обдумать услышанное и сформировать свое отношение к этому.

– Ты меня вообще услышал? – взорвался генерал.

– Услышал, услышал, – примирительно проговорил майор, – просто…

– Что? Просто что? – продолжал раздражаться директор агентства.

– Ничего, – мотнул головой Завьялов, и поспешил перевести разговор в деловое русло, – Это агент – один из моих бывших подопечных?

– Иначе я бы тебя не вызвал, как думаешь? – вопросом на вопрос едко ответил генерал.

– Двадцать восьмой? – почти обреченно спросил майор, опуская подбородок на грудь.

– Ты часом не ясновидящий? – поддел его генерал, – Он родненький. Твой любимец.

– Твой, к слову, тоже, – беззлобно огрызнулся Завьялов, уже пытаясь мысленно прикинуть, что они могут сделать в такой необычной ситуации.

– Может и так, – чуть спокойнее сказал Бородин, словно только в тот момент осознав, что его собеседник не виноват в возникшей проблеме, и набрасываться на него нет никаких причин.

– Не выполняет приказ, – отреагировал на изменение тона генерала Завьялов и уже почти спокойно спросил, – Но что же он говорит? Что делает?

– Уехал вчера утром с учебной базы, -подцепив пальцами кончик обложки своего ежедневника, ответил Бородин, – А возвращаться и приступать к выполнению очередного задания отказался. Позвонил мне, сказал, что хочет уйти и исчез.

– Подкожные датчики? Радиоактивные датчики в крови? – готовясь сильно удивиться, спросил майор.

Генерал лишь обескуражено помотал головой.

– Но это невозможно… – развел руками Завьялов.

– Наши техники говорят то же самое, – не без сарказма прокомментировал заявление подчиненного Бородин, – но факт, как ты знаешь, есть факт.

– Что ты думаешь делать? – не видя смысла спорить или сомневаться, перешел к следующему вопросу Завьялов.

– Ты, как бывший куратор и наставник, попробуешь вернуть Альберта, – ткнул в него пальцем генерал, – и вернуть на место его чертовы мозги.

– Я постараюсь, – кивнул майор, – но Альберт бывает очень упорным…

– Будет упираться, – раздраженно выпалил генерал, – придется его убрать.

– Убрать Альберта? – Завьялов чуть не поперхнулся.

– Мы не школа для одаренных детей, – загремел директор АТБ, – от нас нельзя взять и уйти, когда тебе надоест. Мы не можем…

Громкий стук в дверь оборвал генерала на полуслове.

– Да, войдите! – едва справляясь с раздражением, рявкнул он.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла его личная помощница и держала в левой руке конверт. Совершенно невозмутимо она обратилась к своему начальнику:

– Александр Николаевич, срочно, секретно, очень важно.

– Давай! – кивнул Бородин. Нотки раздражения еще оставались в его низком голосе. Но девушка на это никак не отреагировала. Стуча каблуками, она подошла к столу, положила перед директором конверт и, не говоря больше ни слова, вышла.

Завьялов выжидательно наблюдал, как его шеф читает надпись на конверте и как вытягивается его и без того продолговатое лицо.

– Твою мать, – выплюнул Бородин через секунду и нервным движением вскрыл конверт. Торопливо запустил в него свои пальцы, чтобы вытащить из его недр крохотную флэш-карту и сложенный вчетверо листок бумаги.

Завьялов удивленно наблюдал, как генерал разворачивает листок и внимательно читает написанный от руки текст.

– Вот так, да? – пробурчал генерал после прочтения, обращаясь то ли к сидевшему по другую сторону стола подчиненному, то ли к самому себе. А потом прочитал еще раз, уже вслух:

– Привет, генерал! Сделай одолжение, посмотри видео! Это моя первая работа. Я очень старался. Надеюсь, ты оценишь. И еще, генерал! Не выгоняй гостя из кабинета! Пусть тоже посмотрит. Мне нравятся большие аудитории. Всегда твой, Альберт.

Теперь Константин Федорович был по-настоящему заинтригован.

Бородин воткнул флэшку в специальный разъем, и над центральной частью его большого стола появилось трехмерное изображение.

Видео, действительно, было очень занимательным.

Сначала жена и дети генерала в магазине, на выставке роботов, перед бассейном.

Потом взрослая дочь Завьялова, бегущая трусцой по парку.

Фильм длился не больше минуты.

После этого в кадре появилось лицо творца удивительного видео. Он смотрел прямо в камеру и почти нежно улыбался:

– Привет генерал! – сказала трехмерная голова Альберта, – Привет, Константин Федорович!

Двое переглянулись. Оба выглядели обескураженными. А улыбчивое изображение продолжило свой монолог:

– Вы все видели, и, я надеюсь, все поняли. И что бы вы там не думали обо всем этом, вы дадите мне уйти. Не важно как. Спишите меня в потери и похороните в цинке или дайте орден и отправьте на пенсию! У вас, господа, ровно час на раздумья. Упретесь, я сделаю то, чего вы так испугались, еще до полуночи. Время пошло. Я позвоню через час.

Изображение дрогнуло и исчезло.

Завьялова заметно потряхивало. Мысль о том, что его дочь может пострадать из-за него, из-за его работы, была непосильной для его психики. В висках зародилось предательское шевеление. Тогда он еще не умел справляться с этим самостоятельно, а потому вытащил из кармана пластиковый тюбик с успокоительным. Две таблетки подействовали почти мгновенно. Шевеление затихло, сознание прояснилось. Генерал, знавший о проблеме Завьялова с самоконтролем, спокойно ждал. А как только посчитал, что тот готов слушать, заговорил.

– Не думаешь, что он блефует насчет твоей дочери? – спросил он, – учитывая определенные обстоятельства…

При этих словах взгляд Завьялова предательски вильнул в сторону. Не то, чтобы его это сильно беспокоило. Но, все же, он наделся, что кое-какие подробности частной жизни его семьи остались тайной для АТБ, и особенно для Александра Николаевича Бородина. Очевидно, надежды были напрасными.

– Я знаю Альберта, ты знаешь Альберта, – как мог рассудительнее произнес Завьялов, – И у меня нет ни малейшего желания проверять его на вшивость. Думаю, у тебя тоже. Достаточно того, что он в состоянии это сделать.

– Может попробовать найти его раньше?! – скорее соблюдая правила оперативного приличия, чем озвучивая реальный вариант действий, предложил Бородин.

– Он избавился от радиации в крови, – разведя руки, напомнил шефу Завьялов, – Весь личный состав АТБ и ФСБ будет гоняться за ним по Москве, а он будет пить кофе в паре шагов от Кремля и смеяться над нами.

Может причиной был страх Бородина за свою семью, может его здравый смысл, а может скрытая где-то глубоко в его душе симпатия к его лучшему агенту, но дальше спорить он не стал. Сказать по правде, спорить он и не начинал. Их совещание оказалось очень коротким.

Итогов у совещания было два.

Первым стало то, что через две недели Константин Федорович получил звание полковника и отправился в Наногород, чтобы возглавить там службу безопасности. Было ли это уроком, наказанием или попыткой спрятать подальше острую информацию, Завьялов так и не понял.

Вторым итогом стал приказ об отставке агента 28 по состоянию здоровья, с назначением ему почетной государственной пенсии. Генерал поставил всего лишь одно условие. Альберт должен был предоставить через Завьялова односторонний канал связи с ним. На экстренный случай. Альберт принял это условие и накануне своего отъезда из столицы, новоиспеченный полковник Завьялов нашел в кармане своего пиджака записку с номером телефона. Полковник запомнил номер, искренне надеясь, что воспользоваться им ему никогда не придется.

Но тем надеждам не суждено было сбыться.

Система оптимизации воздуха продолжала работать. Поток воспоминаний сошел на нет, оставив за собой легкое головокружение. Полковник боязливо прислушался к себе. Не появилось ли то самое неровное клокотание в груди. Молча поднявшись из кресла, он прошелся по просторному кабинету, взял себе бутылочку воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков. Директор АТБ все это время, смотрел на подчиненного исподлобья, перебирая в массивных пальцах серый карандаш.

Вроде бы порядок. Никакого клокотания.

Решение вызвать из небытия взбунтовавшегося агента, о котором им обоим не стоило вспоминать ни при каких обстоятельствах до самого конца жизни, как и решение отправить за ним полковника, когда-то давно страдавшего от вспышек гнева, который по милости того самого агента был уже четыре года заперт в Наногороде, словно преступник в зоне, а кроме того имел к тому самому агенту кое-какие претензии личного характера, были абсурдными. Завьялов сделал еще несколько шагов… Но именно эта абсурдность и могла сработать. Генерал шел ва-банк, это было очевидно. И, пожалуй, окажись Завьялов на его месте, поступил бы так же.

Визитер вернулся к своему креслу. Сел и едва уловимым, мимолетным жестом дотронулся до мочки уха, спрашивая хозяина кабинета, слушается ли их разговор.

– Издеваешься? – хмыкнул Бородин, – точно не до следующего утра.

– Ладно, – кивнул полковник, – зачем тебе Альберт? Агент, утративший доверие агентства, человек, которого ты хотел устранить. Наконец, безумец, решившийся в одиночку шантажировать нас.

– При том весьма успешно, – горько ухмыльнулся генерал, – Я все помню, Константин Федорович.

– И он помнит, я не сомневаюсь, – тут же подначил шефа Завьялов, – и точно не горит желанием нам помогать.

– Он поможет. Узнает в чем дело, и поможет, – отклонил возражение подчиненного Бородин.

– Он не нужен нам, – не отступал полковник, – Он четыре года пропадал черт знает где. Он, наверняка, утратил навыки, потерял хватку…

– Это все не имеет значения, – отмахнулся генерал, – Я повторюсь, полковник. Только из уважения к тебе и уж точно в последний раз. Я хочу найти Селиверстова. Сегодня и живым.

– Ладно, ладно, генерал, – примирительно закивал Завьялов, давая понять, что принимает доводы начальника и не собирается больше тратить время на споры и возражения. Но вот еще одно сомнение у него оставалось, и он не преминул его высказать, – Ты не думаешь, что это может занять слишком много времени? Одному Богу известно, где он ошивается. Он может чисто физически не успеть даже приехать в Москву до следующего утра.

– Ты говоришь правильно, полковник, – Бородин ткнул в собеседника тяжелым пальцем, – Но, во-первых, это запасной вариант. Во-вторых, вдруг, он сможет помочь нам на расстоянии. Подкинуть дельную идею или сдать один из своих контактов. А в-третьих, как знать… Может быть, он окажется ближе, чем ты себе представляешь.

Константин Федорович подумал пару секунд, потом молча кивнул. Достал свой ультрафон и быстрыми движениями набрал текстовое сообщение. Он принадлежал к поколению, которое выросло, держа в пухлых ручках смартфоны. И он по сей день с огромным удовольствием использовал их в своей работе, не забывая, естественно, делать поправку на режим безусловной секретности, в котором ему приходилось жить и работать в Наногороде. Кроме того, текст на виртуальной клавиатуре он набирал быстрее любого подростка, и, в отличие от них, не позволял себе брезговать знаками препинания. В строку адресата он на память ввел номер, полученный им от Альберта четыре года назад. Саму записку Завьялов сжег тем же вечером.

Отправив послание и спрятав ультрафон, полковник посмотрел на директора АТБ. Посмотрел чуть внимательнее, чем раньше. И теперь отчетливо увидел, что Александр Николаевич Бородин очень сильно переживает. Его продолговатое лицо было покрыто сеткой морщин, кожа пропиталась пепельным оттенком, а пальцы, лежавшие на столе, едва заметно подрагивали. Видеть генерала таким было неприятно.

– Если Альберт отзовется, – решил побыстрее вернуть разговор в прежнее русло Завьялов, – Как мне взаимодействовать с группой Каспера? Какой статус получит он?

– Если он появится, – директор немного подобрался, – Ты – полноправный участник группы. Для Альберта – взаимодействие с ней в режиме неограниченного запроса информации с приоритетом «Альфа».

– Что с его личным номером?

– Он сохранен за ним, конечно, – как что-то абсолютно очевидное озвучил генерал, – Двузначный агент остается таким даже на пенсии.

– Значит, двадцать восемь, – кивнул полковник, – Что с оружием, и режимом секретности?

– Протокол «Сеул». И для тебя и для Альберта, – грустно улыбнулся генерал, – не время для обходительности.

Полковник снова понимающе кивнул. Протокол «Сеул» предполагал, в том числе, что он может открыто носить оружие, стрелять на поражение. А самое главное, работник АТБ, действовавший в режиме этого протокола, мог не стесняясь демонстрировать свое служебное удостоверение. Вид такого удостоверения зачастую оказывался более убедительным, чем черный зрачок «Глока». В Москве было сложно найти человека, который не знал бы и не побаивался АТБ. Агентства, которое пока еще продолжало являться самой могущественной и опасной силовой структурой в мире. По крайней мере, до следующего утра.

– А что если… – вдруг спохватился Завьялов, – Что, если он захочет получить что-то в обмен на свое сотрудничество?

– Просто дай ему это! – фыркнул директор агентства, – С бюджетом у нас, слава богу, порядок.

– Ладно, генерал, – визитер хлопнул ладонями по ручкам кресла, – Я сделаю, что смогу.

– Сделай, полковник! Ты уж сделай! – с чувством проговорил Бородин.

Они замолчали. Двое неприметных, как и большинство сотрудников агентства, взрослых, почти пожилых мужчин, в ладных костюмах и незапоминающихся галстуках. Каждый подумал о своем, вдыхая идеально откондиционированный воздух.

– Как бы он не ответил, – нарушил, наконец, молчание хозяин кабинета, – у тебя, я полагаю, есть пара часов. Я подумал, что в такой ситуации не будет слишком большой вольностью разрешить тебе увидеться с дочерью. Я уже послал за ней.

Что бы ни двигало генералом при принятии такого решения, Завьялов не мог не почувствовать толчка благодарности. Сердце резко ускорило ритм, по животу растеклась невесомость.

– Спасибо, генерал! – искренне поблагодарил он, – Действительно, спасибо!

– Да ладно тебе, полковник, – шеф отмахнулся от благодарности, – одному богу известно, что тебе предстоит пережить в ближайшие дни. Что нам всем предстоит пережить…

После этих слов директор сделал паузу, очевидно, обдумывая что-то. Посомневавшись немного, он все же решился озвучить свою мысль.

– Всего один вопрос, – протянул он, – до того, как я отпущу тебя к ней.

– Спрашивай! – кивнул Завьялов, уже зная, что это будет за вопрос.

– Как у тебя с… ? – генерал почесал висок, – ну, ты знаешь.

– Порядок, генерал, – уверенно ответил полковник, – пару раз прикрикнул кое на кого в прошлом году. Ничего серьезного.

– Таблетки?

– Неа, – мотнул головой Константин Федорович, – осознанность и контроль. Медитация и никакого мяса.

– Хорошо, что так, – медленно произнес Бородин, – правда, хорошо. Тогда слушай! Всего в квартале отсюда торгово-развлекательный комплекс. На верхнем этаже есть прекрасный ресторан. «Сан Франческо». Тебе понравится. Кальцоне там особенно хороши. Возьми сырные, раз уж такие дела с мясом. Ева будет ждать тебя там. Прогуляешься, обдумаешь все.

– Ладно, – Завьялов поднялся из объятий умного кресла.

– Просто достань его нам! – на этот раз встал и Бородин. Обошел стол, приблизился к подчиненному, и похлопал его по плечу, – Достань Альберта!

– Я постараюсь, – кивнул полковник и направился к выходу, но, не доходя пары шагов до двери, остановился и обернулся. Генерал по-прежнему стоял в центре своего просторного кабинета.

– Ты действительно считаешь, что нам нужен Альберт? – в голосе Завьялова прозвучала толи тоска, толи сомнение, толи страх, – у нас в распоряжении первоклассные спецы.

– Давай начистоту, полковник! – хмыкнул Бородин, – Каспер большой молодец, это верно… Я бы сказал, что он один из лучших наших агентов. Да и все, кто задействован в деле, как ты выразился – отличные спецы. Лучшие в мире. Все это так! Но Альберт…

– А что Альберт? – Завьялов изобразил непонимание.

– Не перегибай, Константин Федорович! – склонил голову Бородин, – Ты можешь не любить его за его выходку, и все, что там между вами было. Но ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Завьялов понимал. Но генерал, все же, озвучил свою мысль до конца:

– В любом деле есть место гению, полковник. Даже в таком паршивом, как наше…